Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Глава 14

Глава 14

Наталья положила трубку. Я еще какое-то время сидел в раздумьях, держа в руках безжизненный аппарат. Муравьи. Да, хорошая метафора. Тайный Приказ как раз и был таким муравейником, где каждый знал свою роль, а царица-матка – Разумовский – направлял их действия невидимой рукой.

И тут мне в голову пришла еще одна мысль. Вторая причина для этой встречи. Более личная и не менее важная.

Я снова открыл список контактов в телефоне и набрал номер Натальи.

– Да? – она ответила почти сразу, как будто тоже не выпускала телефон из рук. – Что-то случилось?

– Нет. Просто я хочу попросить вас об одном одолжении. Возьмите с собой на встречу Лишку.

На другом конце провода воцарилась такая тишина, что я на секунду подумал, не разорвалась ли связь.

– Лишку? – наконец проговорила Наталья. – Ты уверен? Зачем она тебе?

– Она помогла мне, когда я был в трудной ситуации. При этом значительно рисковала. Я обещал ей, что, когда все уладится, заберу ее к себе. Пора сдерживать обещание. Сейчас я могу ей дать то, что она заслужила.

Лишка. Девочка Видящая, с легкостью читающая любые эмоции, даже те, что сидят очень глубоко. Ее не обмануть фальшивой улыбкой или сладкими речами. Редчайший алмаз, за которой раньше могли и войну объявить. А сейчас просто никому не нужный и ни кем не понятый. Нет, ее я никому не отдам, и будущее у нее будет самым светлым. Погодите, вы ей еще все в ноги кланяться будете.

– Она будет прыгать от счастья, – в голосе Натальи прозвучала теплая, живая нотка. – Девочка постоянно спрашивает о тебе. Хорошо. Я возьму ее с собой. Но готовься к тому, что она не захочет отходить от тебя ни на шаг.

– Я готов к тому, что она останется со мной, – я почувствовал, как на душе становится чуть светлее. – До завтра, Наталья.

– До завтра, Мстислав.

Я положил телефон на полку шкафа и подошел к окну. Ночь опустилась над городом, но отблеск его огней – рыжеватое зарево – висел на горизонте, словно незаживающая рана. Там, в этом море искусственного света и чужих жизней, был человек, от решения которого могла зависеть судьба моего рода. И была девочка, которая ждала, когда за ней придет Волк.

План все еще висел на волоске. Риск был колоссальным. Но теперь у меня появилась маленькая, но очень важная точка опоры. Честное слово, данное ребенку. В мире интриг, предательств и мертвого эфира это казалось единственной незыблемой ценностью. Завтрашняя встреча в «Приюте Странника» должна была расставить все по местам. И я был готов к любому развитию событий.

Тишина в поместье после отданных приказов стала густой, словно тягучей, как смола. Она давила на уши, нависала над сознанием гнетущим покрывалом, в котором каждый шорох собственного сердца отзывался гулким эхом. Все, что можно было предпринять на этом этапе, мы выполнили. Духи отправились на разведку, встреча с Натальей и Лишкой была назначена. Теперь осталось только ожидание. А ожидание было худшей из пыток для человека действия.

Разум, уставший от бесконечного прокручивания одних и тех же схем и различных «а что, если…», умолял о передышке. Он шептал: «Жди. Не торопись. Поспешишь – людей насмешишь, а в нашем случае – погубишь». Логика была железной. Но тело… тело требовало движения. Мышцы, привыкшие к нагрузке, к звону стали, зудели от бездействия. По ним бегали мурашки тревоги, сжимались в узлы застоявшейся ярости и беспомощности. Если я сейчас сяду и попытаюсь медитировать, эта энергия разорвет меня изнутри.

Взгляд упал на старые, потертые кожаные наручи, висевшие на стене рядом с доспехами предка. Решение пришло мгновенно, простое и ясное, как удар меча. Тренировка.

