Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 101 страниц)

Глава 184
«Урок» медиумизма

Поужинав и немного поболтав, Клейн уселся в одноместное кресло в гостиной. Взяв свежий, только что доставленный выпуск «Вечерней Ахоа», он вальяжно развернул газету и принялся за чтение.

Бансон с кислым лицом сидел напротив младшей сестры. Перед ним, на до блеска вытертом Беллой обеденном столе, громоздились учебники по грамматике, тома классической литературы, пособия по бухгалтерскому учету, а также перьевая ручка и стопка бумаги. Перед Мелиссой, в точности как у брата, тоже были разложены учебники и канцелярские принадлежности: ручки, бумага, линейки, циркули и прочая мелочь.

– Такое чувство, будто я вернулся на десяток лет назад, в те времена, когда еще ходил в воскресную церковную школу, – проворчал Бансон, но всё же покорно опустил голову и с головой ушел в учебу.

«Неплохо. Глядя на эту картину, я прямо-таки чувствую гордость, словно настоящий родитель…» – с улыбкой подумал Клейн, а вслух произнес:

– Знания меняют судьбу, а упорный труд кует величие.

«Вторую половину фразы я только что выдумал сам. Один бог знает, ляпнул ли нечто подобное Россель до меня…» – мысленно усмехнулся он.

Вскоре в комнате воцарилась тишина. Слышны были лишь шорох переворачиваемых страниц да скрип перьевых ручек по бумаге. Белла, уже успевшая перемыть посуду и прибраться на кухне, удалилась в свою спальню на первом этаже – ту самую, что раньше служила маленькой гостевой комнатой.

Клейн неспешно читал газету, то и дело делая глоток сиборнского черного чая и перекидываясь парой фраз с братом и сестрой. Время текло невероятно безмятежно и приятно.

Внезапно газовые лампы в гостиной и столовой разом потускнели, словно им вдруг перестало хватать топлива.

Бансон и Мелисса синхронно вскинули головы, уставившись на светильники и пытаясь понять причину.

Клейн тоже перевел взгляд на лампы.

И в этот самый миг он почувствовал, как нечто легонько коснулось его руки.

В гостиной, где, кроме него самого, рядом не было ни единой живой души, кто-то дотронулся до его руки!

Волосы на затылке мгновенно встали дыбом. Клейн резко отдернул руку и, повернув голову, увидел пять тонких, мертвенно-бледных пальцев! Они росли прямо на кончике длинного, кроваво-красного языка, усеянного снизу кривыми, острыми клыками!

Юноша инстинктивно дернулся к карману, где лежали «Талисман глубокого сна» и «Талисман упокоения», но тут же заметил, что эти похожие на младенческие пальцы сжимают аккуратно сложенный лист бумаги.

Письмо…

Посланник!

Клейн с шумом, облегченно выдохнул.

В этот момент пять бледных пальцев, сжимающих бумагу, вновь легонько коснулись его руки.

Бросив взгляд на Мелиссу, которая как раз собиралась встать и проверить газовые лампы, Клейн ловко выхватил письмо левой рукой и молниеносно спрятал его под развернутой газетой.

Тут же краем глаза он уловил, как бледные пальцы, красный язык и кривые клыки стремительно потускнели и бесследно исчезли.

Повинуясь инстинкту, Клейн незаметно дважды сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение.

И вновь увидел эти ненормально тонкие пальцы, этот усеянный белыми клыками длинный язык, и то, как они втягиваются обратно в прозрачное, лишенное глаз и носа лицо, распластавшееся прямо на полу.

Секунду спустя жуткий лик просочился сквозь пол, и свет газовых ламп в гостиной и столовой мгновенно вернул свою былую яркость.

– Как странно… – пробормотала Мелисса. Тщательно осмотрев лампы, она так и не обнаружила никаких неполадок.

«И почему в нашей семье подобными вещами занимаются девушки, а мужчины просто сидят и смотрят?..» – Клейн со смешком покачал головой и отключил Духовное зрение.

Когда духовные сущности сами желают быть увиденными и обладают для этого достаточной силой, обычные люди вполне способны их разглядеть. Только что произошедшее было идеальным тому примером.

Обменявшись еще парой фраз о газовом освещении, семейство Моретти вновь погрузилось в тишину. Бансон и Мелисса продолжили бороздить океан знаний.

