Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 101 страниц)

Глава 167
Проверка

Ветер, дующий из подземелья, нес с собой жутковатый холод. Клейн, чьи нервы были натянуты до предела, внезапно почувствовал легкое облегчение.

«Наконец-то…»

«Стоит мне лишь пройти через это, и как минимум полгода мне не придется беспокоиться о подобных проверках…»

«Как только я перейду на 8-ю Последовательность и стану „Клоуном“, я обрету реальные боевые навыки. Если прибавить к этому помощь гаданий и „Талисман Испепеляющего Солнца“ в качестве козыря в рукаве, то даже в случае серьезной опасности у меня будут весьма неплохие шансы выжить…»

«Дожидаясь проверки из Священного Собора, я даже не стал снимать те триста фунтов, что мисс „Справедливость“ перевела на анонимный счет. Боялся, что они вычислят мои финансовые махинации и обвинят в наличии незаконного богатства неясного происхождения…»

* * *

Пока эти мысли безудержным вихрем проносились в голове Клейна, Данн Смит поправил воротник рубашки и низким голосом произнес:

– Эту проверку будет проводить Крестет Сесима, один из девяти старших диаконов Ночных Ястребов. Священный Собор относится к тебе весьма серьезно.

– Старший диакон? – ошарашенно выпалил Клейн.

Тринадцать архиепископов и девять старших диаконов составляли костяк высшего руководства Церкви. Ходили слухи, что среди них немало экспертов высоких Последовательностей!

Эти двадцать два джентльмена и леди были абсолютно равны в статусе. Они повиновались лишь божественным откровениям Богини Вечной Ночи и подчинялись напрямую Папе.

Данн вдохнул прохладный подземный воздух и едва заметно кивнул:

– Да, старший диакон. Но тебе не о чем волноваться. Крестет находится лишь на 5-й Последовательности. Он еще не перешагнул в ранг «полубогов», так что не стоит испытывать перед ним чрезмерного трепета и страха.

– Его титул во всем сверхъестественном мире – «Меч Богини». Поскольку он заслужил признание одного священного артефакта, его боевая мощь ничуть не уступает тем, кто только-только перешел на 4-ю Последовательность.

– Я уже успел с ним переговорить. Он настроен весьма доброжелательно.

«Подтекст слов капитана кристально ясен: он сказал лишь то, что следовало, и умолчал о том, о чем нужно было молчать. Он просит меня не нервничать и действовать строго по плану…» – Клейн с задумчивым видом кивнул и спросил:

– И где же мне предстоит встретиться с этим старшим диаконом?

– В алхимической лаборатории, где мы варим зелья, – лаконично ответил Данн, и по его лицу внезапно скользнула тень печали.

«В алхимической лаборатории? В той самой, где старый Нил варил мне зелье „Провидца“?» – Клейн медленно выдохнул. Вернувшись в комнату отдыха Ночных Ястребов, он снял с вешалки свое пальто.

Облачившись в легкий черный плащ и сунув руки в карманы, юноша шаг за шагом начал спускаться по извилистой лестнице, ведущей глубоко в подземелье. Дойдя до перекрестка, он свернул налево.

Вскоре Клейн увидел потайную дверь, освещенную рядами элегантных газовых ламп. Длинные столы внутри лаборатории были сдвинуты к стенам, освобождая просторную площадку в самом центре.

Там стояли два классических кресла с высокими спинками, обращенные друг к другу на расстоянии меньше метра.

В кресле, обращенном к двери, сидел мужчина лет тридцати, одетый в черный плащ и белоснежную рубашку.

Его золотисто-каштановые волосы были коротко острижены, а темно-зеленые глаза напоминали безлунное ночное озеро. Воротники рубашки и плаща были высоко подняты, полностью скрывая подбородок в густой тени.

– Добрый день, Ваше Превосходительство Сесима, – Клейн слегка склонился в изящном поклоне.

* * *

Клейн внезапно вырвался из оков удушающей усталости, вновь обретя былую бодрость и ясность мысли.

«Он подчинил меня своему влиянию абсолютно незаметно… Таков уровень 5-й Последовательности? Такова пугающая мощь старшего диакона?» – с легким содроганием вспоминая произошедшее, подумал юноша.

