Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 101 страниц)

Глава 172
Повышение и прибавка к жалованью

Покинув дом Азика, Клейн сел в общественный экипаж и вернулся на улицу Нарциссов.

Щелк! Достав ключ и отперев дверь, он внезапно увидел сидящий в столовой силуэт.

Клейн инстинктивно покрепче перехватил трость, но тут же сообразил: это вовсе не вор, а их новая горничная Белла.

Белла увлеченно читала разложенную на столе газету. Услышав звук открывающейся двери, она вздрогнула от испуга, резко вскочила на ноги и, заикаясь, принялась объясняться:

– Я… я только что закончила с утренними делами. И просто ждала… ждала, пока закипит вода, чтобы съесть… съесть кусок хлеба.

«Я и впрямь еще не привык к тому, что в доме появилась прислуга…» – Клейн самоиронично усмехнулся. Сняв цилиндр, он слегка кивнул:

– Чтение – это прекрасная привычка. Стремление к книгам в свободное от тяжелой работы время неизменно поощряется самой Богиней.

Боясь, что девушка примет его слова за насмешку, он намеренно приплел сюда имя Богини Вечной Ночи.

«Хотя на самом деле лишь Бог Знаний и Мудрости возводит чтение в ранг абсолютной добродетели… Впрочем, тягу к знаниям поощряет любая Церковь… Хм, ей семнадцать или восемнадцать, она верует в Богиню Вечной Ночи, а значит, это влияние родителей. И такие родители, если только не оказались в совершенно безвыходном положении, обязательно постараются дать дочери хоть какое-то образование. Пусть на платную начальную школу денег не хватит, но бесплатные церковные школы всегда к их услугам. Да, на это уйдет чуть больше времени… Иными словами, Белла далеко не безграмотна, она знает слова и вполне способна читать газеты…» – погруженный в эти размышления, Клейн поставил трость на место и прошел в гостиную.

Впечатление от Беллы у него сложилось весьма положительное.

Пусть эта девчонка пока чувствовала себя на кухне не в своей тарелке и всё валилось у нее из рук, она демонстрировала искреннее рвение и готовность учиться.

Белла опустила руки по швам и, заметно смущаясь, ответила:

– Раньше я… я почти не читала газет. Наш арендодатель строго-настрого запретил нам покупать старые газеты, чтобы оклеивать ими стены… А только что, когда я протирала кофейный столик, я случайно взяла ее в руки, скользнула взглядом и поняла, что это… это жутко интересно.

«Бедная девочка… Там, откуда я прибыл, газеты давно плетутся в самом хвосте рейтинга интересных вещей…» – беззвучно проворчал Клейн. С улыбкой потянув за серебряную цепочку, он извлек карманные часы, со щелчком откинул крышку и, сверившись со временем, небрежно произнес:

– Если твоя работа выполнена, и выполнена на совесть, остальным временем ты вольна распоряжаться по своему усмотрению. Не стоит так нервничать. Разумеется, когда мы с Бансоном и Мелиссой общаемся в гостиной, тебе лучше находиться в своей комнате. И да, я разрешаю тебе зажигать там газовую лампу и брать с собой старые газеты.

– А в час дня, будь добра, постучи в мою спальню. Затем приготовь мне чашку сиборнского черного чая, две мягких белых булочки, ломтик овсяного тоста и крошечную розетку сливочного масла.

Чтобы отпраздновать свое продвижение на 8-ю Последовательность, Клейн решил позволить себе крошечную роскошь и съесть тот самый белый хлеб, который Бансон планировал приберечь до выходных.

«Ну ничего, я докуплю еще восемь фунтов. Отныне нашим главным блюдом вместо овсяного хлеба станет белый! Мое жалованье Потустороннего 8-й Последовательности совершенно точно должно возрасти… И как капитан умудрился ни словом не обмолвиться об этом… Опять забыл!» – Клейн на секунду опешил, твердо решив завтра же всё прояснить.

– Х-хорошо, – со смесью радости и приятного удивления отозвалась Белла.

