Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 101 страниц)

Глава 204
«Мутант»

Клейн с трепетом и предвкушением развернул письмо и принялся читать ответ Азика:

«…Описанная тобой картина натолкнула меня на кое-какие мысли. Первое, что пришло мне в голову – вампиры и „Мутанты“».

«Истинные, первородные вампиры оказались на грани вымирания еще до того, как драконы и гиганты навсегда покинули историческую сцену. С тех пор они встречаются крайне редко. Те кровопийцы, о которых мы привыкли судачить, те, что фигурируют в фольклоре и страшных сказках – это скорее Потусторонние. Если мне не изменяет память, в одном из путей существует магическое зелье, которое так и называется – „Вампир“».

«Если твой начальник уже скатился в состояние полубезумия, вполне вероятно, что он по ошибке или незнанию выпил именно это зелье. Смешение двух разных путей неминуемо ведет к потере контроля. Хм, я смутно припоминаю: путь „Ночи“, который ты называешь путем „Бессонного“, на высоких Последовательностях совместим с путями „Смерти“ и „Гиганта“. Но путь „Вампира“ в их число не входит».

«Разумеется, нельзя исключать и того, что твой начальник пошел на этот шаг вполне осознанно. В конце концов, „Вампиры“ могут похвастаться завидным долголетием, превосходным здоровьем и невероятно привлекательной внешностью. Ради подобных даров многие готовы мириться даже с полубезумным состоянием».

Клейн ошеломленно застыл. Он и помыслить не мог, что мистер Азик снабдит его столь бесценной информацией.

«Путь „Смерти“ – это путь „Сборщика трупов“. То, что он совместим со „Следователем“… тьфу, с „Бессонным“ на высоких Последовательностях – эту тайну я выудил из дневников императора Росселя. Но кто бы мог подумать, что, начиная с 4-й Последовательности, к ним можно примешать еще и путь „Гиганта“… А ведь именно по этому пути идут жители Города Серебра. В наши дни он известен как путь „Бога Войны“… Я давно подозревал, что Король Гигантов Ольмир и есть тот самый древний Бог Войны…»

«Хм, в записях Росселя черным по белому сказано, что Церковь Богини Вечной Ночи и Церковь Бога Войны ненавидят друг друга и не терпят малейшего примирения… Неужели всё дело в том, что их пути взаимозаменяемы на высоких ступенях?»

«Если опираться на эту гипотезу, то вечная вражда между тремя древнейшими Церквями – Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца и Бога Знаний и Мудрости – обретает вполне логичное объяснение. Ведь подвластные им пути „Моряка“, „Барда“ и „Читателя“ тоже наверняка можно смешивать на высоких Последовательностях!»

«А если вспомнить Бледную Эпоху на закате прошлой Эры… Главными виновниками гибели Смерти наверняка стали именно Богиня Вечной Ночи и Бог Войны…»

«Капитан в повседневной жизни ведет себя абсолютно нормально. Если не брать в расчет его дырявую память, в нем нет ни капли безумия. Так что вариант с зельем „Вампира“ можно смело вычеркивать!»

«В последнее время к мистеру Азику возвращается всё больше воспоминаний… Неужели „Ползучий Голод“ и впрямь послужил столь мощным катализатором?»

Едва заметно кивнув, Клейн продолжил чтение:

«Термин „Мутант“ не обозначает какую-то конкретную расу. Это скорее общее название для целого ряда схожих существ. В обычном состоянии они ничем не отличаются от людей. Но в глубинах их душ вечно тлеют первобытные, извращенные и подавленные желания. Стоит им лишь столкнуться с определенным триггером или оказаться в специфической обстановке, как их нутро вырывается наружу. Они превращаются в кровожадных монстров, готовых на всё ради утоления своей жажды убийства».

«Как только приступ спадает, они вновь возвращают себе человеческий облик. Но с каждой такой вспышкой они становятся всё более безжалостными и хладнокровными. В конечном итоге их разум искажается окончательно и бесповоротно».

«Самый яркий и, пожалуй, единственный пример, который я могу сейчас вспомнить – это оборотни. В повседневной жизни их невозможно отличить от людей. Даже большинство способностей Потусторонних не в силах их распознать. Но в полнолуние их извращенные желания обостряются до предела, и это неминуемо влечет за собой физические метаморфозы».

