Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 101 страниц)

Глава 118
Август

Время текло размеренно. Тинген проводил последние дни лета, и к середине августа температура стабилизировалась на отметке в двадцать шесть-двадцать семь градусов.

Плеск!

Клейн резко поднялся из ванны и шагнул наружу, роняя на пол капли воды.

Стоя нагишом, он опустил взгляд на свой живот. Стоило ему слегка напрячься, как под кожей отчетливо проступил рельеф мышц.

Таков был результат его упорных тренировок за последнее время. К тому же он стал выглядеть куда бодрее и энергичнее.

И именно сегодня его наставник по рукопашному бою, Гавейн, начал обучать его базовым боксерским перемещениям и технике нанесения ударов.

Шлеп, шлеп, шлеп. Босые ступни Клейна заскользили по полу ванной комнаты. Он то подавался вперед, то резко отступал, то уклонялся вправо, сопровождая эти движения ударами и блоками.

Хух. Он остановился, с радостным вздохом взял лежащее рядом полотенце и принялся вытираться.

За те две с лишним недели, что миновали с момента его встречи с врачом психиатрической лечебницы Дастом Гудерианом, Клейн словно бы вырвался из порочного круга совпадений и постоянных столкновений со сверхъестественным. Его жизнь вошла в безмятежную колею: он исправно получал жалованье, углублял свои познания в мистицизме, тренировался в стрельбе и рукопашном бое, изобретал и осваивал новые кулинарные рецепты. Вместе с братом Бансоном и сестрой Мелиссой они мало-помалу обзаводились приличной посудой и предметами интерьера. Юноша расспрашивал капитана Данна, Леонарда и остальных о прошлых делах Потусторонних, а по выходным наведывался в Клуб гадателей, чтобы проводить сеансы клиентам, строго следуя выведенному им «Кодексу Провидца».

Всё это принесло в его душу долгожданный покой. И если бы не тоска по Земле, накатывающая глухими ночами, если бы не зависшая в воздухе загадка с красным дымоходом и если бы узор, показанный Куклой Несчастий, время от времени не всплывал в его снах, он бы уже окончательно привык и даже привязался к этой новой жизни.

За это время Клуб Таро собирался трижды. Клейн так и не получил новых страниц из дневника Росселя, но, по словам «Справедливости», она свела знакомство с двумя Потусторонними и сейчас аккуратно налаживает с ними контакт. Как только ей удастся влиться в их круг, она наверняка сможет выменивать новые дневники.

А «Повешенный» сообщил, что уже сошел на берег и улаживает кое-какие дела. Как только у него появится свободная минута, он немедленно займется поисками.

Кроме того, «Справедливость» сочла своих новых знакомых весьма перспективными кандидатами. У обеих имелось надежное прикрытие в светском обществе, у каждой были свои, не пересекающиеся друг с другом каналы ресурсов, а также собственные принципы и уникальные черты характера. Они явно не относились к той породе людей, что готовы болтать на каждом углу. Единственная загвоздка заключалась в том, что обе находились лишь на 9-й Последовательности, что, по мнению Одри, не слишком соответствовало высокому и строгому статусу такой тайной организации, как Клуб Таро.

«Высокому статусу? По-моему, мы больше смахиваем на финансовую пирамиду…» – слушая ее, тогдашний «Шут» Клейн лишь мысленно закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. Не найдя слов, чтобы прокомментировать столь завышенную самооценку мисс «Справедливости», он просто разрешил ей продолжить наблюдение за этими двумя Потусторонними.

«Мисс Справедливость заявила, что уже явственно ощущает признаки усвоения зелья. Возможно, через три-четыре недели она полностью завершит отыгрыш „Зрителя“… Значит, пора вплотную заняться рецептом „Телепата“…» – вытеревшись насухо, Клейн отложил полотенце и, натягивая свежее белье, мысленно вернулся к событиям позавчерашнего собрания Клуба Таро.

За эти без малого двадцать дней он встречался с врачом Дастом Гудерианом всего однажды. Руководствуясь правилом «поспешишь – людей насмешишь», он лишь справился о его самочувствии и мимоходом расспросил о кое-каких несущественных мелочах из жизни Алхимиков Психологии.

И теперь, учитывая ту скорость, с которой «Справедливость» переваривала зелье, ему поневоле пришлось ломать голову над тем, как бы выудить у Даста рецепт 8-й Последовательности «Телепат».

