Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 101 страниц)

Глава 73
Первый бой

В лучах яркого полуденного солнца Клейн, чья одежда изрядно запылилась, быстро проверил барабан револьвера и взвел курок. Приготовившись в любой момент открыть огонь, он крепко сжал оружие, чья латунная поверхность отливала текучим блеском.

Вытянув руку с револьвером вперед, он настороженно следил за малейшими изменениями вокруг.

В то же время юноша не на шутку переживал за капитана Данна и облаченного в серый двубортный плащ мистера Эла Хассена. Будучи «Кошмарами», они куда лучше умели воздействовать на врагов исподтишка, а вот как они покажут себя в лобовом столкновении – оставалось загадкой.

И словно в ответ на его сомнения, Эл Хассен внезапно замедлил бег. Выражение его лица стало безмятежным и печальным.

Открыв рот, он принялся декламировать стихи, от которых веяло покоем и атмосферой глубокой ночи:

– Каждый раз, когда солнце садится на западе, А роса украшает подол сумерек, Ее бледный лик сияет, как ясная луна, Или как звезды, сопровождающие ее. Примула, умытая ночной росой, Распускает свои изящные, нежные лепестки, И словно отшельник, избегает лучей света…[87]87
  В оригинале автор цитирует стихотворение английского поэта Джона Клэра «Примула» (The Evening Primrose). Перевод стихотворения адаптирован для сохранения ритма и смысла.


[Закрыть]

Под раскатистые звуки декламации Клейн едва не утратил бдительность и чуть было полностью не расслабился.

К счастью, у него уже имелся подобный опыт, к тому же Эл Хассен не обращал свою магию непосредственно на него. Юноша быстро собрался с мыслями и, войдя в состояние полумедитации, принялся сопротивляться воздействию этой «поэзии».

«Фух…» – мысленно выдохнул Клейн, окончательно отбросив сомнения в боевых навыках Данна и Эла.

Поскольку он сам стал Потусторонним совсем недавно и еще слабо разбирался в зельях Последовательностей, у него совершенно вылетел из головы тот факт, что 7-я Последовательность «Кошмар» – это продвижение 8-й Последовательности «Полуночный поэт». А значит, они не только в полной мере сохраняли прежние способности, но и несколько усиливали их.

Все его представления о «Полуночных поэтах» строились исключительно на наблюдениях за Леонардом Митчеллом. Клейн знал, что этот класс наследует особенности «Бессонных», а потому отлично владеет рукопашным боем, стрельбой, лазаньем и восприятием. Вдобавок они умеют использовать стихи разных жанров, чтобы по-разному воздействовать на окружающих существ. Проще говоря, это такие «поэты-головорезы».

Под аккомпанемент голоса Эла Хассена возле нагромождения массивных деревянных ящиков вдруг пошла рябь, словно по воде. Из воздуха соткался мужчина в черном фраке и шелковом полуцилиндре.

Вот только его лицо было густо намазано красно-желто-белым гримом, а уголки губ высоко задраны вверх, образуя жутковатую клоунскую улыбку. Этот грим создавал поистине гротескный, нелепый контраст с его строгим нарядом, подобающим скорее для светского приема.

Топ-топ-топ! Черноволосая Лоротта, которую представили как меткого стрелка, стремительно рванула вперед. Сжимая в одной руке револьвер, а другую сжав в кулак, она в несколько прыжков настигла фрачного клоуна.

Клоун, явно попавший под влияние стихов Эла Хассена, слегка покачивался. Его взгляд оставался безмятежным, не выражая ни малейшего желания сопротивляться.

Бах! Лоротта, двигаясь боксерским шагом, сделала выпад и нанесла сокрушительный удар прямо в лицо врагу.

Бум!

Воздух взорвался, но клоун во фраке вдруг разлетелся вдребезги, словно зеркало. Его осколки стремительно испарились и исчезли без следа.

И в это самое мгновение в нескольких шагах от них, в густой тени деревянных ящиков, фигура клоуна во фраке стремительно нарисовала сама себя и предстала вновь.

Тот парень, что попал под воздействие магии, оказался лишь иллюзией! Обычным фокусом!

Клоун, всё так же скалясь в комичной улыбке, придержал свободной рукой полуцилиндр, вскинул вторую руку и резко щелкнул пальцами.

Пиф!

