Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Тимур Машуков,Дмитрий Дорничев,Оливер Ло,Иван Басловяк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 343 страниц)

– Подожди, подожди, – не унималась Иби. – А после этого ты водил?

– Что ты к мелочам придираешься, – сказал я. – Какая разница, водил, не водил. Ты же мне поможешь.

– Как? Егор, автомобиль – это средство повышенной опасности. А городская улица с плотным потоком машин – это совокупность факторов риска. Тут нельзя «как-нибудь».

– Ой, не нуди, всё будет нормально. Как-нибудь справимся. Вместе.

– Ладно, – после паузы сказала Иби уже спокойнее. – Я буду тебе подсказывать. А пока изучу правила дорожного движения с последними изменениями и загружу в память актуальную карту города.

Я невольно усмехнулся. Кажется, теперь у меня был самый дотошный и самый нервный штурман из всех возможных.

* * *

Мы с Санычем подошли к гаражу отца. Я по привычке так его и называл. Хотя формально теперь это был уже наш с матерью гараж, просто язык не поворачивался сказать иначе. Ключи, как и всегда, были у Саныча: он за машиной следил, периодически «выгуливал» её, чтобы не застаивалась, подзаряжал аккумулятор, возился с мелочами и в целом не давал умереть железному коню, которого мой отец любил почти как живое существо.

Внутри стояла она – «Волга», ГАЗ-24, 1984 года выпуска, чёрная, как полярная ночь, та самая мечта позднесоветского человека, предмет зависти и гордости перестроечных времен.

Старьё? Хлам? Отнюдь нет. Отец всегда держал её в идеальном состоянии, и сейчас она смотрелась так, будто только что сошла с конвейера: хромированная решётка радиатора, сверкающий бампер, полированные бока. Настоящий раритет, а не просто машина.

– Я вообще-то её недавно заводил, – хмыкнул Саныч, открывая капот и ловко подсоединяя клеммы к аккумулятору. – Ща посмотрим.

Он сел за руль, повернул ключ зажигания, стартер покрутил. Послышалось: тых-тых, но мотор сразу не схватил.

– А, чёрт, что такое… – буркнул он, вылез, поковырялся под капотом, потом снова сел. – Ну-ка ещё раз.

Тых-тых-тых… вун-вун – и «Волга» ожила, наполнив гараж густым запахом выхлопа и каким-то очень знакомым, почти забытым ощущением.

– Что-то она не сразу заводится, – сказал Саныч, вытирая лоб. – Ты покатайся, приглядись, может, раскоксуется. Если что, подскочишь, проверим, подшаманим. Но, скорее всего, и так полетит ласточка.

– Спасибо, Саныч, – сказал я.

– Да какие проблемы, – отмахнулся он. – Обращайся. Мы с батей твоим в этом гараже, ух, столько вечеров вместе провели, за рюмкой чая, так сказать.

Он помолчал, потом вдруг добавил, прищурившись:

– Ты там это… не затягивай с внуками-то.

– Какими внуками? – не сразу понял я.

– Ну как какими, – пожал плечами Саныч. – Батя у тебя внуков хотел.

– А… – кивнул я.

– Ну а что, – продолжил он, окидывая меня оценивающим взглядом. – Парень ты, я смотрю, видный становишься, тачка есть, осталось только жену найти.

– Разберусь, – хмыкнул я.

Саныч улыбнулся, хлопнул меня по плечу и отошёл, а я остался стоять перед «Волгой», вдруг остро чувствуя, что вместе с этой машиной в мою жизнь возвращается что-то большее.

Я выгнал автомобиль из гаража, аккуратно вырулил на проезд и только успел почувствовать, как «Волга» мягко катится вперёд, будто вспоминая прежние маршруты, как к СТО подъехала какая-то розовая машинка. Из неё вылезла очередная ботоксная куколка, и внимание мужиков мгновенно переключилось на неё, словно по команде.

– Саныч! – загалдели со всех сторон, уже зная, что сейчас будет номер, потому что без хохмы он таких клиенток не встречал.

Саныч было поспешил к новой гостье, но она и без него справилась.

– Здравствуйте, – сказала она, оглядываясь. – Вы только что моей подруге подкачивали шины.

– Какой подруге? – с самым невинным видом уточнил Саныч.

