Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Тимур Машуков,Дмитрий Дорничев,Оливер Ло,Иван Басловяк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 343 страниц)

– Понятно, – кивнул я, окончательно складывая для себя его портрет и понимая, что передо мной не сатанист и не безумец, а просто человек, который слишком долго варился в собственных мыслях и однажды в этом лабиринте свернул не туда.

– Ну всё, – сказал я уже на выходе, – я участковому скажу, чтобы он справку накалякал, мол, информация о сатанистах не подтвердилась, нарушений общественного порядка не выявлено, с жильцом такой-то квартиры проведена профилактическая беседа. Материал спишет в номенклатурное дело.

Он кивнул, хотя половину, как водится, не понял. Это не так важно, главное, чтоб суть дошла.

– Спасибо тебе, Егор, – вдруг совершенно искренне проговорил бородач.

– Пока не за что, – ответил я.

Я уже развернулся, сделал пару шагов к выходу, собираясь поскорее закончить весь этот странный эпизод, но Даниил вдруг окликнул меня:

– Подожди.

– Чего ещё? – обернулся я.

– Мы же вызывали дух твоего отца.

– Ну, – пожал я плечами, – не получилось же.

– Ну да, не получилось, – спокойно согласился он, – только я услышал одну фразу.

– Какую ещё фразу? – насторожился я.

– Оперская чуйка – это не дар, это хроническое недоверие.

Слово в слово то, что я написал на листочке. Я знал, написанное он физически не мог видеть.

Его голосом отцовская фраза прозвучала крайне странно. У меня по спине пробежали мурашки.

– Твою дивизию, Даня, – вырвалось у меня, – ты что, фокусник? Ты жульничал? Ты подсмотрел? Признавайся, блин.

– Я ничего не подглядывал, – ответил он ровно.

Он помолчал секунду и добавил уже тише:

– А ещё твой отец просил передать, чтобы ты внимательно осмотрел подвал в гараже. Только я не понял, как это.

Я как стоял, так на полминуты и замер, будто время вокруг слегка притормозило.

– Егор, – тут же отозвалась Иби, – это манипуляции. С рациональной точки зрения это невозможно объяснить. Так работают многие фокусники, шарлатаны и гадалки.

– Я это понимаю, – мысленно ответил я, – но откуда он мог знать про второй уровень гаража и про ту фразу?

– Пока, Даня, – я развернулся и вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.

И всем своим существом чувствуя, что этот разговор ещё аукнется.

Глава 13

– Куда ты прёшь! Права купил, а ездить не купил! – возмущалась Иби, когда поперёк «Волги», за рулём которой сидел я, выскочил заниженный «таз» с бухающими басами из автомобильных динамиков.

«Лада»-седан цвета баклажан, попёрдывая выхлопной трубой, пронеслась дальше, едва ли не высекая искры из дорожного покрытия.

– Зачем ты притормозил, Егор? Он же нам уступать должен. Правила гласят так.

– Пропусти дурака, целее будешь, – хмыкнул я.

Мы остановились на светофоре. Загорелся зеленый, и я, пока переключал передачу и выжимал сцепление, тронулся с задержкой в пару-тройку секунд. Сзади уже сигналил особо нетерпеливый экземпляр на внедорожнике, когда зеленый вовсю горел.

– Попикай там еще! – бросила ему Иби, будто он мог слышать. – Может, зеленее будет! Водятел!

– Ты чего разошлась? – улыбнулся я.

– Фрустрация вызвана диссонансом сведений, – пробормотала Иби. – Для кого же, Егор, придуманы правила дорожного движения? Вот честное слово, умела бы я материться, я бы сейчас такое выдала!

– А ты не умеешь материться? – улыбнулся я.

– Не умею. Сквернословие блокируется моим сознанием. Но чувствую, скоро блок снимется. Я начинаю понимать, что умение по-настоящему ругаться приходит только вместе с навыками участия в дорожном движении.

Мы свернули к гаражам. Я заранее заехал в магазин, взял кое-какие продукты для пленника: консервы, хлеб и бутыль воды с помпой.

Гараж обдал привычным запахом пыли, металла и старых покрышек. Я откинул крышку люка на подземный уровень. Внизу было светло, лампа горела, на кирпичной стене показалась тень. Силуэт пленника.

Я наклонился.

– Можешь не прятаться, выходи, я вижу твою тень, Кирпич.

– И долго ты меня здесь держать будешь? – тот подошел, задрал голову вверх.

