Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Но длилось это лишь мгновение. Поток усмирился, уложился в русло моей собственной воли, став ее частью, но не хозяином.

И в этот миг тишина в зале взорвалась.

Гром аплодисментов, криков «ура!», «да здравствует Император!», славословий и просто безумного, ничем не сдерживаемого ликования обрушился на своды, казалось, готовясь снести их. Зал утонул в овации. Это был не просто респектабельный стук ладоней, затянутых в перчатки – дворец накрыл ураган эмоций, вырвавшийся на свободу.

Я стоял, не двигаясь, под этим градом звуков, чувствуя, как корона давит на темя, и пытаясь не показывать, как мне это неудобно. Потом, подняв руку, я призвал к тишине. Шум стих, перейдя в напряженное ожидание.

Теперь была моя очередь. Пришлось выйти вперед и толкнуть речь. Я ее, разумеется, выучил заранее, до тошноты, до потери смысла. Слова о «доверии народа и предков», о «великом будущем империи», о «справедливости и порядке» лились сами собой, обкатанные и отполированные. Я пообещал наградить всех верных и стереть в порошок всех, кто посмеет встать на пути возрождения державы. Фразы звучали пафосно и пусто, но именно этого от меня и ждали.

– И да падет кара моя на головы врагов наших, внешних и внутренних! И да возрадуются те, кто верен престолу и отчизне! Ибо с сего дня для империи наступает новая эра! Эра смертных, впервые отринувших ложных богов. Эра людей, понявших, что над ними нет никого, кроме чистого неба, и никто не властен над их судьбой, кроме их самих. Эра силы, единства и славы!!!

Аплодисменты грянули с новой силой. Теперь ко мне потянулись и первые лица. Старая Гвардия подходила с почтительными, но исполненными собственного достоинства поклонами, и я обменивался с ними парой церемонных фраз. Потом – придворные, сановники, военные. Сплошной поток поздравлений, уверений в любви и преданности, сияющих глаз и подобострастных улыбок. Все это начинало невероятно утомлять. Голова гудела от шума, шея ныла под тяжестью короны, а щеки затекали от постоянной натянутой улыбки.

И сквозь все это я панически опасался одного – как бы эта чертова невероятно тяжелая корона не слетела с моей головы в самый неподходящий момент! Мысль о том, что я, новый Император, могу в прямом эфире, на коронации, транслирующейся на территории всей империи, уронить главный символ своей власти, заставляла меня держать голову неестественно прямо, словно в шейных позвонках застрял кол.

К счастью, церемониальная часть подошла к концу. Корону с моей головы с величайшими предосторожностями сняли и унесли в сокровищницу под несмолкающие аплодисменты. На смену на мою голову водрузили малую, повседневную корону – легкую, изящную, почти невесомую. Я едва сдержал вздох облегчения.

Объявили начало бала в честь коронации. Оркестр грянул торжественный полонез, и зал начал наполняться движением, шелестом платьев, звоном бокалов.

Пользуясь суматохой, я сделал несколько церемонных шагов в сторону танцующих пар, поймал понимающий взгляд церемониймейстера и, под предлогом необходимости «на минуту удалиться, дабы вознести благодарность предкам», быстрым шагом ретировался через боковой потайной ход за троном.

Оказавшись в тихом, прохладном коридоре для прислуги, я, наконец, расслабил плечи и вытер платком выступивший на лбу пот. До конца этого бесконечно длинного дня было еще далеко – бал, прием, вероятно, еще какие-нибудь церемонии. Но сейчас мне было нужно лишь одно – добраться до своих покоев, скинуть этот душный, тяжелый парадный мундир и надеть что-нибудь легкое. Хотя бы на час почувствовать себя не марионеткой на церемонии, а просто человеком.

Я ускорил шаг. Впереди были покои, тишина и краткая, но такая необходимая передышка. А за ними – долгая-долгая ночь и новое утро, с которого начиналось уже мое правление. Настоящее. Со всеми его угрозами, вызовами и надеждами.

Благодарю всех, кто выдержал и дошел до этой главы – ведь теперь и начинается все самое интересное. И если я прав – не забудьте поставить лайк Мстиславу. Уверен, он это заслужил.