– Ну… с банановым вкусом, – не моргнув глазом ответила она. – А можно мне тоже так, только с клубничным?

Мужики на СТО просто сложились пополам, кто-то схватился за живот, кто-то отвернулся, чтобы не светить глоткой, а я, тронувшись с места, улыбался, глядя в зеркало заднего вида. День сегодня задался.

– Маршрут построен, – неожиданно проговорила Иби голосом из «Яндекс Навигатора». – Через двести метров поверните налево.

– Ты чего как навигатор разговариваешь? – удивился я. – Меня прямо приморозило, как будто не ты.

– Я думала, тебе так удобнее будет воспринимать, – отозвалась она. – Как всем водителям.

– Давай по-нормальному, – сказал я.

– Как скажешь, – согласилась Иби. – Метров через пятьдесят сверни направо, вон за той белой тачкой.

– Вот это уже другое дело, – кивнул я. – Отлично.

Навык вождения у меня, как выяснилось, никуда не делся, и это неожиданно порадовало. Иби ненавязчиво подсказывала, где притормозить, где пропустить поток, куда аккуратнее вписаться в поворот, и с таким штурманом я довольно быстро набрался уверенности, сам не заметив, как перестал напряжённо сжимать руль.

И я вдруг понял, что, когда перестаёшь бояться, всё получается куда лучше, потому что вместе с уверенностью приходит спокойствие, а вместе со спокойствием контроль. В последнее время я вообще всё чаще ловил себя на том, что верю в себя куда больше, чем раньше, и это ощущение постепенно становилось привычным.

В голове всплыл знаменитый советский мультфильм с простым, но удивительно точным выводом: как вы яхту назовёте, так она и поплывёт, и, кажется, моя собственная «яхта» наконец-то начинала двигаться именно туда, куда нужно.

В общем, освоив машину и окончательно почувствовав её габариты, отклик руля и характер, я начал готовиться к ночной засаде. Термос с крепким кофе, мамины пирожки, аккуратно уложенные в пакет, потом оружейка. Получил табельный ПМ и, стандартно, два магазина по восемь патронов: один уже в рукоятке пистолета, второй в специальном кармашке кобуры.

Как только начало смеркаться, я подъехал к ломбарду, выбрал позицию и припарковался среди рядов стареньких машин, которые стояли здесь, казалось, с прошлого века, вросшие в асфальт и давно ставшие частью пейзажа. Отсюда отлично просматривалось крыльцо ломбарда, а моя «Волга» при этом скрывалась в тени раскидистого дерева, не привлекая внимания и, что главное, не выбиваясь из общей картины.

Ночь постепенно опускалась на город, редкие фонари поблизости бросали на землю тусклые жёлтые пятна.

– Егор, – тихо проговорила Иби, и по интонации я сразу понял, что она взволнована.

– Что? – отозвался я, не отрывая взгляда от входа в ломбард.

– Пообещай мне, что, если что-то пойдёт не так, ты не полезешь сам на рожон, – сказала она. – Просто вызовешь подкрепление.

– Чего? – не сразу понял я, чуть повернув голову, будто собеседница была не в голове, а, как и полагается напарнику, рядом на соседнем сиденье. – Ты это к чему?

– У меня… нехорошее предчувствие, – после паузы ответила Иби.

Я уже хотел спросить, как она вообще может что-то «чувствовать», но вовремя осёкся, вспомнив, что она обижается, когда я говорю о ней как о машине или алгоритме. Нет, тут надо иначе.

– В смысле, – поправился я, – что навело тебя на такие ощущения?

– Не знаю, – ответила она. – Я не могу это объяснить. Это не поддаётся рациональному анализу.

Она помолчала и добавила уже настойчивее:

– Если что-то случится, ты просто вызовешь подкрепление. Не будешь действовать в одиночку. Давай исходить из таких вводных.

– Ну, там видно будет, – уклончиво ответил я.

– Нет, пообещай, – буркнула Иби.

– Хорошо, – сказал я, но слова «обещаю» так и не произнёс, оставив себе пространство для манёвра, если вдруг ситуация потребует действовать быстрее, и нужно будет обойти сомнительные договорённости.

Иби хотела ещё что-то сказать, но в этот момент в поле зрения появилась тёмная фигура в костюме, и разговор сам собой оборвался, потому что внимание переключилось на происходящее снаружи.