Щелчок раздался оглушительным звуком пистолетного выстрела. Лоротта, сработав на опережение, бросилась влево и перекатилась по земле, уходя с линии огня.

Вот только ничего не произошло. Выстрел оказался фальшивкой.

Бах! Бах! Бах!

Данн и Эл одновременно вскинули револьверы и открыли прицельный огонь. Клоун во фраке заметался из стороны в сторону, то отступая, то перекатываясь по земле. Его движения были настолько ловкими, будто он исполнял акробатический номер.

Внезапно черноволосая Лоротта вынырнула невесть откуда. Женщина, прослывшая метким стрелком, вновь скрутила корпус и с размаху обрушила кулак на врага.

Бум!

Не успев увернуться, клоун вскинул левую руку, блокируя удар.

Заметив его заминку, Данн и Эл без малейших колебаний прицелились и спустили курки.

Но в этот самый миг на руке клоуна, принявшей удар Лоротты, вдруг вспыхнуло оранжево-желтое пламя.

В мгновение ока огонь полностью поглотил фигуру клоуна и жадно потянулся к Лоротте.

Бах! Бах! Пули Данна и Эла пронзили огненный сгусток насквозь.

Пламя стремительно прогорело, осыпавшись тучей черного пепла. А фигура фрачного клоуна уже материализовалась неподалеку, наполовину скрывшись за штабелем ящиков.

Он вскинул правую руку и вновь щелкнул пальцами.

Пиф!

Среди иллюзорных звуков выстрелов Лоротта внезапно замерла, отказавшись от попытки атаковать. Прямо перед ней взметнулась земля, и на поверхности проступили пулевые отверстия.

На этот раз удар клоуна не был иллюзией!

Игра света и теней, правда, сплетенная с вымыслом – разобрать, где реальность, а где фокус, было решительно невозможно.

Пиф! Пиф! Пиф!

Клоун непрерывно щелкал пальцами, то исчезая, то появляясь, и вел ожесточенную перестрелку с Данном и Элом.

Оценив обстановку, Лоротта прищурилась и вскинула левую руку с длинноствольным темно-золотым револьвером.

Бах!

Фрачный клоун резко присел, сжавшись в комок, и избежал смертельного попадания. Его шелковый полуцилиндр слетел с головы и упал в пыль, зияя опаленным пулевым отверстием.

Сделав несколько перекатов, он с проворством кудрявого павиана вскарабкался на громоздящиеся ящики и, заняв позицию сверху, принялся щелкать пальцами, обрушивая вниз шквал воздушных пуль.

Эл Хассен отступил на пару шагов, опустил револьвер и вновь начал декламировать:

– Свою красу она дарует лишь ночи, Но ночь слепа к ее очарованию, И к ее любви абсолютно безучастна…

Клоун, безостановочно скачущий по ящикам, вдруг засунул палец в ухо и покрутил им, после чего с неизменной комичной улыбкой уставился на Эла.

«Уж не заткнул ли он уши заранее? Зелья Последовательностей, которыми владеет Тайный Орден, какие-то донельзя странные…» – Клейн, наблюдающий за боем издалека, начал строить догадки.

Не успела эта мысль оформиться, как юноша вдруг заметил человеческий силуэт, появившийся на крыше соседнего склада. Незнакомец стремительно бежал к самому дальнему зданию – тому самому, где прятался Райел Бибер.

Фигура была облачена в серо-белую робу портового грузчика, а на ее лице, кажется, тоже пестрел красно-желто-белый грим.

«Клоун во фраке отвлекает капитана и остальных, пока другой забирает дневник?» – мысли Клейна заметались, и он инстинктивно вскинул правую руку, целясь в бегущего по крыше.

Едва он взял упреждение и навел мушку, как силуэт вдруг резко присел, сменив бег на перекаты.

Бах!

Не успев остановить палец, Клейн спустил курок. На его глазах бегущий споткнулся, а на его одежде расцвело кровавое пятно.

Незнакомец с изумлением обернулся, но, превозмогая боль, упрямо продолжил рваться к дальнему складу.

«Стрельба на удачу, называется…»[88]88
  随缘枪法 (suí yuán qiāng fǎ) – Стрельба наугад (досл. Буддийский стиль стрельбы). Китайский интернет-сленг из игр-шутеров, означающий стрельбу без нормального прицеливания в надежде на случайное попадание.