А затем, с толикой неуверенности, переспросила:

– Мистер Клейн, вы имеете в виду тот самый сиборнский чай, которым мы угощаем гостей?

Поскольку в этом доме все носили фамилию Моретти, она, проявляя уважение, обращалась к нему по имени.

– Именно. Отныне мы будем пить его каждый день, – Клейн небрежно махнул рукой и зашагал к лестнице.

Став «Клоуном», он внезапно осознал, что его финансовое положение выправилось до неприличия.

Во-первых, у него больше не предвиделось никаких крупных, непредвиденных трат. Единственной статьей расходов оставались те самые два сула в день на аренду кареты для поисков дома с красным дымоходом, да редкие закупки материалов. Но последние чаще всего с легкостью покрывались за счет корпоративной казны.

Во-вторых, на его анонимном счету мирно покоились целых триста золотых фунтов. А ведь акр сельской пашни или пастбища стоил от пяти до шести с половиной сулов! Иными словами, на эти деньги он мог бы приобрести от девятисот двадцати до тысячи двухсот аров сельскохозяйственных угодий. Вдобавок эта сумма позволяла ему выкупить договор аренды на их дом на улице Нарциссов на добрых пятнадцать лет вперед!

«Если спустить всё на землю, ежегодная рента составила бы от двадцати трех до тридцати одного фунта… Весьма недурно. Но пока в этом нет нужды. Эти триста фунтов – моя подушка безопасности на крайний случай… Фух, на днях нужно обязательно улучить момент и рассказать Бансону и Мелиссе о моем настоящем жалованье!» – в вихре этих мыслей Клейн вошел в свою спальню.

Заперев дверь на задвижку, он уселся на кровать и вновь погрузился в медитацию. Таким образом он шаг за шагом, с предельной осторожностью и кропотливостью, обуздывал те крохи силы зелья, что еще продолжали сочиться наружу.

Для него «потеря контроля» всегда оставалась лишь абстрактным термином из умных книжек – ровно до того дня, пока он не столкнулся с тем сорвавшимся Карателем.

И пусть он совершенно не знал этого мужчину и понятия не имел, через какой ад тот прошел, Клейн всё равно инстинктивно расценил произошедшее как уникальный, из ряда вон выходящий случай.

Это было сродни тому, как обыватель, прочитав в газете о кровавом убийстве в чужом городе, лишь сокрушенно покачает головой и тут же выкинет это из памяти.

Но трагедия со старым Нилом потрясла Клейна до самых глубин души. Она кристально ясно доказала ему: безумие бродит совсем рядом, дышит в затылок и готово нанести удар в любой момент, выбрав самый изощренный и пугающий способ!

«Поистине кровавый урок…» – вынырнув из медитации и открыв глаза, беззвучно прошептал Клейн.

В последнее время он то и дело видел в кошмарах сцены того проклятого дня, раз за разом просыпаясь посреди ночи в холодном поту.

Он не только оплакивал смерть старого Нила, но и до смерти боялся за собственное будущее. Не будь у него медитации, способной погрузить разум в спасительный покой, он бы уже давно лишился нормального сна.

«Помимо усвоения зелья, я обязан держать свои страсти и желания в ежовых рукавицах. Я должен загнать их в разумные рамки, чтобы они не смогли разъесть меня изнутри…» – с тяжелым выдохом Клейн лег на матрас и вскоре провалился в глубокий сон.

В тот роковой день слова и действия Данна глубочайшим образом ранили его душу. Впервые в жизни Клейн всерьез осознал всю тяжесть бремени Ночных Ястребов и отчаянно захотел взвалить на свои плечи законную долю ответственности, чтобы хоть как-то облегчить ношу капитана и товарищей.

Поэтому он не собирался тратить послеобеденное время впустую. Тренировки по рукопашному бою отменять никто не собирался.

* * *

Три часа пополудни. Убогая, грубая тренировочная площадка.

Нахмурив брови, Гавейн, чьи короткие светлые волосы густо поседели, наблюдал за тем, как движения Клейна на глазах теряют былую скованность. Как они становятся всё увереннее и отточеннее, словно перед ним стоял оруженосец, отпахавший в тренировочном лагере добрых полгода!