Человек возник будто из ниоткуда. Он вышел сбоку здания, из тени, где глаз переставал различать детали, и уверенным шагом направился к ломбарду.

– Внимание, – тихо сказала Иби. – Объект в поле видимости.

– Вижу, – отозвался я, не отрывая взгляда. – Анализируй. Что странного?

– Деловой костюм, – ответила она почти сразу. – Ночь. Круглосуточный ломбард. Одежда не соответствует типичному виду посетителей подобных заведений.

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Обычно джинсы, спортивка, куртки попроще. А этот как будто на совещание идет.

Чем дольше я смотрел на него, тем чётче понимал, что он вовсе не похож на сбытчика краденого. У него не было с собой ни сумки, ни пакета. Он шел с пустыми руками.

Тем временем незнакомец в костюме спокойно зашёл в ломбард.

– Ждём, – сказал я. – Как выйдет, тормозну, проверю на всякий случай.

– Нет, Егор, – беспокойно отозвалась Иби. – Вызови подкрепление.

– Какое подкрепление? – нахмурился я. – Мужик в костюме зашёл в круглосуточный ломбард. Если я сейчас дёрну ППС, надо мной ржать будут. Скажут: Фомин, ты что, по каждому шороху наряд вызываешь?

– Тогда я сама вызову, – сказала Иби.

– В смысле – сама? – насторожился я.

– У меня есть доступ к телефонной сети.

– Отставить, – жёстко сказал я.

– Егор… – попыталась она возразить.

И пока мы спорили, человек уже вышел из ломбарда, сунул что-то во внутренний карман пиджака и неторопливо спустился с крыльца.

Я напрягся, положив пальцы на ручку дверцы. Он направился прямо в нашу сторону. И в этот момент из темноты резко, с визгом шин вырулила машина.

Она выскочила на площадку перед ломбардом и остановилась буквально в нескольких метрах от мужчины. Я успел заметить, как опустилось правое пассажирское стекло, и в ту же секунду из салона высунулся ствол пистолета с глушителем, направленный прямо ему в спину.

– Ложись! – заорал я, выскакивая из машины и одновременно выдёргивая пистолет из кобуры.

Мужик сначала дёрнулся, собираясь бежать, но, услышав мой крик, резко упал мордой вниз и вжался в асфальт. И сделал он это вовремя, потому что почти сразу бахнули выстрелы, короткие, глухие, с характерным приглушённым звуком, и пули пройдя над ним, ушли в темноту.

Бах! – я вскинул пистолет и тоже выстрелил, пытаясь поймать цель, но машина уже дала по газам, сорвалась с места, выскочила на проезжую часть и понеслась прочь, растворяясь в ночном городе.

Я метнулся обратно, запрыгнул в «Волгу», провернул ключ зажигания и крикнул:

– За ней! Построй маршрут, проследи, куда она едет, подключись к уличным камерам!

Но двигатель не завелся.

– Та-та-та, – молотил вхолостую стартер.

– Твою же мать… – выдохнул я, снова поворачивая ключ.

Движок молчал, как назло, и стало ясно, что никуда мы сейчас не поедем.

– Надо к Санычу гнать тачку… тьфу, блин… – я вылез из машины и обернулся к мужчине, который тем временем поднялся с земли и теперь с опаской смотрел на меня, явно не понимая, кто перед ним и чего ждать дальше.

– Всё нормально, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Я из полиции. Иди сюда.

Он секунду колебался, а потом вдруг резко рванул прочь, метнулся в тёмный проулок, выскочил на дорогу и побежал в сторону улицы Ленина.

– Твою мать, да что ж за день-то такой… – выругался я, снова прыгая в машину.

Авось повезет.

И повезло. Мотор кашлянул и ожил, наполнив салон знакомым гулом. Я выжал сцепление, воткнул передачу, дал газу и выскочил на улицу, в ту сторону, куда скрылся этот странный тип.

– Почему он убегает? – спросила Иби. – Ты же спас ему жизнь. Не вижу логических объяснений.

– А я знаю? Вот догоним и спросим. Муть какая-то.

Я вглядывался в темноту, но беглеца уже не было видно.

– Я его не вижу, – сказала Иби. – Он исчез.