[Закрыть] – у Клейна дернулся уголок губ. Он выстрелил снова, но на этот раз пуля лишь высекла щепки из деревянной крыши рядом с беглецом.

Бах! Бах! Бах!

Леонард и Борджиа тоже открыли огонь, но ни один из них не попал в цель.

Клейн уже хотел было сыронизировать, что их меткость даже хуже его собственной, как вдруг его палец замер на спусковом крючке.

«А ведь верно! Зачем его останавливать?»

«Разве мое гадание не показало, что внутри склада таится смертельная угроза? Пусть этот парень сходит в разведку и проверит ловушки на своей шкуре. Идеально же!»

«Скорее всего, Леонард и мистер Борджиа преследуют ту же цель…»

Осознав это, Клейн задрал ствол и принялся палить в небо по воображаемым птицам.

Бах! Бах! Бах!

Под аккомпанемент беспорядочных выстрелов незнакомец беспрепятственно добрался до крыши дальнего склада.

С разбегу он бросился вниз, ударил локтем и вместе с проломленной черепицей провалился внутрь.

Вторило этому звуку странное изменение: глаза черноволосой Лоротты вдруг стали непроглядно черными, а левой рукой она совершила резкое, тянущее движение вниз.

Скачущий клоун во фраке мгновенно застыл на месте, словно его лодыжки сжала чья-то невидимая рука.

Данн не стал стрелять. Вместо этого он опустил револьвер.

Приоткрыв рот, он, даже не двигая кадыком, заставил саму свою Духовность резонировать с окружающим воздухом. Раздался бестелесный, блуждающий и невероятно странный голос:

– Ее цветы цветут всю ночь до рассвета, Но стоит лишь дню открыть свои очи, Как, устыдившись пристального взгляда, Она, теряя чувства, никнет и вянет…

Отчаянные попытки клоуна вырваться мгновенно сошли на нет. Казалось, он полностью утратил волю к жизни.

Эл Хассен вскинул револьвер, прицелился в обездвиженного врага и уже собирался спустить курок.

И в эту самую долю секунды из дальнего склада раздался нечеловечески пронзительный, истошный вопль:

– А-а-а!

В этом крике сквозил такой первобытный ужас, словно человек столкнулся с чем-то за гранью понимания.

Клейн покрылся холодным потом. Вопль оборвался так же внезапно, как и начался, и на складе вновь воцарилась тишина. Мертвая, леденящая душу тишина.

Бах!

Эл, вздрогнув от крика, сбил прицел, и пуля угодила клоуну лишь в живот.

Хух… хух… хух! Мертвую тишину склада вновь нарушил звук. Это было тяжелое дыхание, которое изначально должно было быть едва слышным, но оно стремительно нарастало, до предела натягивая нервы каждого присутствующего.

Бум! Бум! Бум!

Бум! Бум! Бум!

«2–049» внутри железного черного ящика внезапно впал в состояние абсолютного, неконтролируемого бешенства.

Глава 74
Райел Бибер

Хух! Хух! Хух!

Бум! Бум! Бум!

Громкое тяжелое дыхание и яростные удары сначала чередовались, а затем слились воедино, заставляя нервы Клейна и остальных натянуться до предела. Казалось, они слышат чей-то зловещий шепот.

Воспользовавшись тем, что внимание Эла, Данна и Лоротты ненадолго отвлеклось, клоун во фраке резким движением выхватил из кармана длинную бумажную ленту.

Щелк! Резко взмахнув правой рукой, он «раскрутил» ее, превратив в пылающий черным пламенем длинный хлыст, и с размаху ударил им прямо возле собственной лодыжки.

Раздался бестелесный, но пронзительный вопль. Клоун во фраке сбросил невидимые оковы и сделал сальто назад.

Бах! Бах! Бах!

Пули Данна, Эла и Лоротты одновременно пролетели мимо цели, впившись в деревянные ящики.

Клоун во фраке не стал задерживаться. Зажав рану правой рукой, он бросился наутек, прочь от складов.

Он мчался с неимоверной скоростью, и в мгновение ока от него остался лишь удаляющийся силуэт.

Но прежде чем окончательно скрыться, он резко провел правой рукой, зажимавшей живот, по своему левому предплечью. Рана на животе мгновенно исчезла, оставив после себя совершенно нетронутую кожу.