«Твой начальник вполне может оказаться скрытым „Мутантом“. А гибель товарищей стала тем самым триггером, пробудившим его истинную натуру».

«Всё вышесказанное – лишь мои личные догадки. Моя память всё еще напоминает решето, поэтому я не могу поручиться, что не существует иных объяснений. Вполне возможно, что твоя теория о предвестниках потери контроля тоже верна».

«Но если он действительно выпил зелье „Вампира“ или от рождения является „Мутантом“, спасти его уже невозможно. Впрочем, когда-то бытовало мнение, что все „Мутанты“ изначально были самыми обычными людьми. Они подверглись жуткому проклятию или пали жертвой скверны еретических богов и демонов. Именно поэтому в определенных ситуациях они превращаются в чудовищ».

«Кроме того, я понятия не имею, поддаются ли лечению ранние симптомы потери контроля. Мой тебе совет: немедленно доложи обо всем вышестоящему руководству. Остается лишь надеяться, что еще не слишком поздно».

Отложив письмо, Клейн помрачнел. Устремив невидящий взгляд на письменный стол, он надолго погрузился в раздумья.

Ему пришлось признать: вариант с «Мутантом» действительно имел право на существование. Но и симптомы надвигающейся потери контроля сбрасывать со счетов было нельзя.

«Остается лишь дождаться ответа от мадам Дейли… Мое письмо, отправленное позавчера ночью, должно было лечь ей на стол еще вчера утром. Если бы она ответила сразу, я бы получил весточку еще вчера вечером или, в крайнем случае, сегодня на рассвете… А сейчас уже время близится к полудню… Может, этот мелкий посланник до смерти боится врат Чаниса и не решается сунуться ко мне на дежурство? Или мадам Дейли просто завалена делами?» – Клейн покачал головой. Чувствуя чудовищную усталость, он с помощью медитации заставил себя провалиться в сон.

Оказавшись в мутном, иллюзорном мире грез, он мгновенно обрел ясность рассудка. Он прекрасно понимал, что спит.

Вскоре перед ним возник Данн Смит в своем неизменном тонком черном плаще.

Сымитировав сомнамбулическую, замедленную реакцию спящего, Клейн вяло поздоровался:

– Доброе утро… капитан…

Данн едва заметно кивнул:

– В ходе расследования по делу Ланевуса Леонард нащупал одну зацепку. Ему нужна твоя помощь.

– Тот «Тайнозритель», которого к нам направил Священный Собор, задерживается. Из-за поломки парового поезда он прибудет лишь завтра утром.

– Понял… – всё тем же плавающим, отрешенным тоном отозвался Клейн.

Данн на секунду задумался и добавил:

– Тебе не нужно заезжать на Зотланд-стрит. Отправляйся прямиком в дом номер шестьдесят два на Хаулс-стрит. Леонард ждет тебя там.

– Рассчитываю на тебя.

Едва эти слова слетели с его губ, как сновидение разлетелось вдребезги. Клейн подсознательно распахнул глаза.

«Хаулс-стрит… Там же находится Клуб гадателей. И там же жил мой погибший однокурсник Уэлч… И тот сектант из Ордена Авроры тоже ошивался в тех краях… В последнее время на нас обрушилось столько всего, одно дело наслаивается на другое. Такое чувство, будто в городе зреет нечто грандиозное…» – с тяжелыми мыслями Клейн медленно поднялся с кровати. Умывшись и приведя себя в порядок, он натянул чистую белую рубашку, коричневый жилет и черный плащ. Прихватив шелковый полуцилиндр, он спустился в гостиную.

Часы еще не пробили одиннадцать, так что Бансона и Мелиссы дома не было. Клейн бросил горничной Белле, чтобы та не накрывала на него обед, и поспешил на улицу.

Сев на конный трамвай, он вскоре добрался до Хаулс-стрит. У дверей дома номер шестьдесят два его уже поджидал «Полуночный поэт» Леонард Митчелл, чья прическа, как всегда, отличалась элегантной растрепанностью.

