Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 101 страниц)

Глава 162
Перевернутый мавзолей

Архитектура городка Морс по большей части сохраняла стиль столетней давности. Самым приметным зданием здесь была черная церковь с остроконечным шпилем.

Пристроив карету, Клейн и остальные на скорую руку расправились с обедом, состоящим из хлеба, тостов, бекона, сливок и кофе.

– Под очищающим воздействием Запечатанного артефакта «3–0782» мы продержимся еще два часа и тридцать пять минут, – стоя на пороге церкви, Кенли выудил из внутреннего кармана фрака золотые карманные часы и со щелчком откинул крышку. – Предлагаю для начала разобраться с теми предполагаемыми случаями появления призраков, чтобы избежать возможных осложнений. А уж потом вернемся в церковь и будем дежурить по очереди, восстанавливая силы.

В обычных обстоятельствах Потусторонним девятой, восьмой и седьмой Последовательностей, оказавшимся на грани истощения, требовалось провести вдали от Мутировавшего Священного Знака Солнца целых два часа для полного восстановления. Однако если предел еще не был достигнут, или требовалось лишь частичное исцеление, время сокращалось в зависимости от ситуации, но составляло как минимум один час.

– Хорошо.

– Не имею возражений.

Клейн и Леонард ответили почти в один голос.

– С какого дела начнем? – поинтересовался мнением товарищей Кенли.

Леонард мгновенно сбросил с себя налет привычной несерьезности:

– С того одинокого старика, что слышал тяжелые шаги в своем доме.

– Почему именно с него? – машинально спросил о причине Кенли.

Клейн тоже с нескрываемым любопытством ждал от напарника объяснений.

«Неужели это та самая пресловутая интуиция поэта?» – беззвучно съязвил он в адрес напарника.

Взгляд Леонарда скользнул по лицу невысокого Кенли, остановился на Клейне, а затем вернулся обратно. Издав тихий смешок, поэт произнес:

– Потому что его дом находится ближе всего к церкви.

– Откуда тебе это известно? В отчетах об этом ни слова… – не удержавшись, выпалил Клейн.

Леонард хитро ухмыльнулся:

– Помнишь, во время обеда я отлучался в уборную? На обратном пути я столкнулся с послушником и перекинулся с ним парой слов. Он-то мне и поведал, что дом Ноя стоит прямо возле церкви. Да, Ной – это имя того самого одинокого старика.

«Чего еще ожидать от Ночного Ястреба с трехлетним стажем… Хватка у него что надо…» – Клейн сухо усмехнулся и повернул голову к Кенли:

– В таком случае, отправляемся прямиком к Ною.

– Договорились, – Кенли не имел ничего против.

И всего через минуту они уже стояли перед домом старика…

Ной оказался седовласым старцем с заметно поредевшей шевелюрой. В годы бурной молодости, во время одной из войн, он навсегда лишился левой руки. Получив скудную компенсацию, он был вынужден покинуть армию и вернуться в родные края.

Распахнув дверь, старик смерил взглядом троих незнакомцев, а затем посмотрел на запыхавшегося священника Сиэля, прибежавшего следом из церкви. Хриплым голосом он произнес:

– Входите. Искренне надеюсь, что вам удастся избавить меня от этой напасти. До меня дошли слухи, что вы привезли с собой святую воду, святые знаки, серебряные кинжалы и чеснок? Звучит просто отлично, у меня даже камень с души упал. Прошу простить мне мою болтливость, но вам стоит понять состояние старика, который две ночи кряду не смыкал глаз. О Богиня, я до смерти напуган, мой рассудок уже мутится.

Едва переступив порог, Леонард резко выпрямил спину. Его взгляд, ставший почти осязаемым, принялся скрупулезно, сантиметр за сантиметром, ощупывать пространство вокруг.

* * *

– Хвала Богине!

– Хвала Богине! – с истовой набожностью отозвались горожане.

– Нам предстоит уладить еще кое-какие дела, и для этого нам необходима абсолютная, кристальная тишина, – обведя собравшихся взглядом, с улыбкой объявил Леонард.

Горожане, уже успевшие воочию оценить недюжинный профессионализм гостей, не посмели задерживаться. Подгоняемые священником Сиэлем, они хлынули вон из дома Ноя. Даже самому хозяину пришлось временно покинуть свое жилище.

– По правде говоря, мне бы сейчас просто рухнуть в кровать и уснуть… – проворчал себе под нос Ной, плетясь в сторону церкви.