Клейн же, прикрываясь газетой, одной рукой развернул письмо, вложил его между страниц и принялся читать ответ от «Наставника Смерти» Дейли:

«…Я вынуждена подчеркнуть еще раз: титул „Медиум“ мне куда милее сердцу».

«Что же касается твоего вопроса, мой ответ будет утвердительным. Да, „ритуал медиумизма“ вполне можно применять и к живым существам. И заметь: далеко не только к живым людям…»

«Однако это сопряжено с массой трудностей и таит в себе немалую угрозу. Остаточные души мертвецов кристально чисты. В них почти нет примесей и хаотичного роя мыслей, поэтому с ними можно общаться без помех: задавать вопросы и получать прямые ответы. Разумеется, на этом этапе ты можешь пустить в ход навыки „гадания по снам“, чтобы воочию увидеть нужные картины».

«С живыми людьми всё иначе. Их собственная воля никуда не делась. Она яростно сопротивляется любому незащищенному контакту между душами».

Дочитав до этого места, Клейн нервно дернул уголком губ, окончательно убедившись, что письмо писала сама мадам Дейли:

«Незащищенный контакт… Потрясающий выбор слов, в ее неповторимом стиле…»

Бросив мимолетный взгляд на брата и сестру, юноша продолжил чтение:

«Столкнувшись с подобным барьером, у нас есть лишь два пути. Первый – положиться на собственную подавляющую Духовность и виртуозные навыки медиумизма, чтобы сломить чужую волю и грубо, силой навязать общение. Второй – прибегнуть к помощи медикаментов, чтобы заставить цель расслабиться. Я чаще всего использую гидролат „Аманды“ и зелье „Око Духа“. Хе-хе, я ничуть не сомневаюсь, что ты прекрасно помнишь эти названия».

«Перейдя непосредственно к сеансу медиумизма, ты должен помнить о критическом отличии от работы с мертвецами: в этот момент ты сам находишься в духовном состоянии. Проще говоря, твоя Духовность вторгается в духовный мир цели».

«Учти: профессиональные „Медиумы“ обладают целым арсеналом защитных приемов для работы в подобной среде. Но ты – нет. Даже если я выложу тебе все свои секреты, ты попросту не сможешь их освоить. А если и сможешь, то не сумеешь применить на практике».

«Поэтому от тебя требуется сохранять абсолютную ясность мысли и кристальную рассудочность. Лишь так ты сможешь выстоять под шквалом чужих хаотичных мыслей, пробиться к его духовному телу и установить контакт. И, к слову, общение будет протекать на уровне „Тела разума“».

«На этом этапе у тебя снова два пути. Первый – пустить в ход техники для жесткого, принудительного считывания памяти. Но здесь нужна ювелирная осторожность: ты никогда не знаешь наверняка, окажется ли выуженная информация той самой, которую ты ищешь. А если твое Духовное тело попытается без разбора поглотить весь колоссальный объем чужой памяти, оно попросту рухнет под этой тяжестью. Более того, подобное вмешательство нанесет непоправимый урон, а то и вовсе уничтожит душу самой жертвы. Непрофессиональным „Медиумам“ я категорически не советую прибегать к этому методу».

«Второй путь – мягкий, деликатный диалог с чужим „Телом разума“. Независимо от того, пробил ли ты защиту силой или усыпил бдительность препаратами, цель в этот момент будет пребывать в состоянии полнейшей прострации. Солгать в таком виде практически невозможно. Нет, даже не вздумай вспоминать свой собственный опыт! Хотя я и так знаю, что ты всё равно ничего не помнишь!»

«Прошу прощения, мадам Дейли, но тогда я был в абсолютно здравом уме и трезвой памяти…» – усмехнулся про себя Клейн, скользя взглядом по оставшемуся тексту письма:

«Подобный диалог позволит тебе получить правдивые ответы. Но далеко не факт, что это будет вся правда. Полагаю, ты улавливаешь мою мысль. Любой, кто хоть немного знаком с журналистикой, слышал ту знаменитую цитату императора Росселя. Точную формулировку я уже не припомню, но суть сводится к следующему: „Говорить правду, только правду и ничего, кроме правды“. Проще говоря, духовное тело помнит далеко не всё. Львиная доля воспоминаний скрыта в подсознании, а то и вовсе в коллективном бессознательном. Ой, зря я это упомянула… Данн вечно называет эти термины еретическими бреднями Алхимиков Психологии».