Зато там, где он коснулся левой руки, плоть превратилась в кровавое месиво, в котором тускло поблескивала серебряная пуля.

Данн и остальные не бросились в погоню: доносящееся из самого дальнего склада тяжелое дыхание стало настолько громким, что у них задергались брови, а Духовность забила тревогу.

Бум!

Ворота дальнего склада внезапно разлетелись в щепки, брызнув во все стороны.

Вслед за этим оттуда вылетело нечто, обмотанное рваными тряпками, и с глухим стуком упало неподалеку от Клейна.

Приглядевшись, Клейн с ужасом осознал, что это человеческая рука. Окровавленные мышцы были растерзаны и изжеваны, а белесые кости неровно обломаны и торчали наружу жуткими осколками.

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Вещи одна за другой вылетали наружу. Сначала выкатилось глазное яблоко с расширенным зрачком, источающее кровавую слизь. Затем – вырванная с корнем мочка уха. Следом прилетели все еще пульсирующая половина сердца и кишки, набитые чем-то желто-коричневым.

Если бы Клейн уже не повидал куда более омерзительное зрелище трупного гигантизма в квартире Райела Бибера, его бы точно прямо сейчас вырвало.

Его нервы были натянуты как струна. С огромным трудом подавив порыв разрядить револьвер в зияющий мрак дверного проема, он выбросил стреляные гильзы и зарядил новые пули для охоты на демонов.

Бах!

Данн, отступив к своим, невозмутимо произвел одиночный выстрел вглубь склада.

Но его пуля словно канула в океан – не последовало ни малейшего звука.

Хух! Хух! Хух!

Громоподобное дыхание становилось все более частым, а зияющий проем ворот начал заполняться серо-белым цветом.

Бах! Бах!

Пули Эла Хассена и Борджиа прошили серо-белую массу насквозь, но так и не смогли остановить эту накатывающую «краску». На враге не появилось ни единой раны, не пролилось ни капли крови.

Клейн затаил дыхание, не спеша палить вслепую. Он смотрел, как эта серо-белая масса постепенно обретает четкие очертания.

Это было гуманоидное существо ростом более двух метров. Суставы на его руках и ногах были неестественно вывернуты в обратную сторону, словно их кто-то жестоко переломал.

Из-под кожи там и тут торчали острые белые обломки костей, а вся серо-белая поверхность была испещрена извилинами и бороздами, до омерзения напоминая человеческий мозг, лишенный черепной коробки.

С тела монстра сочилась густая, гнилостная серо-белая слизь. Лишь его голова выглядела относительно нормальной: с глубокими носогубными складками и мертвенно-бледной кожей.

Когда его пасть открывалась и закрывалась, можно было разглядеть едва держащийся фарфоровый зуб, тянущиеся нити кровавой слюны и пережеванное месиво из плоти и костей.

«Райел Бибер… Да разве это вообще похоже на человека?» – Клейн беззвучно втянул воздух, чувствуя, как его сердце колотится словно бешеное.

Бах!

Выпущенная Леонардом пуля для охоты на демонов угодила Райелу Биберу прямо в лоб, прошив его навылет и оставив после себя глубокую дыру.

Из раны хлынула серо-белая слизь. Падая на землю, она с шипением извивалась, превращаясь в жирных молочно-белых личинок.

Однако монстр, казалось, даже не заметил попадания. С неотвратимой, пугающей размеренностью он бросился на стоявшего к нему ближе всех Борджиа. Но истинной его целью, похоже, был тот самый железный черный чемодан – Запечатанный артефакт «2–049».

– Потеря контроля над потусторонними силами… – глухо выкрикнул Данн. – Лоротта, это существо похоже на нежить, постарайся как можно скорее найти его слабые места!

– Хорошо, – коротко бросила Лоротта и, подняв руку, прижала пальцы к глазам.

Ее зрачки сначала посерели, а затем и вовсе обесцветились, словно она шагнула в мир духов и царство мертвых. Взирая на врага с более высокого плана бытия, она принялась искать критически важные уязвимые точки.

Убедившись, что обычные выстрелы здесь не помогут, Клейн не стал понапрасну тратить патроны. Он поднял руку, дважды легонько постучал по межбровью и активировал Духовное зрение, намереваясь хоть чем-то помочь «Могильщику» Лоротте.