Леонард шагнул вперед, захлопнул за ними дверь и повернулся к Клейну:

– Проведи гадание. Нам нужно знать причину этого инцидента.

– Без проблем, – Клейну и самому не терпелось узнать, что удастся выудить.

«Я-то прекрасно знаю, что всё это – дело рук мистера Азика… Вот только его уровень сил явно зашкаливает. Еще бы, человек, проживший больше тысячи трехсот лет, просто не может быть слабым… А значит, мое гадание неминуемо столкнется с помехами… Учитывая, что сейчас мне недоступна помощь таинственного пространства над серым туманом, я даже представить не могу, какие откровения получу…» – Клейн достал припасенные блокнот и ручку, выведя на бумаге утверждение для гадания:

«Истинная причина появления призраков в доме Ноя».

Зажав листок в руке, он подошел к круглому столу, уселся, закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

В размытом, туманном мире видений взору Клейна внезапно предстал монументальный черный мавзолей.

Он до боли напоминал пирамиду, вот только эта пирамида была перевернута и почти целиком вонзалась в землю, словно погребенная заживо.

А внутри этой древней усыпальницы клубился густой, непроницаемо-черный туман, надежно скрывающий всё сущее.

Клейн резко очнулся и распахнул глаза.

– Нашел что-нибудь? – с искренней тревогой спросил Кенли.

Немного поразмыслив, Клейн без малейшей утайки в мельчайших подробностях пересказал свое видение, а затем подытожил:

– Могу с уверенностью заявить: этот мавзолей совершенно не вписывается в архитектурные каноны Северного континента, по крайней мере, Пятой Эпохи. В этой области меня вполне можно считать экспертом.

Леонард задумчиво закивал:

– Это «перевернутая пирамида» Южного континента. Она символизирует нисхождение из мира живых в царство мертвых. И во времена расцвета Империи Балам, и в отколовшемся от нее Королевстве Высокогорья, право возводить подобные усыпальницы принадлежало исключительно так называемым потомкам Смерти.

– В каком-то смысле, это и есть символ самой Смерти.

– Логично, появление призраков неразрывно связано со Смертью. Твое гадание попало в самую точку.

Проигнорировав легкую насмешку в голосе Леонарда, Клейн застыл, пораженный весьма любопытной догадкой:

«Неужели мистер Азик – потомок Смерти? А может, он обрел столь невероятно долгую жизнь, заключив сделку с самим божеством Смерти?»

Если верить священным текстам «Откровения Ночи» и засекреченным архивам Ночных Ястребов, божество Смерти считалось злым. На закате Четвертой Эпохи Оно обрушило на Северный континент чудовищную катастрофу, вошедшую в историю как «Бледная Эпоха».

«Говорят, в итоге Смерть пала под совместным натиском семи ортодоксальных Богов… И хотя точную дату основания древнего замка Ламуда уже не установить, он точно был возведен не раньше Бледной Эпохи».

«И если связь действительно существует, то мотивы того таинственного кукловода из дома с красным дымоходом, похитившего череп ребенка мистера Азика, обретают весьма зловещий смысл…»

«Разумеется, нельзя исключать и того, что демонизация Смерти – это лишь удобный повод для стран Северного континента оправдать колонизацию Южного, где это божество всегда почиталось как главное…»

Не найдя больше никаких зацепок, трое Ночных Ястребов не стали задерживаться в доме Ноя. Они быстро покинули жилище старика и принялись за расследование двух оставшихся подозрительных инцидентов.

Действуя по той же схеме и получая те же результаты, они в кратчайшие сроки избавили городок от гнетущей ауры нежити. Увы, истинный источник этой напасти так и остался для них загадкой.

По пути Леонард успел расспросить местных жителей, не появлялись ли в городке за последние дни чужаки. Ответ был единодушным: нет.

«Мистер Азик не объявлялся? Скорее всего, он прибыл сюда тайно и так же незаметно ушел… Какой же он всё-таки осторожный… А его обещание вернуться в Тинген в среду… Означает ли это, что даже не вмешайся мы в дело, все эти „призраки“ испарились бы сами собой именно в этот день?» – размышляя об этом, Клейн вслед за Леонардом и Кенли вернулся к дверям церкви Морса.

Запас их выносливости под воздействием Мутировавшего Священного Знака Солнца составлял еще один час и сорок пять минут.

