Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Наконец, вытершись насухо грубым полотенцем, я, словно лунатик, побрел к кровати. Большая, широкая, с темным дубовым изголовьем, она манила к себе, как единственное спасение. Я погасил светильник у изголовья и рухнул на прохладные, свежие простыни. Тяжесть век была приятной, желанной. Тело мгновенно начало тонуть в мягкости матраса, и сознание поплыло, готовое провалиться в бездну.

И тут дверь скрипнула. Еле слышно, словно мышь проскользнула. Я не шелохнулся, лишь приоткрыл один глаз, но даже в темноте уже знал, кто это. Легкие, бесшумные шаги по ковру. Шорох ткани – шелк, скользящий по шелку, а потом мягкий звук брошенного на стул платья. Прохладный воздух коснулся моего бока, и в следующее мгновение под одеяло, пахнущее свежестью и мной, проскользнуло теплое, гибкое тело. Вега.

Она не сказала ни слова. Ни единого звука. Просто прижалась ко мне спиной, вложив свои холодные ступни между моих голеней, а затылком упершись мне в грудь. Ее волосы, сейчас распущенные, пахли дымком камина и чем-то простым, цветочным – не дворцовыми духами, а полевыми травами. Я чувствовал, как под моей ладонью, лежавшей на ее плоском, теплом животе, ровно и спокойно бьется ее пульс.

Я не мог сдержать улыбки. Довольной, усталой, по-настоящему первой за этот бесконечный день. Моя рука сама обвила ее, притягивая ближе, ощущая под пальцами шелк ее кожи и тонкие ребра. Она издала тихий, похожий на мурлыканье звук и прижалась еще сильнее.

В ее молчаливой ласке не было ни просьбы, ни требования, ни расчета. Не было того, что было там, в зале. Была лишь тихая, простая уверенность в своем праве быть здесь. И в моем праве на эту тишину, на это тепло, на эту передышку. Она была моим якорем. Чуть ли не единственным существом в этом дворце, которое не хотело от меня ни трона, ни милостей, ни власти. Которое приходило просто потому, что знало – мне плохо. И которому со мной было хорошо.

Я прижал губы к ее макушке, вдыхая знакомый запах, и закрыл глаза. На этот раз погружение в сон было не падением в бездну измождения, а мягким, плавным скольжением по теплой, темной реке. Все тревоги, все ярость, все напряжение этого дня отступили, отползли в углы комнаты, не смея приблизиться к островку нашего с ней тепла и покоя.

И на этот раз, впервые за многие недели, мне не снились ни мертвяки, ни войны, ни лица хищных вельмож. Не снился даже тот, сдохший в подвалах Приказа Тайных Дел, Шуйский, чье место я занял. Мне снились светлые сны. Сны, в которых не было ни слова. Лишь ощущение покоя, тишины и этого тепла у меня в руках. И это было большей победой, чем вся сегодняшняя коронация. А завтра я поговорю с Видаром и мы окончательно решим, как нам действовать. Надеюсь пришелец из другого мира сможет меня приятно удивить…

Глава 5

Глава 5

– Значит, ты из другого мира и пришел, весь такой бе… серый, помочь нам разгрести наши проблемы. Я все верно понял? – с иронией посмотрел я на сидящего напротив меня Видара.

– Неа, – с ответной усмешкой посмотрел он на меня. – Никто за тебя пахать не будет. Ваши местечковые войны касаются лишь вас. Интриги, борьба за власть и прочее оставь себе. Меня интересуют только боги – и ничего больше. Никаких тайн, обмена технологиями, обучения магии и совместных посещений борделей. Хотя, насчет последнего можно и подумать. А так – только божественные засранцы, и ничего больше.

– А метки? Я же вижу их на тебе.

– А что метки? Это от моих девушек. Контролируют, чтоб по бабам не бегал. Ревнивые, жуть. Сам уже не рад, что связался с ними.

– У тебя в девушках богини⁈ – обалдел я.

– А чо такова? Они такие же дамы, как и все остальные. А хочешь, вот прям сильно удивлю?

– Ну попробуй…

– Одна из них – Морана.