Несмотря на прохладный сентябрь, Леонард щеголял в одной лишь тонкой белой рубашке и бежевых брюках. Скользнув по напарнику изумрудно-зеленым взглядом, он с ходу заявил:

– Судя по всему, именно здесь, под вымышленным именем, снимал жилье Ланевус.

– И как ты на него вышел? – с искренним любопытством переспросил Клейн.

Леонард постучал себя пальцем по виску:

– Раз уж вы вытянули из Худа Юджина, что Ланевус как-то связан с тем сектантом из Ордена Авроры… ну, с торговцем тканями Сирисом Ареписом, а стандартные полицейские методы расследования не дали никаких плодов, мне пришлось сменить тактику. Я начал копать со стороны Ордена Авроры.

– Если верить нашим старым отчетам, Сирис водил дружбу со многими жильцами на Хаулс-стрит. Я не поленился и вновь прочесал их всех. И наткнулся на одну весьма занятную странность.

– И что за странность? – едва заметно кивнул Клейн.

Леонард многозначительно приподнял бровь:

– Да самая банальная. Жилец этого дома вел затворнический образ жизни. А сразу после того, как Хайнас Винсент отдал концы, он внезапно заявил, что отбывает на Южный континент по торговым делам. И с тех пор его никто не видел. Его бумаги выглядели абсолютно подлинными, копы ни к чему не придрались.

– Звучит как простое совпадение, – нахмурился Клейн.

– Разумеется, это лишь совпадение. Но когда я начал совать под нос соседям фотографию Ланевуса, один почтенный старец припомнил, что этот парень как две капли воды похож на жильца из шестьдесят второго дома. Разве что очки у них были разные. – Леонард выудил из кармана брюк черно-белый снимок.

«С этого и надо было начинать…» – мысленно проворчал Клейн.

Следуя за Леонардом, он вошел в дом. По просьбе напарника он тут же приступил к гаданию на наличие потайных ниш или скрытых комнат.

И результат оказался положительным!

«В этом доме есть потайная ниша или скрытая комната».

Набросав на листке бумаги утверждение, Клейн опустился на диван. Беззвучно повторяя фразу, он прикрыл глаза.

После седьмого повторения юноша провалился в сновидение. Перед его внутренним взором раскинулась мутная, серая пелена.

Сквозь эту иллюзорную мглу проступили очертания дубового книжного шкафа, уставленного ровными рядами томов. Чья-то невидимая рука потянулась к полке и выдернула одну из книг. В ту же секунду деревянная панель рядом с пустотой отщелкнулась, обнажив скрытый тайник.

Видение стремительно растаяло. Клейн распахнул глаза и обратился к Леонарду:

– Ищи в кабинете.

Намотав кулон из желтого кварца на запястье, он проследовал за напарником в нужную комнату. И там он увидел в точности тот самый дубовый книжный шкаф из своего сна.

– Вытащи вон ту книгу, самую крайнюю. Тайник скрывается прямо за ней, – Клейн указал пальцем на нужный том.

– Так вот оно что… Я ведь обшарил весь дом сверху донизу, но так ничего и не нашел. Из-за этого мне и пришлось тащиться на Зотланд-стрит за подмогой, – пробурчал Леонард. Подойдя к полке, он выдернул указанную книгу.

Покопавшись пальцами в нише, он нащупал скрытый механизм. С легким щелчком потайная дверца распахнулась.

Внутри, в абсолютном одиночестве, лежало письмо.

Письмо? Ланевус спрятал здесь какое-то послание? Клейн почувствовал искреннее недоумение.

Юноша не поленился провести быстрое гадание на наличие в конверте опасных сюрпризов. Лишь получив отрицательный ответ, Леонард смело вытащил письмо. На конверте не было ни адреса, ни имени получателя.

Вскрыв плотную бумагу, напарник ловким, резким движением развернул листок.

Клейн подошел ближе, заглядывая ему через плечо. В первых же строках послания значилось:

«Ха-ха-ха! Мои поздравления! Мои искренние поздравления с тем, что вы наконец-то отыскали это послание!»

«Это означает, что вы не так уж и безнадежны, не так уж и тупы. И теперь вы в полной мере заслужили право сыграть в ту игру на выживание, что я для вас уготовил!»