– Предлагаю дежурить по очереди, сменяясь каждый час, – Клейн изо всех сил подавил бушующую в груди радость. Бросив взгляд на небо, он добавил: – Постараемся успеть вернуться в Тинген к ужину.

– Без проблем, – Леонард скользнул по Клейну взглядом и тихонько рассмеялся: – Но ради пущей безопасности я бы предложил дежурить парами, пока один отдыхает. Будем меняться по кругу.

«…» – Клейн на мгновение впал в ступор. Лихорадочно перебирая в уме варианты, он с улыбкой парировал:

– Почему бы и нет. Но тогда нам придется высчитать самый оптимальный алгоритм ротации: кто отдыхает первым, кто вторым, а кто последним. И сколько времени потребуется каждому на полное и частичное восстановление. Хм, полагаю, для этого нужно составить уравнение с несколькими неизвестными, найти идеальное решение и сопоставить его с эффективностью одиночного дежурства… А если добавить сюда функцию эффективности, будет вообще замечательно… Давайте для начала примем за неизвестную величину…

Глава 163
Палящее солнце

Слабый свет пробивался сквозь узкие, расположенные высоко под сводом витражные окна, немного рассеивая полумрак, царивший внутри церкви городка Морс.

Клейн, положив цилиндр на колени и опираясь ногой на трость, молча сидел в первом ряду по левую сторону от прохода. Его взгляд был неотрывно устремлен на алтарь.

Там не было никаких статуй или изваяний божеств. Лишь гигантский, отливающий глубокой чернотой священный герб, на фоне которого мерцала россыпь сияющих точек, окружающих половину багровой луны.

В стене позади герба зияли круглые отверстия. Сквозь них проникал яркий уличный свет, сжимаясь в крошечные, кристально чистые лучи. Сливаясь с окружающим их почти ночным мраком, они превращали стену в подобие величественного, усыпанного звездами неба.

Будь то Богиня Вечной Ночи, Вечное Пылающее Солнце или Повелитель Бурь – ни одно из ортодоксальных божеств не оставило людям Своего конкретного, физического облика. Верующим оставалось лишь поклоняться и возносить мольбы Их священным символам…

«Пожалуй, это лишь еще одно проявление правила „не смей смотреть прямо на Бога“…» – Клейн позволил своим мыслям свободно блуждать. Оставшись в одиночестве охранять Запечатанный артефакт «3–0782», он совершенно не спешил приступать к изготовлению «Талисмана Испепеляющего Солнца».

Он рассудил здраво: в подобном деле спешка чревата катастрофой. Требовались предельная осторожность и ангельское терпение. Ведь в первые десять-пятнадцать минут Леонард или Кенли вполне могли вернуться, чтобы напомнить о каких-нибудь упущенных деталях.

В этой звенящей, абсолютной тишине время летело незаметно. Внезапно Клейн вынырнул из своих раздумий. Выудив из кармана серебряные часы с растительным орнаментом, он со щелчком откинул крышку и сверился с циферблатом.

«Прошло уже двадцать минут…» – беззвучно прошептал юноша. Отложив шелковый полуцилиндр и черную трость с серебряным набалдашником на соседнее сиденье, он поднялся и зашагал к укромному, неприметному уголку возле алтаря.

Сначала он встал лицом к алтарю, но, бросив взгляд на гигантский темный герб и величественную проекцию звездного неба, внезапно почувствовал жгучий укол совести и странный дискомфорт. Развернувшись, он встал к святыне спиной.

Следом Клейн отстегнул спрятанный под лацканом черного фрака Запечатанный артефакт «3–0782». Наклонившись, он бережно опустил эту отливающую темным золотом старинную эмблему прямо на пол.

Смерив взглядом абстрактный символ «Солнца», юноша достал крошечный огарок свечи, пропитанный ароматом сандала, и установил его точно под Запечатанным артефактом «3–0782».

Это был бинарный ритуальный метод, которому он «научился» у самого Вечного Пылающего Солнца: использовать предмет, неразрывно связанный с божеством, в качестве Его прямого символа, а свечу – в качестве олицетворения самого себя.

Глубоко вдохнув и немного уняв нервную дрожь, Клейн принялся один за другим извлекать необходимые для ритуала предметы: резец, две тончайшие золотые пластины, экстракт «Солнца» – купаж из масел черноокаймленного, золотистого и белоокаймленного подсолнухов, а также порошки золотистого бергамота и розмарина.

