Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Выйдя из замка, я помахал рукой в сторону его черных, безразличных стен.

– Ну, вы тут томитесь, – бросил я в пространство. – А мне надо кое с кем поговорить. С одним очень конкретным человеком.

Мне нужен был Мстислав. Думал, сам справлюсь, но, как оказалось, без него никак. Без того, через кого я получу доступ к эгрегору мира. Того, без кого я не могу напрямую воздействовать на истинные порождения смерти, которые уже вот-вот нанесут окончательный удар. И того, кто кровно заинтересован в том, чтобы у меня все получилось. Ну, и наконец, того, кто захочет найти смертного, что стоит за этим всем. Потому как его вонь я ясно почувствовал во дворце Кощея. Значит, возвращаемся в Новгород…

* * *

– У нас проблемы, – выдохнул я, стоило ему только зайти. – Большие. И без тебя, твое безбожное величество, тут никак не обойтись. Все пошло не по плану. Совсем. Отсчет до конца света уже пошел. И стрелки этих часов можешь остановить только ты…

Глава 8

Глава 8

Мстислав Инлинг

– Ну что, темнейший князь? – произнес я, все еще глядя на огни города. – Насладился гостеприимством Костромы?

– О, еще как, – его голос прозвучал за моей спиной, глухой и без эмоций. – Город чудесный. Жители гостеприимные. Твои боги – вообще душки. Устроили мне теплый прием. Божественную Сотню, например, в полном составе прислали. Но слабые – пить совсем не умеют, хотя я предлагал. Алкоголиком назвали, прикинь? Меня, темнейшего князя, и вот так вот⁈

Впрочем, у нас, в отличии от вас, это вообще не грех, а, так сказать, образ жизни. Вот светлые – те да, повернуты на всяких ЗОЖах и пьют только что-то изысканное… У меня жена Света – ну, принцесса светлых, – все время пытается накормить меня жутко полезным салатом, в котором, прикинь, нет ни мазика, ни копченостей!!! Это вообще съедобно? В общем, обиделся я, ага.

– Рассказывай, – я указал ему на кресло, сам занимая место за массивным дубовым столом.

Он не сел. Прошел к столу, уперся в него руками.

– В Кострому ехали весело. Ночью к нам в купе нагрянула гостья. Со стилетом. Симпатичная такая. Прыгучая. Очень профессионально выпорхнула в окно голышом – я даже запереживал. Вдруг простудит себе чего. Даже Наталья… – кивнул он в сторону тихо дремлющей девушки, что забилась в дальний угол и, казалось, ни на что не обращала внимания. Вид у нее был крайне усталый. Видать, нелегко ей пришлось. – … ее пожалела, но это детали. Важно то, что знали о нашем маршруте и точном месте в поезде считаные единицы.

Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд был тяжелее любого обвинения.

– У тебя, император, в ближайшем окружении – предатель. Крот. Который работает на того, кто стоит за всем этим цирком. И сдал он нас очень быстро – иначе как бы догнали?

Я не дрогнул. Эта мысль, как червь, точила меня уже давно. Слишком много «случайностей». Слишком много утечек. Но услышать, как это произносится вслух… Это придавало гипотезе вес неоспоримого факта.

– Продолжай, – сказал я, и мой голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось в тугой, холодный ком.

– В Кострому добрались. Появились разрывы – много. Порешал легко, но пришлось задержаться. Потом храм. Боги. Их элитная гвардия, – он сделал движение рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошки. – С ними тоже разобрался. Потом заглянул в Навь. Навестил Кощея.

Тут я не удержался и поднял бровь.

– Прямо так? Заглянул?

– А что тут такого? – он пожал плечами. – Портал открыли, я зашел. Поболтал с местными. Только вот незадача – Кощей там ненастоящий. Проекция. Кукла. А кукловод – тот, кто дергает за ниточки и гонит мертвяков в наш мир, сидит где-то тут, – Видар ткнул пальцем в пол. – В мире живых. Он – проводник. Слуга Мораны. Или, если точнее, слуга той самой вашей Мораны, что стоит во главе всего этого балагана.

