Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

– Правильно ты всё расписал. Дикие земли под свою руку брать по-разному можно. Взять того же Ермака, что царь Иван Васильевич в Сибирь посылал. Которые из тамошних народцев добровольно под его руку пошли – платят ясак и живут, как жили, с русичами не враждуя и не деля землю. А которые воевать начали – истреблены, разогнаны по тайге либо принуждены к миру. Так устроен мир: кто слабее, должен уступить. Неуступчивые слабые – исчезают. Я перед тем, как сюда отплыть, в монастыре на Соловках побывал, благословения у тамошнего игумена просил. Он мне икону показал. На ней изображены монахи, поклоняющиеся Богоматери на острове. Центральную часть – поклонение Богоматери – окружают клейма, рассказывающие историю основания монастыря. История интересная и поучительная: божественное вдохновение; героическое плавание в опасном море и безжалостное обращение с туземцами – их изгоняют хлыстами сверкающие фигуры молодых ангелов. Далее изображены попытки приспособиться или отыскать поддерживающее жизнь окружение. Изображено, выражаясь языком будущего, быстрое возникновение коммерческого интереса – нарисованы корабли купеческие, к острову швартующиеся. И, как результат трудов праведных и настойчивости, достижение процветания. То, что ты, боярин, сейчас мне говорил о нашей жизни дальнейшей, я на этой иконе видел. Через неё отцы святые нам указывают, что и как делать надо. У них получилось, и у нас с Божьей помощью получится. Будем следовать проторённым ими путём!

Князь размашисто перекрестился. Я последовал его примеру. Этическая сторона осуществляемого нами предприятия укреплена примером святых отцов, действовавших, конечно же, с одобрения Высших сил. Аминь!

– Где думаешь крепостицу ставить?

– На мысу, что отсюда виден. Его будет проще оборонять, если что.

– А груз с галеона и пушки тоже туда потащишь?

Я по-военному кратко доложил о своих ночных соображениях и закончил предложением часть груза, самое тяжёлое, громоздкое и то, без чего в укреплённом лагере обойтись можно, закопать в дюнах. Маскировка будет – что надо. Дневной бриз быстро сровняет песок, засыпав все следы нашей работы.

– Добро, так и сделаем. Ты, с выделенными тебе людьми, займёшься укреплениями на мысу. Пантелеймона поставлю на рытьё схрона с оставшимися стрельцами. Придётся тебе без дядьки обходиться. Сам ему путёвку в доны выписал. Значит, дал самостоятельность. Он теперь обязан быть руководителем, людьми, делом занятыми, командовать, а не за тобой нянькой ходить. Назначаю его твоим замом по тылу.

Князь ушёл, забрав Пантелеймона. А я вытащил из своего сундука, уже доставленного на берег, несколько листов бумаги и свинцовый карандаш. Надо место выбрать, нарисовать план и разметить контуры укрепления. Подозвал Ахмета и дал задание: натесать десятка два колышков, найти кусок верёвки саженей десяти длиной и быть при мне. Ахмет, не задавая вопросов, ушёл. Да, помахать ломами и потаскать камушков стрельцам придётся изрядно. Но кто говорил, что легко будет? Для своей безопасности постараются! А мотивацию я обеспечу.

От дум о фортификации меня отвлёк возникший на берегу шум. Повернув голову, я увидел уткнувшиеся носами в песок баркасы и матросов выгружавших с носа галеона на песок тюки, бочки, ящики, ещё что-то… Значит, погрузка на каракку и бригантину закончена, а что не вместилось – на берег, мне под охрану. Вереница нагруженных людей потянулась от баркасов на берег. Впереди шёл Пантелеймон, неся на плече лопату. Отойдя вглубь песчаного берега метров на тридцать, воткнул лопату и пошёл обратно. Шедшие за ним люди стали складывать принесённое добро возле неё. Через несколько минут вновь увидел дядьку, несущего на плече мешок. На обратном пути перехватил его, отвёл в сторону и тихо отругал за умаление дворянского достоинства, а потом поставил контролировать, чтобы не валили всё в кучу, а хотя бы по виду упаковки на отдельные кучки раскладывали. Прохор сначала насупился, обидевшись, а потом понял, что его поступок испанцы не поймут – для них он дворянин и чёрной работой заниматься не может, и рьяно принялся наводить порядок. Так-то лучше! Всё нам потом меньше работы будет.