Я резко поднялся с кресла и направился в свои покои. Скинул привычную одежду – кстати, надо бы по магазинам сходить, а то совсем обнищал, – надел просторную холщовую рубаху и прочные штаны из оленьей кожи. Не раздумывая, прошел через потемки холла и вышел во внутренний двор – в детинец.

Воздух здесь был другим – не спертым, как в кабинете, а живым, холодным и пряным. Он пах влажной землей, дымом из дальних труб и легким металлическим привкусом приближающихся морозов. Детинец, сердце древней крепости, давно утратил свое оборонительное значение. Теперь это была просторная площадка, вымощенная грубым булыжником, окруженная невысокими зубчатыми стенами. В центре стояли деревянные чучела для рубки, столбы для отработки ударов, лежали тяжелые камни для поднятия. Это было мое место. Место, где я вновь и вновь доказывал самому себе, что кровь Волка не выродилась, что я еще чего-то стою.

Я начал с малого. С бега. Неспешные круги по периметру, чтобы разогнать кровь, почувствовать каждую мышцу, каждое сухожилие. Потом – ускорение. Ноги, привыкшие к мягкой земле и траве, с жадностью впитывали твердость камня. Дыхание ровное, глубокое. Шум города, чуждые лица, блеск дворца – все это отступило, растворилось в ритмичном стуке собственного сердца. Мир сузился до размера этой площадки. До моего тела.

Затем – сила. Я подошел к груде тренировочных камней, выбрал самый большой, с выщербленными краями. Обхватил его, почувствовав холод шероховатой поверхности, напряг спину, ноги. С хрустом, от которого затрепетало все внутри, оторвал его от земли. Медленно, преодолевая дрожь в теле, поднял на грудь, потом над головой. Мир сузился еще больше – до точки боли между лопаток, до жжения в мышцах. Я стоял так, считая удары сердца, заставляя свое тело покоряться воле. Это была базовая, животная магия – магия плоти, выносливости, преодоления.

После силовых упражнений, когда тело стало горячим и податливым, я перешел к бою с тенью. Без оружия. Только кулаки, локти, колени. Я представлял перед собой врага. Сначала – просто абстрактного бойца. Потом – стражника Шуйского. Потом – самого князя. Я наносил удары, уходил от воображаемых атак, кружился, падал и поднимался. Пот лился с меня ручьями, дыхание стало хриплым, в легких застревали раскаленные иглы. Но я не останавливался. Я гнал себя, как загнанного коня, пока сознание не начало мутнеть, а в ушах не зазвенело.

И только тогда, когда физическая оболочка была доведена до предела, я позволил себе обратиться к другой силе. К той, что дремала в глубине, в самой сердцевине моего существа.

Я остановился в центре площадки, закрыл глаза, раскинув руки. Вытеснил из головы все – и тревогу, и ярость, и усталость. Осталась только пустота. А в пустоте – искра. Искра крови Инлингов.

– Духи предков… – прошептал я, не как молитву, а просто как обращение младшего к старшим. – Я здесь. Я ваш потомок. Дай мне вашу силу.

Я не призывал Китежа или его воинов. Я призывал саму суть рода. Ту самую силу, что позволяла им являться мне. И она откликнулась.

Сначала это было просто ощущение тепла в груди, будто я проглотил маленькое солнце. Потом тепло разлилось по венам, стало тягучим, как мед, тяжелым, как расплавленный металл. Я почувствовал, как воздух вокруг меня загустел, зарядился энергией. Это был не мертвый эфир дворца Шуйского. Это был живой, дикий поток, рожденный самой землей и моей собственной волей.

Я открыл глаза. Мир виделся иначе. Острее, ярче. Каждый камень площадки был испещрен невидимыми рунами силы, каждое дуновение ветра несло в себе историю. Я протянул руку и сконцентрировался. В ладони с тихим шипением, будто раскаленный металл опустили в воду, начал формироваться сгусток энергии. Не огня, не льда – чистой, неоформленной мощи. Он пульсировал, отливая багровым и серебристым, как глаза волка на нашем гербе. Я мог ощутить его вес, его плотность. Это была моя воля, облеченная в форму.

