Текст книги ""Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

– Много болтаете, – послышался новый голос.

Так значит, там их трое? Или больше?

– Скоро действие защиты закончится, и мертвяки нас почуют. И это хорошо, что тут Высших нет, а то бы точно сожрали. А нам надо еще найти этого урода.

– Дак знаем же, где он лежал. Вряд ли его стали первого спасать. А сейчас тут живых уже нет. Но как выбраться отсюда? Местность открытая – если нас разом мертвяки почуют, защита спадет.

– Через окно в дальней комнате пойдем. Оттуда проползем через клумбы и окажемся у черного входа. А там придется уже действовать по обстоятельствам. Если хоть одна падла вякнет, лично башку срублю и мертвякам скормлю!

– Пуля быстрей твоего ножичка, – в голосе говорившего послышалась насмешка. Напрасно. Потому как сразу послышалось хрипение.

– Хмурый, отпусти его. Он пошутил, – запереживал первый.

– Ну ты и зверь, кха, кха… Зарезать же мог!

– Вот и помни об этом, прежде чем рот раскрывать. Все, хватит болтать, пошли. Время истекает. А нам еще обратно топать, да мертвяка того на себе тащить… Что за?..

– Не «что за», а Мстислав Дерзкий, – возник я перед ними.

Легкое движение руки, и голова того, что с ножиком – его я посчитал самым опасным, – скатилась с плеч. Взмах, и другой оседает на пол с ножом в груди. Тело не подвело, хотя от нагрузки показалось, что в мышцы кислотой плеснули. Но навыки остались, да и талант не пропьешь, хотя попытки были. М-да… Ну, не будем о плохом.

– Ты кто такой⁈ Не подходи!!! – неприметный парень, одетый в какие-то серые одежды, дрожащими руками наставил на меня… что-то. Явно оружие, хоть мне и не понятное. Но раз он думает, что это ему поможет, значит, оно представляет опасность.

– Он заряжен освященными в храме Сварога пулями – никакая защита тебя не спасет!!!

Шаг в сторону, не спуская с него глаз – выдернул кинжал. Тело захрипело. Значит, не убил. Чиркнул по горлу, чтобы уж наверняка – тишина. Вытер клинок, засунул в ножны.

Огляделся – да, явно помещение для слуг. Разбросаны везде вещи – недорогие, хотя судить сложно. Кровь везде. В углу валяется обглоданный труп мужчины. И этот сидит, трясется – думает, я его убью. Нет, он правильно, конечно, думает, потому как в живых точно не оставлю. Но я могу убить быстро и безболезненно, а могу так, что он сам будет молить меня о смерти. Но не прежде, чем он ответит на мои вопросы. А я умею их задавать.

Дядька Белослав меня хорошо научил спрашивать. И науку ката в полевых условиях крепко вбил в голову. Так что я и мертвого смогу разговорить, тем более, что и такой опыт есть. «К каждому надо найти свой подход, – говорил он, – к иным с клещами в огне раскаленным, а иным и сломанного пальца хватит. Главное тут не спешить. А уж если время поджимает, то тогда сразу начинай железо раскаленное к мужскому естеству прикладывать. Смерти-то многие воины не боятся, да и пыток тоже, а вот лишиться возможности с девкой покувыркаться очень даже. На этом самых крепких можно взять».

Огня у меня, конечно, не было, но в этом случае и кинжал острый подойдет.

– Поговорим? – улыбнувшись, сказал я, шагая к нему…

Нарооод. Поднажмем. 500 лайков и бонусная глава!!!

Глава 8

Глава 8

– Не подходи… НЕ ПОДХОДИ!!! НЕ… – его непонятное оружие, направленное на меня, выплюнуло маленький огонек, и возле моего уха что-то свистнуло.

Что это? Праща? И как она мне может навредить? И почему такая мелкая? И причем тут огонь? Но на всякой случай я сместился, сверкнул меч – и она упала вместе с держащей ее рукой.

Шаг ближе, удар в морду, чтобы прервать вой. Потерял сознание – работаем. Я оторвал от его одежды кусок ткани, перевязал руку, плотно стянув. Теперь быстро не сдохнет – как раз хватит, чтобы его допросить.