Застегивая пуговицы на рубашке одну за другой, Клейн взял сухое полотенце и обмотал им голову, чтобы подсушить короткие волосы.

По сравнению со «Справедливостью», скорость усвоения зелья «Провидца» у него была ничуть не ниже. К этой неделе, погружаясь в медитацию или активируя Духовное зрение, он уже перестал слышать то, чего не должен был слышать, и видеть то, чего не должен был видеть.

Вывернув полотенце другой стороной, Клейн еще раз промокнул волосы. Подняв взгляд на дверь, он беззвучно пробормотал:

«Мой „Кодекс Провидца“ действительно работает. На следующей неделе… на следующей неделе я должен окончательно переварить зелье… Вот только я понятия не имею, где раздобыть кристалл из рога серой козы с Хорнакиса и розу с человеческим лицом, необходимые для рецепта „Клоуна“… Возможно, стоит последовать примеру мадам Дейли и подать особое прошение… Но это неизбежно привлечет внимание высшего руководства… А мне сейчас отчаянно хочется затаиться и развиваться в тишине…[113]113
  猥琐发育 (wěisuǒ fāyù) – Затаиться и развиваться / играть от обороны. Геймерский сленг, означающий безопасный и скрытный фарм опыта/ресурсов вдали от опасных столкновений.


[Закрыть] Сектанта из Ордена Авроры, затесавшегося в ряды полиции, уже вычислили, но кто такой этот мистер Z, до сих пор не ясно…»

«Генри обещал закончить расследование по красному дымоходу до конца этой недели… Моя заначка снова подросла до семи с лишним фунтов, так что беспокоиться о выплате остатка не придется…»

«В тех списках жильцов и домов, что он прислал ранее, пока не видно ничего подозрительного, а обходить всех по одному у меня просто нет времени…»

«Возможно, стоит для начала проверить, не сменились ли недавно жильцы в каком-нибудь из домов с красным дымоходом?»

«Хм, а это мысль».

* * *

Посидев в тишине еще с полминуты, он натянул серо-черные брюки, повязал галстук-бабочку и надежно закрепил кобуру с револьвером. Бросив тренировочный костюм в корзину для белья, он открыл дверь и вышел из ванной – Клейн только-только закончил свою послеполуденную тренировку в эту среду и всё еще находился в доме своего наставника Гавейна.

– Добрый день, мистер Моретти, – проходящая мимо служанка поспешно склонилась в легком поклоне.

Клейн едва заметно кивнул и, указав на мокрый пол и беспорядок в ванной, произнес:

– Будь добра, приберись там.

– Это моя обязанность, сэр. А одежду заберет прачка, она придет к шести, – опустив голову, ответила служанка.

Прачкам не предоставляли ни еды, ни жилья, а платили сущие гроши. Поэтому они никогда не работали лишь на одну семью. Как правило, они брали заказы у нескольких соседей и либо метались из дома в дом, стирая у каждого по очереди, либо собирали горы белья и тащили к себе, чтобы выстирать всё разом и разнести обратно. Только так они могли хоть как-то свести концы с концами.

Не став больше ничего говорить, Клейн прошел в гостиную, чтобы попрощаться с хозяином дома, сидящим в кресле-качалке.

Гавейн, чьи виски уже густо поседели, безжизненно кивнул. Его ноги были укрыты светло-коричневым пледом, а в руках он держал свежий выпуск «Вечерней Ахоа».

Клейн прекрасно знал, что этому мужчине, купающемуся в лучах заходящего солнца, едва перевалило за пятьдесят. Однако он выглядел таким дряхлым и отрешенным, словно ему было уже под девяносто.

Во время тренировок Гавейн тоже хранил молчание, открывая рот лишь для того, чтобы дать указания. Никаких лишних слов, никаких праздных бесед. А Клейн, выматываясь на занятиях до полусмерти, совершенно не горел желанием заводить светские разговоры. Поэтому их отношения так и остались отстраненно-прохладными.

«Судя по тому, что демонстрирует наставник Гавейн, его физическая сила по-прежнему поражает воображение, а движения более чем стремительны. Полагаю, уложить троих таких, как я, для него не составит ни малейшего труда… Он получает жалованье от полиции, купил себе участок земли в пригороде Тингена, откуда имеет стабильную ренту… Он может позволить себе нанять повара, служанку и прачку… В моей Империи Великих Гурманов на Земле мужчина пятидесяти-шестидесяти лет с таким достатком уже давно бы путешествовал по всему миру…»

Отведя взгляд от Гавейна, Клейн мысленно покачал головой. Подойдя к вешалке, он снял свой шелковый полуцилиндр и легкий черный плащ.