– Врешь!!! Эта тварь не способна любить!

– Ваша, может, и не способна, а вот моя запросто. Хотя, конечно, не факт, что любит. Тут, скорей, собственнический инстинкт. Ну, и рефлекс – хватательный. Как вцепилась, так и не оторвать. Хотя, признаться, я не особо-то и сопротивлялся. Вот, помню, как-то она нас спасла, да в Навь закинула. Было весело, ага. Но мы отвлеклись. Так что все у них с этим делом… – он многозначительно поиграл бровями, – в порядке.

– Поясни, – потребовал я.

– Так, тут придется память напрячь, потому как мне перед путешествием к вам умную лекцию прочитали, как раз по этому поводу… Я, признаюсь, тогда знатно наклюкался и особо в суть не вникал. А потом меня пинком под зад к тебе отправили – мол, тут и догонишься, и опохмелишься…

Так, что-то я отвлекся. Как же там она вещала?.. В общем, у всех богов есть самостоятельные проекции. То есть, она может быть богиней во многих мирах, и каждая из этих проекций несет в себе частичку изначальной богини. Где та изначальная, она не знает. Но не суть. Так вот, если ту богиню убить, то ее частичка вернется к ближайшей проекции. То есть, к ней, усилив ее в два раза. Мне это тоже не шибко нравится, потому как рука у нее тяжелая, но деваться некуда – дама изволит хотеть, а мужик должен предоставить.

– И как же это должно помочь нам? – мой скепсис было видно невооруженным глазом. – Что одна, что вторая – те еще с*ки.

– Спрашивать, конечно, не буду, потому как бесполезно. Но скажу одно: моя другая, и весь этот бардак, что творится у вас, ей категорически не нравится. Так что грохну вашу – и моя сразу закроет все разрывы Нави, уничтожит Кощея. Ну, и Чернобога, которого терпеть не может, конечно же, воскрешать не будет. На этом, собственно, все у вас и закончится – мертвяки лезть перестанут, души людей будут спокойно уходить на перерождение, а боги не будут вмешиваться в дела смертных. Мои для этого слишком ленивы. В общем, настанет мир и всеобщее процветание.

– Что будет с Правью?

– Лишим их благодати. Тогда они или передохнут, или свалят, что скорей всего. А Верховной поставим другую мою богиню – Кострому. Воин отличный и, к тому же, прекрасная девушка. Которая, кстати, тоже терпеть не может нечисть Нави.

– Пристраиваешь своих на теплые места?

– Это не я. Они сами все решили. Их план. Меня как бы самого поставили перед фактом, – сделал он большой глоток из стакана. – Особо-то и не спрашивали. К тому же, когда тебя о чем-то просит богиня, очень сложно ей отказать. Она ж потом весь мозг вынесет. И это только одна. А если их три⁈ А если они еще и с женами спелись⁈ Нет уж. Лучше, друг мой, один раз помочь, чем потом всю жизнь страдать. Я ж, какой бы сильный ни был, от всех не отобьюсь. И знаешь, какое у них самое страшное оружие?

– Магия?

– Слезы, друг мой неискушенный. И песня еще эта, исполняемая круглые сутки. Называется «Ты нас не любишь». Это ж никакая психика не выдержит! Так что если есть возможность – лучше сделай, – отсалютовал он мне стаканом.

– Ты б не бухал с самого утра, – невольно поморщился я.

– Не могу, потому как обещание дал. У меня отпуск вообще-то. И я сам себе обещал, что каждый день своего заслуженного отдыха буду бухать и ходить по бабам. Со вторым пока облом, так что будет первое вдвойне. Но не беспокойся, делу это не помешает. В общем, так, друг мой иномирный. Мне от тебя нужно две вещи – деньги или их аналог в вашем мире. Даром просить не стану – могу обменять их на золото-артефакты. Сам реши, сколько понадобится для комфортного путешествия и проживания дней на десять-двадцать. Думаю, за этот срок успею. И выдели провожатого, желательно, не из болтливых. Чтоб слушался, как папу, и любил, как маму. Ну, и пригрозить властью мог, если вдруг кто отчаянный или любопытный к нам полезет. Нет, так-то я могу и сам справиться, но не думаю, что тебе понравится, если я кого на голову укорочу. Это ж твои подданные как-никак. А я в чужой храм со своими богами не лезу, пока прежних оттуда не выкину. А потом я сам – привык уже так.