Он смотрел на меня, и в его глазах не было вопроса. Была уверенность. Та самая, что рождается не из догадок, а из знания, выстраданного в боях и на грани между мирами.

– Ты сразу догадался, о ком я, да? – произнес он, сощурив глаза, подобравшись при этом как хищник перед прыжком.

Да. Я догадался. Тот, кто натравил мертвяков на поместье Темирязьевых, едва не убив там всех. То, что мы с Вероникой и Лишкой тогда выжили, иначе как чудом назвать нельзя. Тот, кому я был отчаянно нужен, когда лежал, разбитый и беспомощный, после того, как меня нашли. Тот, чьих агентов я вычищал из своих структур, но кто подобно гидре отращивал новые головы. Он. Тень, что стояла за троном. Некто, обладающий достаточной силой и влиянием, чтобы дирижировать и мертвыми, и живыми.

– Его называют Хозяин. Он уже не раз пытался меня убить или захватить, – я говорил тихо от едва сдерживаемого гнева, боясь, что мой голос перерастет в рык зверя. – Что ж, видимо, пришла пора заняться им вплотную.

Замолчал, взяв себя в руки. Мысли неслись вихрем, цепляясь за детали, за шепоты, за взгляды, которые казались не такими уж и преданными.

Предатель среди близких. Человек, которому я доверял планы, жизни, судьбу империи. От этого осознания становилось физически тошно.

Но я – Мстислав. Не только император Всероссийский, но и один из сильнейших магов, которых рождала эта земля. Я пережил падение, смерть и возрождение. Я не позволю ни тени, ни предателю сломать то, что я строил.

– Твое заявление… о предателе… – начал я, тщательно подбирая слова. – Оно дает понимание. Теперь я почти уверен в личности этого человека.

– Ага, – флегматично кивнул Видар. – Поэтому я и пришел прямиком к тебе. Решай, твое величество. Будешь ждать, пока твой «крот» перережет тебе глотку во сне? Или займемся наведением порядка в твоем доме? Я как бы в вашей кухне вообще не при делах, но тут уж так совпали интересы обеих сторон.

Я понимал, что он был прав. Чертовски прав. Время пассивности, выжидания и осторожных скрытых маневров закончилось. Пришла пора для охоты. И я знал, с кого ее нужно начать.

Поднявшись из-за стола, я подошел к камину. На полке стояла неброская бронзовая статуэтка совы. Положил на нее руку, вливая в холодный металл крошечную каплю своей силы.

– Вега. Загляни ко мне.

От статуэтки пошел легкий пар, и через мгновение в воздухе передо мной возникло полупрозрачное изображение моей любимой девушки, затянутой в строгий мундир. Ей я доверял. Пока доверял.

– Ваше Величество? – ее голос был ровным и собранным, даже исходя из магического фантома.

– Чрезвычайная ситуация, – отчеканил я. – Уровень «Черный лебедь». Немедленно, скрытно и без всяких протоколов доставь ко мне Арину, Лишку и Разумовского. Лишку приведи первой, потом остальных. Я буду в Голубой гостиной через пятнадцать минут.

На ее обычно невозмутимом лице мелькнуло удивление, но оно было мгновенно подавлено железной волей.

– Слушаюсь, Ваше Величество. Будет исполнено.

Изображение исчезло. Я обернулся к Видару.

– Кажется, пришло время совета близкого круга. Очень близкого. И, возможно, последнего для кого-то из его участников.

Я прошел мимо темнейшего князя к выходу, мои шаги гулко отдавались в тишине кабинета. Гнев, холодный и целенаправленный, вытеснил все другие эмоции. Кто-то посмел играть в мою империю, как в настольную игру. Кто-то решил, что может угрожать моим людям. Кто-то отважился прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

И это была ошибка. Роковая. Я, Мстислав, не просто император. Я – буря. И сейчас эта буря собиралась обрушиться на голову того, кто слишком много возомнил о себе. Пора было заканчивать с этой игрой. Настало время вытащить крысу из ее норы.

Воздух в Голубой гостиной, обычно наполненный легким запахом старого пергамента и ароматом цветущего жасмина из зимнего сада, сегодня ощущался иным. Слишком густым, тяжелым, словно наэлектризованным тишиной, которая оглушала сильнее грома.

