Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 101 страниц)

Глава 137
Клейн в затруднительном положении

«Неужели мистер Азик и есть тот самый первый барон Ламуд? Но ведь речь идет о человеке, жившем почти полторы тысячи лет назад… К тому же, как можно быть уверенным, что на картине изображен именно первый барон?» – эти мысли вихрем пронеслись в голове Клейна, повергнув его в полнейшее смятение. Ему казалось, будто все окружающие его люди вдруг разом обернулись монстрами, или же весь этот мир – не более чем чей-то божественный сон.

Он резко вскинул голову и вперил пристальный взгляд в стоящего перед ним русоволосого мужчину. Выхватив из подмышечной кобуры револьвер, юноша сурово произнес:

– Это не антиквариат. Если вы не расскажете всё как есть, я арестую вас за мошенничество и отдам под суд!

Ему было совершенно плевать, входят ли подобные дела в юрисдикцию его ведомства. Цель была лишь одна – припугнуть этого хитреца и выудить из него правду!

В тот же самый момент Клейн дважды легонько сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение, чтобы проследить за малейшими изменениями в эмоциональном фоне собеседника.

Русоволосый мужчина вздрогнул от испуга и в панике затараторил:

– Нет-нет, я и сам не знаю, антиквариат ли это… То есть, я слышал, что это старинная вещь, но я в этом совершенно не разбираюсь, клянусь! Я даже читать толком не умею, да, ни слова не разберу!

Его глаза судорожно забегали по сторонам, словно он искал, кого бы позвать на помощь.

Но тут он заметил, как Клейн многозначительно поглаживает барабан револьвера, всем своим видом показывая, что готов пристрелить подозреваемого при попытке к бегству.

Мужчина мгновенно вытянулся по струнке и больше не смел отводить взгляд.

– Откуда у вас эта картина? – с тяжелым сердцем спросил Клейн.

Русоволосый задрожал губами и, заискивающе улыбаясь, ответил:

– Офицер, эту вещь нашел мой дед в том самом старом замке. Больше сорока лет назад там обрушилась внешняя стена и перекрытия второго этажа, обнажив тайники, до которых прежним искателям сокровищ было не добраться. Там-то он и отыскал этот портрет… Нет-нет, постойте, не этот! Оригинал был настолько ветхим, что буквально рассыпался в руках. Мой дед нанял художника, чтобы тот сделал точную копию. Да, именно ее вы сейчас и видите! Я вас не обманывал, оригиналу и впрямь было больше сорока лет… так что это вполне себе антиквариат…

– И с чего вы взяли, что это портрет первого барона Ламуда? – Клейн многозначительно погладил спусковой крючок, заставив мужчину застыть как изваяние.

Тот выдавил из себя нервный смешок:

– Я и не утверждал этого наверняка. Это лишь мои догадки.

– И на чем же они строятся? – Клейн едва не рассмеялся от такой наглости.

– Ну, на картине же нет никаких надписей, – на удивление серьезно ответил русоволосый. – Это как в нашей семье: меня кличут Пронырой Греем, моего отца звали Кудрявым Греем, и только мой дед был настоящим, истинным Греем.

«…» – Клейн беззвучно выдохнул и спросил:

– А где сейчас ваш дед?

– На кладбище. Покоится там уже почти двадцать лет. А рядышком – мой отец, мы схоронили его три года назад, – предельно честно ответил мужчина.

Задав еще пару вопросов для проверки и не найдя больше никаких зацепок, Клейн прямо на глазах у напуганного Грея щелкнул барабаном и убрал револьвер обратно в кобуру.

Спрятав полицейское удостоверение, юноша в легком черном плаще развернулся и, сунув руки в карманы, молча побрел обратно к гостинице, сопровождаемый лишь тусклым светом, пробивающимся из окон домов.

«Никаких доказательств того, что это действительно первый барон Ламуд… Да и в городке вряд ли найдутся достоверные исторические хроники о том замке…»

«Но как ни крути, мужчина с портрета – совершенно точно древний человек, живший как минимум тысячу лет назад…»

«И он – вылитая копия мистера Азика, за исключением прически. Неужели это и есть та самая реинкарнация?»

«В свое время мистер Азик отказался от престижных должностей в других университетах Баклунда и перебрался в Тинген. Возможно, им двигали какие-то остаточные инстинкты из прошлой жизни…»

«Хм, но ведь есть и другая теория: тот человек с портрета – это и есть мистер Азик. А мистер Азик – это он!»