Я бросил этот сгусток в одно из деревянных чучел. Он не взорвался. Он просто… испарил его. От массивного бревна осталась лишь горстка пепла и вмятины на камнях позади. Сила была неуклюжей, грубой, но она была МОЕЙ.

– Недурно, – раздался спокойный голос с края площадки. – Но форма хромает. Тратишь слишком много сил на удержание.

Я обернулся. В проеме ворот стояла Вега. Она была в простом тренировочном костюме, ее темные волосы собраны в тугой пучок. В руках она держала два деревянных грубо обточенных меча.

– Это изначальная магия, не стихийная, – хрипло ответил я, чувствуя, как дрожь усталости в мышцах смешивается с дрожью от выброса энергии. – Ее использование требует платы. Но и защиты от нее нет.

– Это интересно, – она подошла ближе, бросила один из мечей мне. – Показывай, что она может.

Мы сошлись. Первые удары были пробными, осторожными. Но скоро азарт взял свое. Вега была искусным бойцом, ее стиль – это смесь древних техник фехтования с чем-то более современным и прагматичным. Она была быстрее, техничнее. Я – сильнее, агрессивнее. Деревянные клинки со стуком сталкивались, отскакивали, описывали в воздухе сложные траектории. Я вкладывал в каждый удар всю свою ярость, все свое разочарование. Она же была холодна, как лед, ее движения выверены и экономичны. Она не тратила лишнюю энергию, заставляя меня делать это за нее.

– Злиться – значит проигрывать, Мстислав, – проговорила она, легко отбивая мой яростный наскок. – Твой гром должен быть внутри. Снаружи – только молния.

Она была права. Я снова пытался решить все грубой силой. Сделал глубокий вдох, выровнял дыхание. Отступил. Следующую атаку я провел не в лоб, а с подкатом, с обманным движением. Наш поединок превратился в танец – смертельно опасный, но прекрасный в своей ярости и контроле.

И вот, в самый разгар нашей схватки, когда мы сцепились клинками, замерев в напряженном равновесии, воздух в детинце сгустился и похолодел. Мы разом отпрыгнули друг от друга, чувствуя знакомое присутствие.

Из тени, отбрасываемой высокой стеной, проступил Китеж. Он был без доспехов, в простых штанах и рубахе, сшитых, казалось, из самой ночи. Его исполинская фигура, лишенная лат, казалась еще более монументальной.

– Весело проводите время, – пророкотал он, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее усмешку. – Я аж засмотрелся. Приятно видеть достойного наследника, а не размазню. Места для старого воина не найдется?

Я вытер пот со лба, с благодарностью глядя на него. Его появление было лучшим лекарством от тревоги.

– Всегда найдется, дядька. Покажи Веге, как рубились в наше время.

Китеж взял из стойки огромный деревянный макет двуручного меча, который в его руках показался мне просто палкой.

– Не мечами едиными, – сказал он, рассматривая тренировочное оружие. – Сила рода – она не только для красивых вспышек.

Он встал перед одним из неповрежденных чучел. Не принял стойки. Просто стоял. Но воздух вокруг него заволновался. Я почувствовал, как та самая сила, которую я только что призывал с таким трудом, сама стекается к нему, как железные опилки к магниту. Он не формировал сгустков. Он просто… сконцентрировал ее в кулаке. Его рука на мгновение окуталась багровым сиянием, которое перешло на меч. Затем он нанес короткий, словно небрежный, удар в груду сложенных рядом с манекенами гранитных валунов.

Не было грохота. Не было взрыва. Был просто глухой, внутренний хруст. Камень величиной с мою голову не просто разлетелся на куски. Он рассыпался. Не совсем в пыль, конечно, а в мелкий, ровный гравий, как будто его годами дробили молотом.

– Вот это форма, – тихо произнесла Вега, обалдев от увиденного.

Я тоже смотрел на Китежа, открыв рот. Я потратил уйму сил на создание неуклюжего шара энергии, а он… он просто направил поток туда, куда замыслил. Точно, без потерь. Как острый клинок, а не как кувалда.