«Загнанные в гроб дети-рабочие, фабричные батраки, не доживающие и до десятка лет стажа из-за каторжных условий, надрывающиеся за жалкие гроши женщины, рискующие в любой момент подхватить смертельную заразу… Я видел, как над каждой фабрикой сгущаются мириады неупокоенных душ и проклятий, превращая этот город в обитель тьмы и безысходности. Это худшая из эпох, но в то же время – лучшая из эпох![146]146
  Скрытая цитата из начала романа Чарльза Диккенса «Повесть о двух городах».


[Закрыть] И именно на этой сцене развернется наша игра!»

«Идиоты, готовьтесь! Я даю вам первую подсказку!»

Глава 205
Посетитель

Дочитав до этого места, Клейн и Леонард одновременно оторвали взгляды от письма. Переглянувшись, они в один голос пробормотали:

– Да он же просто сумасшедший!

– Ланевус – скрытый психопат?

«Самый настоящий, конченый психопат с паранойей и антисоциальным расстройством личности…» – мысли Клейна лихорадочно завертелись. Почувствовав, как внутри всё сжалось от тревоги, он поспешно вернулся к чтению письма:

«Дамы и господа, вот вам моя подсказка: я заложил в Тингене бомбу. И с каждой секундой ее мощь лишь неумолимо возрастает».

«Ищите ее! Попытайтесь обезвредить ее до того, как она рванет сама по себе. Если вы проиграете эту игру – бум! – и весь Тинген превратится в дымящиеся руины. И уж поверьте мне на слово: в этом деле я с вами абсолютно честен».

«Искренне ваш, обожающий делать друзьям сюрпризы Ланевус».

– Бомбу? – с недоумением пробормотал Клейн, посмотрев на Леонарда.

Леонард поднял листок к свету и принялся вертеть его и так и эдак, но больше не нашел ни единой зацепки:

– Слово «бомба» наверняка просто метафора. Я в жизни не слышал о взрывчатке, которая со временем становится лишь мощнее.

Клейн нахмурился и задумчиво ответил:

– Нет, я к тому, что это может быть бомба в мистическом смысле. Например, какой-нибудь зловещий ритуал, непрерывно накапливающий силу…

Леонард слегка склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Выражение его лица внезапно стало предельно серьезным.

* * *

– Вы и впрямь элита в своей профессии, – мадам Мейнард едва заметно кивнула. Низким голосом она добавила: – Меня полностью устраивает такой результат, и я искренне восхищаюсь вашим стилем работы. Вот ваша заслуженная награда.

Стоящая рядом худенькая леди протянула Клейну светло-коричневый бумажный пакет. Внутри лежала внушительная пачка наличных: там были и десятифунтовые банкноты, и пятерки, и единицы, а также мелочь по пять и одному сулу.

– Здесь ровно двести тридцать фунтов, – сухо отрапортовала она.

Клейну сейчас было совершенно не до денег. Он с ходу перебросил пакет Розанне со словами:

– Передай это миссис Орианне. Не сомневаюсь, столь почтенные дамы не могли ошибиться в расчетах.

В этот момент он краем глаза скользнул по зажатому в руках мадам Мейнард свежему номеру «Честного вестника Тингена». На самом видном месте передовицы красовались два заголовка:

«Вдова старого барона погибла в связи с причастностью к убийству члена совета Мейнарда».

«Мэр Денис подает в отставку, принося извинения за резкое ухудшение криминогенной обстановки в Тингене за последние три месяца».

«Выходит, полиция наконец-то согласовала официальную версию по делу мадам Шэрон? Я сегодня даже за газету взяться не успел…» – Клейн вежливо кивнул обеим дамам и, миновав перегородку вместе с Леонардом, направился к кабинету капитана.

– Как успехи? Нашли какие-нибудь зацепки? – Данн Смит закрыл папку с документами, вскинул голову и устремил свой глубокий взгляд серых глаз на вошедших.

– Мы нашли письмо, которое Ланевус оставил в тайнике, – Леонард не стал тратить время на долгие прелюдии и сразу же протянул капитану послание, насквозь пропитанное безумием и откровенной издевкой.

Данн развернул листок, бегло пробежался по тексту глазами и, массируя виски, изрек:

– Самый настоящий сумасшедший.