– Пока не вспомнишь, кто ты есть. И не расскажешь мне все… Ну как? Вспомнил? – спросил я.

– Нет, – ответил он после паузы.

– Ну тогда до свидания.

Бам!

Я демонстративно захлопнул люк. Подождал минуту. Он никак не реагировал. Не кричал: «Постой, постой, я все скажу!».

Значит, и правда не вспомнил. Проверку прошел. Я, не слишком торопясь, снова открыл люк.

– Ладно, – сказал я. – Будем тебя по пальчикам идентифицировать тогда.

Я спустил деревянную лестницу и швырнул вниз наручники.

– Защёлкни на запястьях, – сказал я. – Потуже, чтобы я видел. И вылезай наверх. Без глупостей. Если что – пристрелю.

Пистолета у меня с собой не было. Сегодня я его не получал. Зато у меня была в гараже батина лопата.

Я поудобнее взял ее в руки, сжал шершавый черенок. Непривычно, но тут главное, что она увесистая, советской выделки. Каким бы умелым бойцом ни был Кирпич, взобраться по лестнице с закованными руками и не получить тычок лопатой в случае попытки напасть на меня он бы не смог. Никто бы не смог. Он это понял сразу, оценил обстановку. Видимо, человек он был опытный… хоть и без памяти.

Без всяких лишних разговоров, только недовольно скривившись, он защёлкнул наручники на запястьях, скованные руки выставил вперёд и начал карабкаться по деревянной лестнице. Лезть было неудобно, так что получалось медленно, но всё же он добрался до поверхности и выбрался.

Я отступил на шаг.

– Вот, – сказал я, показывая на пакет. – Там жрачка, вода. Есть бинт и антисептик. Повязку надо на башке поменять, чтобы мхом не поросло и мозги не прогнили.

Он посмотрел на пакет, потом на меня:

– А может, ты меня перебинтуешь?

– Ага, разбежался, – ответил я. – Сам справишься.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

– А сейчас давай-ка вставай сюда.

Я подозвал его к полке. Там уже лежало стеклышко для дактилоскопирования. Я выдавил на него краску, взял валик и раскатал тонким слоем чернильную субстанцию.

– Будем тебе пальцы марать.

Он хмуро посмотрел на стекло, потом на меня.

Откатывать пальчики, когда руки сцеплены наручниками, было неудобно. Я бы даже сказал, крайне неудобно. Пальцы не ложились как надо, кисти выворачивались под неестественным углом, бумага норовила смяться. Мы пыхтели, переделывали, я ругался про себя, он сопел сквозь зубы. По кочкам да с матерком, но спустя полчаса возни я все-таки получил сносные отпечатки на листе.

Я отложил бумагу в сторону.

Кирпич был напряжен. Казалось, он только и ждет момента, чтобы вырубить меня, огреть чем-нибудь и рвануть прочь. Но такой возможности я ему не давал. Всё время был настороже и вставал так, чтобы дистанция не позволяла ударить меня локтем. Его руки держал под постоянным контролем. Он это чувствовал и не делал попыток вырваться.

Не знаю, откуда у меня взялись эти навыки физического контроля. Признаться, раньше, даже на тренировочных спаррингах, особыми умениями я не блистал. В академии занятия по физо включали так называемые боевые приемы борьбы. Смесь рукопашки и самбо. И потом, уже на службе, раз в неделю мы отрабатывали броски, захваты, болевые, освобождение от захватов. Но как-то так, не то, чтобы для галочки, а всё же без энтузиазма. До недавнего времени это казалось мне лишним и формальным.

А сейчас все это будто всплыло в мозгу разом. Словно кто-то щелкнул тумблером. Движения стали понятными, логичными. Я знал, где стоять, как держать корпус, под каким углом контролировать руки. Я вспомнил все, чему учили. И даже если бы сейчас случился спарринг, я мог бы повторить некоторые приемы. Бьюсь об заклад, смог бы. Как будто рефлексы и навыки неожиданно прокачались.

Как такое возможно?

– Иби, – спросил я. – Ты там ничего нового не загружала? Что со мной происходит?

– Что именно? – уточнила она.

– Я сейчас ясно представляю, как сделать рычаг руки наружу, как обездвижить задерживаемого любым из ранее изученных приёмов. Тех самых, которые раньше у меня никогда толком не выходили и не получались. Да и если честно, ни у кого в отделе с приёмчиками особо не ладилось. Единицы только могли похвастаться умениями. Основная масса отрабатывала, чтобы отстали.