«Именно поэтому ты должен овладеть искусством наводящих вопросов. Ты должен виртуозно выстраивать нить допроса. Понимаешь? Вот несколько конкретных приемов…»

«Всё вышеперечисленное относится к работе с нормальными людьми. А теперь главное: на что следует обратить внимание, пытаясь провести сеанс медиумизма над сошедшим с ума Потусторонним?»

«Ответ неизменен: на абсолютную ясность мысли и кристальную рассудочность. Ты не имеешь права расслабляться ни на долю секунды. Духовность Потусторонних невероятно сильна, а духовное тело безумца – это бурлящий котел хаотичных мыслей. Приведу наглядный пример. Сознание нормального человека – это остров. Подсознание – та его часть, что скрыта под водой. Коллективное бессознательное – омывающий остров океан. А небеса – это Духовный мир. Так вот, на „острове“ Потустороннего возвышается действующий, но управляемый вулкан. А на „острове“ безумца этот вулкан уже извергается, сотрясая само основание и отравляя океан».

«Если ты попытаешься установить незащищенный контакт с духовным телом сумасшедшего, его безумие с огромной долей вероятности заразит и тебя. Это сродни тому, как отравленные воды океана, подхваченные течениями, расползаются во все стороны, заражая всё живое на своем пути».

«Иными словами, сеанс медиумизма в подобной ситуации равносилен добровольному слиянию твоей собственной „акватории“ с водами безумца. Поэтому угроза ментального заражения должна стать для тебя приоритетом номер один».

«История знает немало примеров, когда беспечные „Медиумы“, пренебрегшие мерами предосторожности, после подобных сеансов обзаводились в точности теми же психическими расстройствами, что и их цели».

«В обычном мире психические болезни не передаются воздушно-капельным путем. Но в сфере мистицизма, в мире медиумизма, они заразнее любой чумы».

«Сохранять ясность рассудка, не поддаваться влиянию чужого хаоса – вот твое главное правило. А дальше всё по классике: наводящие вопросы, выуживание ответов. Даже с сумасшедшим можно выстроить продуктивный диалог».

«Если ты твердо вознамерился рискнуть, настоятельно рекомендую предварительно принять „Зелье спокойствия“. Его рецепт хранится за вратами Чаниса в Тингене, да и готовые запасы там тоже имеются. Это снадобье станет отличным подспорьем для сохранения ясности ума во время сеанса».

«Впрочем, Данн всегда может направить запрос о помощи в епархию Баклунда. Лично я бы с превеликим удовольствием взглянула на то, во что превращается духовное тело сошедшего с ума „Психиатра“ 7-й Последовательности».

«Ясность мысли и рассудочность… В этом мне нет равных. Даже когда сеанс проводили надо мной, я умудрился сохранить их в первозданном виде… Разумеется, я не страдаю излишней самонадеянностью. Я всё равно запрошу „Зелье спокойствия“, гидролат „Аманды“ и зелье „Око Духа“!» – с облегчением выдохнул Клейн, чувствуя, как внутри разгорается нестерпимое предвкушение.

Отложив газету, он поднялся с кресла и прошел в уборную на первом этаже. Воспламенив письмо с помощью Духовности, он сбросил пепел в унитаз и смыл всё водой.

Той же ночью Клейн в очередной раз провел ритуал «призыва» самого себя. И на этот раз ему удалось перетащить «Талисман Испепеляющего Солнца» из таинственного пространства обратно в материальный мир, прямо в свою спальню.

Глава 185
За дверью

– Войдите.

Густой и мягкий голос Данна Смита донесся из-за двери.

Клейн повернул ручку, толкнул дверь и увидел, что капитан завтракает. Справа от него стоял источающий густой аромат кофе, а прямо перед ним на тарелке лежал белый хлеб, тосты и бекон.

Данн отправил в рот остаток тоста с маслом и беззвучно указал на стул по ту сторону стола.

Клейн не стал мешать трапезе капитана. С улыбкой на губах он сел и принялся терпеливо ждать.

Заметив, что юноша не торопится, Данн позволил себе расслабить прямую спину. Взяв чашку, он сделал глоток кофе и проглотил всю еду.

Вытащив мягкую салфетку и промокнув уголки губ, он спросил:

– Что-то стряслось?

Клейн серьезно кивнул:

– Я встретился с Дастом Гудерианом. Тем самым врачом из сумасшедшего дома, членом Алхимиков Психологии.