И вся эта метаморфоза уложилась в какие-то жалкие сорок минут!

Гавейн скомандовал остановиться. Окинув юношу пристальным, изучающим взглядом с ног до головы, он не выдержал и спросил:

– Что стряслось?

Клейн уже давно заготовил идеальную отговорку, планируя списать свои внезапные таланты на плоды неких тайных научных изысканий. Но не успел он и рта раскрыть, как Гавейн задумчиво добавил:

– Если не хочешь отвечать – не отвечай.

«Судя по всему, полицейское начальство уже успело провести с наставником Гавейном профилактическую беседу… И то верно, он ведь время от времени тренирует Потусторонних, так что без инструктажа тут никак…» – Клейн мысленно выдохнул с облегчением. Слегка приподняв уголки губ, он произнес:

– Наставник, как вы думаете, сколько еще времени мне потребуется, чтобы созреть для реального боя?

Скрестив руки на груди, Гавейн смерил его долгим, проницательным взглядом и ответил своим низким, надтреснутым голосом:

– Два-три дня.

– Но этого катастрофически мало!

Погрузившись в раздумья, наставник пояснил:

– Уметь махать кулаками в реальной драке и виртуозно владеть боевым искусством – это совершенно разные вещи. На второе у тебя уйдет еще недели две-три.

– К тому же ты просто обязан освоить компактное холодное оружие. Например, трость, хлыст, кинжал или трехгранный стилет!

«…И когда только успеть всё это выучить⁈» – Клейн застыл в оцепенении.

Взгляд Гавейна, полный непередаваемой мудрости и горечи прожитых лет, скользнул по юноше:

– Заруби себе на носу: каждая капля пота, пролитая на этой площадке, в один прекрасный день может спасти твою шкуру.

– Так точно, наставник! – Клейн заставил себя взбодриться.

* * *

Утро субботы. Переступив порог охранного предприятия «Черный Терн», Клейн в очередной раз постучал в дверь капитанского кабинета.

Данн Смит, словно только этого и ждал, бросил на него мимолетный взгляд и невозмутимо заговорил:

– Совсем вылетело из головы предупредить тебя вчера. После продвижения на 8-ю Последовательность твоя должность в полицейском управлении тоже автоматически выросла. Из стажера-инспектора ты превратился в полноправного инспектора. Я распоряжусь, чтобы они как можно скорее подготовили тебе новые документы и погоны для формы.

– Твое жалованье возрастет с шести фунтов в неделю до десяти. Как и прежде, половину суммы будет покрывать Церковь, а вторую половину – полицейское управление. Это заработок элитного Ночного Ястреба. Разумеется, я имею в виду оперативников 9-й Последовательности.

«…Капитан, вы что, заучивали эту речь по бумажке?» – Клейн слушал его с округленными глазами. Наконец, совладав с эмоциями, он расслабленно улыбнулся и произнес:

– Это даже больше, чем я рассчитывал.

Он-то думал, что прибавка составит от силы фунта два, и зарплата остановится на отметке в восемь фунтов.

Данн поднял чашку с кофе, сделал глоток и пустился в объяснения:

– Рост жалованья Ночных Ястребов опирается на три столпа. Во-первых, выслуга лет. Во-вторых, твои заслуги. И в-третьих, твой класс Последовательности. Впрочем, третий пункт всегда неразрывно связан со вторым.

«И то верно. Без солидных заслуг, даже если ты переварил зелье до последней капли и полностью готов к продвижению, тебе ни за что не одобрят заявку на формулу и материалы…» – задумчиво закивал Клейн.

Десять фунтов в неделю… Если приплюсовать сюда премиальные, в год набежит порядка пятисот сорока фунтов! И всё это абсолютно без налогов! Для представителя среднего класса подобные доходы считались просто сказочными. Выше стояли лишь барристеры, прославленные архитекторы, именитые хирурги да правительственные чиновники высшего звена – люди, уже стоящие на пороге высшего общества!