Я вышел на пляж. Сотни ног истоптали девственный недавно песок. Неряшливыми кучами тут и там были свалены доски, канаты, свёрнутые в рулоны паруса. Громоздился штабель ящиков с медными брусками. Интересно, как дон Мигель с боярином Жилиным будут высчитывать стоимость груза с галеона? Думаю, список они составили, что на берегу оставили. Во! Почти стихами мыслить начинаю.

Людской поток двигался без перерыва: на берег – с грузом, обратно – за грузом. Работали все. Я видел кузнеца с сыном, катящими в горку на берег большие бочки. Валентин с отцом, ухватив один мешок на двоих, что поделаешь – старый да малый, тащили его волоком по песку. Даже Жан-Пьер на пару со своим конвоиром довольно бодро несли большой тюк. Хорошо, когда рабочих рук в достатке. Любое дело быстро делается. Баркас пустел прямо на глазах. Я посмотрел на галеон. С его палубы в другой баркас спускали орудийный ствол. Следом загрузили лафет. Ещё один ствол повис на стреле самодельного крана.

Так, хватит ротозейничать. Надо разметкой стройплощадки заниматься. Кто-то дёрнул меня за полу кафтана. Я резко повернулся. Передо мной стоял мальчишка, найденный на пиратской бригантине. Глазёнки испуганные. Рядом с ним на песке лежала вязанка остро затёсанных колышков и моток верёвки. В больших карих глазах испуг постепенно сменился любопытством. Рядом с ним переминался Ахмет в полном вооружении. А я как-то и забыл, что надо вооружиться. Ведь земля ещё чужая и враги могут появиться в любой момент. Вот что значит в момент лишиться няньки-напоминалки! Досадный промах для руководителя, мне ведь необходимо очень многое просчитывать наперёд и не только для себя лично.

– Князь послал помогать? – скорее для себя, чем для пацана, сказал я. Но он меня понял и кивнул, подтверждая. Наш руководитель делает успехи в испанском языке, если смог объясниться с немым испанским ребёнком.

– Узнать бы ещё, как твоё имя, малыш.

Мальчишка вытащил из вязанки колышек и процарапал на песке «Тэкито». Прочитав, я был в шоке. Не от того, что десятилетний, на вид, ребёнок грамотен, а от того, как его имя соответствует его нынешнему физическому состоянию. Я понимал, что родители дали ему имя «Тихий». Видимо, была причина. Но второе значение этого слова – «немой». Перст Божий, рок, фатум… Назовите, как хотите. Но пацану с рождения была определена его судьба – быть немым. Я тяжело вздохнул, провёл рукой по его голове, по растрёпанным волосёнкам, и прижал к себе. Жаль малявку, один на свете остался. В горле у меня образовался твёрдый комок… Судорожное глотательное движение, медленный вдох, медленный выдох.

– Я, – ткнув себя пальцем в грудь, произнёс я, – кабальеро Илья, главный командир воинов. А тебя буду называть Вито. Хорошо?

Пацан посмотрел на меня и кивнул. Вот и ладненько. Пусть лучше будет Живым, чем Немым. Кинулся к сундуку, быстро надел кольчугу, за пояс заткнул пистолеты. Схитрил, поддоспешник одевать не стал, как не стал брать и ружьё.

– Бери колышки и иди за мной, – сказал Вито и махнул рукой Ахмету.

До полуденной жары я с помощью шустрого мальчишки колышками наметил общие контуры трёх редутов, пушки которых будут контролировать места наиболее вероятной угрозы: бухту с корабельными обломками и пляж между мысом Потеряшка и местом высадки. Эти редуты будут самыми мощными, ведь главная опасность – пиратское судно, экипаж которого позарится на маленькое одинокое поселение на пустынном берегу. В камень колышки не забивались, поэтому Вито их просто клал в углах будущих укреплений, а потом с концом верёвки в руках стоял рядом, а я шёл до следующей точки. Для него моя работа представлялась развлечением: глаза блестят, руки, когда не заняты, жестикулируют. Пытается говорить, но… Я тех сволочей-пиратов ещё раз несколько акулам скормил бы! Закончив, пошли в лагерь. Ахмед, охранявший нас во время разметки будущих укреплений, шёл следом. Нет, использовать его в качестве охранника всё же не целесообразно. Он командир и должен постоянно быть со своими людьми. А мне не только охранник нужен, но и посыльный, и денщик, выражаясь современным для будущего языком. Надо с князем переговорить.