– Все это не проблема. В течение дня все будет. Если с первым пожеланием все легко, то со вторым, конечно, сложней. Нет у меня настолько верного человека, чтобы ты мог спокойно с ним говорить. Хотя… – задумался я, вспомнив о Наталье Темирязьевой. Она мотается по всей империи и знает уже все ее закоулки. К тому же, девушка умная, да и агент приказа, что тоже в плюс. – Решим. Есть у меня одна… девушка на примете…

– Симпатичная? – сразу же оживился Видар.

– Очень даже. Умна, образованна и характер имеет. Графиня Наталья Темирязьева. Сегодня вас с ней познакомлю. Она же и деньги передаст, и скрытно выведет тебя из дворца. Сменить одних богов на других – дело сомнительное. Но, надеюсь, твои окажутся лучше наших.

– И не сомневайся. Поверь мне – а я думаю, ты мне все же веришь, – самому все это не сильно нравится. Но то, что происходит у вас, нравится еще меньше. Сталкивался я с похожей ситуацией и подобного никому не пожелаю. Так что разберемся.

– Хорошо, – я встал, показывая, что все вопросы решены. – Было приятно с тобой поговорить и, надеюсь, это не в последний раз. Тебя проводят в комнату, где ты дождешься моего человека. До встречи.

Дверь за спиной Видара закрылась с тихим, но окончательным щелчком, будто захлопнулась крышка сундука, в который я только что положил свое самое ценное, опасное и непредсказуемое сокровище. Воздух в кабинете, казалось, все еще вибрировал от энергии этого разговора.

Я стоял, опершись ладонями о прохладную столешницу письменного стола, и пытался перевести дух. В висках стучало, но уже не от усталости, а от адреналина, выброшенного в кровь за последний час.

Видар Безраздоров. По виду мой ровесник. Парень с лицом уставшего от жизни старика и с глазами, в которых горел холодный огонь вселенской ненависти. Ненависти к богам. Эта мысль все еще отзывалась во мне глухим, ликующим гулом.

«Враг моего врага…» Да, это была самая прочная основа для союза, какую я только мог представить. Его цинизм, его отстраненность, его знание вещей, о которых мои предки не могли и помыслить, – все это было оружием. Оружием, которое я должен был приручить и направить в нужную цель.

Но он был опасен. Как неприрученный грифон, привезенный из заснеженных гор. Он мог разорвать как и моих врагов, так и меня. Его нужно было поместить в надежную клетку, кормить с руки и ни в коем случае не поворачиваться к нему спиной.

Первым шагом к приручению Видара была не денежная плата – предлагать ему деньги за помощь было все равно что предлагать свечку в обмен на солнце. Глупо, оскорбительно и бесполезно. Ему нужно было иное. Ресурсы. Свобода действий. И абсолютная секретность.

Я выпрямился и дернул за шнурок шелкового шнура, свисавшего у камина. Звонок, беззвучный для моих ушей, отозвался где-то глубоко в недрах дворцовых стен. Минуту спустя в кабинет вошла Наталья Темирязьева.

Она была красива, и я в очередной раз залюбовался ей. Высокая, стройная, подтянутая, с небольшой грудью и манящими бедрами. Одетая в строгий темно-серый камзол и платье, без единого намека на украшения, она скользила по ковру бесшумно, словно ее ноги не касались пола. Ее глаза, серые и спокойные, как вода в лесном омуте, смотрели на меня с привычной готовностью. Отдавать такую Видару было верхом глупости, но иных вариантов у меня не было. Она была одной из немногих, кому я мог реально доверять.

– Ваше Величество, – ее голос был тихим и ровным, без подобострастия, но и без фамильярности.