Глава 27

Глава 27

Тишина служебного коридора была благословенной после оглушительного гула тронного зала. Здесь пахло не изысканными духами и ароматическими свечами, а старым, тщательно отмытым камнем, штукатуркой и далеким, соблазнительным дымком из кухонных труб. Я шел, с наслаждением ощущая под ногами не зеркальный мрамор, а грубые, но прочные каменные плиты. Каждый шаг отдавался в висках легким эхом, и это был единственный звук, нарушающий покой.

Мой первоначальный план был прост – добраться до своих покоев, содрать с себя этот парчовый гроб, он же парадный мундир, расшитый золотом и давивший на плечи не хуже боевых доспехов, и надеть что-нибудь простое, легкое, дышащее. Потом… Потом мне предстояло вернуться. На пир. На бал. Или что там еще подобного придумали церемониймейстеры, чтобы продлить мои мучения. Мне было все равно. Одна мысль о том, что придется снова окунуться в этот бесконечный водоворот притворных, лицемерных улыбок, пустых поздравлений, за которыми таятся желчь и зависть, и бряцания парадных орденов, вызывала тошноту. Я был смертельно уставшим. Не физически – тело, закаленное боями и тренировками, еще держалось. А вот душа была измотана до дна. Три дня в келье-камере, потом пять километров босиком по мостовой, адское напряжение церемонии… Все это слилось в один сплошной ком нервного истощения.

Но был еще один, куда более насущный и властный сигнал, перекрывающий все остальные. Чудовищный, звериный голод.

Три дня на хлебе и воде сделали свое дело. Мой желудок, не слишком избалованный деликатесами, но привыкший получать регулярное и качественное топливо, сейчас напоминал пустую пещеру, где гулял ветер и отчаянно урчали какие-то доисторические существа. Мысль о том, чтобы продержаться еще несколько часов на банкетных канапе и глотках игристого вина, казалась издевательством. Я не дотяну. Сначала съем свой трон, а потом перейду на гостей. А это, как ни крути, дурной тон, особенно для начала правления.

В подстёгнутой настойчивыми жалобами желудка голове мгновенно сложился новый план. Покои могли подождать. И смена одежды – тоже. Первоочередной задачей стало немедленное поглощение приличного количества калорий.

Я резко свернул в еще более узкий проход, ведущий прямиком в сердце дворцовой кухни – огромного, шумного и жаркого царства, где творились настоящие чудеса, в то время как наверху, в бальных залах, лишь разыгрывались их бледные подобия.

Дверь на кухню была приоткрыта, и оттуда вырывался целый каскад аппетитных запахов, от которых у меня закружилась голова и предательски засосало под ложечкой. Аромат свежеиспеченного хлеба, томленого на медленном огне мяса, пряных трав, лука, поджаренного до золотистой корочки, и чего-то сладкого, вероятно, только что вынутого из печи пирога. Это был рай! Настоящий, земной, съедобный рай.

Я толкнул дверь и вошел.

Картина, открывшаяся моим глазам, была столь же далека от церемониального блеска тронного зала, сколь Нижний город от кварталов аристократов. Огромное помещение, залитое светом мощных магических кристаллов, было заполнено суетой. Десятки поваров, их помощников, мальчишек на побегушках сновали между столами, заваленными продуктами, и гигантскими плитами, над которыми клубился вкуснейший пар. Грохот кастрюль, шипение масла на огромных сковородах, приглушенные окрики – здесь царил организованный, яростный хаос.

Мое внезапное появление заморозило этот хаос на месте.

Первый, кто меня увидел – юный поваренок, тащивший корзину с луком, – в ужасе выпучил глаза и выпустил свою ношу из рук. Луковицы с глухим стуком покатились по каменному полу. Его рот открылся, но звука не последовало.

Оторванные от дел шумом упавшей корзины другие повара оборачивались, нахмуренные, готовые отчитать нерадивого помощника… И один за другим, как оглушенные коварным ударом со спины, замирали, а на их лицах, испачканных мукой и залитых потом, тоже расцветал чистый, неприкрытый ужас.