Потом вторым куском стянул ему руки и ноги – зачем давать человеку ложную надежду на свободу или побег? Посмотрел на то, чем он вроде как пытался меня убить. Рукоятка, длинная трубка. Интересно. Засунул за пояс – вдруг пригодится. Тем более, что от него тянуло эфиром, пусть и слабым. Наверное, какой-то артефакт.

Опомнившись, я метнулся к двери и аккуратно ее прикрыл. Интересно, а почему эти так сразу не сделали? Хотя, они что-то там говорили про артефакт, что скрывает их. Мне бы он пригодился…

Опять удары по морде, но уже чтобы привести в чувство. Парень задергался, выпучив глаза, замычал – ну да, я ему рот-то ладонью закрыл, – потом замер, увидев нож в опасной близости от своей шеи.

– Так, смерд. Я говорю, ты слушаешь. Молча. Потом ты говоришь – я слушаю. Именно в таком порядке. Нарушаешь его, и я отрезаю любую часть твоего тела на свой выбор. Кивни, если все понятно.

Он закивал так, что мне показалось, его голова отвалится. Видать, он очень умный – вон как быстро соображает. А если нет…

– Кто ты…? – завизжал он, и моя рука опять закрыла ему рот.

– На первый раз прощу, потому как считаю, что иногда, в редких случаях, человеку можно дать второй шанс. И если ты не понял, я повторю. Говоришь только тогда, когда я разрешу. Я понятно объясняю?

На этот раз он кивнул менее активно, но уже с пониманием в глазах. Хорошо. Рад, что сразу его не зарезал. Обычно трусы легко ломаются. Им даже яйца прижигать не надо – достаточно только намерение обозначить.

– Итак, у меня всего пара вопросов. Ответишь честно, сдохнешь быстро. Первый – вы кто такие? Второй – кто такой Хозяин? И третий – зачем я ему нужен? Отвечай быстро, кратко и без вранья, потому как я его сразу почую.

– Зачем мне отвечать, если ты меня все равно убьешь?

Ух ты, кто-то принял зелья храбрости? И почему я этого не заметил? Совсем старый стал.

– Ты меня услышал вообще? Так я тебя быстро убью. В другом случае отрублю руки и ноги, а после выкину к мертвякам, чтобы они тебя сожрали. Выбор за тобой. В живых не оставлю – щадить врагов не приучен. Итак, давай по пунктам.

– Я не понял, что значит – хотели от тебя?

Да что ж за тупой мне пленник попался⁈ Так и хочется врезать, но боюсь убить раньше времени. Ну да ладно, сегодня я добрый.

– То и значит. Тот труп, за которым вы пришли – это я. Ну, я так мыслю. Про иные находки графа мне не ведомо.

– Но он… Ты же мертвый⁈ Тебе тогда больше тысячи лет!!! А выглядишь, как живой старик, одетый в непонятные одежды.

– Хорошо сохранился. Раньше люди крепче были, богатыри не вы. Все. Дальше по пунктам. Кто такие?

– Наемники мы, из банды Федьки Холодного. Приказали нам пробраться в поместье и притащить труп. Все. Мы никого не убивали и не грабили.

– Кто открыл разрыв, из которого полезли мертвяки?

– Не знаю. Это не мое дело. Но точно кто-то из местных. Ну, из тех, кто графу служил.

– Хозяин кто?

– Имени не знаю.

– Кто знает?

– Федька, наверное. Он с ним дела ведет, да поручения выполняет. Мы мелкие сошки, высоко не летаем.

– Как его найти? Ну, Федьку вашего?

– На Пресненской кабак «Ёжкин ёж». Там он бывает часто. А где живет, не знаю.

– Тогда ты бесполезен…

– Не губи-и-и!!! – забился он, пытаясь отползти. – Родом клянусь, никому об тебе не скажу! Сбегу в другой город, спрячусь так, что не найдут…

– Как с твоим артефактом обращаться? – вытащил я пращу из-за пояса.

Тот посмотрел на меня дикими глазами, сбиваясь, кое-как объяснил. Я проверил. Ага. Я ж не тупой, как думают некоторые, и учусь быстро.

Посмотрел на это трясущееся тело – и резкий взмах мечом оборвал его никчемную жизнь. Зато без боли и страданий. Все равно на запах крови рано или поздно мертвяки припрутся. Лучше уж так.