– Наталья, – начал я, обходя стол и подходя к ней вплотную. – То, что я сейчас скажу, не должно покинуть стены этой комнаты. Более того, это не должно покинуть пределы твоего сознания. Никогда.

Она не дрогнула, лишь чуть внимательнее всмотрелась в мое лицо.

– Я слушаю, государь.

– Я требую с тебя клятву, – сказал я, и мой голос зазвучал низко и жестко, тем самым тоном, который не терпел возражений. – Не пустых слов, брошенных на ветер. Клятву силой и кровью. Той силой, что позволяет тебе быть одной из лучших в своем деле. И той кровью, что ты пролила на службе мне и империи.

Я видел, как в ее глазах мелькнуло удивление, быстро погашенное железной самодисциплиной. Она кивнула, не раздумывая.

– Я готова.

Я достал из скрытого ящика стола небольшой иссиня-черный кинжал с рукоятью из черного дерева. Лезвие было узким и острым, как жало. Протянул его девушке рукоятью вперед.

– Клянись.

Наталья взяла кинжал без колебаний, привычным движением. Прижала лезвие к ладони, чуть ниже большого пальца, там, где кожа особенно тонка. Не задумываясь, решительным движением провела. Тонкая красная линия выступила на коже. Она даже не моргнула.

– Клянусь своей силой, что дарована мне долгой службой. Клянусь своей кровью, что принадлежит империи и вам, государь. Клянусь хранить вверенную тайну до последнего вздоха. Ни словом, ни жестом, ни помыслом не выдать ее.

– Под страхом вечного проклятия и моей личной немилости, – добавил я тихо.

– Под страхом вечного проклятия и вашей немилости, – повторила она, и в ее голосе впервые прозвучала сталь.

Я кивнул, удовлетворенный. Взял у нее кинжал и убрал. Достал чистый льняной платок и подал. Она молча приняла его, прижав к окровавленной ладони. Впрочем, особой нужды в этом не было. Уже через пару секунд рана сама затянулась.

– В восточном крыле, в покоях под номером семь находится человек. Его зовут Видар. Для всех он – дальний родственник из сибирских земель, перебравшийся ко двору. Для тебя же и для меня он – гость. Гость из иного мира, очень далекого от нашего. Твоя задача – стать его тенью. Его руками, ногами и, если понадобится, щитом. Ты обеспечишь ему все, что он попросит. Материалы, инструменты, доступ в архивы, книги – все. У тебя неограниченный бюджет. Черпай из моей личной казны, не спрашивая. Если ему понадобится что-то, чего нет в Новгороде, – найди, купи, укради, но обеспечь.

Я видел, как ее брови чуть приподнялись. «Неограниченный бюджет» – этих слов в Приказе Тайных Дел не слышали никогда.

– Я поняла, государь. Содействовать во всем.

– Именно. Но помни, его никто не должен связать с нами. Никто вообще не должен знать, кто он такой на самом деле, помимо тебя и меня. Его присутствие здесь – государственная тайна высшего порядка. Вы с ним должны покинуть дворец сегодня, сразу с наступлением ночи. Ты знаешь потайные ходы. Используй их. Отведи его к себе домой, под видом родни или любовника – сама решишь. Там он сможет работать. Ты организуешь охрану по внешнему периметру, но внутрь – ни души. Ты будешь его единственным контактом с этим миром.

– Слушаюсь, – последовал ее лаконичный ответ.

Ни лишних вопросов, ни сомнений. Идеальная девушка.

– Иди, – приказал я. – И вот еще что… Не позволяй ему лезть к тебе в трусики. Это позволено только мне.

– Что⁈ – ошарашенно остановилась она, и маска невозмутимости наконец-то дала трещину.

– Что? – как эхо отозвался я.

– Извините, Ваше Величество, наверное, мне показалось. Всего доброго.

Она склонила голову, развернулась и так же бесшумно вышла, оставив меня наедине с гулом в ушах и тяжелым осознанием того, что я только что выпустил в мир джинна, над которым у меня был лишь призрачный контроль.