Одевшись, юноша взял трость и вышел из дома, неспешно шагая по вымощенной камнем дорожке, поросшей по краям сорной травой, к главным воротам.

И в этот самый момент он заметил припаркованную за железной оградой двухколесную карету, возле которой стоял до боли знакомый джентльмен.

«Леонард?» – с недоумением пробормотал Клейн, глядя на своего товарища по отряду с его вечно растрепанными волосами.

Леонард, облаченный в белую рубашку, черные брюки и кожаные сапоги без пуговиц, лениво крутил в руках шляпу. Заметив Клейна, он расплылся в улыбке:

– Сюрприз?

«Шок – да, радости – ни капли…»

Проигнорировав привычную несерьезность собеседника, Клейн уставился в зеленые глаза этого фальшивого поэта и спросил:

– Что стряслось?

Леонард нахлобучил шляпу:

– Капитан приказал тебе присоединиться к нам с Фраем. Подробности обсудим по дороге.

– Хорошо, – Клейн забрался вслед за ним в карету.

Когда пейзаж за окном начал стремительно проноситься мимо, Леонард взял лежащую рядом папку с документами и бросил ее Клейну.

Юноша ловко поймал ее, достал бумаги и принялся внимательно читать.

«Одиннадцатого августа, в одиннадцать часов вечера. В работном доме Западного района разорившийся Солс попытался устроить поджог, намереваясь спровоцировать массовую гибель людей. В итоге сгорел лишь он сам…»

«Одиннадцатого августа, в десять часов вечера. Портовый грузчик Зид бросился в реку Тассок, положив конец своему жалкому существованию…»

«Одиннадцатого августа, в восемь часов вечера. На Нижней улице Железного Креста от внезапной болезни скончалась миссис Лаувис, зарабатывавшая на жизнь склеиванием спичечных коробков…»

…

Читая первые два пункта, Клейн испытывал лишь недоумение. Подобные смерти были донельзя обыденными и распространенными. Они не только не должны были привлекать внимание Ночных Ястребов, но и сама полиция вряд ли стала бы тратить на них свои силы.

Однако, пробегаясь глазами дальше по списку, он постепенно хмурился всё сильнее.

Перевернув пару страниц, юноша резко вскинул голову и посмотрел на Леонарда:

– Не слишком ли много?

Когда количество естественных смертей достигает пугающих масштабов, их уже с трудом можно назвать естественными.

Леонард, на удивление серьезно, кивнул:

– За последние две недели уровень смертности превысил норму в пять раз.

– Полицейское управление Тингена заметило эту аномалию при сведении статистики и тут же передало дело нам, а также Карателям и Механизму Разума.

– Пусть предварительная проверка и показала, что все эти смерти ничем не примечательны, капитан считает, что мы обязаны прочесать всё заново. И вот тут-то нам и понадобится помощь гаданий и ритуальной магии.

Клейн с пониманием произнес:

– Ясно.

Леонард щелкнул пальцами:

– Мы с тобой и Фраем в одной группе, он уже ждет нас на Нижней улице Железного Креста. Сика, Лойо и старый Нил прочесывают Северный район. Капитан остался в охранном предприятии на случай непредвиденных обстоятельств.

– Понял, – Клейн серьезно кивнул. Вдруг вспомнив о кое-чем важном, он поспешно спросил: – Мы можем для начала заскочить ко мне домой? Я должен оставить записку.

Ему нужно было предупредить брата и сестру, что сегодня вечером он занят и не придет на ужин.

Леонард рассмеялся:

– Без проблем, как раз по пути.

Клейн успокоился. Вновь погрузившись в изучение списка смертей, он попытался найти хоть какую-то связь между разными способами ухода из жизни, разными именами и разными датами.

Читая отчет, он вдруг поймал себя на мысли:

«Так вот она какая, моя первая совместная миссия в роли полноправного Ночного Ястреба?»

Глава 119
Настоящая Нижняя улица

Город Тинген, улица Нарциссов, дом номер 2.

Оставив записку, Клейн запер дверь и быстрым шагом направился к ждущему его у обочины Леонарду Митчеллу.

Черные короткие волосы Леонарда заметно отросли за прошедший месяц. Лишенные всякого ухода, они выглядели крайне неряшливо.