Пошарил у них по карманам и все, что там было, забрал себе, включая светящуюся коробочку, которой так хвасталась Лишка. Наверное, очень ценная она. Добыча была маленькой, но я брал все – кто знает, что в этом мире имеет ценность.

И что делать дальше? Ясно, что становиться сильней. А значит, начнем резать мертвяков. Потихоньку так, незаметно. Разрыв, конечно, я не закрою – сил не хватит. Но тех, что есть, запросто зачищу. Погнали.

Я стоял в тени дома, прислушиваясь к мертвому миру поместья. Шесть. Я видел шестерых. У разлома, патрульные, страж у входа. Но инстинкт, выточенный годами у границ Нави, шептал – их больше. Они всегда прячутся. В подвалах. На чердаках. В тенях, где свет утреннего солнца, бледный и нездоровый, их не достает.

Начать с дома? Нет. Идея была глупой с самого начала. Пока я копошился бы внутри, те, что снаружи, могли снова почуять девочек и напасть на них. Или просто сбиться в кучу, превратив зачистку в адскую мясорубку. Нет. Сначала двор. Потом дом. Методично. Без жалости. Без шума.

Меч в руке не дрожал от нетерпения. Он был тяжел. Невероятно тяжел. Каждая мышца плеча и предплечья горела огнем после ночной бойни в склепе. Рана на щеке пульсировала. Но я сжал зубы. Эта боль была знаком. Знаком, что я еще жив.

Начал я с патрульных. Их было двое. Шаркали по гладкой плитке парадного двора, разделенные углом полуразрушенной оранжереи. Идеально. Первый. Тот, что поменьше, в лохмотьях, похожих на одежду конюха. Он медленно тянулся к чему-то блестящему в траве – обломку зеркала, наверное. Мертвые любят блестящее. Как сороки.

Я вышел из тени неслышно, будто призрак. Шаг. Еще шаг. Он не слышал. Весь мир для него сузился до этого осколка стекла. В три прыжка я преодолел разделяющее нас расстояние. Левая рука – жесткий захват за нижнюю челюсть, запрокидывая голову. Правая – меч, короткий, точный удар снизу вверх, под основание черепа. Хруст, похожий на ломание сухой ветки. Тело обмякло. Я не дал ему упасть с грохотом, медленно опустил на землю, на камни дорожки. Беззвучно. Как мясник, разделывающий тушу.

Второй патрульный за углом оранжереи. Он должен был вот-вот появиться. Я слился с резной кладкой стены, затаив дыхание. Сердце колотилось, но руки были спокойны. Только меч, влажный от черной жижи, казался холоднее обычного. Он появился. Тупо озираясь. Не видя первого. Не чувствуя опасности. Они не умны. Просто голодны и злобны.

Тот же прием. Только пришлось прыгнуть дальше. Он успел повернуть голову. Пустые глазницы уставились на меня. Рот открылся для немого вопля. Меч вонзился чуть ниже, чем в первого, под углом, почти отсекая голову. Она повисла на клочке кожи. Я подхватил падающее тело, снова приглушив падение. Готовы. Тело лежало в траве, почти невидимое. Убирать было некогда. Пусть валяется. Энергия от мертвяков прошла по жилам – но мало, очень мало. Совсем слабые попались.

Страж у входа. Большой. В обрывках бархата и кружев, когда-то, видимо, дорогих. Он стоял неподвижно, как истукан, лицо – маска из запекшейся крови и грязи. Лоб рассечен. Прямая атака? Рискованно. Он мог успеть поднять шум. Я огляделся. Над входом – полуразрушенный балкончик. Сбоку стояла деревянная лестница, видимо, поставленная при штурме. И широкий парапет, по которому можно было пройти. Работаем.

Ползком, используя каждую щель, каждую груду битого кирпича, я добрался до начала лестницы. Камень крошился под сапогами. Сердце замерло на секунду, когда под ногой со скрежетом рухнул крупный обломок парапета. Страж внизу дернул головой. Зарычал низко, как пес. Но не пошел искать. Стоял на посту. Глупец.

Сверху вид был лучше. Его макушка, почти лысая, с клочьями грязных волос, зияющие трещины в черепе. Точка входа. Я встал во весь рост на балконе. Взял меч обеими руками, для более точного удара сверху вниз. Пикирующего удара стервятника.