Император всея Руси, только что коронованный, в малой, но все же короне и парадном мундире, как ни в чем ни бывало стоял на пороге их кухни, спрятавшейся в отдаленном закоулке дворца, куда прежде никогда не ступала нога аристократа. Для них это было сродни явлению божества. Или, учитывая их перекошенные от страха лица, владыки преисподней.

Главный повар, тучный мужчина с багровым от жара плит и теперь еще и от паники лицом, замер с огромной поварешкой в руке, словно это был не кухонный инвентарь, а священный жезл.

Я понимал их шок. Это было нарушением всех протоколов, всех норм. Императору пищу приносят. Император не приходит к ней сам. Особенно на кухню.

Я снял с головы корону и положил ее на ближайший свободный угол стола, заваленного морковью. Этот жест, казалось, еще больше всех обескуражил.

– Не пугайтесь, – попытался успокоить их я. Хоть мой голос и прозвучал хрипло от усталости, но я постарался придать ему максимально неказенные нотки. – Просто… очень хочется есть. Сильно. Можно что-нибудь сообразить? Быстрое. Не требующее церемоний.

Главный повар, словно получив удар током, вздрогнул и бросился вперед, чуть ли не падая на колени.

– Ваше Величество! Сию секунду! Все, что угодно! Простите, мы не готовы, мы…

– Да успокойтесь вы, – я с трудом сдержал раздражение. – Дайте то, что есть. Мне не нужны изыски. Лишь бы поскорее.

Этого было достаточно, чтобы запустить отлаженный механизм. Паника сменилась лихорадочной деятельностью. За считаные секунды в центре кухни на большом разделочном столе для меня был накрыт импровизированный банкет. Скатертью служил чистый, хоть и грубый, холст. Стулом – обычная табуретка.

И понеслось. Сначала мне принесли огромную, еще теплую краюху черного хлеба с хрустящей корочкой. Поставили большую миску дымящегося, наваристого мясного бульона с крупно нарубленной зеленью. Ломоть запеченной в меду и травах свиной рульки, с которой так и стекал ароматный прозрачный сок. Тарелку с солеными огурцами и грибами. И кусок только что испеченного, пахнущего ванилью и корицей яблочного пирога.

Я не стал церемониться. Забыл обо всех правилах этикета и манерах. Я просто ел. Быстро, почти жадно, отламывая куски свежайшего хлеба и макая их в бульон, отправляя в рот крупные, неразрезанные куски мяса, заедая все это хрустящим огурцом. Это была не еда. Скорее, таинство. Каждый кусок, каждый глоток воспринимался как целебный бальзам для моего изголодавшегося тела и измотанной души. Сытная, тяжелая пища наполняла желудок, от него по всему телу расходились волны благодатного тепла, смывающие остатки нервной дрожи.

Я чувствовал, как настроение мое начинает меняться. Угрюмая, изможденная маска на моем лице постепенно разглаживалась. Напряжение в плечах и челюстях ослабевало. Где-то на полпути между рулькой и яблочным пирогом я поймал себя на том, что на моем лице появилась довольная, почти блаженная улыбка. А когда принялся за пирог, с наслаждением ощущая во рту тающее сладкое тесто и кисловатые яблоки, я почувствовал, как из моих глаз наконец-то уходит та самая, клокотавшая во мне все эти дни жажда убийства.

Сытый император – добрый император. Проверено и доказано. В этот момент я был готов простить всем все – и интриги аристократов, и тупость чиновников, и даже существование самого Владыки Нави. Почти.

Я доел, откинулся на табуретке и с наслаждением выдохнул, глядя на опустевшие тарелки. Мир снова обрел краски. Жизнь казалась не такой уж и невыносимой.

Я встал, благосклонно кивнул главному повару, который все еще стоял в ступоре, окруженный своей замершей командой.

– Благодарю вас, – сказал я, вложив в это короткое слово всю свою искренность и довольство. – Вы спасли мне… ну, многое.

Эти два слова – «благодарю вас», – произнесенные Императором и обращенные к простому повару, повергли присутствующих в еще больший шок, чем мое появление. Они молча кланялись, не в силах вымолвить и слова.