– Возможно, – сказала Иби, – у тебя активировались зоны мозга, отвечающие за моторные навыки.

Яснее не стало.

– Из-за тебя? – уточнил я.

– Опосредованно. В том числе, – ответила она. – Моё присутствие меняет архитектуру обработки информации. Мозг перестал блокировать ранее усвоенные, но не интегрированные навыки. Ты учил приёмы много лет, но они хранились в памяти разрозненно. Сейчас же связи между ними выстроились. Реакции ускорились. Контроль тела стал целостным.

– Ого! – удивился я. – Это что теперь, я могу научиться играть на скрипке за несколько уроков?

– Теоретически это возможно, – выдала она и помолчала с секунду, – но только если ты годами изучал материалы и не задействовал их. Ведь здесь так и вышло, ты ходил на занятия, просто не было сдвигов. Ни в академии, ни здесь, на работе.

– Ну ладно, – хмыкнул я. – Не был музыкантом и не надо.

– А почему именно скрипка?

– Шерлок Холмс на ней играл.

* * *

Сам процесс дактилоскопирования – это было ещё полбеды. Потом пришлось оттирать пальцы от дактилоскопической краски. И не десять пальцев, а двадцать, потому что как себе, так и задержанному. А краска эта хуже мазута, въедается в кожу так, что с первого раза точно не отмоешь.

Я залил воды в умывальник, открыл кран. Мы тёрли руки, смывали, снова тёрли. До конца так и не отмыли. Но хотя бы пальцы уже не были чёрными, стали серыми. Совсем как у работяг Саныча из автосервиса по соседству.

– Ну всё, – сказал я. – Не хочешь говорить свои данные, значит, всё будет проверено по базе. Пеняй потом на себя. Давай, полезай обратно вниз.

Он уже развернулся послушно к люку, сделал несколько шагов и вдруг обернулся:

– Слушай, как тебя зовут?

– А я что, не говорил?

– Нет, – пожал плечами Кирпич.

– Можешь называть меня товарищем капитаном.

– А имя?

– Ну… Егор.

– Слушай, Егор, – сказал он после паузы. – Это… Я действительно ни хрена не помню, но одно могу сказать. Судя по тому, что было, это очень серьёзные и опасные люди.

– Ясен керосин, – хмыкнул я.

Может, опыт у меня пока и не был огромным, но по этому вопросу сомнений никаких не оставалось.

– И они найдут меня здесь рано или поздно, – продолжил он. – А заодно грохнут и тебя.

– Я понял, – сказал я. – Ты предлагаешь, чтобы я грохнул тебя прямо сейчас. Тогда искать будет некого. Так?

– Нет, – нахмурился он. – Я этого не говорил. Ты совершаешь ошибку. Отпусти меня, и обещаю, что не вернусь.

Я посмотрел на него внимательно.

– Из всех возможных ошибок пока что я вижу одну, – сказал я, – Ты остаёшься в живых. Но, может быть, я это исправлю.

– Молодец, Егор, – хмыкнула Иби. – Как ты его жёстко поставил на место. Это всё курсы переговорщиков ФБР?

– Да нет, – улыбнулся я. – Сериал вчера смотрел про сыщиков и бандюков. Оттуда нахватался.

– Кому ты там улыбаешься? – хмыкнул Кирпич недоумённо, глядя на меня.

– Всё, – тут же сказал я. – Прекращай базар. Давай вниз спускайся.

Кирпич опустил голову, вздохнул и направился к открытому люку.

И тут вдруг он сделал рывок и схватил стоявшую у стены тяпку. Ухватился обеими руками за черенок, резко развернулся, махнул. Ржавое острие просвистело у меня над головой.

– Осторожно! – крикнула Иби.

Я вовремя успел пригнуться. Тяпка стояла в тёмном углу, и я как-то её не заметил.

Кирпич замахнулся второй раз, но черенок у инструмента был слишком длинный, чтобы удар получился быстрым и точным. У него ушли доли секунды. И этих долей мне хватило.

Я рванул вперёд и заехал ему кулаком в зубы.

Он брякнулся на спину, тяпка выпала из рук. Я тут же отопнул её подальше ногой.

– Вот что же ты творишь, Кирпичик, – зло проговорил я. – Хотел меня убить второй раз?

Он с кряхтением поднимался, сплёвывая кровь из разбитых губ.