Я подошел к окну. За стеклом сгущались сумерки. Новгород зажигал огни – крошечные дрожащие точки в огромном и темном море. Теперь мне предстояло другое испытание. Совет министров. Старая гвардия, выкормленная еще предыдущим режимом, с ее косностью, интригами и неповоротливой, как допотопная телега, бюрократией.

Я мысленно перебирал их лица. Бестужев, отец Арины, желающий получить должность канцлера, лис, умеющий прикидываться спящим. Самый, пожалуй, богатый из всех. Ко мне нейтрален, но выгоды своей не упустит. Его авторитет среди аристократов старой закалки был огромен. Поэтому он и был тут. Что же до должности… Нет, рано, пока она останется вакантной. Со временем ее займет Разумовский.

Начальник генерального штаба Волынский, бравый рубака, больше думающий о наградах, чем о реформах. Место рядом с ним занимал Громов, отвечающий за оборону. Министр финансов Крутиков, для которого казна была его личным сундуком.

Они все были частью той системы, которую я возненавидел еще до того, как сел на трон. Системы, где воровали все, кто мог, где решения принимались годами, где империя медленно, но верно агонизировала в тисках коррупции и некомпетентности. Министра финансов я собирался сменить в ближайшее время, с конфискацией всего имущества и его головы в частности. Такой наглости и неприкрытого воровства я не ожидал. Когда читал досье на него от Разумовского, едва не сорвался – очень уж взбесила информация, содержащаяся в нем.

Ранее у меня не было четкого плана. Присутствовало лишь жгучее желание все сломать. Но теперь… Теперь у меня появилась цель. И эта цель – замок в головах людей, привыкших жить по-старому. И я был тем ключом, что его откроет. Но, чтобы повернуть этот ключ, мне нужно было расчистить завалы. Нужно было понять, кто из этих старых сатрапов еще может быть полезен, а кого пора списывать в утиль. Нужно было нащупать слабые места в их доспехах из взяток и круговой поруки.

Пришло время понять, куда нам двигаться дальше. Не им, не этому совету, а мне. Мне и моей империи. И этот совет станет для меня не просто заседанием, а разведкой боем. Я посмотрю им в глаза. Я послушаю их доклады, полные лакировки и скрытых просьб о повышении жалования. И я буду искать. Искать трещины. Искать тех, на кого можно будет опереться, когда придет время настоящих перемен.

Я глубоко вздохнул, расправил плечи и позвал камердинера, чтобы переодеться в официальный мундир. Маска усталого, несколько отстраненного юноши, которую я надевал для бала и для иностранных послов, была больше не нужна. Теперь наступало время личины молодого, но решительного императора, жаждущего вникнуть в дела государства. Они ждали от меня либо полного непонимания, либо легкомысленных решений. Я же собирался устроить им сюрприз.

Выходя из кабинета и направляясь в зал заседаний, я чувствовал, как тяжесть короны на голове обретает новый, более конкретный вес. Это был вес ответственности. Вес плана. И пусть план этот был пока хрупок, как паутина, и держался на тайне и на ненависти пришельца к богам, но это был мой план. И я был готов начать его воплощение. Сначала – с маленьких шагов. С совета министров. А там… Там посмотрим. У меня теперь был Видар, который снял с меня одну заботу. И это меняло все.

Глава 6

Глава 6

Воздух в кабинете военного министерства был густым и тяжелым, словно его накачали дымом пороха, свинцовой стружкой и холодным потом. Он кардинально отличался от удушливого аромата духов и воска тронного зала. Здесь пахло реальностью. Суровой, жестокой и требовательной. Я стоял перед огромной картой, натянутой на дубовую раму, где земли Российской империи были залиты мягким золотым шелком, а ее соседи – холодными, угрожающими оттенками багрянца, изумруда и лазури.

Меня окружали не придворные павлины, а седые волки и молодые ястребы. Генералы Генерального штаба. Их мундиры были скромнее парчовых одеяний, но ордена на них говорили о пройденных битвах, походах и ранах куда красноречивее, чем любые титулы. Лица – обветренные, с жесткими, просеченными морщинами, со взглядами, привыкшими вглядываться в дым сражений и в коварные изгибы границ.