«Даже заместитель главы финансового департамента казначейства Лоэна получает всего семьсот фунтов в год! И это до уплаты налогов! Чистыми у него набегает от силы фунтов шестьсот сорок, а то и меньше… Если верить газетным сводкам, приличный особняк в Западном районе Баклунда или в районе Хиллстон обойдется где-то в две с половиной тысячи. Если мы с Бансоном и Мелиссой не станем разбрасываться деньгами, то сможем выкупить его лет за семь-восемь… Опираясь исключительно на собственные силы, купить отдельный дом почти в самом центре столицы всего за семь лет! От одной лишь мысли о таком жалованье петь хочется…» – Клейн поднялся, вежливо распрощался с капитаном и легкой, летящей походкой спустился в подземелье, чтобы заступить на дежурство у врат Чаниса.

Около десяти утра он внезапно услышал шаги, приближающиеся к караульному помещению.

Вскоре на пороге возник Данн Смит. Его серые глаза были всё такими же глубокими и непроницаемыми:

– Появилось дело, и нам не обойтись без тебя.

– Сверхъестественный инцидент? – машинально переспросил юноша.

– Нет. Сегодня утром в собственном доме был найден мертвым член городского совета, мистер Мейнард. Полицейское управление Тингена оказалось под чудовищным давлением. Они слезно умоляют нас провести сеанс медиумизма, чтобы как можно скорее вычислить убийцу. Хм, а на данный момент ты единственный в отряде, кто способен на подобное, – пояснил Данн.

– На следующей неделе Священный Собор пришлет к нам в помощь «Тайнозрителя». По правде говоря, они должны были сделать это гораздо раньше, но тут появился ты и выбрал путь «Провидца».

Глава 173
«Вскрытие»

– Как… как давно умер этот господин член совета? – прямо спросил Клейн, собирая свои вещи и поднимаясь со стула.

Если с момента смерти прошло больше пятнадцати минут, объем информации, которую можно получить, катастрофически сократится. Если же прошло больше часа, удастся выудить лишь самые поверхностные крохи.

А если минул целый месяц, сам ритуал медиумизма с огромной долей вероятности обернется провалом.

– Увы, но предварительный осмотр показал, что член совета Мейнард скончался вчера вечером, между девятью и одиннадцатью часами, – покачал головой Данн. – От тебя требуется лишь оказать содействие. Можешь не переживать о том, принесет ли это результат.

– Хорошо.

Клейн снял с вешалки свое пальто, взял шляпу с тростью и направился к выходу из караульного помещения. Данн Смит остался подменить его на дежурстве у врат Чаниса.

Строго говоря, в теории любой Потусторонний, чья Духовность возросла, способен освоить Духовное зрение, гадание, ритуальную магию и прочие подобные навыки. В особенности это касалось пути «Бессонного», славящегося своим высоким Духовным восприятием.

Однако на практике разница между различными «профессиями» разных Последовательностей в этих сферах оставалась колоссальной. Взять, к примеру, Данна Смита и Леонарда Митчелла: они оба владели Духовным зрением, но в их восприятии цвета ауры ограничивались лишь бледно-белым или светло-голубым. Они физически не могли точно определить состояние различных органов человека. Разумеется, активировав Духовное зрение, они могли воочию разглядеть призраков и прочих духовных сущностей, но для них куда проще и эффективнее было полагаться на свое природное Духовное восприятие.

Именно поэтому «Бессонные», «Полуночные поэты» и «Кошмары» крайне неохотно прибегали к использованию Духовного зрения.

Точно так же, при должном желании, они могли бы освоить гадание на маятнике, метод лозоходства или гадание по снам. Вот только рассчитывать на высокий процент успеха в их исполнении явно не стоило.

С ритуальной магией дела обстояли ничуть не лучше.

Когда они поравнялись в дверях, Данн внезапно заговорил:

– Чуть не забыл сказать. Это расследование также поручено инспектору Толлеру. Он уже дожидается тебя в приемной нашего предприятия. И да, не забудь переодеться в свою новую форму и прихватить новые документы.