Я прыгнул. Прямо с балкона, вниз ногами, как падающий камень. Меч – продолжение рук, острие направлено точно в темя. Вес тела, сила падения. Удар! Клинок вошел как в гнилое полено, почти до рукояти. Я приземлился рядом, перекатившись, гася удар, едва удержав меч. Страж даже не дрогнул. Просто рухнул как подкошенный дуб. Только ноги судорожно дёрнулись разок-другой. Три. Самый большой – самый глупый.

Остались те трое у разлома. Черное, пульсирующее пятно на земле, словно незаживающая язва мира. Они копошились возле него, как мухи у гниющей раны. Один даже засунул руку в мерцающую черноту, что-то там пытаясь нашарить. Мерзость.

Подобраться к ним было сложнее. Открытое пространство. Они стояли близко. Если одного даже взять тихо, другие могут заметить. А может, и нет – они ж тупые. Да, риск. Но иного пути не было. Я выбрал самого дальнего, того, что возился с разломом. Ползком, от куста к груде развалин, от обломка колонны к залитому кровью фонтану. Вонь от разрыва была невыносимой. Сладковато-трупная, с металлическим привкусом. Меня затошнило.

Он наклонился еще ниже, почти ныряя по плечо в черную пульсацию. Его спина сейчас идеальная мишень. Я встал во весь рост за ним, в двух шагах. Он не почуял. Меч – молниеносный укол в основание позвоночника, где был источник их силы. Тихо. Он рухнул лицом в черное пятно. Его ноги судорожно дёрнулись, затем затихли. Четвертый.

Остальные двое обернулись. Увидели меня. Их рты разинулись для беззвучного рева. Поздно. Я был уже в движении. Вперед! На ошеломленных тварей. Первый удар – горизонтальный замах, снесший голову ближайшему. Пятый. Черная струя брызнула в воздух. Последний рванулся на меня, выставив когтистые руки вперед. Я встретил его ударом меча в грудь, но он был крупнее, тяжелее. Навалился, толкая меня к самому краю разлома. Зловонное дыхание обдало лицо. Из его глотки вырвалось булькающее шипение. Я уперся, чувствуя, как скользят сапоги по краю черной бездны. Холодок Нави веял в спину. Нет уж, сволочь!

Я рванулся вбок, используя его инерцию. Он провалился вперед. Я всадил меч ему в спину, по самую рукоять, и навалился всем телом. Он рухнул на колени, затем лицом в грязь. Я выдернул меч, пнул бездыханное тело. Оно съехало к краю разлома. Шестой.

Двор был пуст. Тишина, нарушаемая только моим тяжелым дыханием и слабым, мерзким пульсом самого разлома. Но это был только двор. Меня ждал дом. Большой, почерневший, с зияющими окнами-глазницами особняк. Западня? Или нет?

«Пять, десять, пятнадцать…», – мысль была туманной. Я уже перестал считать. В склепе – сколько? Шесть? Семь? Может, все десять. Во дворе – шесть. Плюс те, что остались снаружи склепа за камнями… Какая разница? Их нужно было кончать. Всех.

Я вошел в дом через разбитое витражное окно столовой. Осколки стекла хрустнули под сапогами. Внутри царил полумрак и разруха. Запах пыли, гари и… старой крови. Много крови. Я двигался медленно, неслышно, как призрак. Слух напряжен до предела. Зрение выхватывало каждую тень, каждое движение.

Они были везде.

Один – в бальном зале, тупо бродящий среди опрокинутых стульев, задевая гнилыми пальцами струны какого-то музыкального инструмента, что отзывался резким, фальшивым звуком. Я подкрался сзади. Удар в шею. Беззвучное падение на ковер, залитый кровью. Семь.

Двое – на лестнице. Сидели на ступенях, словно усталые путники. Один что-то жевал – похоже, обрывок гобелена. Другой тупо смотрел в стену. Я поднялся по стене, цепляясь за грубую лепнину, миновав ступени. Два быстрых удара сверху вниз, как молотком, прямо в макушки. Глухой стук. Два тела сползли вниз. Восемь. Девять.