– Учись, княже, – Китеж бросил деревянный меч обратно в стойку. – Сила – это река. Не надо ее останавливать и перенаправлять. Надо просто указать ей, куда течь. Давайте еще. Пока не свалитесь с ног.

И мы тренировались. Втроем. Я и Вега – в спарринге, оттачивая технику. Китеж – как наставник, вмешиваясь в наши схватки, показывая древние приемы, объясняя, как чувствовать поток силы и управлять им. Мы дрались, падали, поднимались. Рубаха на мне промокла насквозь, руки дрожали от усталости, на ладонях вздулись кровавые мозоли.

Но тревожные мысли ушли. Они были выжжены этим каторжным трудом, вытеснены болью в мышцах и необходимостью концентрироваться здесь и сейчас. Не на завтрашней встрече, не на предполагаемом коварстве Разумовского, не на зарешеченном окне в башне, а на положении клинка в моих руках, на движении ног, на токе энергии, бегущей по венам.

Когда силы окончательно оставили меня, я просто рухнул на спину на холодный камень площадки, тяжело дыша и бездумно глядя в черное, усыпанное звездами небо. Рядом, прислонившись к стене, сидела Вега, закрыв глаза. Китеж стоял поодаль, его призрачный силуэт сливался с ночью, лишь алые точки глаз горели во тьме.

Я лежал и чувствовал себя… целым. Разбитым, измотанным, но целым. Яркая, чистая боль в мышцах была куда предпочтительнее грызущей тоски неизвестности. Я снова был воином. Не главой рода в затруднительном положении, не заговорщиком, а просто воином, оттачивающим свое ремесло.

– Еще немного, и я буду готов, – прошептал я в звездное небо. – Сила возвращается, я стал прежним, но мне есть куда расти.

И впервые за долгие дни я почувствовал, что это – правда. Потому что за спиной у меня была не только древняя мощь духов, но и живая, реальная сила, добытая потом и болью здесь, на камнях родового детинца.

Приобняв Вегу, я повел ко мне. Нет, так-то девушка жила отдельно – ей требовалось свое личное пространство, но ночевала всегда у меня. Говорили мы мало – но даже просто полежать в обнимку в тишине было прекрасно. Слышать рядом спокойное дыхание, чувствовать биение сердца – после многих дней и месяцев напряженной жизни эти минуты затишья были как глоток воды в пустыне.

Мы не обсуждали наше будущее, но я знал, что не отпущу ее, и надеялся, что она сама не захочет уйти. Память, увы, к ней так полноценно и не вернулась, поэтому они жила здесь и сейчас. И, кажется, ее это устраивало. Хотя с этим я планировал разобраться, когда разгребусь с текущими делами. Сейчас на первом плане было свержение Шуйского, потом нужно было посмотреть и понять, во что он превратил империю, а уж после прикрыть кормушку богов.

Одни мысли о них вызывали во мне жгучую ненависть. Одно то, как они хорошо устроились, воспользовавшись короткой людской памятью. Переврали и исказили историю, выставив себя чуть ли не спасителями всего живого. Но я был живой свидетель того, как это произошло на самом деле. Ничего, скоро придет время, когда их богатые храмы запылают, идолы будут разрушены, а люди перестанут гнуть спины, восхваляя этих презренных лжецов.

А эта их Божественная Сотня, лучшие из лучших – с ней ведь тоже придется что-то решать. У каждого из них мозги начисто промыты. Сильнейшие маги Земли, преданные богам – сила, с которой придется считаться. Впрочем, есть шанс, что когда я отрежу богов от благодати, заложенные в них установки спадут сами. А если нет… Что ж, эту потерю, уверен, мы сможем пережить.