Пока я с Вито занимался разбивкой площадки, а Ахмет нас охранял, на берегу выросли внушительные кучи, груды и штабеля разного имущества. Поистине, глубоки и обширны трюмы галеона! Появились и три пушечных ствола. Рядом с лежащими на изрядно истоптанном песке стволами стояли лафеты. Чуть в стороне – две пороховые бочки, бочка картечи, несколько ящиков ядер, банники, штопор на длинной деревянной рукоятке, пороховой рог, шуфла – совок для засыпки пороха в ствол, и железные щипцы с полусферическими губками. На боку лежало нечто, напоминающее мангал. На бочке – большой рог на верёвочке, закрытый колпачками с обоих концов. Этот рог предназначался для засыпки пороха в затравочное отверстие орудия.

– Сиеста! – раздался самый громкий голос, наверное, всего Уругвая, если не всей Южной Америки. Это наш Дюльдя, выполняя приказ князя, объявил перерыв с дремотой. Я до сих пор не могу понять, это имя стрельца или прозвище? Высокий и широкий, форменные два квадратных метра. Добродушный увалень, обладающий огромной физической силой. Вечный объект шуток и беззлобных подначек. Настоящий русский богатырь.

Народ потянулся к кухне. Получив по куску жареного мяса касатки, разбрелись по пляжу в тенёчек под парусиновые навесы. Самое плохое, что дикоросов здесь не найти, не растут в пампе клубнелуковицы типа сараны, дикого лука или тех же тюльпанов. И в недалёком леске ничего знакомого, учитывая мои познания о флоре Южной Америки, не встретилось. Плохо без свежих овощей с фруктами! Витамины всё-таки. Все съедобные плоды – в Бразилии. И деревья, годные на постройки и поделки, тоже там. Или в северных районах Уругвая, в Парагвае, куда путь только по рекам. Долгий, трудный и опасный. Но Парагвай уже интенсивно осваивается. Построенный там испанцами в 1537 году городок Асунсьон, будущая столица будущей страны, не подвергался столь мощным индейским набегам, как набеги, послужившие причиной разрушения Буэнос-Айреса. К тому же в Парагвае уже вовсю орудуют францисканцы, организовывают редукции – поселения, в которых внутренняя жизнь строится по типу общин ранних христиан с совместным трудом и уравнительным распределением полученной продукции. Первую редукцию организовал францисканский монах из Севильи, забыл его имя, в 1580 году. Он же создал первые словари и грамматику языка гуарани, первым перевёл на гуарани Катехизис и крестил индейцев. А скоро туда ещё и иезуиты подтянутся… Так что место занято.

Эх, и почему испанский король местом ссылки для гранда Адолфо не Бразилию выбрал? Видимо, хотел загнать его в самую-самую дыру. Конкретно, видимо, достал гранд короля! Ну а для нас Уругвай, как материально – техническая база для набегов в другие части материка, вполне может подойти. Бразилия, вернее, южная её часть, что в районе Атлантического побережья от уругвайской территории недалеко, в этом плане весьма перспективна. Например, будущие штаты Парана или Минас-Жерайс, в данное время ещё совсем дикая, досконально не разведанная португальцами территория. И таящая для нас очень много вкусностей и приятностей. Как и трудностей.

Сейчас вся Южная Америка под испанским королём. Португальский король умер и не оставил наследника, а испанский прибрал к рукам все его колонии, и здесь, и на Востоке. Деньги выкачивает из них, а развивать не хочет. Только палки в колёса ставит в виде запрета торговли с другими странами и запрета селиться в колониях иностранцам. На территории Бразилии белых поселенцев очень мало, но очень много чёрных рабов, привезённых для работы на плантациях. Португальские переселенцы заняты выращиванием сахарного тростника и кофе, животноводством, а золота, за которым, собственно, и приехали – пока не нашли! С первых же дней открытия Бразилии колонисты искали золото и драгоценные камни. Но, несмотря на то, что участники этих походов обследовали обширные внутренние районы страны, только лишь в 1698 году золотые россыпи будут найдены на берегах Риу-дас-Вельяс и на правом берегу реки Сан-Франсиску. А об алмазах вообще узнали только в 1725 году! Есть о чём подумать, но потом.

Сиеста кончилась часа через три. От зычного голоса Дюльди проснулись не только люди, но и попугаи в далёком леске, тучей сорвавшиеся с деревьев и умчавшиеся куда-то. Раскачивались, отходя от сонной неги, не долго: бег к ручью, несколько горстей воды в лицо – и как огурчик. И вновь потянулась вереница гружёных людей от баркасов на берег… Только заступающий в караул десяток стрельцов был мной от работ освобождён, и они опять спать завалились.