Трое – в помещении с книгами. Видать, граф был очень богатым, раз мог себе позволить столько купить. Мертвяки копошились у полок, то и дело роняя книги. Один держал фолиант и листал его костлявыми пальцами. Идиоты. Вошел, не скрываясь. Они обернулись. Бросил тяжелую медную чернильницу в лицо ближайшему. Он отвлекся. Пока остальные ошеломленно смотрели на него, я был уже рядом. Горизонтальный удар – одна голова слетела. Разворот, укол в глазницу второму. Повернуть лезвие. Десять. Одиннадцать. Тот, с чернильницей в горле, дергался на полу. Добил, одним ударом отрубив гнилую башку. Двенадцать.

Чердак. Еще трое. Забились в угол, под стрехой. Спят? Или просто ждут? Неважно. Узкое пространство. Меч был неудобен. Я вытащил тяжелый кинжал из-за пояса. Ближний бой. Молчаливый, страшный, в пыльной темноте. Удары в шею, в основание черепа, в спину. Топот ног по доскам, хрипы, чавканье стали, входящей в гнилую плоть. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.

Подвал. Пугающий темнотой. Сырость, запах тлена и ощущение, что сама Навь дышит тебе в спину. Здесь таились еще четверо. И источник еще одной воняющей лужи на полу – видимо, разлагались давно. Они были медленнее, слабее. Но страх здесь был гуще.

Я спускался медленно, шаг за шагом, меч наготове. Они подняли головы. Зашипели. Я не дал им сгруппироваться. Ринулся в атаку, рубя, коля, отбрасывая их друг от друга. Удар. Шестнадцать. Еще удар. Семнадцатый. Один уцепился за ногу. Я всадил кинжал ему в глазницу, вывернул. Восемнадцать. Последний попытался бежать вглубь подвала, в кромешную тьму. Я метнул кинжал. Попал в спину. Он рухнул. Девятнадцатый? Двадцатый? А тех, что были у склепа, считать? Черт знает. Хватит.

Я стоял посреди подвала, опираясь на меч. Дышал так, что легкие рвались. Руки тряслись, я даже боялся уронить оружие. Весь был в липкой черной и бурой жиже, заляпанный ею с головы до ног. Каждая рана, каждый синяк кричал от боли. Голова гудела. Тошнило от вони и усталости.

«Высшей нежити… нет… – пронеслось облегчением в сознании. – Слава всем живущим… не справился бы…»

Я поднялся наверх. Шаг за шагом, держась за стены. Проверил еще раз. Каждую комнату, которую мог. Бальную залу. Библиотеку. Кухню с развороченными котлами. Детские комнаты с разбитыми игрушками… Там было особенно тяжело. Пусто. Мертво. Только следы недавнего ужаса. И тишина. Гнетущая, полная тишина.

Наконец я вышел на крыльцо. Утро было в разгаре, но солнце затянуло пеленой серых туч. Поместье лежало передо мной. Мертвое. Очищенное. От нежити, но не от смерти. Не от горя. Не от той черной язвы разлома у восточного крыла. Она пульсировала слабо, едва заметно, но жила.

Руки не держали меч. Я воткнул его в землю рядом, как костыль. Оглянулся на особняк. Мрачный, разбитый, но теперь… пустой. Никто больше не шевелился за его окнами. Никто из него не выйдет, чтобы схватить девочек.

Я побрел к стене. Ноги еле волочились. Каждый шаг давался только усилием воли. Как перебрался через забор, сам не знаю. Лес встретил меня запахом хвои и влажной земли. Чистым. Живым. Здесь я шел, уже не скрываясь. Осторожность кончилась. И силы кончались.

– Мстислав!

Они выскочили из-за дуба. Вероника – с облегчением на грязном лице. И где только успела испачкаться? Лишка – с глазами, полными слез и надежды. Она бросилась вперед, но остановилась в шаге, увидев меня. Весь в черной жиже, в крови (своей и не своей), с лицом, застывшим в маске усталости и пустоты после множества убийств.

– Все… – выдавил я хрипло. Голос не слушался. – Двор… дом… чисто. Никого. Пока.

Вероника подошла ближе. Ее взгляд скользнул по мне, по воткнутому в землю мечу, по направлению к мертвому поместью.

– Сколько? – спросила она тихо.

Я только покачал головой. Слишком много. Слишком, чтобы считать. Слишком, чтобы помнить.

– Разрыв… – сказал я вместо ответа. – Жив. Надо… думать. Но… позже.