Покончив с приготовлениями, юноша привычным, отработанным движением направил Духовность через серебряный кинжал. Очертив круг вокруг своего импровизированного алтаря, он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав пространство.

Опустившись на корточки и отложив кинжал, он вытянул правую руку. Трением Духовности он с легким хлопком зажег свечу, символизирующую его самого.

В тусклом, пляшущем свете пламени Клейн подхватил флакончик с экстрактом «Солнца» и капнул ровно одну каплю прямо на фитиль.

Вспышка! Призрачная дымка мгновенно расползлась по закутку, наполнив воздух едва уловимым, но отчетливым ароматом солнечного света.

Бросив в огонь порошки золотистого бергамота и розмарина, Клейн, сжимая в руках резец и золотые пластины, выпрямился. Сделав шаг назад, он нараспев, низким голосом зачитал на древнем гермесе:

– Кровь Вечного Пылающего Солнца.

– Ты – Негасимый Свет, Воплощение Порядка, Бог Договоров, Покровитель Торговли.

…

Негасимый Свет, Воплощение Порядка, Бог Договоров, Покровитель Торговли – всё это были титулы Вечного Пылающего Солнца. Если бы Клейн не добавил префикс «Кровь Вечного Пылающего Солнца», ритуал потребовал бы прямого отклика от самого божества. И тогда юноша всерьез опасался, что Вечное Пылающее Солнце непременно узнает в нем того самого дерзкого безумца, посмевшего взглянуть на Него. И когда Леонард с Кенли вернутся в церковь, они найдут лишь горстку почерневшего пепла.

Более того, для этого ритуала было жизненно необходимо использовать именно древний гермес – язык, берущий свое начало от самой природы. Только его первобытная, лишенная искусственных ограничений, но невероятно действенная сила могла позволить заклинанию обойти само Вечное Пылающее Солнце и направить зов прямиком к Мутировавшему Священному Знаку Солнца.

Поскольку он, по сути, собирался украсть божественную силу, Клейн не мог заранее провести гадание на успех этой авантюры – он обоснованно полагал, что это вновь столкнет его лицом к лицу с божеством. Поэтому ему оставалось лишь с замирающим сердцем, предельно осторожно читать следующие строки:

– Я взываю к Тебе;

– Взываю к Тебе, моля о силе;

– О силе, что позволит мне завершить Талисман Испепеляющего Солнца.

– О, Кровь Вечного Пылающего Солнца, молю, надели Своей силой мой талисман…

– О, золотистый бергамот, трава из сферы Солнца, молю, передай свою силу моему талисману…

…

Когда заклинание подошло к концу, Клейну внезапно показалось, будто перед его глазами что-то вспыхнуло.

Старинная, отливающая темным золотом эмблема взорвалась ослепительным сиянием, словно само солнце снизошло на землю.

Клейна мгновенно захлестнула волна испепеляющего жара. Волосы на голове раскалились так, что, казалось, вот-вот вспыхнут, как сухая солома.

Ему чудилось, будто он босиком стоит на раскаленном песке пустыни под палящим полуденным солнцем, а его лицо и тело со всех сторон безжалостно хлещут обжигающие шквальные ветра.

В это самое мгновение инстинкт завопил: нужно немедленно, сию же секунду направить и высвободить эту ревущую силу, иначе он просто превратится в человеческую свечу!

Действуя практически без раздумий, с разумом, бурлящим, словно котел с кипящей кашей, Клейн вскинул руки. Сливая воедино собственную Духовность и этот обжигающий шквал, ведомый лишь инстинктами и направляющей силой ритуала, он принялся вырезать на обеих сторонах золотых пластин мистические символы, духовные числа, магические знаки и древние руны.

Снаружи церкви Леонард стоял в тени, спасаясь от палящих лучей послеполуденного солнца.

Внезапно он заметил, как солнце словно взбесилось, обрушив на землю испепеляющий жар, точь-в-точь как в самые знойные дни начала июля.

Прищурившись, он поднял взгляд к небу. Лазурный свод был абсолютно чист: ни единого облачка, ни пылинки – прозрачность, заставляющая затаить дыхание от восхищения.

– Какая странная погода, – стоящий поодаль Кенли тоже обратил внимание на эту резкую перемену.

Леонард уже было открыл рот, чтобы ответить с легкой усмешкой, как вдруг слегка склонил голову набок.