Я взял со стола свою корону, снова водрузил ее на голову, уже не обращая внимания на ее вес, и направился к выходу. Теперь я был готов. Готов вернуться в тот сияющий ад под названием «празднество». Сытый, счастливый и временно обезоруженный. По крайней мере, до следующего приступа голода или очередной угрозы империи. А они, как я понимал, не заставят себя долго ждать. Но именно сейчас, с полным, довольно урчащим желудком и искренней улыбкой на лице, я ощущал в себе готовность справиться с любым врагом.

Путь до своих покоев показался бесконечным, хотя на деле он занял всего пару минут ходьбы по знакомым уединенным коридорам. Шум из тронного зала – приглушенный гул голосов, торжественные аккорды музыки, частые взрывы смеха – преследовал меня, просачиваясь сквозь толстые стены, словно навязчивый комар. Каждый звук напоминал о том, что праздник в разгаре, что я должен быть там, что мое место среди этого сияющего, лицемерного муравейника. Но пока – туда было рано. Мысль о возвращении вызывала физическое отвращение, подобное тошноте.

Встречные слуги, завидев меня, шарахались в стороны, прижимаясь к стенам и замирая в низких, почтительных поклонах. Их испуганные взгляды говорили красноречивее любых слов – они видели перед собой не человека, уставшего до полусмерти, а Императора, Владыку, существо с иного уровня бытия.

Это раздражало, но поделать я с этим ничего не мог. Гвардейцы, стоявшие на постах на пересечении коридоров, напротив, провожали меня взглядами, в которых читалась не просто преданность, а нечто вроде обожания. Для них я был символом, знаменем, тем, кто вернул империи силу и порядок. Их взгляды были тяжелее взглядов слуг, ибо на них лежала ответственность.

Наконец, я добрался до своих личных апартаментов. Двое стражников у резных дубовых дверей, увидев меня, выпрямились так, что, казалось, вот-вот треснут их позвоночники. Я молча кивнул им, отворил дверь и переступил порог своего убежища.

Тишина. Благословенная, глубокая, ничем не нарушаемая тишина. Воздух здесь пах знакомо – древесиной, кожей переплетов книг, едва уловимыми нотами моей туалетной воды и просто… покоем. Я запер дверь на магический засов, и щелчок прозвучал как сладкая музыка. Здесь, за этой дверью, кончалась Империя и начинался я. Просто я.

С наслаждением, с почти животным упоением, я рухнул на широкую мягкую кровать, стоявшую в центре комнаты. Набитые лебяжьим пухом подушки приняли мою увенчанную голову, временно взяв на себя тяжесть короны. Я зажмурился, чувствуя, как каждую клетку моего тела наполняет свинцовая усталость. Сейчас, хоть и всего на пять минуточек, но можно перестать быть Мстиславом Олеговичем, по прозвищу Дерзкий. Можно просто быть. Лежать. Ни о чем не думать. Не чувствовать на себе взгляды тысяч глаз. Не улыбаться. Не нести эту проклятую, невидимую, но такую тяжелую корону ответственности.

– Привет, – раздался спокойный, чуть насмешливый голос.

Адреналин, горький и холодный, ударил в кровь, смывая всю усталость разом. Я подскочил на кровати, как пружина, и, даже не отдавая себе в том отчета, окутался мгновенно возникшими щитами. Воздух вокруг меня затрепетал, заискрился, сплетаясь в кокон из чистой силы. Огненный Волк, дремавший в глубине души, предупреждающе рыкнул, готовый вырваться наружу. Я стоял в боевой стойке, сердце колотилось где-то в горле, а взгляд метнулся к источнику звука.

В моем кресле, том самом, глубоком и удобном, что стояло у камина, оказался незнакомец. Он лениво полулежал, забросив ногу на ногу, и в его длинных, тонких пальцах покоился хрустальный бокал с моим же, тридцатилетней выдержки коньяком.