Я выдернул меч из земли. Рука дрожала. Лишка осторожно протянула мне свой камушек-оберег. Он был теплым и спокойным. Никакой дрожи.

– Он не дрожит, – прошептала она. – Значит… тихо.

Я кивнул. Взял камушек. Тепло легкой волны пробежало по изможденной руке. Маленькая частичка жизни в этом царстве смерти.

– Идемте, – сказала Вероника твердо, подхватывая мою руку и кладя ее себе на плечо, будто я старик. – Внутрь. Помоешься, отдохнешь. А потом… потом мы вместе разберемся с этой язвой.

Я позволил ей вести себя. Шаг за шагом, через знакомую дверь, прочь от смерти. Впереди было поместье Темирязьевых. Мертвое. Очищенное. Но не побежденное. Пока пульсировал разлом, ничего не было кончено. Но сейчас… Сейчас можно было просто идти. Дышать. Чувствовать тепло девичьего плеча под рукой и тихое покалывание обережного камушка в ладони. Этого хватало. На этот час.

Глава 9

Глава 9

– Так, расклад такой, – хорошенько помывшись и набив живот, я расслабился и был способен спокойно разговаривать, а не рычать на всех подряд. Ну да, когда я устаю, становлюсь очень злым. Поэтому никому не советую лезть ко мне в такие моменты. Но мелкие оказались с понятием, и пока я смывал с себя трупную вонь, накрыли на стол и терпеливо, а главное, молча ждали, пока я поем. Хорошие хозяйки вырастут, если уже сейчас понимают, как правильно ухаживать за мужчиной.

– Твой дом, Ника, я зачистил, и мертвяков там больше нет. Пока нет. Но остался разрыв или разлом, как вы его называете. Есть большая вероятность, что из него опять что-то полезет. Но так же есть шанс, что, лишившись внешней подпитки, он сам закроется. Тут половина на половину. Но ждать и проверять не советую. В общем, мои рекомендации таковы – собрать вещи, которые нужны вам, вызвать вашу дружину, и пусть дальше она со всем этим разбирается.

– Не могу никого вызвать, связи нет, – потрясла она передо мной своей коробочкой. – Что ты так смотришь? Это телефон – по нему много чего можно делать. В том числе и говорить на расстоянии друг с другом.

Я приподнял брови, усомнившись в здравости ее ума.

– Мы и так можем говорить на расстоянии. Хочешь, иди вон хоть на кухню, я тебя и оттуда услышу, если бубнить под нос не будешь…

– На большом расстоянии, дубина. На очень большом! Он работает – не уверена, что скажу правильно, но вроде как на магической сети. И ее сейчас глушат. То есть, позвонить я никому не могу. Возможно, просто надо отойти подальше от поместья.

– Плохая у вас связь, ходить туда-сюда надо… Вот мы, например, голубями пользовались, и никто их не глушил. Правда, чего уж тут, иногда и их сбивали, но мы с собой много возили… А насчет выйти подальше… Риск. Нас там могут ждать. Не думаю, что Хозяин оставил все тут без присмотра.

– Хозяин???

Пришлось им рассказать обо всем, что узнал и услышал. Кто это может быть такой, Вероника даже не догадывалась. А Лишка так тем более. Мелкие – кто их до графских дел пустит?

– Разбираться с проблемами начнем по мере их поступления. Я уже отдохнул, поэтому давайте выдвигаться. Отойдем подальше, ты это… позвонишь, да? Ну вот, позвонишь. Пусть едут и разбираются.

– Принимается. Но предлагаю это сделать завтра, – подумав, кивнула Ника. – Во-первых, нам надо вещи собрать – вдруг придется удирать. А во-вторых, тебя нужно переодеть. Твой наряд, конечно, очень крутой и все такое, но сейчас другое время – будешь так ходить, сразу в Тайный приказ уволокут. Плюс на тебе знаки правящего рода, я бы рекомендовала их пока спрятать. И перстень родовой печаткой вниз повернуть, чтобы герба видно не было. Ты ж его снять не захочешь? Ну вот. Да и вообще, советую особо не выделяться. Отыгрывай лучше нашего слугу – причем, немого. А то ляпнешь чего ненароком, проблем потом не оберешься. Говорить буду только я. Лишка, ты тоже молчи – язык у тебя больно длинный и не всегда к месту работает. Я графиня, мое слово весомо. Так что тиранить нас не будут. Но рассказать о том, что случилось, в любом случае придется.