Они встали, когда я вошел, но в их почтительности сквозила не раболепная боязнь, а суровая оценка. Они измеряли меня. Смогу ли я? Выдержу ли? Не испугаюсь ли?

Я прошелся вдоль карты, позволив пальцу скользнуть по двум роковым участкам. На юге – широкий багряный клин Османской империи, впившийся в наш берег Черного моря и в неспокойные земли Кавказа. На востоке – гигантское, холодное изумрудное пятно Цинь, от которого через хрупкие, нарисованные золотом ниточки наших форпостов в Сибири, тянулись два кровавых щупальца, вцепившихся в пару наших городов.

– Господа, садитесь, – сказал я тихо, и скрип стульев прозвучал как щелканье затворов. – Мне доложили суть. Давайте обсудим детали. Начнем с востока.

Поднялся генерал-лейтенант Вортынский, его лицо, искаженное шрамом от сабельного удара, было мрачным.

– Ваше величество, с Цинь ситуация… Ясна, как божий день. Их регулярные войска под видом «бандитов» и «потерявшихся отрядов» захватили форт «Сторожевой» и поселение «Новая Солянь». Наши гарнизоны отброшены, потери – до роты. Они пробуют нас на прочность. Прямой военный ответ сейчас – это война на два фронта. Но у нас есть козырь.

Он ткнул указкой в узкую полоску бирюзового шелка между золотом и изумрудом – Кёре.

– Наш посол в Сеуле ведет переговоры о договоре о военном сотрудничестве. Уже почти договорились. Как только мы подпишем бумаги, корейцы начнут демонстративно стягивать войска к своей границе с Цинь. Император Цяньлунь не станет рисковать войной на два фронта ради двух захолустных фортов. Он оттянет свои «бандитские» отряды обратно. Это вопрос двух-трех недель. Позор, конечно, но войны мы избежим.

Я кивнул. Было унизительно отдавать земли, даже на время, даже под давлением. Но это была холодная, математическая логика войны. Сохранить армию для главного удара.

– Одобряю. Ускорьте подписание договора с Кёре. Но эти города мы вернем. Не сейчас, но вернем обязательно. Как только циньцы отступят, начните тревожить их границы – постоянно. Договоритесь с бандами, коих много в тех местах. И с монгольскими кочевниками. Этим только дай повод магией покидаться. Наш корпус, что мы готовили для противостояния с ними, пусть встанет на границе. Придет и его время. Теперь о главной головной боли. Юг.

Вортынский тяжело вздохнул и переместил указку к багряному клину.

– Османы, Ваше Величество… С ними все сложнее. Они уже не просто пробуют. Они лезут. Откровенно и нагло. Их паши на Кавказе творят, что хотят, их флот бесчинствует в Черном море. А главное – мы получили достоверные разведданные. Султан Махмуд, подзуживаемый и щедро финансируемый Тройственным союзом – Фракией, Нормандией и Саксонией, – уже подписал указ о начале широкомасштабной кампании против нас следующей весной. Они собираются отрезать нас от Черного моря и отжать весь Кавказ.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Воевать одновременно с Османской империей, даже без прямой поддержки европейцев, было бы самоубийством. Наша армия, растянутая по границам, не выдержала бы.

– Прямое военное столкновение сейчас неприемлемо, – констатировал я, и генералы согласно закивали. – Что предлагает Генштаб?

Поднялся другой человек – генерал от инфантерии Жуков, начальник управления стратегических операций, он же – теневой куратор всех диверсионных подразделений Приказа Тайных Дел. Человек с лицом бухгалтера и душой палача.

– Ваше Величество, традиционные методы в данной ситуации не сработают. Но есть… Нестандартное решение, – он помедлил, выбирая слова. – Проблема не в армии османов. Проблема – в одном человеке. В султане Махмуде. Он – инициатор, символ и главная движущая сила этой войны. Без него… Без него их государство погрузится в хаос.

Он подошел к карте и ткнул указкой в самое сердце багряного клина – Стамбул.