Едва эта догадка оформилась в голове, Клейн содрогнулся от ужаса и едва не споткнулся о ступеньку.

Он принялся нервно мерить шагами брусчатку под разбитым газовым фонарем. Опираясь на свой богатый багаж знаний из эпохи информационного взрыва, он продолжил развивать эту теорию:

«Мистер Азик по какой-то причине стал нежитью, например, вампиром, и потому дожил до наших дней?»

«Нет, бред. Где вы видели вампиров с бронзовой кожей…»

«К тому же, когда мы пожимали друг другу руки, я отчетливо чувствовал тепло его тела и биение пульса. В его жилах течет горячая кровь».

«И пусть он терпеть не может южную жару, солнца он явно не боится – вон, даже катался с другими преподавателями на лодках под палящими лучами…»

«Хм, есть еще один вариант. Зелье Последовательности мистера Азика, или какой-то иной фактор, даровало ему невероятно долгую жизнь. А платой за это стала амнезия! Боже… если вспомнить те его абсолютно разные, не связанные между собой сны… Можно ли предположить, что его амнезия носит циклический характер? Каждые несколько десятилетий он забывает всё прошлое, обретая новую личность. А те сновидения – это отголоски его реальных прожитых жизней… Забавно, кажется, я читал роман с похожим сюжетом…»

«Чтобы доказать эту теорию, одних лишь гаданий будет недостаточно. Нужно найти реальные следы существования мистера Азика в тех прошлых жизнях. Следы человека, у которого не было ни детства, ни юности, а чья история всегда начиналась уже в зрелом возрасте!»

Смело выдвигая гипотезы и осторожно подыскивая доказательства, Клейн всё больше склонялся ко второй теории. Впрочем, и вариант с «реинкарнацией» пока нельзя было сбрасывать со счетов.

Обуздав этот вихрь мыслей, он всерьез задумался: а стоит ли докладывать обо всем этом капитану Данну?

«Если мистер Азик и впрямь древний Потусторонний, проживший больше тысячи лет, то его сила может оказаться куда пугающей, чем я могу себе представить…»

«До сих пор он проявлял ко мне лишь доброту, но если я начну копаться в его прошлом, кто поручится, что эта благосклонность не сменится гневом?»

«Мистер Азик всегда был со мной честен и добр. Если я безрассудно втяну во всё это Ночных Ястребов, это может обернуться для него серьезной бедой…»

«Фух… Лучше всего подняться над серым туманом, отсечь все помехи и провести гадание. Для истинного Провидца это единственный верный шаг!»

Приняв решение, Клейн ускорил шаг и вскоре вернулся в гостиницу.

Воспользовавшись тем, что Данн и Фрай еще не вернулись, он за один сул снял себе отдельную комнату.

Заперев дверь, Клейн с помощью «порошка святой ночи» воздвиг духовную стену. Сделав четыре шага против часовой стрелки и стойко перенося накатывающий безумный шепот, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.

Монументальный, величественный дворец всё так же безмолвно возвышался в пустоте. Древний, испещренный временем бронзовый стол и двадцать два кресла с высокими спинками застыли в неизменном величии.

Клейн уселся на свое законное место во главе стола и материализовал перед собой желтовато-коричневый пергамент и черную перьевую ручку.

Взяв перо, он аккуратно вывел:

«Мне следует рассказать Данну Смиту о мистере Азике».

Следом он отмотал спрятанный под левой манжетой кулон из желтого кварца и провел гадание методом лозоходства.

На этот раз маятник дал четкий ответ: вращение против часовой стрелки означало «Не следует рассказывать»!

Отложив желтый кварц, Клейн, всегда привыкший доверять своей интуиции и не лезть на рожон[130]130
  从心 (cóng xīn) – Игра слов в китайском языке, означающая «следовать велению сердца», что созвучно иероглифу 怂 (sǒng), означающему «трусить». Здесь Клейн иронизирует над своей осторожностью.


[Закрыть], немного поразмыслил и решил для верности провести еще и «гадание по снам».

На этот раз утверждение звучало иначе: «Последствия утаивания информации о мистере Азике от Ночных Ястребов».