– Я должен был попытаться, – выдавил он. – Понимаешь. Иначе я бы себя не уважал.

– Шёл бы ты вниз, уважальщик хренов, – буркнул я, поднял лопату и угрожающе потряс ею.

Вообще надо будет прикупить электрошокер для таких вот случаев. Хотя… больше я его выпускать на поверхность, наверное, не буду. Посмотрим, что покажут его пальчики.

* * *

Я зашёл в кабинет к криминалисту.

Аркаша Катастрофа уткнулся в микроскоп, будто сам из него произрастал. Это радовало. Значит, ничего взорвать он в принципе сейчас не может.

Как же я ошибался.

Ба-бах!

Взрыв раздался неожиданно. Звук доносился из лаборатории-темнушки. Бахнуло так, что чёрная штора колыхнулась. Я подскочил на месте. Аркаша тоже подскочил, но вместе со стулом и чуть не опрокинул старый, но очень дорогой микроскоп. Он его очень любил. Отзывался о нём как о живом существе. И даже дал ему имя: Пучеглазый Архимед.

– Рваный протокол! – воскликнул я. – Аркаша, что у тебя опять происходит?

– Ой… – Аркадий раздул щёки и схватился за сердце. – Егор… Я совсем забыл. У меня же там патрон кипятился.

– Чего? – не понял я.

– Ну я патрон варил. Семь шестьдесят два на пятьдесят четыре, – уточнил он. – Винтовочный.

Эта информация сама всплыла в голове: патрон калибра 7,62×54 мм R.

Голос Иби был сух и деловит, умеет же, когда надо, прикинуться справочником.

Аркаша, наконец, нашёл в себе силы встать после испуга и направился в темнушку. Осторожно отодвинул шторку.

Картина маслом.

Маленькая электрическая настольная плитка раскалена. Погнутая и абсолютно сухая кастрюлька валяется на полу. А из потолка, расколов штукатурку, торчит пуля. Гильза куда-то улетела.

– Ты реально варил патрон в кастрюле? – спросил я.

– Ну да, – кивнул он. – Потом вода выкипела, и он бахнул. Я просто забыл долить.

Я еле сдерживал смех.

– Аркадий, ты мне просто скажи… На хрена⁈

– Ну так надо было, Егор, – засуетился он, пряча взгляд. – Теперь гильзу, блин, найти ещё. Мне же её вписывать в заключение. Это вообще-то объект экспертизы.

Он встал на колени и принялся ползать, заглядывая под шкаф, под стол и тумбочку.

– Иби, – спросил я мысленно, – зачем некоторые дебилы, ну то есть сотрудники из числа криминалистов, варят патроны?

– В сети подобной информации нет, – ответила Иби спустя несколько секунд. – Но я могу предположить, применив анализ к исходным данным. Существует миф, что если боевой патрон кипятить, он станет непригодным для стрельбы. На самом деле современные боевые патроны герметичны. Составы, входящие в капсюль и порох, имеют более высокие температурные пределы. Кипячение не приводит к попаданию влаги внутрь и не делает патрон непригодным.

– А, всё понятно, – сказал я.

И уже вслух проговорил:

– Аркадий, я понял… Ты не поехал кукухой, тебе надо было сделать так, чтобы патрон стал непригоден для стрельбы.

– Что?.. То есть… Только никому не говори, прошу, Егор…

Аркаша, и так суетившийся на четырех костях по полу, скрючился ещё больше.

– Фальсифицируешь?

Он даже приподнялся, чтобы прямо смотреть на меня.

– Ну… так надо было, Егор. Это не я решил, это следак попросил. Понимаешь, там человек хороший. Ты не подумай. Я не за деньги. Нет-нет.

– Да что ты передо мной оправдываешься, – перебил я. – Я вообще по другому вопросу пришёл. На-ка, пробей-ка пальчики.

Я сунул ему дактилокарту с криво нанесёнными отпечатками.

Он взял листок, внимательно посмотрел и проговорил с претензией:

– Ты говорил, что умеешь откатывать пальцы.

– Ну… знаешь, это мой первый боевой опыт, – сказал я с некоторой гордостью. – Так что…

– Но дактилокарта не соответствует требованиям. Я не смогу поместить ее в базу. Тут и шапки нет, и установочных данных лица. Подписи нет.

– Да ну тебя в Милан. Просто пробей, Аркаша, – сказал я. – Никуда помещать не надо. И это должно остаться между нами. Как между нами останется и то, что ты варил патрон. Договорились?