– Выключу свет, – решил я. – Может, так получится разглядеть.

Я погасил фары, благо улица была тихая, машин поблизости не было, и сразу сбавил скорость, стараясь ехать почти на ощупь, всматриваясь в тени.

И тут – бам!

Глухой удар пришёлся в капот, что-то тяжёлое бухнулось спереди, я инстинктивно ударил по тормозам, шины взвизгнули по асфальту, и машина встала как вкопанная.

– Это что было?.. – выдохнул я.

– Егор… – испуганно прошептала Иби. – Мы, кажется, кого-то сбили.

– Твою дивизию… – процедил я, выскакивая из машины. – Хоть бы собаку… хотя и псинку жалко…

Я подошел к капоту и сразу понял, что это не собака.

На капоте, распластавшись, как морская звезда, без сознания лежал человек, тот самый тип в костюме, что пытался от нас убежать. И это был не просто человек. Теперь я узнал его. Как ни переодевайся, морду не поменяешь, и она была всё та же – кирпичом, а на голове виднелся грязный, уже местами потемневший бинт.

Глава 11

– Ты тоже его узнала? – спросил я Иби, стараясь держать голос ровным, хотя внутри уже всё клокотало.

Поймал себя на мысли, что хотелось еще добавить ему свинца в голову… Не узнаю себя, злой стал. Хотя нет, не злой… справедливый. Хе.

– Конечно, узнала, – отозвалась напарница. – Я уже идентифицирую его личность, проверяю лицо по доступным базам.

Я тем временем наклонился над тушкой моего несостоявшегося киллера, быстро проверяя пульс и дыхание.

– Живой, зараза, – констатировал я. – Дышит.

Не церемонясь, жёстко завернул ему руки за спину и нацепил наручники, действуя на автомате, как учили когда-то, и как, оказывается, тело всё это время помнило. А может, подействали методички, что изучала Иби.

В этот момент сбитый застонал, дёрнулся и открыл глаза, зло зыркнув на меня хоть и мутным, но уже осмысленным взглядом.

– Ты кто? – выпалил он, попробовав пошевелить руками, и тут же понял, что запястья скованы.

– Дзержинский в пальто, – буркнул я. – А я смотрю, ты живучий.

Он не морщился от боли, не кривился, да и вообще выглядел так, будто столкновение с «Волгой» прошло для него почти без последствий, словно машина лишь аккуратно подцепила его на капот. Да и скорость у меня была небольшая. Я мельком осмотрел кузов – ни вмятинки, ни царапины, и это неудивительно, потому что железо у старой «Волги» было совсем не чета современным пузотёркам, которые, кажется, пальцем продавить можно.

– Значит, больничка отменяется, – сказал я, подтаскивая его к двери машины. – Прямиком в отдел. И дурочку мне не гони, мы с тобой уже встречались.

Я усадил его на переднее пассажирское сиденье, пристегнул, захлопнул дверь и обошёл машину, чувствуя, как в голове крутятся всё более тревожные мысли. Плюхнулся на водительское место.

– Слышь, парень, ты кто такой вообще? – пробормотал задержанный, глядя на меня с каким-то странным, почти потерянным выражением.

– Совпадение не найдено, – сообщила Иби. – Очень странно, Егор, его лицо не значится ни в каких базах.

– Ладно, – сказал я, заводя двигатель. – По пальцам пробьём. Сейчас до отдела доедем…

И тут я осёкся, потому что слово «отдел» вдруг зазвучало в голове совсем иначе. Отдел – это не только все наши, но и Верёвкин, и если он действительно был замешан во всей этой цепочке, то ОМВД сейчас было не самым безопасным местом для того, чтобы спокойно и без помех распутывать этот клубок.

– Слушай, – вдруг заговорил невольный пассажир, повернув ко мне голову. – Я тебя правда не помню. Отпусти меня. Ты мент, что ли?

– Что ли, – буркнул я.

– Спасибо, – неожиданно сказал он. – Ты меня спас. Но только не в ментовку, ладно? Нельзя мне туда. Они меня и там достанут.

– Кто «они»?

– Не знаю, – ответил он, заметно напрягаясь. – Я не помню. Хоть убей, не помню. Но за мной охотятся, это верняк.

– Петь – не кули ворочать, – отрезал я. – Темнишь, паря.