Я стоял у камина, в котором весело трещали настоящие, живые поленья, и задумчиво наблюдал за игрой пламени. Оно было проще, честнее, чем те игры, что затевались сейчас в стенах моего же дворца. Мои пальцы механически крутили массивную печатку на руке – древний артефакт, помогавший концентрировать волю и, как ни странно, успокаивать нервы. Сегодня он был холоден, как лёд.

В гостиную робко зашла Лишка, приблизилась ко мне с немым вопросом в глазах. Я обнял девочку, отчего она вся раскраснелась и крепко обняла меня в ответ.

Увы, я знаю, что виноват перед ней – слишком мало уделяю ей внимания. Но теперь мне жизненно необходима ее помощь.

Шепотом на ушко сказал ей, что надо сделать. Она с готовностью кивнула и переместилась в дальний угол, сев рядом с Натальей, прямо за моей спиной. В случае чего Темирязьева сможет ее защитить, да и я обеих в обиду не дам. Все было готово, теперь ждем гостей.

Первым, как и ожидалось, вошел Разумовский. Григорий Андреевич. Начальник Приказа Тайных Дел, человек-алмаз, отполированный до блеска придворным этикетом и непробиваемой преданностью, замешанной на клятве крови и силы. Паук, опутавший своей паутиной всю империю. И он был здесь, во дворце, когда пришел Видар.

Появление Разумовского было бесшумным, зайдя, он приветствовал нас безупречным поклоном.

– Ваше Величество, – голос Григория Андреевича был ровным и гладким, как поверхность озера в безветренную погоду.

Он скользнул взглядом по Видару, который развалился в одном из бархатных кресел с видом человека, пришедшего на цирковое представление. На лице Разумовского не дрогнул ни один мускул. Ни тени удивления, ни вопроса. Он просто занял место напротив меня, сложил руки на коленях и застыл, превратившись в статую внимания и готовности. Эта вышколенная невозмутимость была его доспехами. Сегодня предстояло проверить их на прочность.

– Григорий Андреевич, – коротко кивнул я ему. – Сейчас подойдут остальные. Придется немного подождать.

И мы ждали. Минуты тянулись, каждая – как год. Я так и стоял неподвижно у камина, но теперь не сводил глаз с двери, всеми фибрами души сканируя пространство вокруг. Я считывал микродвижения Разумовского – тот демонстрировал идеальный контроль. Изучал энергетический след Видара – темнейший князь был спокойный, как поверхность омута, в котором скрываются чудища…

Я искал малейшую фальшь, малейший признак нервозности – что-то вроде вспотевшей ладони, учащенного пульса. Пока не было ничего подозрительного.

Наконец, дверь отворилась, и появилась Вега. Мой щит и меч. Она вошла не как придворная, а как офицер на поле боя – собранно, стремительно, ее взгляд мгновенно оценил общую обстановку, зафиксировал Видара, Разумовского, меня. Она склонила голову.

– Ваше Величество. Князь.

Ее обращение к Видару свидетельствовало, что она знала, кто это такой. В отличии от Разумовского. Тот на мгновенье дернулся. Незаметно для остальных, но я пристально следил, потому и отметил это непроизвольное движение. Да, он не любит чего-то не знать. Натура такая и должность обязывает.

Вега заняла позицию у окна, откуда могла прекрасно контролировать и дверь, и всех присутствующих. Профессионализм, доведенный до инстинкта.

– Где Арина? – спросил я, не отрывая взгляда от огня.

– В Нижнем Городе, Ваше Величество. Чтобы добраться сюда, ей нужно время. Будет через двадцать минут.

Ожидание продолжилось. Вега, как я и предполагал, не стала терять время зря. Я ей шепотом пересказал то, что узнал от Видара – от нее у меня секретов не было. Ее цепкий, аналитический ум сразу начал обрабатывать информацию. Она повернулась к Видару.

– Князь, позвольте вопрос. Вы упомянули о Божественной Сотне в Костроме. Как вам удалось… справиться с ними? Раньше я была одной из них. Прекрасно знаю их тактику, их силу – они же непобедимы в строю.

Видар, казалось, только этого и ждал. Он брезгливо поморщился.