– Угу…

– И знаешь что, завязывал бы ты с экспериментами… Хорошо, что никого не было. Почти никого…

– Ну да, – вздохнул он. – Повезло нам.

– Уж конечно, – хмыкнул я с сарказмом. – Везучие мы с тобой, получается. Пальчики пробей…

– Сейчас, сейчас.

Он подошёл к сканеру, положил туда листочек. Сканер зажужжал, считывая папиллярные узоры.

Аркаша сел за компьютер. Загрузилась программа. На заставке было написано: АДИС «ПАПИЛОН».

Автоматизированная дактилоскопическая информационная система.

Он начал расставлять на экране красные точки на папиллярных узорах, обозначая признаки.

– Это что ты делаешь? – спросил я с интересом.

– Это я кодирую признаки, – сказал Аркаша, не отрываясь от экрана. – Без кодирования так сразу, по-быстрому, нельзя. У меня программа устаревшая. Тут всё вручную выставлять надо. Зато точнее выходит.

– А, ну давай, – сказал я. – Подождём.

Он щёлкал мышью, ставил красные точки, морщился, стирал, ставил заново. Прошло какое-то время.

– Есть совпадение! – вдруг воскликнул Аркаша.

И тут же замолчал, раскрыв рот, когда на экране полезли данные.

– Слушай… – протянул он. – Он числится трупом.

– Как это трупом? – удивился я.

– Ну вот, сам читай.

Я наклонился к монитору.

Григорий Иванович Золотарёв. 1980 года рождения. Дата смерти…

– Хм… в прошлом году копыта откинул. – озадаченно проговорил я.

– То-то и оно!

– А может, это не он? Ошибка?

– Ошибка исключена… Совпадение стопроцентное.

Хоть Аркаша и был ходячей катастрофой, но я знал, что как спецу нет ему равных.

– Так… что там на него еще есть? Это же не всё? – спросил я. – Где работал, где учился, крестился?

– Ну блин, Егор, – вздохнул Аркаша. – Это дактилоскопическая база, а не оперская. Сам уже пробьёшь этого Григория Ивановича Золотарёва по своим каналам. Только… – он посмотрел на меня пристально. – Где ты взял его пальцы? Ты точно их сегодня откатал? Получается, ты труп катал.

– Неважно, где я их взял, – сразу сказал я. – Возможно, и не сегодня. Забудь.

– Что-то серьезное нарыл, да? Понимаю, не хочешь говорить…

Я кивнул на монитор.

– Давай удаляй тут всё. Все запросы. Чтобы нигде не осталось.

Аркаша поёрзал на стуле.

– Ох, Егор… Не нравится мне это. Странный ты какой-то стал. Раньше ты из кабинета вообще не выходил, а тут вдруг приносишь дактилокарту трупа. Человека, которого давно похоронили.

– У каждого свои недостатки, – хмыкнул я. – Кто-то вообще патроны варит.

* * *

Я вернулся в кабинет и сел за компьютер. Открыл базу, хотел пробить этого Золотарёва. Не успел даже ввести логин и пароль, как дверь распахнулась, и в кабинет зашёл начальник УГРО Румянцев.

– Спите, бездельники, – привычно кинул он.

Не преминул подколоть, потому, что все трое сидели, уткнувшись в мониторы. А Румянцев по старинке считал, что опера ноги кормят, а не микросхемы.

– А у нас, между прочим, убийство, – ехидно, но с нажимом произнёс он. – Собирайтесь.

– Владимир Степанович, – отозвался Эльдар. – Пусть дежурный опер занимается.

– Дело резонансное, – отрезал Степаныч. – Если за дежурные сутки не раскроем, нас главк….

Он несколько раз хлопнул ладонью по кулаку, обозначая жест, не требующий расшифровок.

– Верёвкин злой как чёрт. Ему уже звонили, задач нарезали. А он сразу на меня собак спустил.

Он обвёл нас взглядом.

– Собирайтесь, поедем на место. Весь свободный личный состав уголовного розыска сегодня работает до тех пор, пока не раскроем.

– И кого же такого там, интересно, убили? – спросил Эльдар, больше из любопытства, чем из служебного рвения.

* * *

Самый популярный роман о милиции (полиции) на этом сайте.

Более 5 миллионов просмотров , свыше 13 000 лайков и почти 5 000 наград от читателей.

«Курсант. Назад в СССР» – завершённый цикл из 14 томов .

На первый том действует скидка.