Вечером поговорил с князем о выделении мне денщика. Он подумал и сказал:

– Дам тебе своего холопа, Маркела. Возраста твоего. Шустрый, умный, прекрасно владеет оружием. Надёжен и на деньги с вином не падок. Любопытен, правда, без меры, и по девкам ходок. Но в чужие дела без приказа не лезет. Будет тебе хорошим помощником и спину прикроет. Но если и его в доны переведёшь – никого больше от меня не получишь!

Посланный князем холоп привёл Маркела. Среднего роста, русоволосый и голубоглазый. Ладная сухощавая фигура, походка мягкая, скользящая. Понятно, почему князь о девках упомянул! Через плечо на ремешке висела стандартная для всех стрельцов берендейка – сумка для пуль, пыжей, запасных фитилей и остальной мелочёвки, необходимой для бойца этого века, и пороховой рог. Но я заметил ещё одно – четыре метательных ножа, пристроенных непосредственно на перевязь, под обе руки.

– Маркел, – обратился к нему князь, – с этой минуты ты становишься холопом боярина Воинова Ильи Георгиевича, воеводы нашего. Со всем оружием, что мною тебе дадено. Служи ему верно, как мне служил. Стань боярину опорой и помощником верным, або дела ему поручены трудные и опасные. И не только мною, но и Богом, призывавшим его для этого в свои чертоги. – Князь перекрестился при упоминании имени Бога. То же сделали и стоявшие рядом с ним холопы. И я, конечно же.

Утром следующего дня я с помощью Вито разметил места постройки ещё пяти редутов, обращённых в сторону пампы и леса – оборона от возможного нападения индейцев. Нас мало, но у нас много пушек. Пусть не на все хватит канониров, но первый залп получится очень мощным. И как знать, может он-то и решит исход боя. А что бой будет, подсказывала интуиция. Снял с разгрузки десяток стрельцов, вооружил ломами и кувалдами с зубилами. Показал место на мысу, где надо соорудить пороховое хранилище. Заряды от возможного дождя прятать. Его, дождя, вероятность хоть и мала, но вполне допустима.

Один из стрельцов оказался сыном каменщика, знакомым с кладкой стен с детства. Повзрослев, парень решил не идти по стопам родителя, а стать воином. Но навыки остались и сейчас пригодились. Дело шло трудно, долбить камень это не деревья рубить. Яма образовывалась медленно, вырубленные камни, как и собиравшиеся по всему мысу валуны, шли на возведение стен редутов.

В суете и беготне не заметил, как подкрался вечер. Быстрый ужин. Опять пароль-отзыв, инструктаж и развод дозорных по секретам. А мне сон в полглаза: пока все мои воины не пройдут хотя бы по разу через такой способ несения ночной службы – мне расслабляться не следует. Хорошо, дядька есть, моя правая рука, подстрахует, если что. Вон он, возле костра укладывается. А рядом кто копошится? Вито! Под бочок к Пантелеймону подкатился, тот его рядном, что у нас вместо одеяла было, а теперь дядьке в безраздельное пользование перешло, накрыл. Жалеет мальчонку-сироту. Добрая душа!

Лагерь угомонился быстро. Тяжёлая работа от восхода до заката с короткими перерывами за несколько дней основательно всех вымотала. И ещё далеко не закончена! Сижу на тюке чего-то мягкого. Рядом на таком же пристроился Маркел. Почти неслышно подошёл князь, устало опустился на другой тюк. Тоже вымотался, годы-то его солидные. Не мальчик уж. Помолчали.