Крестет Сесима, скрестив пальцы, опустил руки на колени. Он слегка ссутулился, так что даже его губы скрылись за высоким воротником:

– Ты прошел проверку. Твой уровень контроля над зельем превосходит даже оценку «отлично».

– Теперь мне предстоит выяснить, не таится ли в твоем теле, разуме или духе скрытая угроза. Не исказили ли остаточные духовные отпечатки зелья твой характер, не оставили ли они после себя червоточин.

– У тебя есть три минуты, чтобы привести себя в порядок и подготовиться.

Клейн без промедления кивнул:

– Понял.

Сделав глубокий вдох, он медленно погрузился в состояние медитации, отсекая все лишние, тревожные мысли.

Крестет больше не проронил ни слова. Выудив из внутреннего кармана черного плаща серебряные карманные часы, он со щелчком откинул крышку.

Затем он пристально, не отрывая взгляда, наблюдал за бегом секундной стрелки.

Ровно через три минуты Крестет со звонким щелчком захлопнул часы и с улыбкой в голосе произнес:

– Я начинаю песнопение.

«Песнопение?» – на лице Клейна отразилось искреннее непонимание.

Не дав юноше и слова вставить, Крестет начал напевать мелодичный, тягучий мотив.

Эта мелодия эхом разнеслась по алхимической лаборатории, но вскоре начала терять свою гармоничность, распадаясь на диссонирующие, фальшивые ноты.

Скр-р! Скр-р-р! Визг! Клейну показалось, будто кто-то с остервенением царапает ногтями по классной доске. Будто кто-то трет друг о друга куски пенопласта. Будто прямо над ухом взревела дрель. В его мозг ворвалась какофония самых омерзительных, сводящих с ума звуков.

* * *

– Ты утверждаешь, что почерпнул вдохновение из девиза «Тайнозрителей» и примера Дейли?

– Именно так, – Клейн для начала дал утвердительный ответ, а затем пустился в детальные объяснения. – Один мой товарищ-«Тайнозритель» поведал мне, что те из них, кто неукоснительно следует своему девизу, теряют контроль куда реже остальных. А позже до меня дошли слова мадам Дейли. Она заявляла, что намерена стать истинным «Медиумом». И она – гений, достигший 7-й Последовательности всего за два года.

– Сопоставив эти два факта, я решил: а почему бы не попытаться стать истинным «Провидцем»? Я начал наблюдать, систематизировать свой опыт и вывел собственный «Кодекс Провидца». Признаться честно, результаты превзошли все мои ожидания. Я овладел зельем поразительно быстро. Ваше Превосходительство Сесима, я не знаю, доводилось ли вам испытывать нечто подобное, но когда зелье усваивается без остатка, вас охватывает совершенно особенное, ни с чем не сравнимое чувство… – Клейн щедро делился своими переживаниями, намеренно завуалировав и размыв саму суть «метода отыгрыша».

Окажись он в подобной ситуации в прошлой жизни, он бы наверняка залился краской и заикался от страха, пытаясь скормить столько полуправды столь могущественному Ночному Ястребу. Но с момента перемещения в этот мир ему приходилось лгать так часто, что это вошло в привычку. Его актерская игра была просто безупречной.

Глубина и непроницаемость, таившиеся в темно-зеленых глазах Крестета, исчезли. Его взгляд вновь стал спокойным, и он с легкой усмешкой произнес:

– Можешь быть спокоен. Это вовсе не иллюзия.

В его ответе Клейн не уловил ни малейших ноток подозрения или придирчивого допроса, отчего камень на душе юноши стал заметно легче.

– Данн подтвердил твой рассказ. Полагаю, ты и впрямь наделен блестящей логикой и острой интуицией. Ты настоящий гений, – похвалил его Крестет, но тут же задал новый вопрос: – Поделился ли ты этими выводами со своими товарищами по команде?

– Разумеется, – откровенно признался Клейн. – Я искренне желаю помочь им снизить риски потери контроля. Мы товарищи. Мы те, кому предстоит стоять плечом к плечу перед лицом смерти. У меня не было ни единой причины утаивать от них это открытие. Но именно по этой же причине я не стал посвящать в это гражданских сотрудников.