– Да я тебе клянусь, – почти отчаянно проговорил он. – Я ни хрена не помню. Очнулся в больнице, сказали, мол, головой ударился, память отшибло.

– И меня не помнишь?

Он ещё раз внимательно всмотрелся в моё лицо, будто пытался вытащить из глубины сознания хоть какую-то зацепку, и, наконец, устало покачал головой.

– Да я себя-то не помню, – тихо сказал он.

– Даже имя? – уточнил я, стараясь поймать в его взгляде хоть тень фальши.

– Не-а, – покачал он головой. – Только прозвище знаю. Но не из памяти. В больничной палате… один хмырь пришёл меня убивать. Пистолет с глушителем принес. Он называл меня Кирпичом.

Я молча вытащил из кармана пистолет с накрученным глушителем и показал ему, держа так, чтобы он хорошо видел.

– А вот это, – сказал я, – не твой, что ли?

Он посмотрел и сразу покачал головой.

– Не мой. Я его у этого типа забрал, который по мою душу приходил.

– Интересно девки пляшут, – пробормотал я, чувствуя, как картина становится всё более тревожной.

– Егор, – осторожно проговорила Иби, – его и правда нельзя везти в отдел. Его уже пытались убрать в больнице, где он числился под фиктивными данными, а теперь выследили здесь, возле ломбарда. Если ты не хочешь лишиться свидетеля и собираешься действительно выйти на тех, кто за этим стоит, его нужно спрятать в другом месте.

– Да я и сам об этом думаю, – ответил я.

Сказал вслух, потому что настолько ушёл в размышления, что на секунду забыл, что в моей машине ещё кто-то есть.

– Ты с кем там разговариваешь? – настороженно спросил Кирпич, косясь на меня.

Наверное, подумал, что два психа в одной тачке – это многовато, особенно если один за рулем.

– С интуицией своей, – отрезал я и тут же сменил тему. – В ломбарде ты что делал?

– Телефон купил, – ответил он без паузы. – Непаленый. И симку. Там же симками барыжат, на левые паспортные данные оформленные.

– Да? А откуда знал? Ты же дурачок амнезийный.

– Не знаю… На рефлексах, наверное…

– А деньги где взял? – продолжил я, не спуская с него глаз.

– В костюме были, – пожал он плечами. – Бумажник, карточка.

Пока всё звучало логично, слишком логично, и это еще больше настораживало.

– И что мне с тобой делать? – медленно произнёс я. – Пытать, что ли?

– Да я правда ни хрена не помню, – устало сказал он.

– Слышь, ты, – перебил я, – тут помню, тут не помню – не прокатит. Ты вообще-то два дня назад на яхте приходил меня убивать.

Он резко вскинул брови и уставился на меня с неподдельным изумлением.

– Тебя? – переспросил он. – За что?

Я усмехнулся, но без всякого веселья.

– Вот это я как раз и хотел бы у тебя спросить.

– Егор, – проговорила Иби. – Я проанализировала его реакции, тембр голоса, мимику, движения глаз и микропаузы между ответами, и в целом картина складывается довольно однозначная.

– Говори, – сказал я, не сводя глаз с дороги.

– На девяносто процентов я уверена, что он не врёт. Он действительно ничего не помнит.

– Ну, а на десять процентов, – прищурился я, – врёт, значит.

– Я допускаю такую вероятность, – согласилась Иби. – Если у него есть специальная подготовка по обману детектора лжи, а также опыт подавления эмоциональных реакций, то даже я могу ошибаться, тем более что я не полиграф в классическом понимании.

– Эх, – вздохнул я, – свалился ты на мою голову. Причём буквально. Еще и без памяти.

Я на секунду задумался, затем внутренне махнул рукой.

– Ладно, – сказал я, выкручивая руль, – разберёмся.

– Так… куда ты меня везёшь? – осторожно спросил Кирпич, глядя на меня сбоку.

– Куда, куда, – буркнул я. – В отдел тебя нельзя, ты ничего не помнишь, пользы от тебя сейчас ноль, а вот проблем может быть вагон, так что вон, в леске тебя грохну да прикопаю.

– Ты же мент, – осторожно проговорил он, явно пытаясь нащупать границу, – тебе нельзя убивать. Ведь так?