– Непобедимы? Эти пустые консервы? – князь насмешливо фыркнул. – Они и были пустыми. Бездушными куклами. Красивыми, сияющими, но куклами. В них не было искры. Ни воли, ни ярости, ни страха. Просто механизмы, запрограммированные на уничтожение. Ломаются такие легко – достаточно найти главную шестеренку и повредить ее.

Лицо Веги, обычно непроницаемое, выразило настоящее, неподдельное изумление. Она отшатнулась, будто ее ударили.

– Бездушные? Но… Но это невозможно! Когда я служила… я чувствовала! Я верила! Я была жива!

– Ты вовремя успела уйти, – голос Видара прозвучал мягче, чем обычно. – Сохранив душу. Или ее просто не успели уничтожить. Марионеткам хозяева не дают свободы, не отпускают их. Используют, пока механизм не сломается, а потом выбрасывают. Ты, наверное, была другой. Настоящей. Потому ты и здесь.

Я лишь краем уха слушал их диалог. Моё сознание было растянуто по всему помещению, как паутина. Я ловил каждую вибрацию воздуха, каждое изменение в движении, каждый шорох ткани.

Разумовский сейчас дышал слишком ровно. Слишком идеально. Вега была искренне потрясена. Наталья делала вид, что дремлет, но я чувствовал ее напряжение. Видар… Видар был собой.

Атмосфера сгущалась, приближаясь к точке кипения.

И вот дверь распахнулась от сильного толчка. В гостиную влетела Арина. В буквальном смысле. Ее появление всегда было подобно внезапному шквальному порыву ветра – стремительному, неукротимому, сметающему все на своем пути. Ее длинные волосы были растрепаны, щеки горели румянцем от быстрой езды, а в зеленых глазах плескалось беспокойное море энергии. На девушке было простое платье, но на поясе висел изящный кинжал – подарок от меня.

– Мсти… Ваше Величество! – поклонившись, выпалила она, быстро опомнившись и поняв, что мы тут не одни. – Что случилось? Вега говорила со мной таким тоном, будто на нас уже напали мертвяки! И кто это? – ее взгляд упал на Видара, и в ее глазах вспыхнул интерес, смешанный с вызовом.

Все собрались. Круг замкнулся. Мои самые доверенные лица. Люди, с которыми я прошел огонь, воду и медные трубы. И один из них… Один из них на самом деле был ядовитой змеей, притаившейся у самого моего сердца.

– Успокойся, Арина, – сказал я, и мой голос прозвучал с металлической твердостью, заставив ее на секунду смолкнуть. – Присаживайся. Пришло время для представлений.

Я обвел взглядом всех присутствующих, затягивая паузу до предела. Затем произнес:

– Господа, позвольте представить вам нашего… союзника. Темнейший князь Видар Григорьевич Безраздоров. Он прибыл из мира, параллельного нашему, чтобы помочь нам разобраться с проблемой появления разрывов, ведущих из Нави в наш мир. Именно он уничтожил орды мертвяков в Костроме и рассеял так называемую «Божественную Сотню».

В комнате повисло ошеломленное молчание. Разумовский чуть приоткрыл рот, что для него было равноценно крику ужаса. Вега смотрела на Видара с интересом. Гибель бывших соратников ее абсолютно не беспокоила. Арина… В ее глазах, устремлённых на гостя из другого мира, читалось открытое восхищение и жадное любопытство.

– Из параллельного мира? – прошептала она. – Вот это да…

– Да, – сухо подтвердил я. – И он принес нам ценнейшую информацию. Информацию, которая переворачивает все с ног на голову.

Я сделал еще одну паузу, выдерживая напряжение, как натянутую тетиву лука.

– Кощей, управляющий нашествием мертвых, – не более чем марионетка. Кукла. А кукловод, слуга истинной Мораны – тот, кто открывает разрывы и направляет орды, – находится здесь. В мире живых.

Я видел, как по лицам пробегают волны недоумения, затем неприкрытого ужаса и… понимания.

– И есть нечто еще, – продолжал я, и мой голос упал до опасного шепота. – Недавно на князя и графиню Темирязьеву было совершено покушение в поезде. Детали операции, в том числе их местонахождение, были известны крайне ограниченному кругу лиц.