Крестет опустил закинутую ногу и сел прямо. Его тонкие губы наконец-то показались из густой тени высокого воротника.

Уголки его рта поползли вверх:

– Пусть ты состоишь в рядах Ночных Ястребов меньше двух месяцев, но твое понимание товарищества куда глубже, чем у многих ветеранов.

– Что ж… Я планирую поделиться с тобой кое-каким ценным опытом. Но, согласно правилам Священного Собора, ты обязан поклясться именем Богини, что ни словом не обмолвишься о нашей грядущей беседе тем, кто еще не посвящен в эти тайны.

– Тебя это устроит?

«Я прошел проверку?» – Клейн мысленно возликовал и закивал без малейших колебаний:

– Никаких проблем!

«Пусть теперь я и не смогу напрямую обучать других „методу отыгрыша“, у меня всё еще остаются мисс „Справедливость“ и господин „Повешенный“! Я смогу нести свет знаний через них!»

Глава 168
Священный артефакт

– Хорошо, – Крестет Сесима кивнул и, слегка подавшись вперед, произнес: – В таком случае, поклянись на священном артефакте.

С этими словами он наклонился и поднял стоящий у его ног серебристо-белый чемоданчик.

«Священный артефакт? Тот самый, благодаря которому вас прозвали „Мечом Богини“?» – Клейн с нескрываемым любопытством наблюдал за каждым движением старшего диакона.

Крестет поставил чемоданчик на колени. Его темно-зеленые глаза в мгновение ока налились непроглядной чернотой.

Он поднял правую руку и с силой опустил ладонь вниз. На поверхности серебристо-белого чемоданчика, напоминающего футляр для скрипки, тут же что-то с треском разрушилось и отхлынуло, словно морская волна.

Практически в ту же секунду Клейн почувствовал, как всё освещение в комнате притянулось к этому ящику, словно засасываемое внутрь.

Алхимическая лаборатория погрузилась в кромешный мрак. Свет исходил лишь от самих элегантных газовых ламп за металлическими решетками да от чемоданчика, переливающегося серебристо-белым сиянием. Картина выглядела донельзя жуткой и сюрреалистичной.

Щелк!

Под этот звонкий звук один из девяти старших диаконов, составляющих ядро Ночных Ястребов, Крестет Сесима, распахнул чемоданчик. Внутри покоился короткий меч, выточенный из чистейшей белой кости.

Да, именно костяной меч. Едва взглянув на этот клинок длиной меньше метра, Клейн интуитивно, но с абсолютной уверенностью понял: его главным материалом послужила кость!

В погруженной во тьму лаборатории, где газовые лампы горели, но не давали света, короткий меч безмятежно излучал чистое, мягкое белое сияние. Он казался луной, высоко висящей в ночном небе и дарующей утешение сердцам, или маяком, указывающим путь сквозь бушующую бурю.

На первый взгляд его поверхность казалась безупречно гладкой и непорочной. Но стоило приглядеться, как в ее глубинах проступали плотные, наслаивающиеся друг на друга символы и знаки. Эти таинственные узоры сливались с самим клинком в единое, неразрывное целое.

Клейн завороженно разглядывал святой меч, как вдруг с ужасом осознал, что не может отвести от него взгляд!

Его взор словно засосало внутрь клинка, а карие глаза начали медленно терять свой блеск, становясь безжизненными.

В этот момент Крестет слегка приподнял чемоданчик, сместив чисто-белый короткий меч с прежнего места.

Клейн мгновенно очнулся. Он наконец-то вырвался из этого кошмара наяву, где всё видел, но был не в силах сопротивляться.

Отведя взгляд в сторону, юноша с предельной серьезностью спросил:

– Ваше Превосходительство, мне нужно положить руку на этот святой меч?

– Верно. Подойди, – голос Крестета звучал умиротворяюще, словно он читал сказку на ночь или напевал колыбельную.

Клейн поднялся со стула. Косясь в сторону, он мелкими, осторожными шажками двинулся вперед. Тьма была настолько густой, что он даже не видел ног сидящего впереди старшего диакона и его слегка потертых кожаных сапог.