Хотя, вот с Вегой же все получилось. Интересно, что будет, когда они узнают, что она выжила? Придут добить? Позовут обратно? Или сделают вид, что ее не знают? Я лично ставлю на первое – эти зазнайки никогда не признают, что способны ошибаться. Не признают свою вину. И когда они придут за Вегой, то встретят меня и будут сильно удивлены. Потому как меня они знали очень хорошо, а знакомство наше было не слишком приятным. Впрочем, чего загадывать. Думаю, скоро сам все узнаю и увижу…

Глава 15

Глава 15

Утро следующего дня застало меня уже на ногах. После вчерашней изматывающей тренировки тело ныло приятной, знакомой болью, а ум был кристально чист и спокоен. Тревога никуда не делась, но она словно ушла на второй план, уступив место холодной, отточенной решимости. Я был похож на клинок, вынутый из ножен, – замерший, но готовый в любой миг взметнуться в смертоносной дуге.

Мы с Вегой молча позавтракали. Никаких лишних слов. Она понимала мое состояние без объяснений. Когда я отпил последний глоток кофе и отодвинул чашку, она просто кивнула, встала и направилась к выходу, чтобы вызвать такси. Но перед этим надо было убедиться, что снаружи никого нет. Район-то был не самым спокойным, и даже не все водители сюда соглашались ехать, что было вполне объяснимо.

Дорога до «Приюта Странника» была такой же, как и вчера, – бесконечное мелькание улиц, давящая каменная громада города, рокот моторов. Но на этот раз я смотрел на все это иначе. Не как на чужой и враждебный мир, а как на поле предстоящей игры. Каждый переулок, каждая площадь могли стать ареной действий. Я мысленно накладывал на знакомые маршруты новую карту – карту передвижений Разумовского, о деталях которых мне еще предстояло узнать. Но и немного злился: ну как же, император страны, города и даже вот этой улочки – и вынужден ездить как обычный человек на обычной машине.

Нет, в принципе я не против сходить в народ, но во мне почему-то именно сейчас проснулась непонятная мне спесь, которую я решительно задавил. Никогда не кичился своим богатством и не тыкал в лицо родословной, предпочитая верный кулак.

Кафе «Приют Странника» оказалось именно таким, каким я себе его представлял: неброская вывеска, затемненные окна, расположено на одной из тихих, вымощенных брусчаткой улочек Старого Города, вдали от главных туристических троп. Воздух внутри был густым от запаха свежемолотого кофе, старого дерева и сладковатого дыма дорогих сигар. Полумрак, уютные кожаные диваны в отдельных боксах, тихая, ненавязчивая музыка. Идеальное место для разговоров, которые не предназначены для посторонних ушей.

Наталья Темирязьева сидела в угловом боксе, спиной к стене, как и положено опытному агенту. Перед ней стояла почти полная чашка эспрессо. И рядом с ней… сидела Лишка.

Увидев нас, девочка буквально взлетела со своего места. Ее лицо, иногда казавшееся мне слишком взрослым и серьезным для ее лет, расплылось в сияющей, беззаботной улыбке. Она была одета в чистое, но простенькое платьице, и ее густые волосы были аккуратно заплетены в две толстые косы.

– Мстислав! – радостно выкрикнула она, сразу позабыв все правила конспирации, и, подскочив ко мне, повисла у меня на шее с такой силой, что я на мгновение потерял равновесие.

Я невольно улыбнулся, неловко похлопывая ее по спине. Ее восторг был таким искренним, таким заразительным, что на душе стало светлее.

– Привет, малая. Вижу, что ты все такая же добрая и веселая.

– Ты не добавил, что очень красивая, – с важным видом сообщила она, наконец отпустив меня и отскакивая на шаг назад, чтобы окинуть меня взглядом. – Ты не забыл, да? Я-то думала, ты еще долго не придешь.

– Обещал же, – сказал я, встречая взгляд Натальи. Она наблюдала за этой сценой с мягкой, немного грустной улыбкой. – Значит, заберу.

Лишка захлопала в ладоши, ее глаза загорелись азартом.

– Ура! Значит, мы теперь будем жить в твоем замке? Правда? Я смогу бегать по всем этим длинным-предлинным коридорам? И у тебя там привидения есть? Наталья говорила, что у вас там настоящие привидения живут!

Я с усмешкой взглянул на Наталью, которая слегка смутилась.