– Я неправильный мент, – усмехнулся я. – У меня, знаешь ли, голос в голове. Убей, говорит… Убей…

Усмешка вышла особенно весёлой, потому что Иби вечно твердила как раз обратное.

– Я вижу, что ты нормальный парень, – сказал Кирпич после паузы. – Давай договоримся. Ты меня отпускаешь, и я исчезаю. Больше никаких проблем тебе не доставлю.

– Конечно, не доставишь, – ответил я с кривой усмешкой. – Особенно если будешь лежать в леске под слоем земли и молчать.

– Ты мне не веришь? – сузил он глаза.

– Работа у меня такая, – процедил я сквозь зубы, – никому не верить.

Разумеется, в лес я не поехал, хотя специально делал вид, что маршрут наш проложен именно туда, чтобы посмотреть на его реакцию и убедиться, что он действительно боится, не прикидывается. В последний момент я свернул и направился прямиком к батиному гаражу. Там был второй подземный уровень, который отец когда-то оборудовал под подобие комнаты отдыха. Поставил старый диванчик, стол, на полке даже пылился кассетный магнитофон, электрический чайник и ещё какие-то мелочи, создававшие ощущение жилой комнатки.

Именно туда я и привёз своего неожиданного пленника, аккуратно, без лишнего шума заведя его внутрь и спустив вниз, после чего захлопнул люк, отделив его от внешнего мира плотной металлической крышкой.

Теперь он мог хоть кричать, хоть колотить по стенам, никто его не услышал бы, потому что гараж стоял в стороне, подвал был глубоко под землёй, а ключ от гаража теперь находился только у меня, поскольку я предусмотрительно забрал его у Саныча.

Потом я вернулся в отдел и написал рапорт о том, что в ломбард никакое золото так и не привезли, а в ходе наблюдения на меня якобы напала бешеная собака, в связи с чем пришлось произвести предупредительный выстрел в воздух. Патрон списал, всё оформил как положено, после чего закрыл смену и поехал домой, уже в свою новую квартиру, которую успел снять буквально накануне. О происшествии я не никому не сообщил, выстрелы случайные прохожие могли принять за звук петард. По-хорошему, конечно, надо бы провести осмотр места происшествия и изъять гильзу. По ней можно ствол идентифицировать, но я был уверен, что ребятки подъезжали серьезные и подготовленные и ствол использовали одноразовый и непаленый. Так что действия я произведу, но выхлопа не будет.

Припарковал машину во дворе дома, вышел. В подъезде было тихо, как в могиле, тишь да благодать, и никакие соседи сверху не шумели, не гремели, не устраивали ночных тусовок, хотя риелтор уверял в обратном. Мол, там вечные вечеринки и покоя не будет. Наплел мне Славик? Пока что казалось, что наверху живёт какая-нибудь благостная пенсионерка, которая ложится спать ровно в девять вечера и даже свет выключает по расписанию.

Впрочем, это только первый день. Рано делать выводы, ещё посмотрим, что тут за хохлома фаберже.

* * *

Утром я позволил себе поспать подольше, всё-таки после ночной засады у меня был отсыпной до обеда, и формально я имел на это полное право.

Несмотря на все ночные приключения, на новом месте я неожиданно выспался, без тревожных снов и без ощущения, что это чужая квартира.

Сделал зарядку, затем уже ставшую привычной пробежку. Правда, нормальной спортивной площадки поблизости так и не нашёл, поэтому пришлось ограничиться отжиманиями в небольшом сквере и подтягиваниями на железной конструкции во дворе, оставшейся ещё с советских времён и когда-то предназначенной не для фитнеса, а для выбивания ковров и дорожек. Впрочем, это тоже была своего рода физкультура. Конструкция скрипела, выглядела угрожающе, но на смену функции всё-таки не жаловалась.

Закончив с упражнениями, я направился в отдел, по дороге прокручивая в голове дальнейшие шаги.

– Нужно его дактилоскопировать, – сказал я Иби, имея в виду нашего пленника, – и пробить по базе. Ты меня научишь?

– Да, – ответила она без колебаний. – Я изучила курс криминалистики. Для этого понадобятся дактилоскопическая краска, обычно она в тюбиках, отрезок стекла или любая гладкая поверхность, чтобы раскатать краску, специальный дактилоскопический валик и лист офисной белой бумаги. Ну можно и серой, но на белой контраст лучше.