Сжимая в руке пергамент и семь раз мысленно повторив фразу, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации провалился в сон.

В этом призрачном, туманном и искаженном мире он увидел самого себя. Увидел, как он, захлебываясь, отчаянно барахтается в бескрайнем море крови, неумолимо идя ко дну.

И в этот самый момент к нему протянулась чья-то рука. Она вырвала его из пучины, и Клейн узнал своего спасителя – это был мужчина с бронзовой кожей и крошечной родинкой под правым ухом. Мистер Азик!

Картина разлетелась вдребезги и тут же собралась вновь. Теперь Клейн стоял посреди мрачного, пронизанного ледяным холодом склепа. Вокруг вереницами тянулись открытые саркофаги.

А рядом с ним стоял Азик. Устремив взор куда-то во мрак, преподаватель словно пытался там что-то разглядеть.

Видение оборвалось. Клейн вынырнул из сна, и перед его глазами вновь раскинулась бескрайняя, серо-белая пелена тумана.

«Символизм первой части сна предельно ясен: если я сохраню секрет мистера Азика в тайне, то в будущем, когда я попаду в смертельную беду, он придет мне на выручку… Хех, а ведь эта беда вполне может быть следствием того, что я вообще ввязался в эту тайну… А вот что означает последняя сцена? Мы с мистером Азиком будем вместе исследовать какой-то склеп? Или склеп – это лишь метафора чего-то иного…» – Клейн скрестил руки, подперев подбородок, и принялся расшифровывать полученные откровения.

Сопоставив результаты обоих гаданий, он окончательно решил не докладывать капитану о своих догадках. Он упомянет лишь о том, что один из горожан показал ему портрет первого барона Ламуда, и что этот барон поразительно похож на преподавателя исторического факультета университета Хой, мистера Азика. Клейн не мог поручиться, что Данн не узнает об этом из других источников, поэтому должен был перестраховаться.

Разумеется, не зная о странных снах Азика и его амнезии, Данн, который и с самим-то преподавателем едва ли пересекался, вряд ли свяжет эти факты воедино. Клейн вообще сомневался, что капитан с его дырявой памятью способен вспомнить, как выглядит этот самый преподаватель.

Придя к окончательному решению, юноша уже собирался покинуть пространство над серым туманом. Но в этот самый миг он заметил, как одна из темно-красных звезд, долгое время хранившая покой, вдруг начала едва уловимо пульсировать!

Движимый любопытством, Клейн потянулся к ней своей Духовностью. И вновь увидел того самого юношу, говорящего на языке гигантов. Подросток всё так же стоял на коленях перед кристально чистым шаром.

Он был облачен в черную обтягивающую одежду, совершенно не типичную для стран Северного континента. Лицо было размытым и искаженным, угадывались лишь русые волосы.

Склонившись в поклоне, он безостановочно, с надрывом в голосе молился.

Клейн прислушался. Опираясь на свои скудные познания в языке гигантов, он с горем пополам смог разобрать суть мольбы:

«О, великое божество, молю, обрати Свой взор на эти покинутые Тобой земли…»

«О, великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя это проклятие судьбы…»

«Я готов принести в жертву собственную жизнь, готов омыть алтарь своей кровью, лишь бы заслужить Твою милость…»

…

«Покинутые земли… народ тьмы… великое божество…» – мысленно повторяя эти ключевые фразы, Клейн вдруг вспомнил название, которое как-то раз упомянул «Повешенный»:

«Покинутая Богами Земля!»

«Император Россель тоже писал об этом в своем дневнике! Он даже снаряжал морские экспедиции на ее поиски, но всё было тщетно…» – глаза Клейна слегка прищурились. Он не был до конца уверен в своей правоте.

Легонько постучав пальцами по краю бронзового стола три раза, юноша принял решение. Он вытянул правую руку и прикоснулся к мерцающей темно-красной звезде.

Сгусток багрянца мгновенно взорвался ослепительным сиянием, и свет хлынул вперед, словно бурный поток.

Глава 138
Город Серебра

Город Серебра, зал морга.

Деррик стоял перед ступенями. С покрасневшими глазами он неотрывно смотрел вперед – на родителей, лежащих в двух раздельных гробах.

В каменную плиту прямо перед ним был воткнут простой серебряный прямой меч. Лезвие едва заметно подрагивало в такт раскатам грома, которые то и дело сотрясали здание.