– Привидения есть, – подтвердил я. – Но они свои. Дружелюбные. В основном. Я тебя с ними обязательно познакомлю.

– Тогда поехали сейчас же! – Лишка схватила меня за руку и потянула к выходу. – Мне нужно собрать вещи! У меня там книжки, и мой старый мишка, и…

– Подожди, мышонок, – мягко, но твердо остановил я ее. – Сначала мне нужно кое о чем важном поговорить с Натальей. А ты пока… – я взглянул на Вегу, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за девочкой с теплым, почти материнским интересом. – А ты пока поговори с Вегой. Вы уже виделись, но тогда у нас было слишком мало времени для знакомства. Она будет присматривать за тобой, когда я занят. И, думаю, она поможет тебе составить список всего, что тебе понадобится в твоем новом доме.

Лишка насторожилась, с любопытством разглядывая Вегу, будто впервые увидела ее. Та подошла ближе и присела перед девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне.

– Привет еще раз, Лишка. Меня зовут Вега. В прошлый раз мы толком не познакомились. Я слышала, ты очень смелая. А еще у тебя, говорят, особый дар – чувствовать то, что другие не чувствуют.

Это зацепило девочку. Она кивнула, сразу становясь серьезной.

– Я могу читать чужие эмоции и знаю, когда говорят неправду. Иногда. Но все считают, что я дурочка.

– Это очень ценный дар, и те, кто считает иначе, сами дураки, – серьезно сказала Вега. – Но за ним нужен уход. Например, нужно знать, какие платья лучше всего подходят для того, чтобы подслушивать, и в каких туфлях удобнее всего убегать, если что. Как думаешь, нам стоит это обсудить?

Глаза Лишки расширились от восторга. Она снова кивнула, уже с полным энтузиазмом.

– Да! И… и тебе тоже нужно купить что-нибудь красивое! Ты ведь тоже теперь будешь жить с нами?

Вега улыбнулась, бросив на меня быстрый взгляд.

– Буду. Значит, составим один большой список. Пойдем, сядем за тот столик, не будем мешать взрослым говорить о скучных делах.

Она увела счастливую Лишку к соседнему столику, и вскоре оттуда послышался их оживленный шепот, то и дело прерываемый хихиканьем девочки. Я со вздохом облегчения опустился в кресло напротив Натальи.

– Спасибо, что привезла ее, – сказал я.

Наталья отхлебнула кофе, ее лицо вновь стало серьезным.

– Она не переставала говорить о тебе. Для нее ты… как сказочный герой, сошедший со страниц. Я рада, что ты сдержал слово. Ей действительно будет лучше рядом с тобой, – графиня помолчала, поставив чашку на стол. – Но, как мне кажется, ты позвал меня сюда не только за этим. Не пора ли перейти к сути?

– Ты права, не только за этим, – я откинулся на спинку кресла, прямо встречая ее изучающий взгляд. – Речь пойдет о твоем начальнике. О князе Разумовском.

Я кратко, без лишних эмоций, изложил ей суть. Не упомянул духов, не стал рассказывать про мертвый эфир. Я сказал лишь, что у меня есть надежные источники, подтверждающие, что Настя находится в северной башне дворца, и что идти на прямой штурм – верное самоубийство из-за сложности охранных чар. И что для того, чтобы обойти это препятствие, мне нужна информация изнутри. Информация, которой может обладать Разумовский.

– Значит, вы хотите… Вы действительно намереваетесь его похитить⁈ – Наталья смотрела на меня с нарастающим ужасом. Ее лицо заметно побледнело. – Мстислав, вы с ума сошли? Это же… это же не просто чиновник! Это паук, сидящий в центре паутины, раскинувшейся по всей стране! Только тронь его – содрогнется вся империя! Ты даже не представляешь, какая у него охрана, какие принимаются меры предосторожности… Это чистое безумие!