– Причем он всего лишь на 8-й Последовательности, ну, максимум на 7-й.

Клейн с готовностью поддержал его:

– Ланевус представляет чудовищную угрозу для общества. Пусть он и не обладает внушительной силой, недооценивать его смертельно опасно.

Следом он в мельчайших подробностях пересказал капитану их с Леонардом догадки.

Данн потер свою отступающую линию роста волос и ответил:

– Я придерживаюсь того же мнения. Я немедленно отобью телеграмму в Священный Собор и запрошу у них экспертов по мистицизму.

– Никто из нас понятия не имеет, насколько сокрушительной может оказаться эта так называемая «бомба» Ланевуса. Мы обязаны проявить предельную осторожность.

– Дождемся ответа от Собора, и лишь тогда я спланирую наши дальнейшие действия.

Клейн и Леонард переглянулись и одновременно закивали:

– Поняли.

Пока капитан занимался телеграммой, Клейн вернулся в приемную и позаимствовал у Розанны свежий номер «Честного вестника Тингена».

Прислонившись к перегородке, он принялся вдумчиво вчитываться в те самые две статьи:

«…Мадам Шэрон, вдова покойного старого барона из семьи Хой, подозревается в причастности к внезапной кончине члена совета Мейнарда… Получив наводку, полиция провела ночной рейд и обнаружила, что мадам Шэрон и ее сообщники, предварительно усыпив прислугу, устроили в ее спальне сатанинский ритуал поклонения демонам. Преступники оказали ожесточенное сопротивление и отказались сдаваться властям, что повлекло за собой гибель одного доблестного офицера полиции…»

«В конечном итоге мадам Шэрон и ее приспешники поплатились жизнями за свои чудовищные злодеяния».

* * *

«…Мэр Денис подает в отставку из-за резкого ухудшения криминогенной обстановки в Тингене и официально отказывается от участия в выборах в следующем году. На ближайшие несколько месяцев его обязанности временно перейдут к заместителю мэра, мистеру Гарри».

* * *

«Один доблестный офицер полиции… Так вот во что превратилась жизнь и смерть Кенли?» – Клейн тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что в данных обстоятельствах это был наилучший и самый безопасный выход.

Согласно внутренним протоколам Ночных Ястребов, дабы уберечь семьи оперативников от мести зловещих сил, имена павших героев никогда не предавались огласке в широких массах.

Сложив газету в гробовом молчании и вернув ее на стойку администратора, Клейн вдруг заметил, как в дверях показалась новая посетительница.

Это тоже была дама, причем совсем юная, едва перешагнувшая порог двадцатилетия. Шляпка с оборками, свободное платье, высокий, чистый лоб, струящиеся золотистые волосы и изумрудно-зеленые глаза. Она источала ауру меланхоличного, тихого изящества и могла похвастаться весьма недурной, притягательной внешностью.

Но больше всего в ней привлекал внимание огромный, выдающийся вперед живот. Судя по всему, она была как минимум на седьмом месяце беременности.

Клейн на секунду остолбенел. Его не покидало стойкое чувство, будто он уже где-то видел эту юную особу в положении.

И тут он услышал, как Леонард с нескрываемым изумлением выпалил:

– Мисс Мегос?

Мегос… Точно! Та самая наивная девушка, которую Ланевус обвел вокруг пальца и обесчестил! Та самая, что носит под сердцем ребенка этого ублюдка и на почве всего этого слетела с катушек, искренне уверяя всех, будто ее малыш умеет насвистывать и напевать песенки прямо в утробе… Клейна мгновенно осенило. Он ничуть не удивился тому, что Леонард узнал ее с первого взгляда.

Ведь когда Ночные Ястребы взялись заново прочесывать всех причастных к делу Ланевуса, фотографию этой бедняжки изучил каждый оперативник в отряде.

А сам Клейн познакомился с ней еще раньше. В тот день ее тетя, мадам Кристина, у которой Ланевус вытянул все сбережения до последнего пенни, притащила племянницу в Клуб гадателей в надежде на помощь. Она даже на полном серьезе поинтересовалась, можно ли считать плод в животе девушки «личной вещью» разыскиваемого для гадания.