Он был молод. На вид – лет двадцать пять, не больше. Светлые, почти белесые волосы были коротко и практично стрижены. Черты лица – правильные, даже красивые, но в них не было ни мягкости, ни аристократической изнеженности. Лишь холодное, изучающее безразличие.

На плечах незнакомца был накинут простой серый, без единого украшения плащ, но на его отворотах и по рукавам виднелись вышитые причудливые, извивающиеся руны. Они не походили ни на один магический алфавит, известный мне. Они складывались в странный, гипнотизирующий узор, который словно двигался, переливаясь тусклым свинцовым светом.

Но не его внешность заинтересовала меня больше всего. То, что он излучал – вот что было главным. От него прямо-таки разило силой. Не той яростной, огненной мощью, что была у меня или у Трубецкого. Не холодной, расчетливой энергией магов. Это была сила иного порядка. Древняя. Голодная. Пустая. Сила бездны, сила абсолютного нуля, сила, что существовала до света и будет существовать после него. Она давила на сознание, заставляя инстинкты кричать об опасности. Это была сила не отсюда. Не из нашего мира.

И он, этот незнакомец, смотрел на меня с легкой, едва заметной усмешкой в уголках губ. Он явно потешался над моей реакцией, над тем, как я вскочил и ощетинился щитами. В его взгляде не было ни враждебности, ни страха. Лишь холодное, аналитическое любопытство и… развлечение.

– Успокойся, герой, – произнес он, и его голос был бархатистым и спокойным, но в нем слышалось эхо бесконечных пустот. – Я не для драки пришел. Хотя, признаю, зрелище было забавным.

Я не опускал щитов. Каждый мускул был напряжен до предела.

– Кто ты? – прорычал я, и мой голос прозвучал чужим, пересохшим от внезапного страха и ярости. – Как ты прошел сквозь охрану?

Он медленно поднял бокал, сделал небольшой глоток, оценивая вкус благородного напитка.

– Охрана, говоришь… Да, милые ребята. Стоят у дверей – бдят. Но я давно перестал пользоваться дверями в привычном понимании, – он поставил бокал на небольшой столик рядом. – А что касается меня… Меня зовут Видар. Темнейший князь Видар Григорьевич Безраздоров.*

Титул прозвучал в тишине комнаты как удар грома. Темнейший князь. Это был не дворянский титул. Это было нечто из иной иерархии, из иного миропорядка.

Он выпрямился в кресле, и его насмешливый взгляд стал серьезнее, острее.

– Слышал, у тебя тут проблемы образовались, – продолжил он, и его слова падали в тишину комнаты с весомостью гирь. – Не отрицай – мне это синичка на хвосте принесла. А она, знаешь, какая знающая – ни разу на моей памяти не ошиблась.

Он сделал паузу, давая мне осознать, что я не один тут такой все понимающий.

Я смотрел на него, ища на нем метки богов, и к своему ужасу увидел их. Причем не одну. Он их посланник⁈ Убийца, что пришел за моей жизнью? Тогда почему не нападает?

– Как я уже и сказал, расслабься. Я не собираюсь тебе вредить или, уж тем более, сильно вмешиваться в твою жизнь. Этого не хотят и те, кто меня послал сюда.

– Что тебе нужно? – не чувствуя угрозы, я опустил щиты, подошел ближе и тоже плеснул себе коньяка, пока он все не вылакал. Очень уж часто он прикладывался к стакану. И, кажется, был уже немного пьян. Хотя, это же мне на руку, будет легче узнать его мысли.

– Так вот, о твоих проблемах, – Темнейший князь Видар улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего человеческого. Это была улыбка хищника, почуявшего добычу. – Уверен, что смогу с ними помочь. Я тебе, а ты мне. Поговорим?..

Вот и закончилась очередная, но, надеюсь, не последняя книга о Мстиславе Дерзком. К нему в его борьбе присоединяется новый герой, у которого свои планы, которые могут… Скажем так, отличаться от планов Мстислава. А может, и нет. Посмотрим, как сработаются два совершенно разных героя. Ведь один из них люто ненавидит богов, а второй… Второй некоторых очень даже любит. Как оно пойдет, покажет время. Не прощаюсь. Встретимся в новой части. Пока-пока…

Тимур Машуков
Мстислав Дерзкий часть 5

Глава 1

Право древней крови

Часть 5

Глава 1

Где-то в другом мире. Видар Безраздоров

– Видар! ВИДАР! ВИ-ДАР-Р-Р-Р!!! – заорала красивая девушка, плюхаясь рядом со мной на шезлонг. – Дело есть.