Я мысленно кивнул, представляя весь этот набор.

– Пойду к нашему криминалисту, – сказал я. – Попрошу всё это хозяйство.

Признаться, сам я никогда раньше людей не дактилоскопировал, хотя и считался действующим оперативником. Впрочем, с листами сейчас вообще никто не возился. Времена изменились, и сейчас в нашем отделе, прямо в дежурной части, стоял электронный сканер отпечатков пальцев, связанный напрямую с общей дактилоскопической базой данных. Цифровая эпоха вам не шутки, как бы говорило всё это оборудование.

Всех задержанных, которых нужно было проверить, установить личность или возможную причастность к каким-нибудь преступлениям, без лишних разговоров прогоняли через эту шайтан-машину, и через несколько минут система уже выдавала результат.

Но в случае с Кирпичом так не проскочит, потому что светить его в отделе было опасно: за него явно уже брались всерьёз, и любое лишнее движение в системе могло привести не туда и не к тем людям. Поэтому я решил действовать, что называется, по старинке, вручную, пальцами и краской, без цифровых следов.

Нашего криминалиста звали Аркаша Катастрофа, причём «Катастрофа» было, разумеется, не фамилией, а прозвищем, которое он получил заслуженно и давно.

Всё, за что он ни брался, имело неприятное свойство ломаться, зависать, рассыпаться или выходить из строя в самый неподходящий момент, и при этом выглядело так, будто виноват в этом был кто угодно, только не он.

Тем не менее другого эксперта у нас в отделе не было, и все давно привыкли к тому, что Аркадий, пусть человек своеобразный, не такой, как все, всё-таки в профессиональном плане довольно толковый, когда ничего не ломает. Следы на местах происшествий он изымал кропотливо, аккуратно.

Я зашёл к нему в кабинет и обнаружил, что там пусто, лишь на столе лежали какие-то бумаги и вещдоки с бирками, разложенные в привычном для Аркаши хаосе.

Из кабинета дверь вела в небольшую комнатку, которая когда-то, ещё в эпоху мокрой фотопечати, была полноценной фотолабораторией-темнушкой, с предупреждающим знаком над входом, а сейчас служила Аркаше рабочим пространством, где он занимался исследованиями взломанных замков, следов обуви, гипсовых слепков и прочих улик, изъятых в ходе осмотров мест происшествий.

Я почти уже зашёл во вторую комнату, когда вдруг раздался такой грохот, будто выстрелили в упор.

Бах! – резкий, оглушающий хлопок, от которого я инстинктивно присел, а в ушах зазвенело так, что на секунду пропало ощущение пространства.

– Твою дивизию… – вырвалось у меня. – Это что сейчас было?

Я рванул вперёд, отдёрнул чёрную шторку и влетел в лабораторию, готовясь к самому худшему, потому что в голове уже пронеслось всё подряд, вплоть до того, что Аркаша мог и случайно застрелиться. Уж кто-кто, а Катастрофа может.

Внутри стоял густой, сизый туман, резкий запах порохового дыма бил в нос и глаза, а сам Аркаша Катастрофа фыркал, кашлял и тёр лицо обеими руками.

– Ты что творишь, Аркадий? – заорал я, перекрывая звон в собственных в ушах.

– А-а-а… лицо… моё лицо… – простонал он и, не отвечая больше ни слова, рванул к раковине в углу, открыл холодную воду и сунул туда голову по самые уши.

Я выдохнул. Все были живы, правда, судя по всему, не совсем здоровы.

– Ну блин, – пробормотал я, – я уже подумал, что ты тут застрелился к чертям.

Аркаша вынырнул из-под крана с мокрой головой, вода стекала по щекам, капала на рубашку, он уставился на меня покрасневшими глазами и как ни в чём не бывало сказал:

– О, Егор, привет… Тут такое дело… Я исследовательскую часть проводил, экспертизу, порох проверял – пригоден или не пригоден.

– И как, проверил? – мрачно уточнил я.

– Ну… – он поморщился. – С дозой переборщил. Бахнуло так, что чуть глаза мне не выжгло. Вот блин… Лоб горит… Теперь, наверное, ожог будет.

Он ощупывал лицо, уже принявшееся наливаться красным.