Тем временем Мегос, услышав голос Леонарда, устремила на них свой слегка стеклянный, безжизненный взгляд и вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте.

– Мисс Мегос, что привело вас в охранное предприятие «Черный Терн»? Хотите поручить нам какое-то расследование? – Клейн сделал пару шагов навстречу и задал вполне закономерный вопрос.

Внезапный визит этой девушки вызывал у него массу подозрений. Это казалось слишком, невыносимо, чудовищно случайным совпадением.

Они только-только отыскали письмо, оставленное Ланевусом, и тут же на пороге объявляется Мегос?

Мегос ласково погладила свой раздутый живот и слабо улыбнулась:

– Сама не знаю почему, но мне вдруг так захотелось прийти на Зотланд-стрит. Захотелось подняться сюда и просто посмотреть.

«Ее психическое расстройство явно прогрессирует…» – Клейн вспомнил, что в их прошлую встречу он так и не успел активировать Духовное зрение, чтобы как следует изучить состояние Мегос. Он тут же приоткрыл рот, собираясь дважды щелкнуть левыми зубами.

И в этот самый миг он застыл как вкопанный. В его мозгу начали взрываться мысли, одна безумнее и яростнее другой:

«Не смотри!»

«Не смей смотреть! Не смотри!»

«Ты умрешь!»

«Посмотришь – и сдохнешь на месте!»

«Посмотришь – и сдохнешь на месте!»

«…»

Клейн замер посреди комнаты, словно каменная статуя. Его лоб мгновенно покрылся густой испариной ледяного пота.

Он чувствовал себя так, будто провалился в самый глубокий, самый беспросветный кошмар, из которого едва не забыл, как проснуться.

И вдруг до него дошла одна пугающая истина. В прошлый раз он вовсе не «не успел» активировать Духовное зрение! Его собственная Духовность, почуяв невообразимую, запредельную угрозу, инстинктивно затормозила его реакцию! Она заставила его упустить момент, а затем благополучно стерла этот порыв из памяти.

Тогда Клейн еще не переварил до конца зелье «Провидца», еще не шагнул на 8-ю Последовательность. Блок от его собственной Духовности сработал настолько тонко и изящно, что он даже не придал этому значения, списав всё на банальную забывчивость или привычку. Но сейчас… сейчас интуиция «Клоуна» вопила так пронзительно, так оглушительно ясно, что игнорировать этот набат было попросту невозможно!

Спустя добрый десяток секунд Клейну наконец-то удалось вырваться из этого леденящего оцепенения. Он повернул голову к Леонарду и с ужасом осознал, что лицо «Полуночного поэта» тоже залито холодным потом, а в глазах плещется первобытный, неподдельный страх.

И тут на Клейна снизошло ослепительное, сокрушительное озарение. Он наконец-то понял, что именно Ланевус называл своей «бомбой»!

Это был ребенок в животе Мегос!

Это был тот самый ублюдок, которого он оставил после себя!

В голове юноши молниеносно выстроилась цепочка из слов в письме и предсмертных откровений Худа Юджина. А затем из глубин памяти вынырнула та самая строчка из дневника Росселя:

«Неужели индустриальная революция, которую я запустил собственными руками, неужели выкованная мной эпоха пара и машин станет лишь инкубатором для рождения еретических богов?»

Зрачки Клейна сузились до крошечных точек. В его мозгу зародилась чудовищная, сводящая с ума догадка. Догадка, от которой всё его естество вопило в первобытном отрицании:

«Нет! Этого не может быть!»

«Младенец в животе Мегос не может быть отродьем злого бога! Не может быть сосудом для его воплощения!»

«Нет! Как Худ Юджин вообще мог ввязаться в подобное безумие! Да, его навыки „Психиатра“ действительно могли помочь Ланевусу запудрить мозги Мегос, удерживая ее в полубессознательном трансе и превратив в живой инкубатор…»

«Но нет! Вся эта колоссальная предсмертная злоба: сгинувшие на фабриках дети, надорвавшиеся за гроши женщины, рабочие, сгорающие за десяток лет… Эта чудовищная, концентрированная ненависть не могла, просто не могла служить удобрением для стремительного роста этого отродья!»

«Нет!»

«Нет… не смей смотреть на божество…»