– Стой, – спокойно произнес Крестет.

Клейн замер как вкопанный. Краем глаза он быстро стрельнул в сторону чисто-белого костяного меча и тут же с опаской отвел взор.

Опираясь на эту секундную визуальную память, он наклонился, вытянул правую руку и безошибочно опустил ладонь прямо на святой меч.

Ледяной, но совершенно не обжигающий холод скользнул сквозь кожу прямиком в мозг. Вся тревога и посторонние мысли в его сердце мгновенно растворились. Ему почудилось, будто он вырвался из городской суеты в тихую деревню, сидит на крыше дома, вдыхает аромат собранного урожая и в безмятежном покое любуется ночным небом и россыпью звезд.

– Повторяй за мной, – низким голосом скомандовал Крестет.

– Хорошо, – кивнул Клейн.

Затем он услышал, как старший диакон перешел на гермес:

– Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;

– Я клянусь Тебе своим истинным именем и своей Духовностью.

– Я, Клейн, отныне и впредь клянусь никогда не раскрывать деталей «метода отыгрыша» тем, кто не посвящен в эту тайну.

– В случае нарушения, я покорно приму любую Твою кару.

– Молю Тебя, стань свидетельницей моей клятвы.

Клейн отбросил все лишние мысли и вслед за старшим диаконом Сесимой торжественно, слово в слово, повторил клятву на гермесе.

Сквозь легкую пелену транса он почувствовал, как между ним, этим чисто-белым костяным мечом и некой сущностью, пребывающей в бесконечной дали, установилась незримая, мистическая связь.

Убрав правую руку, юноша начертал на груди знак багровой луны:

– Хвала Богине!

– Хвала Богине! – Крестет ответил легкой улыбкой и повторил священный жест.

Следом он со щелчком захлопнул крышку чемоданчика. Его правая рука медленно и тяжело опустилась поверх нее.

Кромешный мрак мгновенно рассеялся, и свет газовых ламп вновь до краев наполнил алхимическую лабораторию.

Клейн увидел, как глаза старшего диакона Сесимы, до этого налитые глубокой чернотой, в ту же самую секунду вернули свой природный темно-зеленый цвет.

Пятясь назад, юноша опустился в свое кресло с высокой спинкой. Слегка нахмурив брови, он с притворным непониманием произнес:

– Метод отыгрыша?

Крестет прочистил горло и, не став отвечать напрямую, усмехнулся:

– То, что я сейчас расскажу, может вызвать у тебя замешательство и массу вопросов. Но я не стану объяснять причин, поскольку они касаются глубочайших тайн Церкви.

«Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, ты получишь право узнать правду…» – Клейн, глядя на сидящего напротив Сесиму с высоко поднятым воротником, мысленно закончил фразу за него.

– Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, когда войдешь в ядро Церкви, тебе дозволят прикоснуться к этой тайне, – с нажимом добавил Крестет.

Клейн поспешно, с предельно серьезным видом, закивал.

Крестет вернул серебристо-белый чемоданчик на пол к своим ногам, закинул ногу на ногу и продолжил:

– За долгую историю Церкви гениальные Потусторонние, поколение за поколением, по крупицам вывели метод, позволяющий свести риск потери контроля к минимуму.

– И ядром этого метода является само название зелья. Это не просто имя, это ключ.

Бросив взгляд на задумавшегося Клейна, Крестет развил мысль:

– Мы обнаружили, что каждое название зелья указывает на определенную группу или профессию. А этой группе присущи свои уникальные, схожие модели поведения. Проще говоря, имя зелья таит в себе свод специфических правил. Разные зелья – разные правила. И если мы будем неукоснительно соблюдать законы, заложенные в нашем зелье, риск срыва в безумие упадет до абсолютного минимума.

– Нечто похожее на мой «Кодекс Провидца»? – улучив момент, вставил Клейн.

«Вы объясняете это куда запутаннее, чем я в свое время растолковал всё мисс „Справедливости“ и господину „Повешенному“…» – одновременно с этим беззвучно проворчал он.