– Договорились, – скрипнул зубами я.

Хоть прозвучало это не совсем приятно, но она была права – мне пока лучше помалкивать. И одежду придется сменить, она даже в мое время сильно бы в глаза бросалась. Все-таки праздничная, княжеская и не предназначенная для битвы и каждодневной носки.

Так что мы дружно собрались и пошли в поместье. Через склеп – перелезать через забор всей компанией показалось не самой лучшей идеей. Я-то смогу, уже проверено, а вот малявки нет.

Проход пришлось долго ковырять – заперли мы его на совесть. Но справились – узкую щель, через которую я едва смог протиснуться, проделали прямо в стене с помощью ругани (но я все же следил за словами, рядом дети), магии (Вероника очень старалась) и грубой силы – найденное тут же старое копье с железным древком очень пригодилось. Ну, и дальше мы шли уже знакомым маршрутом.

Девчонки, заметив валяющиеся тела, то и дело прижимали ко рту руки, стараясь не зареветь. И я опасался, что когда они найдут родных, все станет намного хуже. Но с этим ничего не поделать – надо просто принять и отомстить так, чтобы мерзкие боги содрогнулись от страха.

Кстати, о богах – не нравится мне, как прозвучало – храм Сварога, клянусь Родом. Это что же, они вернулись, что ли? Набрались храбрости или что-то задумали? Выясню. Я это обязательно выясню. И плюну в их морды наглые, а потом пинками из нашей реальности погоню, чтобы и духу их тут не было.

Думаете, не смогу? Еще как смогу, потому что знаю как. Потому что знаю их слабые места. И еще потому что это моя земля и никаким пиявкам сосать из нее кровь я не дам.

– Так, сначала оденем тебя, – Ника хоть и крепилась, но было видно, как ей тяжело. – Телосложением ты похож на нашего дворецкого Тимофея. Ну, ростом, так точно. Правда, он чуть полней был, но не особо. Пошли в его комнату.

Что ж, она была права. И у него в шкафу нашлись совсем новые вещи. Штаны, рубаха и очень неудобные, как она назвала их… туфли? Их я сразу выкинул, выбрав что-то похожее на наши боевые лапти – мягкая подошва, кожаный верх. На ногах сидели как влитые. На ее возражения, что это не сочетается с остальными вещами, я не обратил внимания. Я воин, а не холоп. И буду ходить в том, что мне удобно. Отобрал еще смену белья, переоделся, сложив свое в короб на колесах. Удобно, мне понравилось.

Меч я не стал убирать – это логично. Против мертвяков, как сказала Ника, не всякий огнестрел сработает – это она про ту штуку, что называется пистолет, и которую я отобрал у наемников, сказала. Только против совсем уж низших. А так или меч, или боевой топор, али секира.

Лишке собирать было особо нечего, и все ее добро уместилось в небольшую заплечную сумку. А вот Вероника застряла – вещей у нее было очень много. И все нужные. Казалось бы, зачем все собирать, если она дома? Так на тот случай, если придется быстро отсюда уходить. Кто знает, что утро нам принесет. Поэтому лучше быть готовым. Сразу предупредил – каждый тащит свое сам. Это еще больше замедлило процесс сбора ее вещей.

Потом мы отправились в кабинет ее отца, где она из стола достала кучу нарезанной на листы бумаги. Назвала это деньгами. Глупость какая. Кто будет делать деньги из бумаги? Что это за странное время? Ладно. Мое дело пока маленькое – учиться, слушать и поменьше говорить. Ну, и еще разобраться, как работает телефон – Лишка сказала, что он знает вот прямо все и лучшего учителя не найти. Только на какие-то сайты для взрослых велела не заходить, слегка при этом покраснев. Ну и зачем говорила такое, спрашивается? Теперь я точно туда зайду, потому как если там сидят враги, то я должен знать их в лицо.

Ника, подумав, отдала часть денег Лишке – просто на всякий случай. Я это одобрил – держать все яйца в одной корзине глупо.