Супруги Берг в гробах еще не были мертвы. Они изо всех сил таращили глаза, то прерывисто, то тяжело и судорожно хватая ртом воздух. Но в глазах некоторых присутствующих было кристально ясно: искра их жизней необратимо, неудержимо угасает.

– Деррик, сделай это! – низким голосом произнес старец в длинной черной мантии, опирающийся на крепкую трость. Он смотрел на юношу, чье лицо исказила гримаса невыносимой муки.

– Нет, нет, нет! – русоволосый Деррик отчаянно замотал головой. С каждым словом он отступал на шаг назад. В конце концов из его груди вырвался истошный, разрывающий сердце и легкие крик.

Бум!

Старец с силой ударил тростью о пол:

– Ты хочешь, чтобы весь город отправился в могилу следом за твоими родителями⁈

– Тебе прекрасно известно: мы – покинутый богами народ тьмы. Наш удел – выживать в этих проклятых землях. Все мертвецы здесь неминуемо обращаются в ужасающих злых духов. И этот процесс невозможно обратить вспять никакими методами… кроме одного! Лишь кровный родственник должен собственными руками оборвать их жизни!

– Но почему⁈ Почему⁈ – в слепом отчаянии прошептал Деррик, мотая головой. – Почему нам, жителям Города Серебра, с самого рождения уготована участь стать убийцами собственных отца и матери…

Старец прикрыл глаза, словно воскрешая в памяти собственные пережитые трагедии:

– Такова наша судьба. Таково проклятие, которое мы несем на своих плечах. Такова воля богов…

– Достань меч, Деррик. Это высшая дань уважения твоим родителям.

– А после, когда ты успокоишься, ты сможешь попытаться стать Воином Божественной Крови.

Берг, лежащий в гробу, попытался что-то сказать. Его грудь тяжело вздымалась, но из горла вырывался лишь глухой, булькающий хрип.

Деррик сделал над собой колоссальное усилие. Шатаясь, он подошел к серебряному мечу и дрожащей правой рукой потянулся к рукояти.

Ледяной холод металла обжег ладонь, отдавшись в самом мозгу. Это чувство мгновенно напомнило ему о кровавом льде, который отец приносил с охоты. Одного лишь куска размером с ладонь хватало, чтобы в доме царила прохлада на протяжении нескольких дней.

Перед его мысленным взором бесконечной чередой замелькали образы: строгий отец, обучающий его искусству фехтования; заботливый отец, отряхивающий пыль с его спины; нежная мать, штопающая старую одежду; бесстрашная мать, заслоняющая его собой от мутировавшего монстра; вся их семья, собравшаяся вокруг мерцающего пламени свечи, чтобы разделить скудную трапезу…

– У-у-у… – из его горла вырвался низкий, сдавленный до предела стон. Правая рука резко напряглась, и он с силой выдернул прямой меч из камня.

Топ! Топ! Топ!

Низко опустив голову, он бросился вперед. Вскинув клинок высоко над собой, он с сокрушительной силой вонзил его вниз.

– А-а-а! – под этот душераздирающий вопль брызнула горячая кровь. Алые капли окропили лицо Деррика, заливая ему глаза.

Сквозь кровавую пелену, застилающую взор, он выдернул меч и вонзил его в соседний гроб.

Острый металл с влажным хрустом прошил плоть. Деррик разжал пальцы и, пошатываясь, выпрямился.

Он не стал заглядывать в гробы. Словно спасаясь от стаи преследующих его злых духов, он, спотыкаясь, выбежал вон из зала морга. Его кулаки были сжаты до побеления костяшек, а челюсти стиснуты так сильно, что скрипели зубы. Слезы, струящиеся по щекам, размывали кровавые пятна, оставляя на лице бледные дорожки.

– Эх… – наблюдавший за этой сценой старец лишь тяжело вздохнул.

Вдоль широких улиц Города Серебра возвышались ряды каменных колонн. На них висели фонари с незажженными свечами внутри.

На здешних небесах не было ни солнца, ни луны, ни звезд. Лишь вечный, непроглядный мрак, то и дело разрываемый ослепительными вспышками молний.

Освещаемые лишь этими сполохами, жители Города Серебра передвигались по погруженным в сумрак дорогам. Те несколько часов в сутки, когда гроза утихала, они считали тем самым легендарным, истинным «вечером». И именно в это время им приходилось зажигать свечи, чтобы разогнать тьму, осветить город и вовремя заметить крадущихся во мраке монстров.