– Я всё, что в каюте покойного капитана галеона было, на бригантину приказал отвезти, – тихо сказал князь. – Здесь из тех вещей тебе ничего не пригодится. На галеоне несколько пушек осталось, те, о которых ты говорил. Завтра поставлю людей, попробуем галеон на ровный киль поставить. Получится – будет у тебя артиллерийская засада на ворогов, не получится – не взыщи. Ещё бочки из затопленного трюма да балласт, свинцовый и чугунный на самом дне лежит. Заберёте, когда бригантина за вами придёт. Незачем двойную работу делать. Бивни слоновьи тоже здесь полежат: не след их в Буэнос-Айресе показывать, вопросы неудобные возникнут. Люди устали, и из еды – одно мясо, да крупы с мукой понемногу. Их я вам оставлю, кроме мяса. Солёное заберу. Вы себе свежатинки настреляете. Если лишнее появится, засоли. Как соль из морской воды выпарить, ты знаешь. Долгое плавание получилось. Дона Мигеля попрошу вам провизии подкинуть, когда обратно пойдёт. Ему-то чинить ничего, надеюсь, не надо. Да и крюк небольшой. Ещё баркас оставлю и двух матросов Рамоновых, им управлять умеющих. Я с идальго уже переговорил об этом. И сетку на пятьдесят саженей, рыбу ловить. Специально с собой прихватил. И ещё совет: не давай людям бездельничать. Все должны работать. Скорбут, цинга то-есть, любит праздных. К ним она быстрее прилипнет. Овощей нет, зелени тоже нет. Однообразность питания и безделье порождают болезни и недовольство. Потому – все на стройки коммунизма! Вот, собственно, и всё.

Утро начинается с рассвета. А пробуждение лагеря – с кашевара Фомы. Ему вставать раньше всех, чтобы к побудке завтрак был уже готов. Сегодня у нас в мисках жидкая просяная каша с мелкими кусочками оленины, обжаренными на большой сковороде. Быстро выхлебал свою порцию, запил несколькими глотками разбавленного водой вина. На десерт – половинка сухаря. С хлебом совсем туго, муки мало. Голодом сидеть не будем, конечно, но разнообразия пищи не предвидится. А как сладкого хочется! Я не сладкоежка, но третий месяц без сахара вносит дискомфорт. Ну, хватит о грустном.

В сопровождении Маркела и Вито обошёл место, намеченное для постройки укреплений. Ещё раз внимательно осмотрелся: удобно ли будет обороняться, смогут ли соседствующие орудия перекрывать сектора обстрела друг друга. Плохо, что на лафетах морских пушек маленькие колёса, по камням с песком после выстрела накатывать на место трудно будет. Придётся под каждую настил делать, вроде палубы. На плане расписал, где какая пушка стоять должна, чтобы стрельцы их сразу растащили по местам. Если что, то и с открытых позиций стрелять можно. А вот и первые стволы появились. Стрельцы, впрягшись на манер бурлаков в широкие лямки, приволокли две средние кулеврины, оставив за собой пару извилистых борозд. Уставшие люди, тяжело дыша, лежали на песке. Я посмотрел в трубу на лагерь. Несчастный галеон имел жалкий вид. Всё дерево, что уже было оторвано до нас или оторвалось после выброски на берег, сбрасывалось с кормы в воду, где несколько матросов, стоя по пояс в воде, ловили их и вязали в плот. Готовый плот цепляли канатом за баркас. Гружёное судёнышко, осев в воду чуть ли не по планширь, медленно двигалось к мысу. Парусу помогали две пары гребцов.

От галеона остался один корпус и ютовая надстройка. Мачты и баковая надстройка в виде досок и бруса уже были отбуксированы в найденную мной бухточку и вытащены на песок. Там же лежали и доставленные ранее грузы. Стрельцы разбирали плоты и складывали дерево на берегу за приливной полосой в решетчатый штабель для просушки. С дровами здесь – напряжёнка.

Ко мне, радостно приветствуя, подошёл Рамон. Два шрама – старый и новый, ещё толком не затянувшийся, придавали его лицу весьма зловещее выражение. Теперь его отец родной узнать не сможет, не говоря уж об оставшихся в Испании недоброжелателях. Плечо его тоже ещё беспокоило: сморщился, попав в мои объятия. Сказал, что хочет посмотреть, где я буду обретаться, его дожидаясь, и спросил, кого из его матросов мне оставить с баркасом.

– Того, кто им умеет управлять и рыбу ловить сетью, – ответил я. – Добровольцев, если есть такие.

– Желающие есть! – воскликнул наш капитан. – Первым вызвался Камило. Он раньше рыбаком был. Все уши прожужжал, как его дельфин спас. Очень хочет с ним опять встретиться. Правда, он не из моих людей, но я с доном Мигелем уже переговорил. Ах, как капитан обрадовался, узнав, что мы к вам переходим! Его выражения распугали, наверное, всех акул океана! Наш герцог, да, теперь он и мой сюзерен – я дал ему клятву верности! пообещал заплатить неустойку, и дон Мигель успокоился. Вторым матросом будет Фидель. Он своё имя полностью оправдывает. Надёжный моряк и преданный товарищ. И ещё, – Рамон понизил голос и склонился к моему уху, – герцог посвятил меня в тайну боцманской кладовки. Она теперь под охраной Пепе, я его вновь назначил боцманом.