Я обвел собравшихся в комнате взглядом, медленно, давая каждому прочувствовать его тяжесть.

– Это означает лишь одно. Предатель. Крот. Работающий на Морану. И он находится среди нас. Прямо в этой комнате.

Эффект после моего заявления был подобен разорвавшейся бомбе. Лицо Разумовского побелело, как мел, его идеальный контроль все-таки дал трещину – он судорожно сглотнул. Вега застыла, ее глаза сузились до щелочек, она мгновенно анализировала происходящее, оценивала угрозу, ее рука непроизвольно дрогнула у скрытого кармана с оружием. Арина вскрикнула и вскочила с места, ее глаза метались между нами, полные недоверия и шока.

– Что⁈ – вырвалось у нее. – Это невозможно! Мстислав, ты не можешь говорить это серьезно!

Но я был серьезен. Как сама смерть. И пока они приходили в себя от шока, пока на их лицах сменялись эмоции, я уже начал действовать.

Моя воля, тихая и неумолимая, как движение ледника, уже растеклась по комнате, плетя невидимую сеть. Я смотрел на них, на этих людей, которых считал близкими, и искал. Искал того, чья душа выдаст себя страхом, ложью или… торжеством.

Охота началась. И я был готов пустить первую кровь.

Глава 9

Глава 9

Оглушительная тишина, воцарившаяся в Голубой гостиной после моего заявления, стала физически осязаемой, плотной, как смола. Она давила на барабанные перепонки, заполняла собой легкие, делая каждый вдох затрудненным.

Я наблюдал, как на их лицах оседают осколки шока, как они превращаются в лед недоверия и страха.

Арина, Вега, Разумовский. Трое столпов, на которых держалась не только имперская машина, но и моя личная безопасность. И один из них оказался прогнившей балкой, готовящейся обрушить все здание.

Медленно, придавая каждому движению вес и значимость, я поднялся с кресла, в которое сел после появления Арины. Дубовый стол, покрытый темно-синим бархатом с вышитым золотом гербом, стал внезапно казаться не предметом мебели, а баррикадой, разделяющей два лагеря. Я обошел его и остановился напротив них, опершись на полированную столешницу. Моя тень, отброшенная огнем камина, легла на них, длинная и безжалостная.

– Я дам одному из вас шанс на покаяние, – мой голос прозвучал негромко, но абсолютно четко, разрезая звенящую тишину, как стекло. – Шанс на самый гуманный суд в этом мире. Шанс на жизнь. Шанс выйти из этой комнаты живым.

Я сделал паузу, позволив словам просочиться в их сознание, обжечь его надеждой.

– Но лишь одному. И только в том случае, если я получу искреннее признание и ответ на единственный вопрос: зачем? Для чего ты это сделал?

Я видел, как вздрагивают зрачки Арины, как каменеет лицо Веги, как пальцы Разумовского белеют, впиваясь в колени.

– Но если я не услышу ответа…

Я не стал продолжать. Угроза, доведенная до конца, теряет половину своей силы. Пусть додумают сами. Пусть представят последствия.

– И если прольется кровь, в этом будут повинны и те, кто молчал, зная о предательстве и покрывая его.

Я повернул голову в сторону Видара, но не отрывал взгляда от своей троицы.

– Князь. Я тебя прошу. Заблокируй дверь. Физически. Магия… Магия тут может не помочь. Наш предатель слишком хитер для простых решений.

Видар, до этого момента наблюдавший за происходящим с ленивым интересом, мгновенно преобразился. Из лениво развалившегося на удобном кресле бездельника он превратился в дрессированную гончую, вставшую на след. Он скользнул со своего места без единого звука, и каждое его движение было столь же стремительным, сколь и беззвучным.

Заняв позицию у массивной дубовой двери, прислонившись к косяку, Видар скрестил руки на груди. Он не произнес ни слова, не сделал никакого жеста. Но эфир вокруг него дрогнул и сгустился. Воздух у двери стал вязким, непроницаемым, будто там повесили невидимый, но несокрушимый занавес из стали. Я почувствовал его своей кожей – физический барьер, созданный силой, чуждой этому миру. Да, магия могла и не помочь. Но то, что сделал Видар, было чем-то иным. Жутким, но очень интересным.