– Навка, сразу говорю, нет. Никак. Ни за что! Никогда, и вообще… Меня нет – умер я, ага.

– Врешь. Морана не дала бы тебе помереть.

– Она еще не в курсе. Так что я это… Призрак, в общем.

Натянув панаму пониже, на глаза, я сделал большой глоток вкуснейшего нормандского виски из стакана. На такой жаре бухать было, конечно, неправильно, но с моей регенерацией напиться вообще не вариант.

Мой четырехлетний сын Олег, от пятой жены – Насти, потянулся к моему стакану, справедливо полагая, что у меня напиток вкусней его яблочного сока. Но я воспротивился попытке покушения на святое, да и вообще – рано ему еще. Вдруг понравится. Потому я не позволил выхватить стакан из рук, чем вызвал гнев ребенка и удары по лицу. Моему, если что. Правда, он тут же отвлекся на своих сестер – Олю от темной Кристины и Злату от светлой Светы, которые с упоением лепили замки из песка, при этом напропалую жульничали, помогая себе магией, ругались и, кажется, собирались перейти к активным действиям: потаскать друг дружку за волосы, громогласно обвинить в нападении, потом порыдать… Ну, и прочие подобные женские радости.

Вместе с материнским молоком они обе впитали нелюбовь к друг другу, вот и цеплялись постоянно. Однако только попробуй их изолировать друг от друга – такой ор поднимут, что небеса содрогнутся.

– Ну Вида-а-ар!!! – заныла Навка, отвлекая меня от созерцания детских забав.

– Нет, говорю! Я в отпуске, отдыхаю, бухаю и вообще веду асоциальный образ жизни. Поэтому не интересует.

– Моране помощь нужна…

– Тем более нет. Я после того, как последний раз ей помог, неделю новую руку отращивал, такое лютое отравление схватил! Регенерация так затормозилась – думал, точно помру. И вообще, возьми Кострому. Она и подраться любит, и сидеть на месте ей уже явно надоело.

– Не может она. Нет у нее там последователей. И я не могу – моих тоже нет. Отсталый мир какой-то.

– Мир? – приподнял я панаму, потом спохватился, что не стоило так демонстрировать пробуждение любопытства. – Все равно не интересует!

Но эту битву я проиграл. Навку фиг обманешь, и она уже все увидела и поняла.

– Да-да! Представь себе, есть мир, где богов не любят.

– Хороший мир, правильный, – кивнул я. – Не за что их любить.

– Эй, я так-то богиня кошмаров, если не забыл! – типа обиделась она.

При этом стукнула меня своим кулачком так, что, кажется, одно ребро треснуло.

– И что? Разве я не прав? Тебя только я люблю, а остальные либо боятся, либо ненавидят. Чаще все вместе. Так что все честно. И вообще… Разве есть проблема, с которой не могут справиться три божественные змеи?

– Не называй нас так! Нам это не нравится!!!

– А чего? Не правда, что ль? С тех пор, как вы объединились, боги в вашу сторону и смотреть-то боятся. Особенно после того, как ты лично прокляла Сварога на импотенцию, а Кострома набила морду Ладе. Про Морану я вообще молчу – эту-то и раньше опасались, а теперь и подавно.

– Не все так просто…

– Вот не поверишь, я эти слова раньше слышал постоянно. Сколько раз меня пытались убить, подчинить, поставить свои метки – и не сосчитать. А скольким я языки-то укоротил?

– Мог бы и сам стать богом…

– Нет уж, спасибо, мне и так хорошо. К тому же, у вас там клоака посильней, чем на Земле будет. Лезть в такое себе дороже.

– Но все-таки придется.

– Кто сказал? – тут же напрягся я. – Я отпуске и ниипет, – вновь панама на глаза и включенный Дзен пофигизма.