– У османов свои династические проблемы. Наследник молод и слаб. У султана есть три брата, каждый из которых имеет свою партию при дворе и в янычарском корпусе. Стоит устранить Махмуда, как между ними начнется грызня за трон. Кровавая, беспощадная грызня, которая захлестнет всю империю. Им будет не до нас. Они будут резать друг друга. Это даст нам драгоценное время. Год. Может, два. Чтобы перевооружить армию, укрепить границы, заключить нужные союзы. А после ударить так, чтобы у них надолго пропало желание лезть к нам.

Я смотрел на багряное пятно, вонзенное в наш юг. Устранить султана. Убить. Это было не полевое сражение, не битва армий. Это был удар кинжалом в спину. Грязный, вероломный, недостойный… И единственно возможный в данной ситуации.

– Как? – спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

– Диверсионная группа, – четко доложил Жуков. – Четыре человека. Лучшие из лучших. Ждут приказа. Проникнут в гарем, что охраняется слабее дворца. У них есть точное расписание султана. Шанс на успех – семьдесят процентов.

Семьдесят процентов. Три шанса из четырех, что мои люди умрут в чуждом, враждебном городе. Три шанса из четырех, что мы спровоцируем не гражданскую войну, а священный джихад против России, когда ярость османов обрушится на нас с удесятеренной силой. Это была азартная игра на империю. Ставка – жизнь четырех человек и будущее миллионов.

Я отошел от карты и подошел к окну. За ним лежала ночная столица. Тысячи огней мирных домов, где люди спали, не зная, что их судьба решается в этой комнате, на острие ножа, направленного в сердце турецкого султана.

Я вспомнил лица послов. Их лживые улыбки. Их уверенность в моей слабости. Я вспомнил Видара и его ненависть к высшим силам. Этот мир не прощал слабости. Он уважал только силу. И иногда сила заключалась не в том, чтобы выстроить армию в боевой порядок, а в том, чтобы послать в ночь четверых теней с приказом убить.

Я повернулся к генералам. Их лица были каменными масками. Они ждали. Ждали приказа. Ждали, проявлю ли я «необходимую твердость» или окажусь тем самым «мягкотелым юнцом», каким меня надеялись увидеть.

«Твари, стервятники», – пронеслось в голове, но теперь это относилось не только к моим вельможам, но и ко всем им – к султану, к императору Цинь, к королям и императорам Европы. Они все думали, что можно безнаказанно давить на Россию. Что молодой император дрогнет.

Ошибка.

Я посмотрел на Жукова. Его глаза были пусты, как у мертвой рыбы.

– Маги-диверсанты готовы? – переспросил я, просто чтобы выиграть еще секунду, еще один миг перед тем, как переступить черту.

– Так точно, ваше величество. Готовы. Ждут только вашего приказа.

В кабинете стояла такая тишина, что я слышал, как трещит свеча в медном подсвечнике. Все взгляды были прикованы ко мне. От моего следующего слова зависело все.

Я медленно кивнул.

– Передайте им… – я сделал паузу, переводя дух, – что император желает им удачи. Приказ – в силе.

Жуков щелкнул каблуками.

– Слушаюсь, ваше величество.

Операция началась. Я только что развязал тайную войну. Войну ядов, кинжалов и магии. И от исхода этой ночи в далеком Стамбуле зависело будущее моей империи. Теперь оставалось только ждать. И готовиться к тому, что наступит после.

Слово «приказ» повисло в воздухе тяжелым, неотвратимым колоколом. Жуков, щелкнув каблуками, уже поворачивался к двери, чтобы его воля, облеченная в мою волю, стала действием. Но я поднял руку.

– Стой.

Он замер, недоуменно обернувшись. Все генералы уставились на меня. Воздух, только что пронизанный мрачной решимостью, снова напружинился, но теперь в нем витало недоумение.

– Я изменяю приказ, – сказал я тихо, и мои слова прозвучали громче любого крика. – Группа будет состоять не из четырех человек. Из пяти.

Они переглянулись. Волынский, самый старший и самый уважаемый, осторожно кашлянул.

– Ваше Величество, простите, но… Кто пятый? Кого вы намерены включить? У нас нет других специалистов такого уровня в регионе.