В его глазах аура «монстра» Бибера слилась в один-единственный цвет – чистый, первозданный серо-белый, пропитанный концентрированным безумием.

Ничего другого Клейну разглядеть не удалось.

В этот момент Эл Хассен и Леонард Митчелл в один голос затянули:

– О, пугающая опасность, багровая надежда. – По крайней мере, одно верно: эта жизнь скоротечна. – Одно верно, а остальное – лишь ложь. – Цветок распускается лишь однажды, а после – покидает этот мир.[89]89
  В оригинале использован вольный перевод строк из поэмы Омара Хайяма «Рубайят» в переводе Эдварда Фицджеральда.


[Закрыть]

Усыпляющая сила разлилась в воздухе. Искаженный серо-белый монстр заметно сбавил шаг, словно даже он не мог противиться чарам этой поэзии.

Но в этот самый миг он распахнул пасть и издал пронзительный визг, неслышимый для обычного человеческого уха:

– А-а-а!

Бам! В голове Клейна вспыхнула резкая боль, и его Духовное зрение отключилось само по себе.

Он почувствовал, как из носа хлынула теплая жидкость. Инстинктивно мазнув рукой по лицу, он увидел на тыльной стороне ладони яркую кровь.

Эл и Леонард одновременно опрокинулись навзничь. Из их ртов, носов и уголков глаз тоже сочилась кровь.

Борджиа, Данн и Лоротта отшатнулись на шаг-другой; их лица мертвенно побледнели.

Всего один «вопль» монстра – и шестеро Потусторонних оказались на грани краха, продемонстрировав пугающую уязвимость.

Топ!

Приблизившись к Борджиа, существо с силой взмахнуло своими искаженными конечностями.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Борджиа и Данн успели выпустить по две пули, но ни одна из них не причинила монстру Биберу ни малейшего вреда.

Бум! Мощный удар отшвырнул Борджиа в сторону, и его удлиненный револьвер со звоном упал на землю.

Он несколько раз дернулся, пытаясь встать, но тело отказывалось слушаться.

Из пасти монстра Бибера закапала слизь. Он с яростью бросился к железному черному чемодану.

Бах!

В этот критический момент грянул выстрел. Эл Хассен всадил пулю прямо в ящик, отбросив его на приличное расстояние. Монстр Бибер промахнулся и по инерции пролетел вперед добрый десяток метров.

На железном черном чемодане появилась трещина. А из-за неистовых ударов изнутри – бум, бум, бум! – она становилась всё больше и заметнее.

– Нашла! – наконец подала голос черноволосая Лоротта. – Вы должны удержать его на месте. Мне нужно хотя бы три секунды.

– Хорошо, – без лишних слов Данн прижал пальцы к межбровью и закрыл глаза.

Казалось, он уснул прямо стоя. Невидимые волны одна за другой начали расходиться от его тела.

В мгновение ока монстр Бибер застыл. Безумие в его глазах стремительно угасало, а тонкие, прозрачные веки неудержимо поползли вниз.

Тело Данна забила дрожь. Под его одеждой то тут, то там начали вздуваться и извиваться какие-то бугры, словно там прятался целый клубок скользких, лишенных чешуи ядовитых змей.

Лоротта сорвалась с места и в стремительном перекате оказалась прямо под ногами монстра Бибера.

Опершись одной рукой о землю, вторую она сжала в кулак и, словно выпущенный из пушки снаряд, всадила его прямо в промежность чудовища.

Пф-ф!

Не обращая внимания на жгучую, разъедающую плоть боль, она с силой оттолкнулась от земли, подалась всем телом вверх и вогнала кулак еще глубже.

Хрясь! Лоротта резко дернула руку на себя, вытащив наружу кусок кишки, перепачканный желто-коричневой жижей и кровью.

Внутри этих кишок смутно виднелся старый, потрепанный дневник.

– А-а-а!

Монстр Бибер издал полный боли, вполне осязаемый вопль. Его тело внезапно ярко вспыхнуло, словно начало плавиться.

– Ложись!

Едва Эл Хассен успел выкрикнуть это, как Клейн увидел, что чудовище стремительно раздувается.

Бум!

Раздался оглушительный взрыв. Мощная ударная волна отшвырнула стоящего поодаль Клейна, и он с силой рухнул на землю.