– Хорошо, амиго. Вы скоро уйдёте. Постарайся, если получится, бригантину поскорее отремонтировать. Мы вас очень будем ждать.

– Постараюсь! Я даже бизань-мачту с галеона забрал. Вдруг в Буэнос-Айресе подходящего дерева не найдётся. Как только мачту поменяю, сразу за вами пойду.

Очередной раз в песок бухточки ткнулся нос баркаса. Матросы стали выгружать из него бочки и ящики. Стрельцы, бросив вылавливать доски, бросились им помогать. Вскоре баркас расстался со своим грузом, а стрельцы, вытянувшись цепочкой, понесли ящики на мыс. Рамон, коротко поклонившись, пошёл к баркасу, а я, позвав Маркела и Вито, поспешил за ним. Не хотелось бить ноги, наматывая лишние километры. О чём крикнул Рамону. Нас дождались, и матросы на вёслах ловко вывели судёнышко из бухты. Отгребя от камней, торчавших из воды, распустили парус. Десять минут – и я вместе со своими спутниками высаживаюсь на берег возле ободранных останков галеона. Его борта уже были сняты по нижнюю палубу, на которой рядком лежали пушечные стволы. Лафеты стояли рядом. Вот баран! Заставил людей таскать пушки волоком, а ведь на баркасе доставка будет и легче, и быстрее. Что-то у меня всё охватить и дать толковое распоряжение пока не получается. Сказывается отсутствие опыта руководителя и логиста. Глянул на берег. К двум бороздам, прочерченным стволами, новых не прибавилось. Слава Богу! У кого-то хватило ума отменить глупый приказ. Дал распоряжение грузить стволы и лафеты в баркасы. С ними отправил ещё десяток стрельцов. Будут груз с берега на мыс таскать.

Стрельцы с матросами работали дружно и споро. За половину дня сняли с галеона, доставили на берег бухточки и установили в отмеченных мной местах на мысу все лафетные пушки. Ставили их на сколоченные из палубных досок щиты. После обеда, не прерываясь на сиесту, перевезли и фальконеты, лёгкие орудия калибра 1,25 фунта для стрельбы картечью. Осталось только вкопать их высокие поворотные станки-тумбы. Фальконетов у нас десять, будут караулить подходы к мысу со стороны материка, пляжа и бухты Тихой. Подбежал Вито и, изобразив важного господина, помахал рукой в сторону пляжа. Я понял, что меня зовёт князь, поблагодарил мальчишку и в его сопровождении поспешил на берег.

Возле полосы прибоя стоял князь и о чём-то разговаривал с доном Мигелем. Увидев меня, помахал рукой, подзывая, а когда я подошёл, сказал:

– Дон Мигель предлагает нам вечером сниматься с якорей. У него на каракке течь появилась, да и продуктов в обрез. Основную работу мы сделали, галеон разгрузили, пушки перевезли. Дальше сам обустраиваться будешь, с Божьей помощью. Помни, о чём говорил, береги людей. Пушек у тебя много, если что – пороху не жалей. Совсем припрёт – бросай всё и уходи на баркасе. Тесно будет, но потихоньку вдоль берега дойдёте. А мы постараемся побыстрее с ремонтом управиться. Через часок поужинаем, батюшка молебен отслужит – и отчалим.

– Я тоже постараюсь побыстрее управиться со своими делами, – вступил в разговор дон Мигель, – и прийти к вам с провизией. Держитесь и не скучайте!

Поклонившись, он отошёл к матросам и что-то сказал. Послышались радостные восклицания. Но после следующей фразы своего капитана матросы замолчали и с удвоенным рвением продолжили вылавливать дерево и вязать плоты, крепя их канатами к обломкам галеона, прочно сидящим уже на ровном киле в береговом песке. Прилив закончился, и то, что ещё свободно плавало в воде, могло унести отливом.

Мы, пятьдесят пять мужиков, старик, юноша и мальчик стояли на невысоком берегу и смотрели, как в сгущающихся сумерках пропадают силуэты ушедших кораблей. Как последний привет, их кормовые фонари посылали нам свой свет. Было немного грустно, но брошенным я себя не чувствовал. Я не один, со мной дружина, надёжные воины и товарищи. Я пришёл в это время не по своей воле, так Бог решил. Но я приложу все силы и знания, чтобы мир, в который я попал, земля эта, стали родными мне и теперь уже моим людям.