– Именно так, – Крестет дал утвердительный ответ. – Когда мы следуем этим правилам, со стороны мы выглядим в точности как та самая группа, что заложена в названии зелья. Иными словами, мы «отыгрываем» профессию. Это и есть «метод отыгрыша». Но ты должен уяснить одну вещь: Духовность каждого человека уникальна. Даже если двое выпили абсолютно одинаковое зелье, ядро их правил будет совпадать, но вот границы и нюансы окажутся сугубо индивидуальными. Поэтому чужой опыт может служить лишь ориентиром, но не догмой.

«А вот это действительно важный нюанс, о котором я даже не подозревал…» – Клейн предельно искренне произнес:

– Благодарю за наставление. Я обязательно это запомню.

Крестет усмехнулся:

– Этот опыт копился поколениями.

– Практикуя «метод отыгрыша», мы не просто берем зелье под контроль. Мы его перевариваем. Точь-в-точь как перевариваем съеденную пищу. И когда зелье будет усвоено без остатка, когда исчезнут все остаточные психические отпечатки, ты испытаешь совершенно особенное, чудесное чувство. Понимаешь?

– Я понял. Переваривание… И впрямь невероятно точный термин… – Клейн напустил на себя вид человека, осмысливающего новую информацию.

Дождавшись, пока Крестет закончит с детальными разъяснениями, юноша тщательно подобрал слова и спросил:

– Ваше Превосходительство Сесима, если название зелья – это ключ, то как первопроходцы среди Потусторонних вообще до них додумались? Я слышал, они записаны на Скрижали Богохульства?

– Да, эти слухи абсолютно правдивы, – откровенно ответил Крестет. – Но на ней высечены лишь древние названия. Дальнейшая эволюция имен зелий происходила по-разному: некоторые появились благодаря божественным откровениям, другие же стали результатом кропотливых умозаключений самих Потусторонних.

Клейн медленно кивнул и, поджав губы, добавил:

– Ваше Превосходительство Сесима, раз уж «метод отыгрыша» настолько эффективен, почему Церковь не раскроет его каждому Ночному Ястребу?

– Я уже говорил: это глубочайшая тайна Церкви. Когда станешь архиепископом или старшим диаконом, сам всё поймешь, – сурово отрезал Крестет. – А теперь ступай наверх. Скажи остальным Ночным Ястребам, чтобы спускались сюда по одному. Мне нужно завершить последнюю часть проверки.

«Он хочет заставить Фрая и остальных тоже поклясться о неразглашении „метода отыгрыша“?» – задумчиво поднимаясь с кресла, Клейн откланялся по всем правилам Ночных Ястребов и направился к выходу.

Миновав коридор и поднявшись по ступеням, он вернулся в охранное предприятие «Черный Терн». Возле спуска в подземелье он увидел Данна, который нюхал незажженную трубку. Капитан явно прождал здесь уже немало времени.

Слегка приподняв уголки губ, Клейн заговорил первым:

– Всё прошло отлично. Его Превосходительство Сесима велел передать Фраю и остальным, чтобы они спускались к нему на беседу по очереди.

– Да, это финальный этап. Что лишь подтверждает: к тебе у них нет никаких претензий, – Данн убрал трубку и направился в комнату отдыха, чтобы передать приказ.

Проводив взглядом Фрая и Сику, спускающихся в подземелье, Клейн внезапно вспомнил об одной важной детали и поспешил сказать:

– Капитан, а нам не нужно подменить Лойо у врат Чаниса и Леонарда, который сейчас следит за лечебницей? Ах да, и Кенли, он ведь сегодня в увольнении.

Данн на мгновение остолбенел и потер висок:

– Совсем вылетело из головы…

Выдержав паузу, он тихо рассмеялся:

– Впрочем, ничего страшного. Главный плюс личной проверки от старшего диакона заключается в том, что нам больше не придется слать телеграммы в Священный Собор и увязать в бюрократической волоките. Он может вынести вердикт прямо на месте, а заодно выдать тебе формулу «Клоуна» и все основные ингредиенты.

– Звучит просто отлично, – Клейн почувствовал, как внутри него разгорается неудержимое предвкушение.