Деррик брел по улицам с остекленевшим взглядом, совершенно не задумываясь о том, куда идет. Ноги сами принесли его прямо к порогу родного дома.

Достав ключ, он снял навесной замок и толкнул дверь. Взору предстала до боли знакомая обстановка, но… его не встретил ласковый, полный заботы голос матери. И отец не стал отчитывать его за то, что он бродит где-то допоздна. Дом встретил его лишь оглушительной, мертвенной пустотой и холодом.

Деррик с силой стиснул зубы. Быстрым шагом он прошел в свою комнату и вновь вытащил на свет хрустальный шар. Тот самый шар, который, по словам отца, использовался для жертвоприношений богам в давно сгинувшем городе-государстве.

Упав на колени перед артефактом, он принялся молиться. Без малейшей надежды в душе, захлебываясь от невыносимой боли, он зашептал:

– О, великое божество, молю, обрати Свой взор на эти покинутые Тобой земли…

– О, великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя это проклятие судьбы…

– Я готов принести в жертву собственную жизнь, готов омыть алтарь своей кровью, лишь бы заслужить Твою милость…

…

Раз за разом он повторял эти слова. И когда отчаяние окончательно захлестнуло его, а он уже собирался подняться с колен, в кристально чистых глубинах шара внезапно вспыхнул сгусток багрового света!

Этот свет хлынул вперед, словно бурный поток, в мгновение ока поглотив Деррика с головой.

Едва к нему вернулась способность мыслить, он обнаружил себя стоящим внутри величественного дворца, своды которого подпирали гигантские каменные колонны. Прямо перед ним тянулся древний, испещренный временем длинный бронзовый стол. А по ту сторону стола восседал силуэт, с ног до головы укутанный густым серым туманом.

Вокруг царила лишь абсолютная, бескрайняя пустота. Дно этого мироздания тонуло в море серо-белой дымки, в которой то и дело вспыхивали иллюзорные, темно-красные сгустки света.

В душе Деррика внезапно затеплилась крошечная искра, имя которой было «надежда». С растерянностью и благоговейным трепетом он уставился на восседающую на возвышении фигуру:

– В-вы… вы – божество?

Едва слова сорвались с губ, как он вспомнил строчку из священных текстов Города Серебра и поспешно опустил голову. Эта строчка гласила: «Не смей смотреть прямо на бога!»

Клейн откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. С абсолютно расслабленным, непринужденным видом он ответил ему на языке гигантов:

– Я не божество. Я лишь Шут, питающий глубокий интерес к тайнам древней истории.

Незаметно дважды сомкнув левые зубы еще до начала разговора, Клейн сквозь Духовное зрение уже успел разглядеть ауру юноши. Цвета, перетекающие от глубин Эфирного тела к поверхности Астрального, были пестрыми и хаотичными, лишенными какого-либо единства.

А это означало лишь одно: стоящий перед ним парень еще не стал Потусторонним.

«Шут…» – Деррик словно пробовал это слово на вкус. Выдержав долгую паузу, он с трудом выдавил:

– Кем бы вы ни были – божеством или Шутом, – моя мольба остается неизменной! Я хочу, чтобы все жители Города Серебра сбросили с себя это проклятие судьбы! Я хочу, чтобы на нашем небе взошло… взошло то самое солнце, о котором пишут в древних книгах! И… и если это в вашей власти, я умоляю воскресить моих родителей!

«Эй, притормози, я тебе не джинн из волшебной лампы…» – Клейн расцепил пальцы и с легкой усмешкой произнес:

– И с какой стати я должен тебе помогать?

Деррик опешил. Лишь спустя долгую минуту он пробормотал:

– Я… я отдам вам свою душу. Я готов омыть ваш алтарь своей кровью.

– Кровь и души простых смертных не представляют для меня ни малейшего интереса, – Клейн с улыбкой покачал головой. Он воочию наблюдал, как цвета эмоций юноши медленно, но верно окрашиваются в тона глухого отчаяния.

Не дав ему и рта раскрыть, он неспешно продолжил:

– Однако я могу дать тебе шанс.