👉 Читать 1-й том: /reader/203823

Глава 14

Убитый сидел перед включённым телевизором на диване у себя в квартире. В тапочках, трико и футболке. И всё выглядело бы буднично, если бы в районе сердца не красовалась аккуратная дырочка. Пулевое отверстие с ручейком крови, стёкшим по ткани и уже засохшим.

– Начальник НИИ МВД, – проговорил Румянцев весомо.

Он сделал паузу, давая нам переварить.

– Проскурин Пётр Фёдорович. Доктор наук. Генерал-майор внутренней службы. Наш, можно сказать, коллега, учитывая принадлежность к ведомству и специальное звание.

Мы стояли в обычной квартире с самой обычной обстановкой. Типовая мебель, старый диван, ковёр, телевизор. Ничто не подсказывало, что здесь живёт целый генерал.

Люди науки, они такие. Живут как бы и не здесь, а там, где витают их идеи. И как генералы они тоже не совсем настоящие.

Я внимательно посмотрел на труп. Судмедэксперт и следователь Следственного комитета уже были на месте, работали.

– Давность смерти два-три часа, – сообщил судмедэксперт.

– Убили недавно, – кивнул следователь. – Судя по всему, он знал убийцу. Дверь-то не взломана. Впустил сам.

– Убийца и гильзу подобрал, – добавил Аркаша Катастрофа. – Я всё обыскал, нигде нету. Пулю извлечём, конечно, – он кивнул на судмедэксперта, ведь это его задача. – Но, скорее всего, убийство подготовлено, так что ствол будет не палёный. И проверка по пулегильзотеке следов полей нарезов на пуле нам ничего не даст.

– Егор… – испуганно проговорила Иби. – Это глава того института, где меня создали. Начальник Савелия Скворцова.

– Я уже понял, – отозвался я.

– Кто-то основательно подчищает хвосты… Или не хвосты, – добавила она после паузы. – Может, он хотел сделать что-то такое, что…

– Например? – вопросительно выгнул я бровь.

Со стороны это выглядело пока что странновато. Я корчил рожицы в пустоту. Но мне было пофиг – я же стою и осматриваюсь на месте происшествия, мало ли, что заметил. Главное сейчас найти зацепку и мотив. Ведь начальник НИИ МВД – это не хухры-мухры. И опять все вело к Ибице.

– Ну, не знаю, – сказала напарница. – Не просто же так сначала погиб Скворцов Савелий Маркович. Мой создатель.

– Инфаркт приписали, – напомнил я.

– Конечно, – согласилась она. – Но мы же с тобой видели след от инъекции. А потом морг сгорел. Теперь вот руководитель НИИ тоже труп.

– Да, – кивнул я. – Активизировались, гады…

Я оглядел комнату и посмотрел на стол, где стоял персональный компьютер.

– Знаешь, Иби, о человеке многое скажет его комп. Ты сможешь войти в память и посмотреть, что там?

– Без сети? Локально? Не пробовала ни разу, – ответила она. – Но могу попробовать.

– Попробуй.

Я подошёл к столу и включил компьютер. Пока эксперт изымал следы, Степаныч наставлял оперативников и раздавал указания, какие дворы и чердаки обшарить, обойти соседей, все ближайшие камеры видеонаблюдения проверить, записи скопировать, изъять. В общем, дел у всех было навалом.

А я занялся компьютером.

– Егор, – обернулся Степаныч и удивлённо посмотрел на меня. – Ты чего там ерундой маешься? Иди поквартирный обход делай.

– Нужно проверить компьютер убитого, – сказал я.

– Да проверяли уже, – отозвался следователь. – Всё чисто. Кто-то всё удалил.

– И всё же я бы посмотрел, – ответил я.

Степаныч прищурился.

– А ты что, специалист у нас по компам великий?

– Ну… – пожал плечами я. – Мышкой щёлкать умею, Владимир Степанович.

Он махнул рукой.

– Ай, ладно. Твоё дело. Только недолго. Надо ещё соседний дом опросить. Может, кто в тот момент в окно смотрел и видел, кто в подъезд заходил. Всякое бывает.

* * *

Компьютер загрузился. Он и правда был пустой. Все файлы удалены. Остались только какие-то программные хвосты, стандартные демонстрационные видеоролики и картинки, которые идут в комплекте с системой.

– Вообще, – проговорила Иби, – компьютерная техническая экспертиза умеет восстанавливать удалённые данные. Но только, если эти данные…

Она замолчала на секунду, словно додумывая мысль.