Клейн, ничуть не удивившись подобной забывчивости капитана, с улыбкой спросил:

– Новая форма и новые документы? А полицейское управление Тингена работает на удивление проворно.

В конце концов, он стал Потусторонним 8-й Последовательности лишь вчера…

– Это дело первостепенной важности, поэтому… – Данн развел руками и опустился на стул, который только что освободил Клейн.

Клейн быстро поднялся на второй этаж, но не стал сразу спешить в приемную. Вместо этого он зашел в комнату отдыха Ночных Ястребов и нырнул в прилегающую уборную, чтобы привести себя в порядок и справить нужду – в караульном помещении внизу из удобств имелись лишь ночной горшок, кувшин с водой да тазик.

Затем юноша облачился в новенькую, сшитую на заказ полицейскую форму, на погонах которой теперь красовались две серебряные звезды, и надел фуражку с гербом в виде двух скрещенных мечей, увенчанных короной.

Переложив по карманам «Талисман Испепеляющего Солнца», медный свисток Азика, материалы для ритуалов и прочие необходимые вещи, он одернул мундир, подхватил трость и вышел из комнаты отдыха.

Едва миновав перегородку, он заметил сидящего на диване в зоне для гостей инспектора Толлера.

За то недолгое время, что они не виделись, этот рослый полицейский стал еще более грузным. Его живот заметно выдавался вперед, а в сочетании с густой шевелюрой и окладистой бородой он до жути напоминал сбежавшего из бродячего цирка бурого медведя.

– Безумно рад, что нам снова довелось работать вместе, – завидев знакомого Ночного Ястреба, Толлер с явным облегчением выдохнул. Подавшись вперед, он поднялся с дивана и протянул гостю свою медвежью лапу.

«Эм, то есть руку…» – мысленно поправил себя Клейн и вежливо пожал ее:

– Взаимно.

Толлер бросил мимолетный взгляд на сверкающие серебром звезды на погонах Клейна и с нескрываемой белой завистью произнес:

– Не прошло и месяца, а мы с вами уже сравнялись в званиях.

Клейн уже было хотел напустить на себя суровый вид и заявить: «Но и рискуем мы при этом в десятки раз больше вашего», однако вовремя осекся, вспомнив о своей новой роли – «Клоуне» 8-й Последовательности.

«А почему бы не попробовать…» – воспользовавшись своей новой способностью ювелирно контролировать мимику, он приподнял уголки губ и с весьма красноречивой улыбкой ответил:

– Возможно, месяца через два-три вам уже придется обращаться ко мне «сэр».

– У вас отличное чувство юмора, – рассмеялся Толлер и, указав на выход, предложил: – Ну что, выдвигаемся?

– Пойдемте, – согласился Клейн, так и не выпустив из руки трость. Став «Клоуном», он наконец-то мог использовать это «оружие» в полную силу.

Покинув офис охранного предприятия «Черный Терн», Клейн и Толлер бок о бок спустились по лестнице. Рядом друг с другом они смотрелись весьма комично – один подтянутый и стройный, другой грузный и пузатый.

– Знаете, мне кажется, мы бы отлично смотрелись на арене цирка, развлекая почтенную публику, – внезапно пошутил Клейн.

Толлер с готовностью закивал:

– Согласен, наш контраст просто создан для комедии. А вы в курсе, что некоторые бродячие цирки уже вовсю экспериментируют с парными выступлениями клоунов, играя на разнице в росте и весе?

«Вообще-то я имел в виду дрессировщика и его дрессированного медведя…» – Клейн, разумеется, не стал озвучивать столь бестактную мысль вслух, а лишь вежливо поддакнул:

– Какая жалость, что в Тингене нет стационарного цирка.

– И не говорите. Зато у нас есть оперный театр, большие концертные залы и музыкальные салоны, – с легким сожалением в голосе отозвался инспектор Толлер.

Обмениваясь подобными светскими любезностями, они забрались в полицейскую карету. И лишь тогда Клейн перевел разговор в рабочее русло:

– Вы абсолютно уверены, что члена совета Мейнарда убили?