Борясь с головокружением и тошнотой, он с трудом поднялся на ноги. От монстра Бибера остались лишь омерзительные, гниющие куски плоти. Данн и Лоротта лежали без сознания метрах в десяти от эпицентра.

Эл Хассен, Борджиа и Леонард Митчелл тоже валялись на земле: кто-то тихо стонал от боли, кто-то тщетно пытался встать.

Клейн только собирался облегченно выдохнуть, как вдруг заметил в двух-трех метрах от себя знакомый предмет.

Железный черный чемодан перестал катиться и лежал, уставившись испещренной трещинами стороной прямо в небо.

Оттуда высунулась тонкая, коричневатая рука.

«Запечатанный артефакт… „2–049“… Твою мать!» У Клейна екнуло сердце. Он тут же захотел отпрыгнуть на несколько метров назад, чтобы вырваться из радиуса действия «2–049».

Оказывается, взрывной волной железный черный ящик отбросило прямо к нему!

И в этот самый миг в голове Клейна раздался резкий гул, а его мысли погрузились в вязкий, непреодолимый ступор.

Глава 75
Самоспасение

«Проклятье! Меня взяла под контроль марионетка!»

«Капитан и остальные либо без сознания… либо еще не пришли в себя и не могут даже подняться… Они просто не успеют… разбудить меня…»

«Нет… я должен… спастись сам!»

В глазах Клейна всё превратилось в замедленную съемку из прошлой жизни. Казалось, в каждый сустав его тела и даже в сам мозг, отвечающий за мысли, заливали все больше и больше густого клея.

У него не было ни малейшего желания становиться живой куклой. Цепляясь за ускользающие крохи контроля над собой, юноша отчаянно искал способ спастись.

«Ударить себя… точно… не выйдет… нужна… внешняя сила…»

«Внешняя сила… стоит попробовать…»

Времени на долгие раздумья и колебания не оставалось. За пару секунд ухватившись за спасительную мысль, Клейн заставил свои «заржавевшие» колени сдвинуться с места и сделал один шаг против часовой стрелки.

В то же время он даже не пытался вырваться из невидимой удавки, сдавившей его горло, а лишь мысленно начал читать заклинание:

«Бессмертный… Владыка… Небес…»

Он собирался использовать таинственный мир над серым туманом, чтобы пробудить себя и вырваться из процесса ассимиляции Запечатанного артефакта «2–049»!

Хрусь-хрусь! Колени и лодыжки Клейна издали натужный, скрежещущий звук. Медленно, неестественно изгибаясь, он сделал еще один шаг против часовой стрелки.

«Бессмертный… Владыка… Земли…»

Мысли становились все более тягучими и вязкими. Клейн чувствовал себя старым компьютером, на который разом установили все возможные антивирусы и громоздкие программы: зависая на каждом движении, он с огромным трудом поднял левую ногу и шагнул в нужную точку:

«Бессмертный… Владыка… всего…»

Разум Клейна коченел, мысли ползли со скоростью улитки. Лишь на одних голых инстинктах он заставил себя сделать последний шаг.

На этом этапе он прекрасно понимал: контроль марионетки почти стал абсолютным. Даже если Эл Хассен прямо сейчас вскочит и бросится к нему на выручку, он, скорее всего, уже не сможет его разбудить.

Но неистовая жажда жизни заставила его мысленно выдавить из себя последнюю строчку заклинания:

«Бессмертный… Владыка… Небес… и… Земли…»

Едва последняя мысль угасла, как в голове внезапно взорвались неистовые, безумные вопли и шепотки. Они в одночасье смели его застывшие мысли, разбив их вдребезги на множество неконтролируемых обрывков.

Разум Клейна превратился в бурлящий котел с кашей. Находясь в полубреду, он почувствовал, как его «тело» теряет вес, а Духовность устремляется ввысь.

Бескрайний серо-белый туман и россыпь темно-красных звезд вновь предстали перед его мысленным взором – безмолвные, таинственные и размытые.

Хаотичные мысли Клейна стремительно улеглись. Вновь обретя способность соображать, он увидел величественный, монументальный храм.

– Фух… Слава богу, сработало, – прошептал он, содрогаясь от запоздалого ужаса.