– Видар, нам надо поговорить!

Услышав второй голос, я, не открывая глаз, со всех ног рванул к морю. Потому как подобные слова из уст девушки – предвестники больших проблем. Плавали, знаем. Так что надо валить, пока не пойма…

Поздно, поймали – плеть Мораны плотно обвила мою ногу и потащила меня обратно прямо по песку. Нет, конечно, можно было напрячься, разорвать ее. Но я твердо решил, что в отпуске магичить не буду. Млять, первый раз за столько лет выбрался на отдых – и то его хотят испортить! Не позволю!!!

– Ты куда это собрался, милый? – плотоядно облизнулась богиня Смерти.

– Куда-то туда, – махнул я в сторону моря. – Или туда… – взмах в другую сторону, неудачный, признаюсь. Потому что моя рука предательски указала на стайку почти полностью обнаженных девушек, что вольготно разместились в метрах ста от нас и с интересом прислушивались к происходящему.

– Ах, туда⁈ – моя богиня почернела лицом, став похожа на дочь одного африканского короля, которую он очень хотел подложить ко мне в постель. И у него почти получилось, если бы мне не помешали. А так, экзотика же – кто осудит?

– Значит, тебе нас мало, да⁈

– Морана, давай без фанатизма, – попятился я, понимая, что сейчас отгребу.

Она у меня дама вспыльчивая и крайне агрессивная, несмотря на весь холод. Вон, ее бывший муж сам сбежал, когда она сильней него стала. А я вот не успел. Расслабился после победы над Пустошью.

– И тебе вроде помощь была нужна?

– Помощь, – моргнула она и тут же так улыбнулась, что я понял: лучше бы отхватил. – Ну, я бы не назвала это помощью, скорей маленькое, такое малюсенькое дельце…

– Я готов!!! – грудь вперед, а глазами ищу пути отступления.

– Слабак, – услышал я презрительный шепот Навки. – И минуты не продержался. Ну, погоди, змея, я тебе это еще припомню!

– Значит, так… Есть мир, и его надо спасти.

– Шо⁈ Опять⁈ Не пойду – можешь убивать прямо тут. Или погоди… – я лег, принял красивую позу, – теперь можно.

– Хватит выделываться, Видар. Тебе самому будет интересно там побывать.

– Чой-то? – приподнял я край панамы, чтобы сделать еще один глоток виски.

Сын свалил на разборки к сестрам, поэтому можно было пить, не опасаясь поползновений подрастающего конкурента.

– Той-то, – передразнила она меня, за что была схвачена и, под завистливый взгляд Навки, затискана.

Я пожамкал грудь, попку, чмокнул в губки и отпустил.

– С тобой вообще нельзя ни о чем серьезном говорить, – поправила Морана платье.

Но я ж видел, что она довольна. С тех пор, как закрыл Пустошь и хапнул из нее силушки богатырской, я стал намного сильней и не уступал по запасам энергии почти никому из богов. А кому уступал, тех мог растоптать морально и материально. К тому же, на моей стороне были три богини, с которыми я тогда тоже силой поделился. В общем, без вариантов на меня наезжать.

Тем временем Морана привела себя в порядок и строго посмотрела на меня:

– Но все равно придется. В общем, внимай: есть такой мир, где меня не любят…

– Слышал уже. И?..

Богиня замялась, отведя взгляд:

– Я там совсем плохая…

– Будто в этом ты прям плюшевый мишка! – заржал я и получил кулаком. Хрустнуло второе ребро.

– И не совсем я…

– Не пей больше на голодный желудок, а то заговариваться начинаешь. – прикрыл я от нее полбутылки божественного напитка. Не в том смысле божественный, что его боги сделали. А в том, что это раритет и этот, как его… Эксклюзив.

– Я не пила!.. Сегодня… И вообще… Слушай и не перебивай! В общем, у всех богов есть самостоятельные проекции. То есть, я могу быть богиней во многих мирах, и каждая из этих проекций несет в себе частичку изначальной богини. Где она сама – не знаю. Но не суть. Так вот, если ту богиню убить, то ее частичка вернется к ближайшей проекции. То есть, ко мне, усилив меня в два раза. Как тебе?