– Стопроцентной уверенности нет. Однако ни его жена, ни двое сыновей категорически не желают верить в версию с внезапной болезнью. Да и на месте происшествия… скажем так, есть кое-какие странности. Когда мистера Мейнарда нашли, он лежал на кровати в гостевой спальне. Абсолютно голым, – тщательно подбирая слова, ответил Толлер.

– Они с супругой спали в разных комнатах? – Клейн вальяжно откинулся на спинку сиденья, невольно копируя повадки сыщиков из просмотренных в прошлой жизни детективных сериалов.

Толлер покачал головой:

– Нет. Его жены вообще не было в городе последние несколько дней. Она отправилась в Баклунд на какой-то важный светский бал. Возможно, вы не в курсе, но она – дочь одного из лидеров Новой партии, члена Палаты общин. Прямо сейчас она находится на пути в Тинген, в паровом поезде. А свою категоричную позицию по поводу расследования она выразила заранее, отбив нам телеграмму.

– Мистер Мейнард, к слову, тоже состоял в Новой партии и заседал в городском совете Тингена уже больше десяти лет. А на грядущих выборах в следующем году он планировал побороться за кресло мэра.

– Иными словами, его смерть может быть связана с политикой? – машинально спросил Клейн, но тут же сам рассмеялся. – Впрочем, я здесь лишь для того, чтобы помочь со «вскрытием». Можете не отвечать, это совершенно не мое дело.

Толлер, ничуть не смутившись, со вздохом пояснил:

– Вскрытие… А вы и впрямь крайне осторожны в формулировках.

– Что же касается ваших догадок… могу сказать лишь одно: всё возможно. Вчера вечером мистер Мейнард устраивал в своем особняке прием. Гостей было великое множество, люди постоянно сменяли друг друга, поэтому мы пока просто физически не можем выделить главного подозреваемого. К тому же все присутствовавшие – люди весьма респектабельные, с положением в обществе. Мы обязаны действовать с предельной деликатностью. Любая ошибка обернется катастрофой.

– Понимаю, – едва заметно кивнул Клейн и, движимый любопытством, принялся расспрашивать инспектора о деталях с места происшествия.

Особняк Мейнарда располагался в респектабельном районе Золотого Платана. Это было монументальное отдельное здание, со всех сторон окруженное пышными садами и безупречно подстриженными газонами. На территории имелись собственные конюшни, изящный фонтан и широкие, вымощенные камнем подъездные аллеи.

Поправив мягкую фуражку с полицейским гербом, Клейн, шагая бок о бок с инспектором Толлером, миновал чисто номинальное полицейское оцепление. Под пристальными взглядами констеблей они переступили порог парадных дверей роскошного двухэтажного дома.

В просторной гостиной четверо стажеров-инспекторов – двое мужчин и две женщины – вовсю вели раздельные допросы, кропотливо собирая показания.

Окинув собравшихся мимолетным взглядом, Клейн приметил немало джентльменов в строгих фраках, а также нескольких леди в роскошных дворцовых платьях, чьи лица были скрыты за изящными, в мелкую сетку, вуалями.

– Все эти люди остались здесь переночевать после вчерашнего приема, – коротко пояснил Толлер, увлекая Клейна к лестнице, ведущей на второй этаж.

То ли благодаря новеньким погонам инспектора, то ли из-за внушительного вида Толлера, но все снующие по дому констебли почтительно расступались перед ними, не чиня ни малейших препятствий.

– Вот здесь и обнаружили тело члена совета Мейнарда, – рослый и грузный Толлер замер перед массивной дверью из темно-красного дерева.

Клейн с задумчивым видом поинтересовался:

– За кем была закреплена эта гостевая спальня прошлой ночью?

– Ни за кем. В этом особняке слишком много гостевых комнат, и эта осталась пустовать, – Толлер натянул белоснежные перчатки и нажал на ручку, распахивая тяжелую створку.

Велев дежурившему внутри констеблю временно покинуть пост, инспектор обернулся к Клейну и кивнул:

– Инспектор Моретти, дальше дело за вами.