Опираясь на прежние наблюдения, он прекрасно понимал: стоит лишь окончательно угодить под контроль Запечатанного артефакта «2–049», как это будет равносильно смерти. В обычных обстоятельствах от этого не спасли бы ни лекарства, ни какие-либо другие методы.

К счастью, его «ритуал на удачу» и таинственный мир над серым туманом явно выходили за рамки этих самых «обычных обстоятельств»!

Сделав пару шагов взад-вперед, Клейн принялся обдумывать свое нынешнее положение:

«Я ведь не могу оставаться здесь вечно?»

«Если дождусь, пока капитан и остальные очнутся или подойдут ближе, я просто не смогу объяснить им, что со мной произошло…»

«Сейчас от „меня“ там осталось лишь физическое тело. Я стал больше похож на живого мертвеца, чем настоящие зомби…»

«Но если рискнуть и вернуться, нет никаких гарантий безопасности… А что, если „2–049“ снова возьмет меня под контроль?»

Среди этого вихря мыслей Клейн внезапно хлопнул себя по лбу и со смешком пробормотал:

– Похоже, я до сих пор так и не свыкся со своей ролью «Провидца»!

Едва договорив, он мгновенно материализовался во главе длинного бронзового стола, усевшись в кресло с высокой спинкой, украшенное таинственным символом.

Клейн протянул руку и взял возникшую из ниоткуда перьевую ручку.

Вжик, вжик! На иллюзорном листе белой бумаги появилась короткая фраза:

«Возвращаться в реальный мир безопасно».

Затем Клейн извлек из кармана проекцию своего маятника. Проведя здесь несколько собраний, он уже давно заметил: любые предметы, которые он носил с собой в реальности, проецировались в пространство над серым туманом, пусть и выглядели слегка призрачными.

Взяв серебряную цепочку в левую руку, он опустил кулон из желтого кварца так низко, что тот почти касался бумаги – самого «события».

Дождавшись, пока маятник замрет, он полуприкрыл глаза и с абсолютно безмятежным сердцем принялся мысленно повторять написанное:

«Возвращаться в реальный мир безопасно».

Раз за разом, не пропуская ни единого шага, Клейн проводил полноценное гадание методом лозоходства.

Открыв глаза, он увидел, как кристально чистый желтый кварц медленно раскачивается, увлекая за собой серебряную цепочку во вращение по часовой стрелке.

«По часовой – да, против – нет… Возвращаться в реальный мир безопасно…» Клейн с облегчением выдохнул. По привычке убрав цепочку, он высвободил свою Духовность, окутал ею тело и сымитировал стремительное падение вниз.

Туманная пелена и темно-красные звезды размылись и рванулись вверх. Вскоре Клейн увидел собственное застывшее тело, а также коричневатую марионетку, наполовину высунувшуюся из железного чемодана. Приглядевшись, он заметил, что Запечатанный артефакт, кажется, прекратил всякую активность.

Ощущения от физического тела хлынули в мозг. Юноша уже собирался пошевелить рукой, чтобы проверить свое состояние, как вдруг его ушей коснулся голос, принесенный порывом ветра:

– Хочешь, чтобы тебя разбудили? Поклянись выполнить одну мою просьбу, и я тебя спасу.

– Мне нужно, чтобы ты забрал тот самый дневник семьи Антигон и отдал его мне.

– Если согласен – кивни. Я знаю, что этот жест тебе еще под силу.

«Кто это? Хм, „2–049“, похоже, больше не пытается взять меня под контроль… Ну да, артефакт не воздействует на одного и того же человека непрерывно, должен быть какой-то интервал между воздействиями…» – Клейн едва не подпрыгнул от неожиданности, но внешне остался абсолютно неподвижным.

В этот момент невидимый собеседник торопливо добавил:

– Если выполнишь поручение, получишь дополнительную награду. Я знаю, что ты «Провидец». И мне прекрасно известно, что у Церкви Богини Вечной Ночи нет рецепта 8-й Последовательности для этого пути. Зато он есть у нашего Тайного Ордена, и мы готовы им поделиться.

– Скажу честно: когда-то я сам был «Провидцем», иначе ни за что не рискнул бы вернуться. И чтобы доказать свою искренность, я раскрою тебе секрет прямо сейчас. Зелье 8-й Последовательности, следующее за «Провидцем», называется «Клоун».