Впрочем, даже в таком виде, в сочетании с его весьма недурной внешностью, изумрудно-зелеными глазами и поэтической аурой, в нем всё равно угадывался некий своеобразный шарм.

«Как ни крути, а любая прическа спасается лишь смазливым личиком…» – машинально сыронизировал про себя Клейн. Указав в сторону улицы Железного Креста, он спросил:

– Фрай ждет нас там?

– Да, – Леонард поправил выбившуюся из брюк рубашку и как бы невзначай поинтересовался: – Тебе удалось выудить какие-нибудь зацепки из отчетов?

Клейн, сжимая в левой руке трость, пошел вдоль края улицы и ответил:

– Ни единой. Я не смог найти никаких закономерностей ни в способах, ни во времени смертей. Ты же сам знаешь: ритуалы, связанные с еретическими богами или демонами, неизменно требуют строго определенных моментов или специфических условий.

Леонард коснулся спрятанного под рубашкой на поясе фирменного револьвера и с легким смешком возразил:

– Вовсе не обязательно. Опираясь на мой опыт, могу сказать: некоторые еретические божества или демоны на удивление нетребовательны. Достаточно лишь того, чтобы грядущие события вызвали у них жгучий интерес.

– К тому же среди этих инцидентов наверняка затесалась изрядная доля вполне естественных смертей. И лишь отсеяв их, мы сможем докопаться до истины.

Клейн искоса взглянул на него и заметил:

– Именно поэтому капитан и поручил нам прочесать всё заново, чтобы исключить обыденные случаи.

– Леонард, судя по твоему тону и рассуждениям, ты обладаешь колоссальным опытом в подобных делах. Но ведь ты состоишь в рядах Ночных Ястребов меньше четырех лет. В среднем за месяц на нашу долю выпадает от силы одно-два происшествия со сверхъестественным уклоном, да и те по большей части просты и легко разрешимы.

В глубине души Клейн всегда считал этого товарища по отряду невероятно странным и скрытным типом. Мало того, что Леонард постоянно косился на него с подозрением, считая Клейна каким-то особенным, так еще и сам то и дело бросался из крайности в крайность: то строил из себя пророка, то источал высокомерие, то вел себя как несерьезный повеса, а то вдруг впадал в глубокомысленную мрачность.

«Неужели и на его долю выпало какое-то невероятное приключение? Такое, что заставило его возомнить себя главным героем театральной пьесы?» – Клейн, опираясь на свой богатый багаж просмотренных фильмов, сериалов и прочитанных романов, наспех выстраивал в голове гипотезы.

Услышав этот укол, Леонард лишь с улыбкой пояснил:

– Всё потому, что ты еще не до конца влился в ряды Ночных Ястребов. Ты всё еще находишься на стадии стажировки.

– Каждые полгода Священный Собор собирает отчеты обо всех сверхъестественных инцидентах из разных епархий и соборов, компилируя их в единые своды. В зависимости от уровня секретности, из разных версий этих сборников вымарывают определенные детали, после чего их рассылают соответствующим оперативникам.

– Помимо уроков мистицизма, ты вполне можешь подать прошение капитану, чтобы спуститься за врата Чаниса и почитать архивы старых дел.

Клейн с внезапным озарением закивал:

– Капитан ни разу даже словом не обмолвился мне об этом.

До сего момента юноше так ни разу и не довелось переступить порог врат Чаниса.

Леонард не удержался от смешка:

– А я-то думал, ты уже давно свыкся со стилем нашего капитана. И кто бы мог подумать, что ты с такой наивностью будешь ждать от него напоминаний.

Сделав многозначительную паузу, он добавил:

– Если настанет день, когда капитан вдруг вспомнит абсолютно всё и не забудет ни единой мелочи… Вот тогда нам действительно стоит забить тревогу.

«Это будет означать потерю контроля?» – Клейн предельно серьезно кивнул и тут же перевел тему:

– Так это сугубо личная особенность капитана? А я уж грешным делом решил, что это побочный эффект от пути «Бессонного»…

«Ухудшение памяти из-за постоянных недосыпов и всё в таком духе…»

– Если быть точным, это издержки «Кошмара». Явь и грезы сплетаются воедино, и порой чертовски сложно разобрать, где реальность, которую стоит удержать в голове, а где лишь видение, о котором можно забыть… – Леонард собирался было развить мысль, но они как раз свернули на улицу Железного Креста. Там, на остановке конного трамвая, их уже дожидался «Сборщик трупов» Фрай.