– Возможно, – холодно согласился я. – Но другого пути я не вижу. Я не могу рисковать сестрой. И я не прошу тебя участвовать. Я прошу лишь рассказать о нем все, что тебе известно. Его привычки. Распорядок дня. Слабые места. Все, что может дать мне шанс до него дотянуться. Тем более, что убивать или как-то вредить ему никто не собирается. Мне надо с ним поговорить – не более. Но для того, чтобы он меня выслушал, придется пойти на такие меры.

Наталья покачала головой, ее пальцы нервно барабанили по столу.

– Я… Пойми, я не могу. Это предательство. И это… Это самоубийственно, в первую очередь, для вас же самих.

Тут я решил разыграть свою главную карту. Ту, о которой почти забыл, но о которой мне вовремя напомнил Китеж, вскользь бросив однажды: «Помни, княже, твоя кровь – не просто метафора. Она дает тебе права, о которых эти выскочки и не помнят».

Я выпрямился в кресле, и моя осанка, мой взгляд внезапно переменились. Я не просто Мстислав Инлинг, владелец старого дворца. В эту секунду я был главой древнего рода, чья кровь текла в жилах правителей, когда предков Шуйского и Разумовского еще на земле не было.

– Графиня Темирязьева, – с нажимом произнес я, и мой голос зазвучал с такой властью, что она невольно выпрямилась. – Вы служите Тайному Приказу. Вы подчиняетесь императрице Анастасии, пусть и через цепочку начальников. Так?

– Так, – она растерянно кивнула, смотря на меня с замешательством.

– А знаете ли вы, – я медленно, подчеркнуто четко произносил каждое слово, – что согласно Имперскому Кодексу, раздел «О праве древней крови», в ситуации, когда действующий монарх не может осуществлять свою власть в силу плена или иного принуждения, право принятия решений, касающихся спасения короны и династии, переходит к старшему по крови из выживших представителей Родов-Основателей?

Она смотрела на меня, еще не понимая, к чему я клоню.

– Я… я не юрист, Мстислав. Но если в общих чертах… Да, я помню о таком законе. Он считается архаичным.

– Он не архаичен. Он действует. Императрица Анастасия находится в плену у узурпатора Шуйского. Фактически, она – заложница в своем же дворце. Я, Мстислав Инлинг, – прямой потомок Инлинга Волка, представителя главного из семи Родов-Основателей. И моя кровь, – я слегка ударил себя в грудь, – старше и чище крови Анастасии. Пока она в заточении, по праву древней крови я – император. И я отдаю вам приказ. Как ваш государь. Ты сама мне об этом говорила прямым текстом, если помнишь. Тогда я не принял этого, но теперь…

Я не повышал голос. Я говорил тихо, но каждое слово падало, как молот. Наталья сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее глаза были огромны. Она смотрела на меня не как на чудаковатого старика, каким она впервые увидела меня когда-то, не как на капризного аристократа, а как на некую грозную, внезапно проявившуюся силу природы. Древний закон, о котором все забыли, вдруг ожил и предстал перед ней во плоти и крови.

– Вы… вы не шутите? – прошептала она.

– В вопросах крови и долга я не шучу никогда, – ответил я. – Я требую то, что принадлежит мне по праву. И я приказываю вам, как лояльному слуге короны, помочь мне спасти вашу императрицу. Расскажите мне все, что знаете, о Разумовском.

Это был колоссальный блеф. И одновременно не блеф. Закон действительно существовал. Моя кровь – да. Но я не был уверен, что кто-то еще в этом городе, кроме меня и Китежа, помнил о нем. Хотя нет – они все о нем знали, но вот что бы он хоть раз сработал – прецедентов не было. Но это сработало. Я видел, как в глазах Натальи борются ужас, недоверие и долг. Долг победил.

Она медленно выдохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями на несколько секунд. Потом опустила руки. Ее взгляд был твердым.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Я верна короне, Ваше… Величество.

– Мстислав, – поправил я. – Пока Анастасия не свободна, хватит и этого.