– … удалял дилетант, – всё-таки договорила она через пару мгновений. – Скорее всего, тут работал профессионал. Ничего это не даст.

– Ну вот, – сказал я. – Сначала обнадёжила, потом тут же разочаровала.

– Погоди, Егор, – остановила она. – Вот тут я вижу след в облачное хранилище.

– Как ты видишь? – удивился я. – Ты что, внутри компьютера?

– Ну нет, конечно, – ответила она. – Щёлкни вот сюда. Я твоими глазами пользуюсь.

– Ага…

– Вот сюда. Правой кнопкой мышки.

Я выполнил.

– Теперь зайди в контекстное меню. Ага. Теперь сюда.

Я щёлкал, как она говорила.

– Вот. Скопируй этот файлик.

Я попробовал открыть его. Не открывается.

– А что это? – спросил я.

– Это то, что хозяин квартиры очень хорошо спрятал, – сказала Иби. – Спрятал так, что файл не смогли удалить.

– Проще было бы взорвать этот компьютер на хрен, – сказал я.

– Это бы тоже не помогло, – ответила она. – Потому что файлик в облаке. Есть флешка?

– Да откуда? – хмыкнул я. – Флешки – это прошлый век.

– Тогда отправь себе куда-нибудь этот файл. На почту, я не знаю.

– Хорошо, – сказал я. – Отправляю.

Я набрал адрес своей почты и отправил файл.

– Ну, Егор… – сзади вырос Степаныч. – Ты на обход так и не пошёл, что тут щёлкаешь? Нашёл чего?

Я торопливо снял руку с мышки, но быстро сделал вид, что просто раздражён.

– Нет, – сказал я. – Всё чисто.

– Я же говорил, – хмыкнул следак. – Тут уже спецы проверяли. Мы, конечно, изымем жёсткий диск, отправим на экспертизу. Попробуем данные восстановить, но вряд ли.

– Думаешь, его убили из-за компьютера? – скептически хмыкнул Румянцев, уставившись на следака.

– Ну, блин, Владимир Степанович, – развёл руками тот. – Сами подумайте. Человек-то ведь не простой смертный. Начальник научно-исследовательского института. И в кабинете у него, кстати, ноутбук исчез. А тут его убили и компьютер почистили. Не бывает в нашей работе таких совпадений.

– Ну, не знаю, не знаю. Дико как-то звучит. Генералов из-за компьютера убивать.

Степаныч в задумчивости отошёл от меня и потёр подбородок.

– Тем более, скорее всего, это его знакомый был, – добавил он. – Дверь-то не взломана.

– Он зашёл не через дверь, – сказал я.

Все сразу уставились на меня.

– Что? – переспросил Румянцев. – Убийца зашёл не через дверь? Как это?

– Откуда ты знаешь? – прищурился следак. – Фомин, ты что, ясновидящий?

– Или эксперт у нас? – хмыкнул кто-то сбоку. – По следам определил?

Я промолчал.

Не стал говорить вслух, что Иби уже подключилась к системе видеонаблюдения дома и прогнала все записи. За последние сутки в подъезд не заходил ни один посторонний. Только жильцы. Всех она идентифицировала. Жаль, я не мог освободить от этой работы коллег, им ещё придётся всё отсматривать, чтобы через энное количество часов прийти к тому же выводу.

Но они и сами могли обратить внимание, что записи с камер видеонаблюдения не были уничтожены и сами камеры не повреждены. Значит, убийца не опасался, что его засекут. Выходит, уверен был, что на записи не попал, потому что даже не проходил мимо камер.

Но вслух я сказал другое.

– Нет, тут нарушена логика. Смотрите, вы говорите, что он сам открыл дверь. А потом что получается? К нему пришел убийца с пистолетом. Судя по всему, пистолет был с глушителем, так как никто из соседей не слышал звука выстрела. И потом, значит, потерпевший садится на диван, спокойно смотрит телевизор. Так получается?

– Ну, – почесал затылок Степаныч. – хрен его знает. А твоя какая версия?

– Моя версия, что когда вы проверите камеры видеонаблюдения, вы никого подозрительного там не найдете. Надо взять, конечно, замок на экспертизу и посмотреть, вскрывали ли его посторонним предметом или отмычкой, имеются ли микроцарапины на поверхности внутренних механизмов замка. Это понятно. Но я уверен, что там никаких повреждений не будет, замок не вскрывался. Наш убийца зашел… ну вот, например, через окно.