– Я – Шут, признающий лишь равноценный обмен. Ты сможешь использовать всё, что сумеешь добыть, чтобы выторговать желаемое. Как у меня, так и у других, подобных тебе, людей. Запомни главное: ценность предложенного должна строго соответствовать требуемому…

– Это сделает тебя сильным. И возможно, настанет день, когда ты собственными руками, полагаясь лишь на себя, снимешь проклятие с Города Серебра и вернешь на его небеса солнце.

Опираясь на недавний монолог подростка, Клейн был почти уверен: Город Серебра находится именно в той самой Покинутой Богами Земле.

Разумеется, стопроцентной гарантии у него пока не было. В конце концов, согласно священным писаниям, небеса, лишенные солнца, существовали еще в Первую Эпоху – Эпоху Хаоса. Да и кто мог поручиться, что помимо Покинутой Богами Земли в этом мире не прячутся другие, скрытые от взора стран Северного континента территории?

Деррик слушал, затаив дыхание. Низко опустив голову и погрузившись в молчание, он наконец ответил:

– Я хочу стать «Солнцем». Я хочу получить от вас формулу зелья начальной Последовательности этого пути.

«Последовательность, магическое зелье, „Солнце“… Путь, монополизированный Церковью Вечного Пылающего Солнца… Значит, мы действительно находимся в одном и том же мире…»

«Само понятие „Последовательность“ появилось лишь после того, как в мир пришла первая Скрижаль Богохульства. А это произошло на закате Второй Эпохи – Темной Эпохи… Иными словами, если Город Серебра действительно находится в „Покинутой Богами Земле“, это доказывает, что данный регион оказался отрезан от Северного и Южного континентов как минимум в конце Второй Эпохи…»

«Неужели это как-то связано с Катаклизмом Третьей Эпохи? С той самой катастрофой из легенд, когда в мир явились Богиня Вечной Ночи, Мать-Земля и Бог Войны, и вместе с Повелителем Бурь, Вечным Пылающим Солнцем и Богом Знаний и Мудрости уберегли человечество от гибели…» – всего из пары фраз юноши Клейн сумел выудить колоссальный объем информации.

Вот только понимать собеседника ему было чертовски тяжело, а уж выстраивать фразы в ответ – и того хуже. Его познания в языке гигантов всё еще оставляли желать лучшего.

К счастью, древний фейсакский язык был прямым потомком языка гигантов. А уж в этой области Клейна можно было смело назвать настоящим экспертом. Именно поэтому его прогресс в освоении речи гигантов шел семимильными шагами, и сейчас он вполне мог изъясняться без откровенных ляпов.

Клейн, не меняя вальяжной позы, ответил ровным, лишенным эмоций тоном:

– Сделку мы проведем в следующий раз. А в ближайшие два дня тебе лучше не выходить из дома и по возможности избегать нахождения в одной комнате с другими людьми.

Он понятия не имел, как исчисляется время в Городе Серебра, и уж тем более не знал, как сопоставить его с часовыми поясами Королевства Лоэн. Поэтому ему пришлось ограничиться туманным «через пару дней». Клейн планировал дождаться следующего собрания Клуба Таро и лишь затем сообщить юноше, что отныне их встречи будут проходить именно в это время.

Что же касалось самого понятия «день», оно присутствовало в языке гигантов изначально. И Клейн рассудил: даже если жители Города Серебра давно перестали отмерять время сутками, смысл этого слова должен быть им вполне понятен.

– … Слушаюсь вашей воли, – покорно опустив голову, ответил Деррик, не смея возражать.

Клейн беззвучно выдохнул с облегчением. Легонько постукивая пальцами по краю стола, он произнес:

– Прежде чем я верну тебя обратно, давай завершим тот самый равноценный обмен. Я подарил тебе шанс обрести силу, и теперь ты обязан заплатить за это соответствующую цену.

– Я уже говорил, что я – Шут, питающий слабость к тайнам древней истории. Поэтому в качестве платы я требую от тебя историю Города Серебра. Всё, что тебе о ней известно.

Деррик на секунду задумался и ответил густым, низким голосом:

– Я расскажу всё без утайки.

– Начиная с того самого мига, когда Создатель всего сущего, всеведущий и всемогущий Бог, покинул эти земли, Город Серебра уже стоял на своем месте. Вернее сказать… он существовал еще до этого, вот только звался иначе – Государством Серебра.