– А к окну, – я кивнул в сторону огромных арочных окон, за которыми лежала ночь, – я и сам никого не подпущу.

Теперь мы были заперты. Все вместе. В этой комнате – роскошной, пропитанной страхом ловушке.

– С чего ты вообще взял, что предатель – кто-то из нас? – голос Арины дрожал от возмущения и обиды.

Она смотрела на меня, и в ее зеленых глазах плескалось настоящее, неподдельное непонимание.

– Это же абсурд, Мстислав! Мы же свои!

– Да потому, – отчеканил я, глядя прямо на нее, – что кроме вас троих и Натальи, никто не знал о существовании Видара. Разумовскому отчиталась Наталья, отправляясь в командировку, как своему непосредственному начальнику. У него было время все выяснить и отреагировать. Ты в этот день была во дворце рядом с моими покоями и могла его видеть. Вега вообще присутствовала при нашей с ним встрече. А сама Наталья… – я усмехнулся, но в усмешке не было ни капли веселья. – Предать меня она не могла. Просто потому, что не нужно ей это. Она, я уверен, сейчас сидит и ненавидит кого-то из присутствующих здесь всей душой. Просто еще не знает, кого именно. Ведь один из вас повинен в смерти ее брата и его семьи.

Мое заявление повисло в воздухе, как ядовитый туман. Я видел, как Вега бросает на Разумовского короткий, оценивающий взгляд. Как Разумовский, бледный, как полотно, отводит глаза. Как Арина сжимает кулаки, ее взгляд мечется между мной и Вегой.

– Так что колитесь, – мои слова упали, как капли ледяной воды. – Говорите. Пока я сам не назвал имя. Потому что тогда… Тогда шанса на жизнь не останется. Никакого. У вас есть минута.

Я не стал доставать часы. Я просто замолчал. И время в комнате действительно изменилось. Оно стало вязким, тягучим, как патока. Каждая секунда растягивалась в мучительную вечность. Часы на камине тикали с громкостью артиллерийских залпов. Я стоял неподвижно, как истукан, но все мое существо было напряжено до предела.

Я не сводил с них взгляда, но в то же время я видел все. Каждое движение ресниц, каждое подрагивание ноздрей, каждую каплю пота, выступившую на виске у Разумовского. Я читал их, как раскрытую книгу.

Арина не могла усидеть на месте. Она переминалась с ноги на ногу, ее пальцы теребили складки платья. В ее глазах кипела буря – обида, страх, недоверие. Она смотрела на Вегу с подозрением, на Разумовского – с жалостью, на меня – с мольбой. Она была как раскаленный металл – яркая, эмоциональная, непредсказуемая. Слишком непредсказуемая для роли предателя? Или именно эта эмоциональность и была идеальной маскировкой?

Вега стояла, как неприступная скала. Ее поза была собранной, готовой к бою. Руки свободно опущены вдоль тела, но я знал, что каждая ее мышца сейчас напряжена до предела. Ее взгляд был холодным и аналитическим. Она изучала Разумовского, потом Арину, потом снова Разумовского. Она вычисляла. Как настоящий профессионал.

Была ли эта холодность признаком невиновности? Или признаком железной выдержки убийцы? Нет, это была точно не она.

Разумовский… Он был смертельно бледен. Сидел, выпрямив спину, но его плечи были ссутулены. Смотрел в пустоту перед собой, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Дышал Григорий Николаевич неглубоко, прерывисто. Страх был на нем написан крупными буквами. Но был ли это страх невиновного человека, попавшего под подозрение? Или страх виновного, понимающего, что игра окончена? Но он же под клятвой силы и крови. Мог ли он предать? Как вообще возможно обойти такое?

И тут ко мне прокралась непрошенная мысль. Почему я с самого начала, еще до этой встречи, неосознанно решил, что предатель – мужчина? Тот силуэт в балахоне… Я не видел лица. Только фигуру. А под балахоном мог скрываться кто угодно. Мужчина. Женщина. Арина с ее гибким, живым телом. Вега с ее атлетическим сложением – слишком уж необычной и подозрительной была та наша встреча. Даже Разумовский с его полноватой фигурой. Балахон и ее бы скрыл. Ну так, чисто теоретически.