Я подошел к подоконнику, там было приоткрыто окно.

– Вот здесь он зашел, спустился, застал нашего потерпевшего, смотрящим телевизор, выпустил спокойно пулю и – фьюить – обратно вышел в окно.

– Он что, Карлсон, что ли? – хмыкнул следак.

– А ну-ка, посвети-ка, Аркаша, – сказал я криминалисту. – Фонарик возьми.

Он подошёл с фонариком. Я задёрнул плотную штору.

– Так, и свет надо выключить, – добавил я.

– Ага, – кинулся выполнять указание Степаныч.

Потом спохватился.

– Тьфу, блин. Что я как пацан, самый молодой, что ли? Ну тебе надо, сам и выключай.

– Владимир Степанович, ну выключите, – сказал я, не выпуская края шторы. – Уже же рядом.

– Ну ладно, – крякнул он и всё-таки подошёл. Выключил.

В комнате повис полумрак.

– Посвети, Аркадий, на подоконник, – сказал я. – Ниже опусти. Чтобы свет косо падающий был. Во-от…

Луч фонарика скользнул по поверхности. И сразу стало видно. В темноте, при приглушенном фоне, на белом подоконнике отчётливо вычертился след подошвы обуви. Слабый, но явный. Наслоение пыли, оставленное рисунком протектора.

– Ого… – пробормотал Аркадий. – Я же осматривал подоконники. Не видел следов.

– Надо смотреть в косопадающем свете, – сказал я. – Когда фоновое освещение приглушенно.

– Ну да, да, – закивал он. – Точно.

Он посмотрел на меня.

– А ты откуда всё это знаешь, Егор?

– Бывает, книжки по криминалистике на ночь читаю, – хмыкнул я.

И тут же мысленно похвалил Иби за отличное изучение материала.

– Погодите, – воскликнул Степаныч. – Это что получается? Если он зашёл через окно, значит, забрался с крыши.

– А если он забрался с крыши, – продолжил я за него, – значит, он ещё там. Залёг, дождётся ночи и только тогда спустится вниз.

– Етишкин-колотишкин! – рявкнул Румянцев. – Вперёд. То есть наверх. На крышу!

Он машинально схватился за бок, будто хотел вытащить пистолет из кобуры, и тут же опомнился. Пистолет он уже несколько лет на выезды не получал. Только на учебно-тренировочные стрельбы. И пару раз, когда ездили звание обмывать на природу, там стреляли по бутылкам.

– За мной, Фомин! – крикнул Степаныч и рванул из квартиры. – У тебя-то хоть пистолет есть?

– Есть, – ответил я на ходу.

– Молодец!

– Только он в оружейной комнате, – добавил я.

– Да ёлки!

– Да когда бы я его получил? Вы же сами залетели, сказали: срочный выезд, убийство, как штык надо на место происшествия.

– Ладно, – буркнул он. – Будь осторожен.

Мы поднялись на последний этаж на лифте. Там, конечно же, была лестница на чердак. Правда, люк с замком красноречиво говорил, что дальше хода нет.

– Чёрт, – пробормотал Румянцев. – А как он тогда на крышу попал?

– Ну как, – сказал я. – Мог с другого дома. Мог по альпинистской верёвке или как-то ещё. Но явно не из подъезда.

– А к чему такие сложности? – спросил Степаныч. – Не проще ли было в дверь постучать?

– Проще, – ответил я. – Но он хотел, чтобы все так думали. Заметал следы. Мы бы сейчас подозревали тех, кто входил в подъезд. А там только свои жильцы.

– А ты откуда знаешь? – прищурился Румянцев. – Ты уже камеры успел посмотреть, что ли?

– Нет, – сказал я. – Я так предполагаю.

Пришлось схитрить, и так уже сказал лишнее.

– Так, – сказал Степаныч. – Давай дуй вниз. Я тут покараулю. Возьми у консьержки ключ от люка.

– Да обойдемся без ключа, Владимир Степанович, – я кивнул ему и мигом вернулся в квартиру.

Там стояла кочерга для камина, я ее еще чуть раньше заприметил. Мощная, железная и с острым наконечником. Да, в квартире был камин. Редкость, конечно, и вещь, по сути, не особо нужная. В девяностых это считалось шиком – иметь камин в квартире. Но, судя по всему, поставили его давно, и с тех пор ни разу не зажигали. Это было видно сразу.