– Да пребудет с нами милость Богини. Будем надеяться, мне удастся выудить хоть что-то, – отозвался Клейн. Натянув белые перчатки, он плотно закрыл дверь и запер ее на защелку.

Медленным шагом он подошел к кровати. Темно-красные простыни были изрядно скомканы и перекручены, а поверх них покоилось мертвое тело, накрытое белоснежной тканью.

Клейн, уже успевший повидать немало жутких картин, без малейшей дрожи в руках откинул ткань, открывая взору лицо мистера Мейнарда.

Усопшему джентльмену было около сорока лет. Его коротко остриженные золотистые волосы слегка растрепались, а на лице застыла причудливая, гротескная гримаса, в которой сплелись воедино невыносимая мука и экстатическое наслаждение.

Сделав пару шагов назад, Клейн извлек из карманов необходимые ингредиенты и проворно подготовил всё для ритуала призыва духа.

Тихо нараспев прочитав заклинание, он погрузился в глубокую, умиротворяющую ауру ароматов и леденящих, кружащих вокруг сквозняков. Прикрыв глаза, юноша принялся беззвучно повторять заранее сформулированное утверждение:

«Причина смерти члена совета Мейнарда».

«Причина смерти члена совета Мейнарда».

…

Не прекращая шептать про себя эту фразу, Клейн наощупь отступил к креслу с высокой спинкой и медленно опустился на сиденье.

Его карие глаза налились непроглядной чернотой. Откинувшись на спинку, он стремительно погрузился в сон.

В мутном, размытом и иллюзорном мире сновидений перед ним внезапно предстал тот самый убитый господин.

Мейнард, широко распахнув свои лазурные глаза, нависал над женщиной с выдающимися формами и белоснежной кожей, отчаянно и страстно совершая фрикции.

Сначала его лицо исказилось от непередаваемого блаженства и экстаза. Но уже в следующее мгновение он резко отдернул правую руку, судорожно схватившись за грудь. Экстаз сменился мучительной, звериной гримасой боли.

Шмяк!

Как только Мейнард рухнул замертво, картина сновидения с хрустом разлетелась на тысячи осколков. Клейн резко распахнул глаза, выныривая в реальность.

«Никогда бы не подумал, что однажды мне доведется смотреть пикантное кино в таком формате… Выходит, член совета Мейнард скончался прямо в постели с любовницей, попросту не выдержав любовных перегрузок?» – издав тихий смешок, Клейн помассировал виски.

Выудив перьевую ручку и чистый лист бумаги, он вновь прибегнул к магии ритуалов, в точности перенеся на пергамент черты лица той самой пылкой дамы из своего сна. Разумеется, всё, что находилось ниже шеи, он благоразумно опустил.

Это была женщина, чей возраст определить сходу было просто невозможно. В ней причудливо сплетались зрелая, манкая притягательность тридцатилетней дамы и едва уловимые, наивные нотки уходящей юности. Ее глаза, влажные и блестящие, смотрели так жалостливо, что мгновенно пробуждали желание ее защитить.

Бросив беглый взгляд на «свое» творение, Клейн аккуратно собрал все ритуальные принадлежности и развеял невиди духовную стену.

Повернувшись вполоборота, он потянулся рукой к прислоненной неподалеку черной трости с серебряным набалдашником.

И в этот самый миг до его ушей донесся жуткий, клокочущий хрип! Тошнотворный, утробный звук, от которого всё тело мгновенно покрылось табунами мурашек!

Клейн молниеносно обернулся к кровати. И увидел, как мертвый Мейнард мертвой хваткой вцепился в темно-красную простыню. Вцепился с такой нечеловеческой силой, что вены на тыльной стороне его ладоней вздулись черно-синими буграми.

С громким, рвущим тишину шелестом член городского совета, скончавшийся минувшим вечером между девятью и одиннадцатью часами, резко сел на кровати! Изо рта мертвеца густой струей потекла слюна, а его пустые, безжизненные глаза широко распахнулись.