Да, я был уверен, что уже понял, кто был слабым звеном, но продолжал на автомате просчитывать варианты. Разговор с Видаром открыл мне глаза, хотя мог бы догадаться и раньше.

Мысли в моей голове неслись вихрем, но внешне я оставался спокоен. Часы тикали. Десять секунд. Двадцать. Напряжение достигло такого накала, что воздух, казалось, вот-вот вспыхнет от одной искры.

Арина не выдержала первой.

– Да скажите же кто-нибудь! – выкрикнула она, и в ее голосе прозвучали слезы. – Я не могу этого выносить! Я ни в чем не виновата! Вега! Это ты? Ты всегда была такой холодной, расчетливой! Или ты, старик? – она резко повернулась к Разумовскому.

Тот вздрогнул, словно его ударили. Его губы задрожали.

– Я… Я верно служу Его Величеству… – прошептал он.

Вега никак не отреагировала на выпад Арины. Ее взгляд был прикован ко мне.

– Ваше Величество, – произнесла она ледяным тоном. – Разрешите применить процедуру допроса с элементами магического сканирования. Истина будет установлена.

– Нет, – коротко отрезал я. – Признание должно быть добровольным.

Тридцать секунд. Сорок. Пятьдесят…

Именно в этот момент, когда часы готовы были издать свой последний, решающий тик, я увидел это. То, чего ждал. Не слово, не крик, не признание. Жест. Маленький, почти невидимый.

Арина, вся на нервах, отчаянно жестикулируя, в очередной раз повернулась к Разумовскому. Ее правая рука, описывая резкую дугу, на мгновение замерла в воздухе, а пальцы непроизвольно сложились в странную, неестественную конфигурацию. Нечто среднее между щепоткой и знаком. Почти ритуальный жест.

И все. Всего лишь миг – и непонятный жест сменился другим. Но я успел его поймать. Я видел этот жест раньше. В старых фолиантах, описывающих запретные культы, поклоняющиеся силам распада и смерти. В отчетах о ритуалах, проводимых сектантами Мораны.

Мое сердце сжалось от холодной, безжалостной ярости. Так вот как. Прямо у меня под носом.

– Ага, – тихо, почти для себя, прошептал я. – Я так и думал.

Время вышло.

Тиканье часов смолкло. Оно утонуло в густой, звенящей тишине, что повисла после моего ультиматума. Пятьдесят девять секунд. Шестьдесят. Время вышло.

Никто больше не произнес ни слова. Ни признания, ни мольбы, ни новых обвинений. Лишь тяжелое, прерывистое дыхание Арины, да почти неслышный шелест ткани, когда Вега незаметно перераспределила вес тела, готовясь к действию.

Разумовский сидел, уставившись в стол, его лицо было маской страха, но воли и способности говорить он, казалось, лишился полностью.

И тогда во мне что-то перевернулось. Холодная, аналитическая ярость, что копилась все эти месяцы, годы, с момента моего пробуждения в этом странном новом мире, наконец вырвалась на свободу. Она не была слепой. Она была острой, как бритва, и направленной, как стрела.

– Молчите, значит?

Мой голос прозвучал тише, но в нем зазвенела сталь, и я почувствовал, как на мое лицо сам собой наползает оскал – не человека, а зверя, загнанного в угол и готовящегося к смертельному прыжку.

– Прекрасно. Что ж, раз вы не хотите освежить в памяти события, позвольте мне это сделать. Давайте пройдемся по ним вместе. Пройдемся по кровавому следу, что ведет в самое сердце этой комнаты.

Я сделал шаг вдоль стола, и мои пальцы снова легли на полированную древесину, будто я черпал в ней силы.

– Начнем с самого начала. С моего… возвращения. Меня нашли в старом, забытом кургане. Живым мертвецом, пролежавшим в каменном мешке больше тысячи лет. Нашел меня граф Темирязьев. Старый чудак, археолог-любитель. Он отвез меня в свое поместье, пытаясь понять, что же за диковинку он откопал.