Произнося это, он краем глаза заметил, что перед капитаном лежит раскрытый журнал.

– И какую информацию он предоставил? – Данн сцепил пальцы в замок, с пониманием кивнув.

Клейн коротко доложил:

– Он рассказал, что незадолго до того, как Худ Юджин сошел с ума, его то и дело навещал один человек. И звали его Ланевус.

– Ланевус… – Данн поднял руку и потер висок. – Мне кажется, я где-то уже слышал это имя…

– Это тот самый мошенник, который сбежал как минимум с десятью тысячами золотых фунтов, – любезно напомнил Клейн.

* * *

Это будет его первый визит за эту таинственную дверь!

«Даже не представляю, как там всё выглядит внутри…» – с затаенным предвкушением Клейн ускорил шаг и вскоре оказался перед теми самыми монументальными, уходящими ввысь створками из черного железа.

Сначала он передал заявление дежурившей сегодня Сике Трон для регистрации. Забрав документ с добавленной подписью, юноша громко постучал во врата Чаниса – тук, тук, тук. Звук эхом разнесся в пустоте, отдаваясь гулким, далеким гулом.

Прождав несколько десятков секунд и так и не услышав шагов, он увидел, как тяжелые, украшенные семью святыми гербами тьмы створки с натужным скрипом медленно распахнулись.

Врата Чаниса открылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека, и замерли. В свете газовых ламп, льющемся из коридора, Клейн смог разглядеть картину внутри.

За дверью стоял старец с глубокими морщинами и редкими волосами. Облаченный в классическую черную мантию, он держал в руке штормовой фонарь.

Тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь стекло, отбрасывая причудливые тени на его лишенное эмоций лицо. В этом свете светло-голубые глаза старика казались кусками льда, застывшими тысячелетия назад.

– Документ, – хрипло выдавил он одно-единственное слово.

Клейну уже доводилось встречать этого человека. Почти каждый день, на исходе сумерек, он вместе со своим напарником выходил из-за врат Чаниса, миновал караульное помещение и направлялся в собор Святой Селены.

Это были старые Ночные Ястребы, ставшие добровольными внутренними смотрителями.

Насколько было известно Клейну, таких смотрителей здесь насчитывалось пятеро.

– Вот мое прошение, – юноша протянул документ стоявшему перед ним старику.

Смотритель со светло-голубыми глазами приподнял фонарь и внимательно, строчка за строчкой, изучил бумагу. Убедившись, что всё в порядке, он молча отступил в сторону, позволяя Клейну пройти.

Клейн неспешным шагом переступил порог врат Чаниса. Не успел он даже оглядеться, как его обдало непередаваемым, пробирающим до костей холодом.

И это был вовсе не зимний мороз, а та леденящая стужа, от которой содрогалась сама Духовность.

Подняв глаза, юноша увидел на стенах ряды подсвечников с серебряными свечами, сплошь испещренными затейливыми узорами. Их пламя горело тусклым, призрачно-голубым светом, не подрагивая ни на миллиметр.

Скр-р-р!

Смотритель закрыл за ним врата Чаниса, и пространство мгновенно погрузилось в абсолютную, звенящую тишину.

Перед Клейном раскинулся широкий коридор, вымощенный старыми каменными плитами.

По обе стороны виднелись массивные каменные двери с табличками: «Материалы», «Зелья», «Архивы» и тому подобными.

А в самом конце коридора зияла уходящая вниз лестница. Она терялась во мраке, словно спускаясь прямиком в бездну.

«Там, должно быть, располагаются уровни с разными Запечатанными артефактами. Говорят, подземелье уходит на несколько этажей вниз… Интересно, на каком из них хранится прах Святой Селены…» – Клейн только-только привык к тусклому освещению, как вдруг почувствовал, что его кожу то и дело задевает нечто невидимое. Словно ледяные, пронизывающие нити скользили по телу.

Содрогнувшись, он не удержался и активировал Духовное зрение.

И тогда он увидел, что всё вокруг – всё пространство за вратами Чаниса – заполнено густой сетью тонких черных нитей. Они плавно покачивались, то сплетаясь в клубки, то вытягиваясь, заполняя собой каждый дюйм и не оставляя ни единого просвета.

«Так это… это и есть сила печати врат Чаниса?» – едва заметно кивнул Клейн. Обуздав свои мысли, он последовал за смотрителем и вошел в Комнату зелий, скрытую за одной из тяжелых каменных дверей.