Я выдержал паузу, глядя на багряное пятно Османской империи, словно пытаясь разглядеть за шелком и краской стены султанского гарема.

– Меня.

Тишина, воцарившаяся в кабинете, была оглушительной. Она длилась несколько секунд, а затем взорвалась хаотичным гулом возмущения. Даже железная выдержка моих генералов дала трещину.

– Ваше Величество, это невозможно! – первым выкрикнул Вортынский, вскочив с места. Его лицо покраснело. – Вы – император! Жизнь ваша принадлежит империи! Бросать себя в такое пекло… Это безумие!

– Самоубийство, – грубо добавил Жуков, забыв о субординации. – Простите, государь, но эти люди – тени. Призраки. Их годами готовили для такой работы. А вы… – он не договорил, но его взгляд дописал: «а вы – мальчик на троне».

– Вы – символ государства, – подхватил третий, адмирал Синявин. – Ваша гибель или, не дай бог, плен, парализует империю. Это риск, на который мы не можем пойти. Ни при каких обстоятельствах.

Я слушал их, стоя у карты, и чувствовал, как во мне закипает знакомая, едкая злость. Они видели корону, парчу, юное лицо. Они не видели меня. Мстислава. Того, кто видел многое и прошел там, где они бы умерли в первые же минуты.

– Вы забываете, господа, – голос мой зазвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что они разом замолчали. – Я не «просто» император. Я – витязь-волхв. И я не на прогулку вышел.

Я медленно прошелся вдоль стола, глядя в глаза каждому из них.

– Вы сомневаетесь в моей компетенции? В моих силах? Вы думаете, что я – слабое звено, которое погубит ваших драгоценных диверсантов?

Они молчали, но их молчание было красноречивее любых слов. Да, именно так они и думали.

– Что ж, – я усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. – Давайте это проверим. Прямо сейчас. Если я докажу, что я – один из сильнейших магов этой империи, и что мое присутствие не обуза, а решающее преимущество, вы отставите свои возражения и включите меня в группу. Если нет… Что ж, останусь здесь, как хорошая марионетка, и буду ждать известий.

Вортынский смотрел на меня с нескрываемым ужасом.

– Государь… Это неслыханно!.. Испытание императора…

– А почему бы и нет? – перебил я его. – Или вы считаете, что император должен быть слабее своих подданных? Должен принимать решения, не понимая, на что способны его люди и на что способен он сам? Я не прошу вас решать, достоин ли я трона. Я прошу вас оценить мою боевую эффективность. Как солдата. Как мага. Здесь и сейчас.

Они переглядывались, ведя безмолвный спор. Риск был чудовищным. Но мой вызов был брошен. Отказаться – значило навсегда закрепить за мной образ капризного юнца, не понимающего сути вещей. Согласиться – значило играть с огнем.

– Хорошо, – скрипя зубами, произнес Жуков. – Но… с условиями. Полная секретность.

– Это само собой, – кивнул я. – Более того… – я поднял руку, и воздух вокруг моих пальцев затрепетал, заряжаясь силой. – Прежде чем мы сдвинемся с места, каждый из вас, присутствующих здесь, даст магическую клятву о неразглашении. Никто и никогда не должен узнать об этом… тесте.

Они неохотно, но согласились. Один за другим они повторяли за мной слова клятвы, скрепляя ее каплей крови, уколов палец тем же церемониальным кинжалом, что лежал у меня в кабинете. Я чувствовал, как нити магии обвивают их души, создавая нерушимый обет. Теперь мы были связаны общей опасной тайной.

Через полчаса наш кортеж без опознавательных знаков мчался по пустынным ночным улицам к загородному закрытому полигону, где базировалась группа «Вепрь» – те самые диверсанты.

Полигон оказался не полем с мишенями, а целым мини-городком с макетами зданий, лабиринтами из мешков с песком и подземными тоннелями. В центре стояла точная копия одного из павильонов султанского дворца в Стамбуле, построенная по данным разведки. В воздухе пахло хвоей, холодной землей и сталью.