Потом нас опять ждал проход через склеп – к центральному входу мы не совались. Он может быть под наблюдением, а я сейчас не в том состоянии, чтобы воевать. Ну, а ночевать в поместье никто не захотел, потому как разрыв еще не закрылся, и кто знает, когда из него и кто вылезет. А склеп, он уже родным почти стал. Даже лаз заделывать не стали, если что, успеем удрать, пока дверь в тайные комнаты будут ломать.

Была мысль пробежаться по артефактам графа, но не стал – понять, что и как работает, может только маг. А я сейчас ни разу не он, а Ника слишком слаба. Так что пока только честная сталь. Ну и этот… пистолет. На живых он тоже хорошо действует, пусть и щит сильного мага не пробьет. Зато отвлечь сможет шесть раз подряд. А там уж как кривая вывезет.

В общем, вот так вот полезно прошел еще один день в новом мире. Девчонки вроде успокоились уже и стали расспрашивать меня о моей жизни. Ну, как это у нас там было. Я честно рассказывал, все, что помнил – а чего скрывать-то? И вот тут мы подошли к интересующей меня теме – богам.

Ника, сделав умное лицо (на мой взгляд, получилось не очень), стала вещать, ходить туда-сюда, размахивая руками. Многого она, конечно, в силу возраста не знала. Но и того, что она сказала, мне хватило с лихвой. Да так, что я едва сдерживался, чтобы не начать в бешенстве крушить все вокруг.

В общем, после победы богов над мертвыми Нави, они закрыли проходы в тяжелой битве. Су**а, они, значит, закрыли, да⁈

Итак, боги жили себе спокойно, долгое время не тревожа смертных и потихоньку копя силы для будущих битв. И вот это время настало – спустя много веков боги вновь явили свою волю миру. По их велению стали строиться большие храмы, активней вестись службы в них. И каждый год проводится Светлое Ратание – так это называлось у нас. Как в других странах, Вероника не знала, но там тоже подобное было. Суть состояла в том, чтобы отобрать сильнейших магов для защиты их седалищ… Ну, то есть, Прави. Это была высшая честь, победителей, коих всегда было двое от каждой страны – мужчина и женщина, чествовали как героев, отправляя их в мир богов. Ведь защищать Светлое царство – высшая честь, и так далее…

Под конец рассказа маленькой графини я уже не мог себя сдерживать и разразился такой бранью, что девочки испуганно заткнули уши.

Честь, значит, да⁈ Защищать Правь, да⁈ Все забыли, все переврали! Лучших из лучших у нас забираете? Ну, мы еще посмотрим. Я вам устрою. Вы у меня сами против Нави выйдете. Иначе открою прямой проход в Правь из Нави, не оставив вам выбора. Я заставлю вас сражаться вместе с людьми!

О да, вы просчитались, не убив меня. Потому что у меня есть знание и понимание, как это сделать. Тогда мы не сдюжили, но зато я точно смогу сейчас. По плану отца мы должны были закрыть мертвым доступ в Явь, а потом перекрыть поступление благодати в Правь. Глядишь, и лет через пятьсот боги сами бы и подохли. Если отец бросил в беде своего сына – это не отец. Если мать отказалась от своего ребенка – это не мать. А мы себя считали детьми божьими. Наивными были и за это заплатили большую цену. И вот теперь я могу закончить то, что мы начали тогда.

– Все, я спать. Завтра, надеюсь, все решится. И спать я буду на нормальной постели. А вы, мелкие, и на диванах поместитесь.

– Эй, это вообще-то мой дом! – запротестовала Ника.

– Вот и прояви гостеприимство. Чай, не холоп в гости пожаловал, а сын Великого князя. Который, кстати, тебя уже пару раз спас, хотя мог и не спасать. Будете убивать, делайте это тихо.

Раздевшись и не слушая возмущенных воплей, я растянулся на мягкой постели и мгновенно вырубился. Устал, знаете ли. А старость надо уважать…

* * *

– Вставай, лежебока!

В меня прилетела подушка, которую я отбил обратно. Послышалось возмущенное «ой», и нападающий растянулся на полу, потирая отбитую задницу.

– Чего дерешься?

– Ника, я тебе скажу сейчас как взрослый человек взрослому человеку: к мужчине девица в постель может приходить лишь в двух случаях – или порадовать его, или сильно опечалить. А так как для радости ты еще мала, значит, будешь печалить. А я этого с утра не люблю.