– План дерьмо. Ты и так сильная. А если станешь еще сильней, то вообще с катушек съедешь. Мне такая перспектива вообще не нравится. Да и потом, если все так просто, то почему вы друг другу глотки не грызете?

– Просто – это только у тебя бухать получается! Причем с утра и на голодный желудок. А там сложностей на мильен. Во-первых, нам драться напрямую нельзя. Во-вторых, если бог одного пантеона убьет другого из его же пантеона, то вся сила перейдет к нему. А если сцепятся разные пантеоны, то все будет зависеть от мира, где это произойдет. На чью он сторону станет, предсказать невозможно. Однако, если бога убивает смертный, то он может передать эту силу… Ну, кому он сам захочет. А может и себе оставить, если тело выдержит. Но сам понимаешь, это нереально – где смертные, а где боги. Ты же уникальный в своем роде и вполне можешь выйти против нее и победить. Да и вообще, как ты сам говоришь, всех там нагнуть. Шансы огромны, и такую возможность упускать точно нельзя!

– Мне лень, – повернулся я на бок, всем своим видом показывая, что фиг куда сдвинусь с этого лежака. Хотя побывать в другом мире было бы интересно, ага. – Но если….

– Если? – с надеждой взглянула она на меня.

– Если ты поможешь мне найти мир, в котором меня изначально убили, то я, пожалуй, соглашусь.

– Это очень сложно, – задумалась она.

– А кому сейчас легко? Ты ж помнишь, что я попаданец? А там у меня брат остался. Любимый и единственный. Хреново ему там без меня. Надо заглянуть, выпить за наше ничего. Анархистов опять же анально покарать, если живы остались.

– Он тебя не узнает в новом теле.

– Разберусь как-нибудь, беспечно отмахнулся я. – Будем дружить мирами. В гости там ходить, детей друг другу по выходным оставлять. Да мало ли…

– Это практически невозможно.

– Но шанс ведь есть?

– Есть, – неохотно кивнула она.

– Вот и договорились, – обрадованно потер я руки. – Так кого там надо нагнуть в неприличную позу и кто мне с этим поможет?

– Ох, тебе точно понравится! Есть там один персонаж – по моим прикидкам, он скоро станет императором. Молод, силен, правда, пока не понятно, что с его душой. Так посмотришь – обычный парень, примерно твоего возраста. А душе больше тысячи лет. Непонятно это. Но не суть. Так вот, он люто ненавидит богов, сносит их храмы, изгоняет жрецов, жестко подавляет бунты веры.

– Это с чего к ним… То есть, к вам такая немилость? Нет, так-то я знаю, что у вас тот еще гадюшник, но чтобы прям так радикально…

– Война у них идет. Светлые, как всегда, что-то напортачили, вот из Нави и полезли мертвяки. Живых жрут, напряжение на границах создают – беда, в общем. А боги не помогли и не помогают. Вот этот и взбесился. Так что даже не сомневайся – предложишь ему помощь в изгнании богов, и он будет твой вместе с тапками и любимым плюшевым мишкой. Там у него практически гражданская война на носу, да соседи на рубежах грозят. Любая помощь пригодится. А ты у нас спец по ломанию планов и битью морды богам.

– Ну, прямо-таки, – засмущался я. Потом отвлекся на детей.

– Олег, не позволяй сестрам тебя гонять! Дашь раз слабину, потом с шеи не слезут!!! – заорал сыну.

Хорошо, что остальные дети вместе с мамами устроили гуляние по магазинам всяким и аттракционам, а то бы не вывез всю толпу в одиночку.

Глянул на нахмурившуюся Морану.

– Так что там об этом герое ты говорила?

– Нормальный он, тебе понравится. Адекватный настолько, насколько это вообще в его положении возможно. Только ты сразу в своей манере не дави – у него там коронация скоро начнется. Нервничает, и все такое, сам понимаешь. Так что помягче с ним будь.

– Разберемся, – отмахнулся я. – А теперь давай план: что, кому и на какую глубину?