Фрай был облачен в легкий черный плащ и фетровую шляпу с круглыми полями в тон. В руке он сжимал кожаный саквояж. Его кожа была настолько мертвенно-бледной, что казалось, будто он вот-вот рухнет в обморок от внезапного приступа. А исходящая от него аура ледяного, могильного мрака заставляла остальных ожидающих на остановке инстинктивно держаться от него подальше.

Коротко кивнув друг другу, троица в абсолютном молчании двинулась дальше. Миновав «Булочную Слин», они свернули к Нижней улице Железного Креста.

На них тут же обрушился оглушительный шум. Уличные торговцы, надрывая глотки, наперебой расхваливали свой товар: устричный суп, жареную рыбу, имбирное пиво и дешевые фрукты. Этот гомон заставлял редких прохожих невольно замедлять шаг.

Время перевалило за пять вечера, и многие работяги уже возвращались домой. Обочины стремительно заполнялись людьми. В толпе то и дело мелькали чумазые ребятишки. С пугающим безразличием они наблюдали за окружающей суетой, цепко сканируя взглядом чужие карманы.

Клейн частенько захаживал сюда за дешевой готовой едой, а раньше и вовсе снимал квартиру неподалеку, так что прекрасно знал местные нравы. Посему он счел своим долгом предупредить:

– Держите ухо востро, здесь полно карманников.

Леонард лишь усмехнулся:

– Не бери в голову.

Он одернул рубашку и поправил кобуру, выставив спрятанный на поясе револьвер на всеобщее обозрение.

В то же мгновение десятки цепких взглядов, до этого буравивших его фигуру, словно по команде метнулись в стороны. А снующие мимо прохожие инстинктивно расступились, освобождая им путь.

«…» – Клейн на секунду опешил. Быстро нагнав Леонарда и Фрая, он пониже опустил голову, чтобы, не дай бог, не наткнуться на кого-нибудь из старых знакомых.

Ведь Бансон и Мелисса до сих пор поддерживали связь с некоторыми соседями. Как-никак, переехали они не так уж далеко.

Миновав забитую торговцами площадь, троица наконец ступила на настоящую, истинную Нижнюю улицу Железного Креста.

Здешние прохожие поголовно щеголяли в старых, изодранных лохмотьях. На появление троих статных, одетых с иголочки незнакомцев они взирали со смесью настороженности и неприкрытой алчности. Казалось, это стервятники, почуявшие свежую падаль и готовые в любой момент броситься на добычу. Впрочем, выставленный напоказ револьвер Леонарда весьма эффективно остужал их пыл, пресекая любые инциденты на корню.

– Начнем с тех смертей, что произошли вчера вечером. Первой у нас идет миссис Лаувис, склеивавшая спичечные коробки, – Леонард заглянул в папку и указал на дом неподалеку: – Номер 134, первый этаж…

По мере их продвижения чумазые, оборванные ребятишки, играющие прямо в пыли, поспешно жались к обочинам. Они провожали процессию полными непонимания, жгучего любопытства и первобытного страха взглядами.

– Ты только взгляни на их руки и ноги… Вылитые спички, – с тяжелым вздохом бросил Леонард и первым переступил порог обшарпанного трехэтажного дома номер 134.

В нос Клейну тут же ударило удушливое зловоние. В этом тошнотворном букете он без труда различил едкую вонь мочи, застарелый запах пота, сырую затхлость плесени и удушливый чад от сгорающего угля и дров.

Инстинктивно прикрыв нос ладонью, Клейн заметил поджидающего их Бича Маунтбеттена.

Этот сержант полиции, ответственный за прилегающие кварталы, щеголял густой каштановой бородой. Завидев Леонарда, козырнувшего значком инспектора, он рассыпался в угодливых расшаркиваниях.

– Офицер, я уже распорядился, чтобы Лаувис дожидался вас в комнате, – с заискивающей улыбкой доложил Бич Маунтбеттен своим специфическим, слегка писклявым голосом.

Он совершенно очевидно не признал в Клейне, который теперь выглядел куда более респектабельно и бодро, своего прежнего знакомого. Всецело поглощенный желанием угодить троим начальникам, он проводил их в каморку семьи Лаувис на первом этаже.

Это была тесная, убогая комнатушка. У дальней стены жалась двухуровневая кровать. Справа притулился расшатанный стол, заваленный клейстером, обрезками плотного картона и прочим мусором. В углу громоздились корзины, доверху набитые готовыми спичечными коробками. Слева покосился ветхий шкаф, служивший пристанищем и для скудных пожитков, и для жалкой посуды.