Она кивнула и начала говорить. И ее рассказ был куда ценнее любых досье из «Паутины». Она рассказывала не сухие факты, а историю живого человека. Про его привычку работать до глубокой ночи, отсылая охрану, предпочитая уединение. Говорила о его любви к старинной музыке и коллекционированию редких книг по алхимии. О его патологической брезгливости и страхе перед болезнями, из-за чего он редко появлялся в публичных местах и никогда не ел вне дома. О его маршрутах – он никогда не ездил одной и той же дорогой два дня подряд, но у него было три основных варианта пути между особняком, Приказом и тайной квартирой в университетском квартале. Она поведала о его характере – холодном, расчетливом, но с странной, почти сентиментальной тягой к знаниям и истории. О его отношении к Шуйскому – глубокой интеллектуальной неприязни, граничащей с презрением.

Она выложила все. График, привычки, слабости – как младший агент, она не могла знать многого, но, как столичная графиня, владела всей информацией. К тому же, насколько я понял, у нее были связи на самом верху службы. И по мере ее рассказа в моей голове начал складываться план. Не план похищения. План встречи. Я понял, что грубая сила здесь не просто рискованна – она бесполезна. Такого человека, как Разумовский, не нужно ловить в силки. Его необходимо заинтересовать. Удивить. Предложить ему такую сделку, от которой он не сможет отказаться.

Когда Наталья замолчала, исчерпав все, что знала, я сидел, обдумывая услышанное. Информации было более чем достаточно, чтобы начать действовать.

– Спасибо, Наталья, – сказал я искренне. – Ты оказала неоценимую услугу. И не только мне.

– Я надеюсь, вы знаете, что делаете Ваше Величество, – она все еще выглядела бледной и потрясенной. – Потому что если вы ошибетесь… Нас всех ждет участь куда хуже, чем просто смерть.

– Я не ошибусь, – сказал я, и в голосе моем снова зазвучала та уверенность, что присуща нашему роду. Инлинги никогда не отступали от принятых решений. – Потому что теперь я знаю, с кем имею дело. И я знаю, что ему предложить. Уверен, что должность канцлера Российской империи его заинтересует.

Я взглянул на соседний столик. Лишка и Вега, увлеченные своим списком, что-то оживленно чертили на салфетке. Они строили свое маленькое, светлое будущее. А я должен был обеспечить им возможность этого будущего. Путь был ясен. Теперь оставалось лишь сделать первый шаг. И этим шагом будет не удар меча, а визит вежливости. Самый опасный визит в моей жизни.

Когда тяжелая дубовая дверь «Приюта Странника» закрылась за нами, оставив внутри Наталью с ее потрясенным выражением лица и чашкой остывшего кофе, я почувствовал невероятное облегчение. Воздух снаружи, хоть и был пропитан выхлопами и городской пылью, казался свежее. Решение было принято, путь – выбран. И теперь, перед тем как сделать первый, самый опасный шаг на этом пути, у меня была небольшая, но жизненно важная передышка. Обет, который нужно было исполнить.

Лишка, все еще не выпускавшая мою руку, подняла на меня сияющий взгляд.

– Ну что, Мстислав? Поехали в твой замок?

Я обменялся взглядом с Вегой. У нее на лице читалось легкое недоумение, смешанное с ожиданием.

– Сначала, нам нужно кое-что купить, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно. – По сути, из вещей у нас на троих только то, что на нас надето.

Я мельком взглянул на свое отражение в витрине ближайшего магазина. Мой старый дорожный камзол уже плохо сидел на мне, чрезмерно обтягивая плечи. Бесконечные тренировки, напряжение последних недель – все это превратило когда-то гибкое, жилистое тело юноши в массивную, широкоплечую громаду воина. Рубаха под камзолом натягивалась на грудных мышцах, словно парус на ветру.

Вега, всегда практичная, кивнула.

– Он прав, Лишка. Тебе нужна новая одежда, обувь, предметы гигиены, игрушки в конце концов. Мне… мне тоже не помешает обновить гардероб. А с ним, – она кивнула в мою сторону, – и вовсе все ясно. Он сейчас порвет свою единственную пару штанов, если попытается просто сесть.

– Ура! Покупки!!! – взвизгнула Лишка, подпрыгивая на месте.