* * *

Спустя полтора часа, когда из алхимической лаборатории вышел Кенли с крайне озадаченным и мрачным выражением лица, Клейна вновь вызвали в подземелье. Ему предстояло еще раз предстать перед старшим диаконом, «Мечом Богини», Крестетом Сесимой.

На этот раз господин с золотисто-каштановыми волосами и темно-зелеными глазами не сидел. Он возвышался посреди комнаты, позволяя прохладному сквозняку слегка колыхать полы его черного плаща.

Двойной воротник Крестета всё так же стоял стойкой, надежно пряча подбородок в густой тени.

Глядя на Клейна, он едва заметно улыбнулся и произнес:

– Ночной Ястреб Клейн Моретти. Именем Богини я торжественно объявляю: ты успешно прошел проверку Священного Собора.

– Мои поздравления. Опираясь на твои заслуги, ты получаешь право на немедленное продвижение. Отныне ты – Потусторонний 8-й Последовательности!

Глава 169
Зелье «Клоуна»

«Фух, наконец-то прошел… Вот так просто…» – услышав слова Крестета Сесимы, Клейн, хоть и был морально готов к подобному исходу, сначала облегченно выдохнул, а затем почувствовал легкую растерянность. Всё это казалось каким-то нереальным, похожим на сон.

Он ожидал, что проверка будет куда более суровой и затяжной. Но, немного поразмыслив, пришел к выводу, что именно так всё и должно было быть. Если бы он не переварил зелье «Провидца» всего за месяц и не запросил скорейшего продвижения, а послушно ждал бы положенные три года, эта инспекция вряд ли бы вообще потревожила Священный Собор. Дело бы ограничилось формальной проверкой от капитана тингенских Ночных Ястребов.

«Я-то думал, они будут дотошно копаться в моей родословной и опрашивать всех знакомых… Хм, а может, Его Превосходительство Сесима прибыл в Тинген пару дней назад и уже успел провернуть всё это втайне от меня?.. А еще я ждал, что в проверку войдет выполнение какого-нибудь особого задания… Эх, ну и фантазер же я. Главная цель Священного Собора – лишь убедиться в том, насколько хорошо я усвоил зелье, нет ли во мне скрытых червоточин, четко ли я осознаю суть „метода отыгрыша“ и не разболтал ли я этот секрет кому попало…» – эти мысли вихрем пронеслись в голове юноши, и на его лице расцвела искренняя улыбка:

– Благодарю вас, Ваше Превосходительство Сесима.

– Хвала Богине!

Крестет едва заметно кивнул:

– Продвижение даруется нам лишь для того, чтобы мы могли еще усерднее служить Богине и лучше защищать Ее добрую паству. Запомни это накрепко. Поверь мне, эта мысль станет твоим щитом против искушения потерять контроль. Запомни: именно искушения.

«Искушения…» – Клейн мысленно смаковал это слово.

Старший диакон смерил его пристальным взглядом своих темно-зеленых глаз и предельно сурово добавил:

– «Метод отыгрыша» – это не панацея. Да, он помогает переварить зелье и снижает риск срыва в безумие, но он не всесилен. Более того, порой он способен сыграть с тобой злую шутку: ты рискуешь перепутать свою истинную суть с той ролью, которую отыгрываешь. Сам знаешь, театральные и оперные актеры, заигравшись, частенько зарабатывают себе серьезные проблемы с психикой. А перейдя определенную черту, ты просто сойдешь с ума по-настоящему.

«Помни, что ты всего лишь отыгрываешь роль… Единственное и главное правило, выведенное поколениями в Городе Серебра. Оно идеально перекликается с предостережениями диакона Сесимы…» – задумчиво кивнув, Клейн дал понять, что всецело разделяет эту точку зрения.

– И еще кое-что, – с нажимом произнес Крестет. – Потеря контроля зависит не только от самого зелья. Она неразрывно связана с твоим эмоциональным фоном и душевным здоровьем. Для Потустороннего нет ничего важнее умения держать себя в узде. Лишь абсолютный самоконтроль способен защитить от сладких речей еретических богов и демонов, уберечь от разъедающей коррозии зависти, алчности и прочих низменных страстей.