Глава 186
Мир разума

«Ждет торт? Поистине, такого ответа я никак не ожидал… Стоп, если бы я мог с легкостью угадывать мысли сумасшедших, разве это не означало бы, что я и сам недалек от помешательства?..» – эта мысль молнией промелькнула в голове Клейна. Сохраняя на лице непринужденную улыбку, он спросил так, словно болтал со старым приятелем:

– И кто же должен принести тебе торт?

Выражение лица Худа Юджина мгновенно угасло. Его и без того худые, впалые щеки осунулись еще сильнее, и он со слезами на глазах запричитал:

– Нет… нет никакого торта… Нет торта!

– Это ты украл мой торт!

Его голос резко сорвался на визг. Вытаращив глаза, он в ярости уставился на Клейна.

Не дав юноше и секунды на раздумья, Юджин вдруг издал звериный, лающий рык. Распахнув пасть, он обнажил два ряда пугающе белых зубов.

Следом, пуская слюни, сумасшедший сорвался с кровати и в один шаг оказался вплотную к Клейну. Выбросив руки вперед, он попытался вцепиться юноше в плечи, чтобы подтащить жертву к себе и вонзить в нее зубы.

Столкнувшись со столь внезапным нападением, Клейн, хоть и слегка опешил, всё же успел среагировать. Он молниеносно согнул колени, уходя в полуприсед, и одновременно с этим скрутил корпус, выставляя левую руку для защиты.

Хрясь!

Его локоть с силой впечатался прямо в живот Худа Юджина. От мощного удара глаза сумасшедшего закатились, а изо рта хлынула густая слюна.

Однако Юджина это не остановило. Воспользовавшись инерцией падения, он широко распахнул объятия, намереваясь мертвой хваткой стиснуть свою цель.

Клейн резко подался в сторону и кубарем откатился прочь. Его движения были настолько отточенными и плавными, словно он отрабатывал этот трюк сотни раз.

* * *

Он не стал уворачиваться. Не стал сопротивляться. Он просто позволил этой бездонной, густой «ночи» полностью поглотить себя.

Находясь в состоянии абсолютной, кристальной ясности, он почувствовал, как его Духовное тело покидает защитную оболочку плоти. Он шагнул в пустоту, подобную самым глубинам космоса. Вокруг царил лишь бескрайний, безмолвный и первозданный мрак. А высоко над головой, словно небесный свод, раскинулись мириады прозрачных теней, чьи формы не поддавались описанию. Там вспыхивали лучи безупречно чистого света самых разных оттенков, каждый из которых таил в себе бесконечные знания.

«Духовный мир…» – Клейну это место было уже хорошо знакомо.

Едва эта мысль оформилась в голове, как впереди из ниоткуда соткался туманный, призрачный мир, окутанный бушующим штормом слабого света.

Юноша прекрасно понимал: это и есть дух Худа Юджина. Его «Тело разума». Не теряя ни секунды, Клейн приблизился и нырнул прямо в эту «бурю», служащую своеобразной защитной стеной.

В то же мгновение он увидел, как мириады светящихся частиц безжалостно бьются о его духовное тело. В уши ворвался невнятный, сводящий с ума шепот, словно тысячи, десятки и сотни тысяч людей разом забормотали о чем-то своем.

Этот рой голосов был абсолютно хаотичным и лишенным всякой логики. В одну секунду кто-то восхищался женским изяществом, а уже в следующую – во всех красках расписывал блаженство от похода по нужде. Кто-то безутешно рыдал, а миг спустя уже заливался неистовым, безумным смехом…

Этот ураган безумных мыслей безжалостно «рвал и кусал» разум Клейна, пытаясь сломить его волю и ассимилировать. Но юноша, сохраняя абсолютную ясность мысли и ледяную рассудочность, стрелой рванулся вперед, пробиваясь в самые глубины «мира разума» Худа Юджина.

«По сравнению с теми леденящими кровь воплями и жутким шепотом, что терзают меня перед входом в таинственное пространство над серым туманом, это… это просто восхитительный концерт…» – с усмешкой подумал Клейн. Пронзив ментальный шторм, он наконец-то увидел мутный, прозрачный и блуждающий в прострации силуэт Худа Юджина.