Его брови едва заметно сошлись к переносице, и он вперил пристальный, изучающий взгляд в стены церкви.

– Какое счастье, что Розанны здесь нет, иначе бы она уже все уши прожужжала о том, как солнце испортило ее белоснежную кожу, – отвел взгляд Леонард, вернув на лицо привычную улыбку.

Этот невыносимый зной продлился всего пару минут, после чего постепенно пошел на спад, вернув погоду в нормальное русло.

А внутри церкви резец Клейна как раз вычерчивал последний штрих.

Стоило магическому символу «света» сомкнуться, как Духовность на аверсе и реверсе золотых пластин вспыхнула, сливаясь в единое, неразрывное целое, и стремительно впиталась в самую сердцевину металла.

«Нет, это уже больше походит на божественность…» – Клейн, наконец-то вырвавшись из плена обжигающего жара, с кристальной ясностью мыслей уставился на два «Талисмана Испепеляющего Солнца» в своих ладонях.

Их первозданный, яркий золотой цвет заметно потускнел, а узоры выглядели древними и непостижимо сложными. От них исходило мягкое, согревающее тепло, капля за каплей проникающее сквозь кожу Клейна.

«Отлично. Теперь у меня есть по-настоящему мощный козырь в рукаве», – с беззвучным облегчением констатировал юноша.

В качестве слова-активатора для «Талисмана Испепеляющего Солнца» он выбрал слово «свет» на древнем гермесе.

«Да будет свет, и стал свет…» – мысленно усмехнулся он, убирая «Талисманы Испепеляющего Солнца» в отдельный карман.

Он намеренно не стал класть их вместе с талисманами глубокого сна, упокоения и грез, прекрасно понимая, что такое соседство пагубно скажется на последних, изрядно сократив срок их действия.

«Хм, учитывая силу „Талисманов Испепеляющего Солнца“, они сохранят свою мощь как минимум год, а то и дольше…» – Клейн оборвал поток мыслей и перевел взгляд на лежащий на полу Запечатанный артефакт «3–0782».

Убедившись, что внешний вид эмблемы ничуть не изменился, а исходящее от нее ощущение очищающего тепла по-прежнему исправно ассимилирует пространство вокруг, он смахнул невидимую испарину. Быстро завершив ритуал, юноша развеял невидимую духовную стену.

Лишь теперь у него появилось время обратить внимание на собственное состояние. Нательная рубашка хоть выжимай, по лицу градом катится пот, а кончики волос слегка завились от пережитого жара.

«Обошлось… Слава богам, обошлось…» – с благодарным вздохом Клейн собрал свои вещи, вернулся на прежнее место и, рухнув на сиденье, мгновенно провалился в сон от чудовищного переутомления.

Разбудили его лишь приближающиеся шаги.

Резко распахнув глаза, он инстинктивно хлопнул по карману с «Талисманами Испепеляющего Солнца», проверяя их сохранность.

– Выглядишь неважно, – заметил вошедший в церковь Леонард.

Клейн потер виски и, поднявшись на ноги, ответил с усмешкой:

– Еще бы, я был на самом пределе.

Достав серебряные часы и со щелчком откинув крышку, он добавил:

– Как раз вовремя. Твоя очередь охранять Запечатанный артефакт «3–0782».

Не дав напарнику и слова вставить, Клейн отстегнул Мутировавший Священный Знак Солнца и с абсолютно невозмутимым видом всучил его Леонарду.

Проводив взглядом спину уходящего юноши, Леонард мгновенно сбросил с себя маску беспечного повесы. Предельно сосредоточенно уставившись на Запечатанный артефакт «3–0782», он слегка нахмурился, и в его глазах промелькнуло явное, неподдельное замешательство.

Закончив посменное дежурство, трое Ночных Ястребов отправились в обратный путь.

Перед отъездом они строго-настрого наказали священнику Сиэлю следить за обстановкой в городке и при малейших признаках возвращения призраков немедленно отбить телеграмму в собор Святой Селены.

К двадцати минутам восьмого экипаж наконец прибыл на Зотланд-стрит, и Запечатанный артефакт «3–0782» благополучно вернулся в хранилище.

Убедившись, что капитан не заметил никаких аномалий, Клейн с легким сердцем покинул охранное предприятие «Черный Терн» и успел добраться домой еще до восьми вечера.