– Разумеется, я вовсе не призываю тебя превратиться в бесчувственного истукана и полностью выкорчевать из себя все эмоции и желания. Это непосильная задача даже для полубогов, что уж говорить о простых смертных. Хм, возможно, подобного состояния способны достичь лишь представители некоторых весьма специфических Последовательностей.

– Выходит, главное – удерживать эти страсти и желания в разумных рамках? Не позволять им брать верх над рассудком и толкать на безумные, безрассудные поступки? – Клейн внезапно вспомнил старого Нила и не удержался от вопроса.

Крестет серьезно кивнул:

– Именно так.

Ответив, он позволил лучикам морщин собраться в уголках глаз:

– Это всё, о чем я хотел тебя предостеречь. А теперь… теперь я передам тебе рецепт зелья «Клоуна» и все необходимые для него ингредиенты.

Он наклонился, поднял серебристо-белый чемоданчик и водрузил его на длинный стол. Развернувшись, старший диакон сделал пару шагов в сторону, надежно заслонив обзор Клейну.

И когда свет газовых ламп вновь непостижимым образом угас, погрузив алхимическую лабораторию в кромешный мрак, до юноши наконец дошло: и формула, и материалы всё это время лежали в том самом футляре со священным артефактом! Просто раньше его взгляд был настолько прикован к чисто-белому костяному мечу, что он не замечал – и попросту не мог заметить – ничего другого.

Спустя несколько минут свет газовых рожков вновь залил лабораторию. Крестет, сжимая в руке закрытый чемоданчик, отступил в сторону, открывая взору Клейна разложенные на столе предметы.

В центре композиции лежал серый рог размером с ладонь. Он выглядел точь-в-точь как обычный бараний рог, но словно бы ссохшийся в размерах. Рог был абсолютно прозрачным, словно выточенным из хрусталя, а внутри него, переливаясь в свете ламп, мерцали наслаивающиеся друг на друга причудливые, загадочные узоры.

Рядом с ним покоилась синяя роза. Ее лепестки пронизывала сеть багрово-красных прожилок, которые причудливо сплетались воедино, образуя жутковатое подобие хохочущего человеческого лица.

Ха-ха-ха, у-у-у, ха-ха-ха, у-у-у…

До слуха Клейна тут же донеслись иллюзорные, эхом отдающиеся в голове звуки плача и смеха, а в воздухе над столом заплясали крошечные, едва уловимые серые искорки.

«Кристалл из рога взрослой серой козы с Хорнакиса и целая роза с человеческим лицом. Отлично, главные ингредиенты для зелья „Клоуна“ в сборе!» – едва заметно кивнув, юноша в несколько шагов приблизился к длинному столу.

«Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнуха, десять граммов порошка золотистой манжетки и три капли сока болиголова…» – скользнув взглядом по развернутому пергаменту, Клейн скрупулезно сверил написанное с тем рецептом, что хранился в его памяти.

Убедившись, что всё сходится до последней запятой, он мысленно прокрутил в голове тот самый урок, когда старый Нил наглядно демонстрировал ему процесс варки зелья.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Клейн обуздал волнение. Воспользовавшись местным алхимическим оборудованием, он первым делом выгнал необходимое количество чистой воды.

В рецептах магических зелий под «чистой водой» всегда подразумевалась жидкость, прошедшая через многократную дистилляцию.

Следом он тщательно вымыл небольшой черный железный котел и принялся один за другим забрасывать внутрь вспомогательные ингредиенты. Его движения были уверенными и отточенными – словно он снова вернулся в старшие классы на уроки химии.

Поскольку в котле пока не было потусторонних катализаторов, жидкость никак не изменила своих свойств. В ней лишь лениво плавали частички травяных порошков.

Покончив с приготовлениями, Клейн перевел взгляд на два главных компонента. В глубине души он искренне радовался:

«Ни для кристалла из рога серой козы с Хорнакиса, ни для розы с человеческим лицом в рецепте нет точных граммовок… Видимо, рога взрослых особей и целые бутоны этих роз абсолютно идентичны по весу и объему, идеально вписываясь в пропорции… Да, в этом мистическом, полном чудес мире подобная стандартизация вполне имеет право на жизнь…»

«А значит, мне не придется трястись над весами, боясь переборщить с основными материалами!»