Я перевел взгляд на Арину, потом на Вегу, затем на бледного, как смерть, Разумовского.

– А потом, вскоре после возвращения графа из Новгорода, куда он ездил по своим делам, на поместье Темирязьевых было совершено нападение. Жестокое, кровавое. Мертвяки. Они вырезали всю его семью. Почти всю. Чудом уцелели лишь две девочки – Вероника, младшая дочь графа, и Лишка, дочь служанки. Меня же захватить не удалось. Я был слишком слаб, но уже достаточно опасен.

Я увидел, как Вега напряглась еще сильнее. Она помнила мои рассказы о той ночи.

– И знаете, что самое интересное? – я наклонился чуть вперед. – Перед самой поездкой в Новгород граф Темирязьев встретился со своим старым другом. И, желая похвастаться, в пылу застолья рассказал ему о своей невероятной находке. О найденном теле древнего воина с императорскими знаками на одежде. Излишняя болтливость, господа… Она никогда не приводит к добру. Почти сразу после этого графу поступило… предложение. Весьма щедрое. От некоего анонима. Некто желал приобрести его «диковинку» за хорошие деньги. Темирязьев, на свою беду бывший человеком науки, отказал. И тогда… Тогда и пришли они.

Я выпрямился, и мой взгляд стал тяжелым, как свинец.

– Потом была Башня Молчания. Моя первая встреча с тем, кого мы условно называем «Хозяином». Он устроил там замысловатую ловушку. Призвал тени, пытался сломать меня, забрать мою силу, пока я еще не до конца восстановился. Но это ему не удалось. И он трусливо бежал, как крыса, почуявшая кота. Оставив после себя лишь запах серы и разочарования.

Я прошелся взглядом по их лицам, выискивая малейшую реакцию.

– Затем… Затем был Шуйский. Мятежник. Человек, чей род всегда ненавидел правящую династию Инлингов. И особенно – мою сестру. Маленькую Настю, которую регент хотел выдать замуж за своего сына. Кто-то очень умело подогревал в Шуйском эту ненависть. Шептал ему на ухо, что трон по праву сильного должен принадлежать ему. И этот же кто-то, когда Шуйский стал ему не нужен, когда мятеж провалился, – сдал его. Без тени сожаления или сомнений. Пальцем ткнул в его сторону, лишь бы отвести от себя подозрения.

Я видел, как Арина смотрит на Разумовского с растущим ужасом. Как Вега уже почти не скрывает, что ее рука лежит на рукояти клинка.

– Поняв, что в открытом бою, магическом или политическом, меня не взять, наш «Хозяин» пошел на сделку с настоящим дьяволом. Он снюхался с османами и Империей Цинь. Попытался втравить Российскую империю в войну на два фронта. Ослабить ее, обескровить. А потом… потом добить, выпустив на изможденную, истекающую кровью страну полчища голодных мертвяков. Отдать ее Нави на растерзание. Превратить в одно большое кладбище.

Гнев, холодный и всепоглощающий, затопил сознание и заставил мои пальцы впиться в дерево стола, чтобы не сорваться раньше времени.

– И наконец, когда его грандиозные планы начали рушиться один за другим, когда появился новый, непредсказуемый фактор в лице темнейшего князя Видара… Он предпринял отчаянную, откровенно слабую попытку. Покушение в поезде. Проделано все было топорно, в жуткой спешке. Лишь бы убрать помеху.

Я оттолкнулся от стола и снова замер, окидывая их взглядом.

– И вот теперь. Прямо сейчас. Этот человек… Нет, эта тварь, гниль, что стоит за смертями тысяч людей, за предательством, за войной, сидит здесь! В этой комнате. И думает. Лихорадочно соображает, как бы все это повернуть вспять. Есть ли у него еще шанс продолжить свою игру? Спасти свою шкуру? Выкрутиться?

Я закончил. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как надгробия. И в этой звенящей тишине, нарушая ее, бесцеремонно разрывая, раздались аплодисменты. Громкие, размеренные, исполненные леденящей душу иронии. Хлопал Видар. Он стоял у двери, расслабленно облокотившись о косяк, и на его лице играла сардоническая улыбка.