– Слушай, Аркаша, – сказал я, сдерживая смех, – а на хрена ты вообще порох поджигал?

Я кивнул на дымящуюся железную миску, закопчённую и покореженную, явно видавшую многое.

– Ну, так положено, – с видом знатока ответил он. – По методике. Берёшь образец пороха, прикасаешься к нему раскалённой иглой. Если вспыхивает – значит, всё норм. Я же говорю, с навеской просто ошибся.

Он махнул рукой, будто это была мелкая неприятность, и добавил:

– Ну, всё, вроде, обошлось… Фух… Гнутая лупа…

– Всё, да не всё, – протянул я, с трудом сдерживая улыбку.

– В смысле? – насторожился он.

– У тебя, Аркаша, бровей больше нет. И ресниц, кстати, тоже. Ты теперь как злодей из сказки про мальчика, сову и паровоз.

– Что? – он замер. – В натуре, что ли?

И тут же выдохнул:

– Ох, фига-се…

Он рванул к зеркалу, вернее, к обломку зеркала, кое-как прилепленному к стене ещё в те самые времена мокрой печати, и уставился на своё отражение.

– А как же я теперь домой пойду? – простонал он. – Меня жена убьёт.

– Правильно сделает, – без всякой жалости сказал я. – Думать надо. Себя угробишь, это ладно, а когда-нибудь и ещё кого прихватишь.

Аркаша молча продолжал разглядывать своё отражение, а я поймал себя на мысли, что, как ни странно, именно такие люди и такие моменты делают кабинетную работу в отделе по-настоящему интересной и непредсказуемой. Будет потом, что на пенсии, как говорится, вспомнить.

Он достал из шкафчика какую-то мазь, густо намазал ею лицо, после чего морда у него стала белёсой, словно его в гипс макнули, и выглядел он теперь совсем уж жутко, как персонаж из дешёвого фильма ужасов.

– Сходи лучше в травмпункт, – сказал я, глядя на это безобразие, – на всякий случай.

– Да ну, – отмахнулся он. – До свадьбы заживёт. Не первый раз уже.

– Верю, верю, – усмехнулся я.

Он покосился на меня и, видимо, вспомнив, что я вообще-то не просто так к нему заглянул, спросил:

– А ты чего, Егор, хотел-то? Ты ж ко мне сроду не заходил, только на планёрках тебя и вижу, ну или в коридоре.

– Ну, я сейчас как бы это… – начал я издалека, – сменил маленько род деятельности. Я щас на земле на секторе работаю. Мне, в общем, нужен дактилоскопический набор.

– На фига? – удивился он.

– Ну, жуликов откатывать, дактилокарты делать, – невозмутимо ответил я.

– Так у нас же сканер, вон, стоит, – пожал плечами Аркаша. – Если надо, тащи жулика сюда, я всё сделаю.

– А если где-нибудь на хате, – сказал я, – чтобы не возиться, ну, в оперативных целях, так сказать.

– А-а, – протянул он, хмыкнул, покопался в шкафу и вытащил коробочку. – Ну если их там прямо куча. На, держи, дарю. У меня этого добра хоть жопой ешь.

В коробочке лежало стеклышко, чёрное, как мазут, уже с раскатанной и засохшей краской, погнутый алюминиевый тюбик и маленький чумазый валик с металлической ручкой, размером чуть больше спичечного коробка, видавший явно не одну сотню пальцев.

– А ты хоть умеешь пальчики откатывать? – с сомнением посмотрел он на меня.

– Учили в Академии, – ответил я с уверенной ухмылкой. – Вспомню.

– Тогда лучше слушай, – тут же включился он в режим наставника. – Сначала дай ему руки помыть, чтобы папиллярные линии жиром и грязью не забивались. Мыть лучше холодной водой, чтобы поры сузились, потому что они начинают потеть, когда их откатываешь, а это на качестве отпечатков сильно сказывается. Сначала правая рука, потом левая, и не спеши.

Я дал ему договорить. А зачем мешать человеку?

– Спасибо, Аркадий, – сказал я и пожал ему руку. – Береги глаза, раз брови не сберёг. Супруге привет, пусть там не наезжает сильно. И вообще, для своих экспериментов купил бы уже какие-нибудь строительные очки, от греха подальше, а лучше сразу сварочную маску.