«Клоун»? Тайный Орден… От изумления Клейн едва не выпал из своего оцепенелого «марионеточного» состояния.

Ему и в страшном сне не могло привидеться, что пути «Провидца» и «Клоуна» как-то связаны.

«Это что, сборка труппы для бродячего цирка⁈»

– Хватит раздумий, принимай решение. Поверь, у тебя не так много времени на колебания, – вновь донесся принесенный ветром голос. Вдалеке Данн и Лоротта все еще лежали без сознания. Борджиа, по-видимому, был серьезно ранен: он лишь тихо стонал, не в силах пошевелиться. Эл Хассен и Леонард Митчелл отделались легче – они уже пытались перевернуться и сесть.

«Почему он обратился именно ко мне? Тайный Орден… Это тот самый клоун во фраке, да? Сбежав, он тайком вернулся, надеясь поживиться на пепелище… Но зачем ему моя помощь? Сейчас он мог бы без труда перебить здесь всех до единого…» – слушая незнакомца, Клейн лихорадочно перебирал в уме все возникшие вопросы.

Раз уж тот назвал себя бывшим «Провидцем», юноша решил проанализировать ситуацию именно с точки зрения этого класса:

«Его возвращение означает, что он нагадал себе „надежду“. Он знал, что монстр Бибер будет уничтожен, а наш отряд понесет тяжелые потери».

«Он не лезет за дневником сам и не добивает нас, потому что его гадание наверняка указало на колоссальный риск. Он подозревает, что капитан и Лоротта лишь притворяются бессознательными, и что все это – хитроумная ловушка, расставленная специально для него».

«Он не стал гадать дополнительно и проверять мое состояние по двум причинам. Во-первых, время поджимает: промедли он еще немного, и Эл Хассен с остальными восстановят боеспособность. Во-вторых, он меня банально недооценивает, считая лишнюю проверку пустой тратой сил».

«К тому же он прекрасно разбирается в возможностях „Провидца“ и свято верит, что я ни за что бы не вырвался из-под контроля марионетки… Он просто использует меня как пушечное мясо для проверки ловушки…»

«С другой стороны, это доказывает, что внешне последствия „ритуала на удачу“ абсолютно неразличимы…»

Освобожденный от оцепенения разум Клейна работал с кристальной ясностью. Выстроив логическую цепочку, он в общих чертах разгадал замысел клоуна во фраке.

Что же касалось щедрых обещаний, юноша не верил ни единому слову. Какое дело кукловоду до прав пушечного мяса?

Пока эти мысли проносились в его голове, Клейн взял под контроль мышцы шеи и с деланым трудом, прерывисто кивнул.

Сделав это движение, он окончательно убедился: путы Запечатанного артефакта «2–049» спали.

Едва он кивнул, как в двух-трех метрах сбоку от него вдруг колыхнулась невидимая «завеса», и из воздуха соткался силуэт во фраке с клоунским гримом на лице. Это был тот самый сбежавший член Тайного Ордена.

Поскольку ранее Клейн пытался вырваться из радиуса действия «2–049», он стоял спиной к железному черному чемодану и самой марионетке. Клоун же материализовался сбоку и чуть впереди от него, демонстрируя крайнюю осторожность: так он и от артефакта держался подальше, и с линии огня Клейна ушел.

Выудив из кармана длинную бумажную ленту, клоун резко взмахнул рукой. Лента вытянулась в струну, мгновенно затвердев и превратившись в некое подобие деревянного шеста.

Держа эту «палку» в руке, он попытался ткнуть Клейна в плечо с безопасного расстояния, чтобы привести его в чувство.

«А этот парень явно в курсе особенностей „2–049“. Он знает, что если рядом есть остаточный запах потомка семьи Антигон, марионетка впадает в ярость и берет под контроль сразу двоих… Он также знает, что бросать камни для пробуждения бесполезно? По крайней мере, я не видел, чтобы капитан и остальные пытались делать нечто подобное…» Хотя Клейн и не понимал, почему «2–049» прекратил попытки ассимилировать его, он не собирался задерживаться в смертоносной пятиметровой зоне. Затаив дыхание, он ждал подходящего момента.

Как только бумажный шест почти коснулся его плеча, Клейн внезапно вскинул левую руку, мертвой хваткой вцепился в конец «палки» и с силой рванул ее на себя.