Этот «Психиатр» 7-й Последовательности выглядел в точности так же, как и в реальном мире. Его остекленевший, лишенный всякого выражения взгляд устремился на незваного гостя.

Клейн замер прямо перед ним и спросил низким голосом:

– Ты знаешь Ланевуса?

Худ Юджин, всё так же пребывая в ступоре, тупо отозвался:

– Знаю.

Окружающие их свет и тени пришли в движение, стремительно меняясь, словно Худ Юджин распахнул перед ним свой собственный «океан разума».

Вскоре из сплетения света и тени соткался образ молодого человека: заурядное лицо, высокий выпуклый лоб, круглые очки, карие глаза и черные волосы. А в уголках его губ застыла та самая неизменная, полная издевки усмешка. Это был он – Ланевус, чье лицо Клейн намертво отпечатал в памяти, разглядывая полицейские ориентировки.

Клейн с удовлетворением кивнул. Взяв эмоции под жесткий контроль, он мягким, наводящим тоном продолжил допрос:

– Зачем Ланевус приходил к тебе?

– Он сказал… – голос Худа Юджина постепенно начал стихать.

Внезапно его интонации резко изменились. Теперь он говорил чужим, глубоким и бархатистым голосом, в котором сквозил откровенный, фанатичный смешок:

– Худ Юджин, это худшая из эпох, но в то же время – лучшая из эпох![141]141
  Скрытая цитата из начала романа Чарльза Диккенса «Повесть о двух городах».


[Закрыть] Стоит нам лишь ухватить свой шанс за хвост, и мы станем полноправными владыками этого мира! Мы станем истинными бессмертными!

– Окажи мне услугу, и я не только открою тебе секрет, как обуздать силу зелья и избежать потери контроля… Я клянусь: в будущем я дарую тебе частицу истинной божественности! Бессмертной божественности!

– Ты ведь и сам прекрасно видишь, какая Сущность стоит за моей спиной. Моя клятва – это Ее клятва. И, смею заметить, ваши Алхимики Психологии в каком-то смысле тоже имеют к Ней отношение.

– Откинь все сомнения. Прямо сейчас Алхимики Психологии слишком слабы. Они не в силах дать тебе то, чего ты жаждешь. Разве что ты сам готов до конца своих дней прозябать на нынешней ступени.

«Секрет, как обуздать силу зелья и избежать потери контроля… Почему у меня такое чувство, будто он соблазняет его тем самым „методом отыгрыша“, точь-в-точь как я? А Ланевус-то парень не промах, амбиции бьют через край… Сам едва дотянул до 8-й Последовательности, а уже вовсю рассуждает о божественности… И что же за скрытая Сущность дергает за его ниточки? Этот ублюдок явно затеял нечто грандиозное, и банальным мошенничеством тут и не пахнет… А может, выманивание денег – это просто его хобби?» – Клейн слушал эту исповедь, а в его голове вихрем проносились десятки мыслей. Заметив, что Худ Юджин умолк, юноша поспешно задал новый вопрос:

– Какую именно услугу Ланевус просил тебя оказать?

Худ Юджин ответил не сразу. Весь его «мир разума» погрузился в мертвую, давящую тишину.

А секунду спустя он разразился диким, раскатистым хохотом. Сквозь смех он в полном безумии выкрикнул:

– Услугу… Услугу… Услугу!

– Ха-ха-ха! И я ее оказал! Я оказал ему эту услугу!

– Я позволил…

Но на полуслове его голос резко оборвался. Всё его прозрачное, мутное духовное тело исказилось и выгнулось дугой. А свет и тени вокруг, олицетворяющие «океан разума», начали бешено вращаться и сливаться воедино, пока из них не соткался зловещий, пугающий, объятый непроглядным мраком алтарь.

В самом центре этого алтаря возвышался крест. А на кресте… на кресте, казалось, было распято вниз головой нечто невообразимое. У подножия же громоздилась куча неописуемых, тонущих во мраке предметов.

Тени продолжали извиваться. То самое перевернутое распятие вот-вот должно было обрести четкие очертания. И в этот самый миг весь «мир разума» содрогнулся, словно от десятибалльного землетрясения!

«Твою ж мать!» – Клейн мгновенно почуял надвигающуюся смертельную катастрофу. Не теряя ни доли секунды на раздумья, он резко развернулся и стрелой рванул прямо в бушующий шторм хаотичных мыслей, отчаянно пытаясь вырваться на свободу.