Вставив ключ и распахнув дверь, он внезапно обнаружил в доме незнакомого человека.

Это была молодая девушка, на вид не старше двадцати, облаченная в выцветшее, серо-белое платье. Вооружившись тряпкой, она с невероятным усердием натирала мебель в столовой.

У нее были темные волосы и карие глаза, узковатый разрез глаз, не самый изящный нос и совершенно заурядные, ничем не примечательные черты лица.

«Кто это?» – Клейн на секунду опешил, но тут же сообразил, что это, должно быть, та самая горничная для черной работы, пришедшая на испытательный срок.

В этот момент Бансон, сидящий с газетой, опустил ее, посмотрел на младшего брата и с улыбкой произнес:

– Компании, не позволяющие своим сотрудникам уходить с работы вовремя, всегда вызывают глубочайшее отвращение.

– Увы, но выплачиваемое ими щедрое жалованье с легкостью залечивает эти душевные раны, – с ответной усмешкой парировал Клейн.

«Как только те триста фунтов от мисс „Справедливости“ упадут на счет, я обязательно расскажу Бансону и Мелиссе, что мою зарплату повысили до шести фунтов в неделю. Пусть перестанут так трястись над семейным бюджетом…» – размышляя об этом, Клейн пристроил трость в угол, снял цилиндр, прошел в гостиную и спросил вполголоса:

– Вы уже определились с выбором?

Вчера он лично прогнал анкеты этих трех кандидаток через гадание, получив ответ, что любая из них вполне сгодится. Поэтому право окончательного выбора он со спокойной душой делегировал брату и сестре.

– Да. Ее зовут Белла. Жалованье – пять сулов в неделю. Она горит желанием научиться готовить и, судя по всему, у нее к этому талант. Белла мечтает со временем стать полноценной семейной кухаркой, ведь тогда ее заработок возрастет вдвое. Ее отец вкалывает на сталелитейном заводе Тингена, а мать подрабатывает прачкой, – с легким смешком доложил Бансон. – И, признаться честно, был еще один фактор, склонивший чашу весов в ее пользу: те две девушки оказались прихожанками Повелителя Бурь, и лишь Белла верует в Богиню. Лично я ничего не имею против последователей Повелителя Бурь, а вот Мелиссе они не слишком по душе.

«Отношение Мелиссы – это вовсе не банальная неприязнь. Если быть точным: она скорбит об их несчастьях и злится на их безропотность. Точно, как говорил Лу Синь!» – Клейн, живо припомнив все предыдущие выходки сестры, расплылся в теплой улыбке.[139]139
  哀其不幸，怒其不争 (āi qí bù xìng, nù qí bù zhēng) – «Скорбеть об их несчастьях и злиться на их безропотность». Знаменитая цитата китайского писателя Лу Синя, выражающая сочувствие к угнетенным и одновременно гнев из-за их нежелания бороться за свои права.


[Закрыть]

Бансон не стал больше вдаваться в подробности. Отложив газету, он поднялся со своего места:

– Раз уж ты вернулся, давайте ужинать.

* * *

На следующее утро Клейн в превосходном расположении духа переступил порог охранного предприятия «Черный Терн».

– Доброе утро, – Розанна, воровато оглядевшись по сторонам, заговорщицки произнесла: – Старый Нил заболел. Как насчет того, чтобы наведаться к нему в обед?

– Старый Нил заболел? – с искренним недоумением переспросил юноша.

«Неужели его ритуал от диареи обернулся непроходимым запором?»

«Впрочем… учитывая его странное поведение после того, как он начал догадываться о „методе отыгрыша“, внезапная болезнь – вполне закономерный итог… Возраст берет свое, душевные потрясения бьют по психике, а там и тело начинает сыпаться…»

Розанна энергично закивала:

– Ага. Он даже прислал кого-то, чтобы отпроситься у капитана.

Клейн едва заметно кивнул:

– Тогда в обед обязательно зайдем его проведать. Эх, если подумать, старый Нил – человек с тяжелой судьбой. Жена рано покинула этот мир, дети разлетелись кто куда, и поди сыщи их теперь. А он, свалившись с недугом, вынужден лежать дома в полном одиночестве и беспомощности.

Он произнес это, вспомнив картину, которую застал во время своего первого визита в дом старика.

Услышав этот проникновенный монолог, Розанна выпучила глаза и ошарашенно переспросила:

– А когда это старый Нил вообще был женат⁈