Выждав пару секунд, чтобы успокоить дыхание, Клейн взял розу с человеческим лицом и бросил ее прямо в железный котел.

Едва этот жутковатый цветок соприкоснулся с жидкостью, как со дна раздалось громкое, отчетливое шипение. А иллюзорный смех, витающий в воздухе, мгновенно взвинтился до пронзительного, режущего слух визга:

Ха-ха-ха, ха-ха-ха!

Не теряя ни секунды, Клейн подхватил переливающийся, кристально чистый рог и швырнул его следом.

Плюх!

Сводящий с ума смех оборвался так резко, словно его отрезали ножом. А мерцающие над столом серые искорки стремительным водоворотом втянулись внутрь котла.

Клейн заглянул внутрь и увидел, что жидкость окрасилась в три цвета: золотой, желтый и багрово-красный. Они причудливо переплетались друг с другом, но при этом оставались поразительно прозрачными и чистыми.

Бульк, бульк.

Со дна то и дело поднимались пузырьки, но, так и не сумев прорвать поверхность, беззвучно лопались в толще жидкости.

Эта картина до боли напомнила Клейну «Спрайт» и прочие газировки из его прошлой жизни.

«Выглядит чертовски аппетитно…» – в его голове сама собой промелькнула мысль, выдающая в нем истинного представителя Империи Великих Гурманов.

Обуздав нахлынувшую волну нервозности, трепета и предвкушения, Клейн с помощью стеклянной трубки перелил жидкость из черного котла в небольшую стеклянную бутылочку.

К его искреннему удивлению, на стенках котла не осталось ни единой капли. Зелье перетекло в сосуд без малейшего остатка.

«Чего еще ожидать от эликсира, дарующего сверхъестественные силы…» – Клейн поднял правую руку, завороженно разглядывая переливающуюся золотисто-желто-красную жидкость в своей ладони.

Крестет Сесима, всё это время хранивший абсолютное молчание, наконец подал голос, тихонько рассмеявшись:

– Можешь не переживать. По крайней мере, я не заметил ни единой ошибки в твоем процессе варки.

– Я нахожусь здесь именно для того, чтобы подстраховать тебя на случай непредвиденных осложнений после принятия зелья. Так что пей смело. Если проблема не окажется фатальной, я смогу вытащить тебя с того света.

Клейн с благодарностью кивнул, но всё же поставил пузырек с зельем «Клоуна» обратно на стол.

Отмотав серебряную цепочку, спрятанную под левой манжетой, он перехватил ее нерабочей рукой. Позволив кулону из желтого кварца ровно повиснуть над самым горлышком бутылочки, он опустил его так низко, что тот едва не касался поверхности жидкости.

Для Потусторонних других путей метод лозоходства годился лишь для получения простых ответов «да» или «нет». Разумеется, если исходных данных катастрофически не хватало, а заклинатель пытался гадать методом исключения, маятник просто застывал на месте, констатируя провал прорицания.

Но Клейн, будучи истинным «Провидцем», уже давно выяснил опытным путем: его маятник способен не только отвечать «да» или «нет», но и размыто указывать на степень уверенности этого ответа.

Его глаза потемнели, обратившись внутрь себя. Юноша принялся беззвучно повторять:

«Это зелье несет в себе угрозу».

«Это зелье несет в себе угрозу».

…

Спустя семь повторений он приоткрыл глаза и увидел, что кулон из желтого кварца описывает круги по часовой стрелке. Вот только амплитуда вращения была до смешного крошечной.

«По часовой стрелке означает „да“. Значит, зелье действительно таит в себе угрозу… Но крошечная амплитуда говорит о том, что уровень опасности минимален… Хм, любое зелье несет в себе риск потери контроля, так что без вреда тут никак не обойтись. Минимальный уровень угрозы – это лучшее доказательство того, что с зельем всё в полном порядке…» – Клейн облегченно выдохнул. Привычным движением намотав цепочку обратно на левое запястье, он надежно скрыл маятник под манжетой.