По обе стороны от двери ютились печурка и ночной горшок, вперемешку с жалкими остатками угля и дров. А прямо посередине комнаты были расстелены два грязных, засаленных матраса. На одном из них, укутавшись в дырявое одеяло, храпел какой-то мужчина, не оставляя вошедшим ни единого шанса даже нормально поставить ногу.

На нижнем ярусе кровати покоилась женщина. Ее кожа приобрела землисто-серый, ледяной оттенок. Жизнь покинула это тело без остатка.

Возле трупа сидел мужчина лет тридцати с сальными, растрепанными волосами. Вид у него был донельзя изможденный, а во взгляде читалась лишь глухая, беспросветная тоска.

– Лаувис, эти трое офицеров прибыли, чтобы осмотреть тело и задать тебе пару вопросов, – во всю глотку гаркнул Бич Маунтбеттен, совершенно не обращая внимания на спящего на полу человека.

Убитый горем мужчина вяло поднял голову и с искренним недоумением спросил:

– Но ведь сегодня утром уже приходили… Осматривали всё, расспрашивали…

На нем была серо-голубая рабочая куртка, сплошь усеянная грубыми заплатками.

– Велено отвечать – значит отвечай! И без лишних вопросов! – грубо одернул его Бич Маунтбеттен, а затем, повернувшись к Леонарду, Клейну и Фраю, расплылся в заискивающей улыбке: – Офицеры, это Лаувис. А на кровати его жена – покойная. Наш предварительный осмотр показал, что она скончалась от внезапной болезни.

Клейн с товарищами, балансируя на цыпочках, кое-как протиснулись между расстеленными на полу матрасами и подошли к кровати.

Фрай – обладатель высокого носа, тонких губ и ледяной ауры – не проронил ни слова. Он лишь мягко похлопал Лаувиса по плечу, жестом попросив того освободить место для осмотра тела.

Клейн скользнул взглядом по храпящему на полу мужчине и с недоумением спросил:

– А это кто?

– М-мой жилец, – Лаувис почесал макушку. – Эта комната обходится в три сула и десять пенсов в неделю. Я всего лишь портовый грузчик, а моя жена… за склейку целой корзины спичечных коробков ей платили всего два с четвертью пенса. А в корзине… в корзине больше ста тридцати штук. Да и дети у нас… Пришлось сдавать свободные углы. Одно такое место на полу стоит сул в неделю…

– Один из моих жильцов помогает с декорациями в театре, так что до десяти вечера домой не суется. Вот он и перепродает свое место на день этому… этому джентльмену. Тот сторожит театральные двери по ночам. Он платит всего шесть пенсов… в неделю…

Слушая этот сбивчивый, полный отчаяния рассказ, Клейн не удержался и бросил взгляд на громоздящиеся в углу корзины.

Корзина. Больше ста тридцати коробков. И за всё это – жалкие 2.25 пенса. Этого едва хватит на пару фунтов черного хлеба… И сколько же таких корзин можно склеить за день?[114]114
  Прим. автора: В эпоху поздней Викторианской Англии одна корзина вмещала 144 спичечных коробка, а оплата за нее составляла 2.25 пенса. Пределом для женщины, трудящейся с раннего утра до поздней ночи, были 7 корзин.


[Закрыть]

Леонард обвел каморку взглядом и спросил:

– Замечали ли вы за своей женой какие-нибудь странности незадолго до ее смерти?

Лаувис, которому уже приходилось отвечать на подобные вопросы, ткнул пальцем в левую часть груди:

– На прошлой неделе… А может, еще на позапрошлой, она начала жаловаться на тяжесть вот здесь. Говорила, что ей тяжело дышать.

«Симптомы сердечного приступа? Обычная, естественная смерть?» – Клейн вмешался в разговор:

– Вы были рядом в момент ее смерти?

Лаувис попытался воскресить в памяти события минувшего вечера:

– Как только солнце село, она бросила работу. Свечи и керосин стоят куда дороже этих проклятых коробков… Она сказала, что жутко вымоталась, попросила меня посидеть с детьми, а сама прилегла отдохнуть. А когда я подошел к ней… она уже… уже не дышала.

На этих словах Лаувис больше не смог сдерживать рвущиеся наружу горе и боль.

Клейн с Леонардом задали еще пару уточняющих вопросов, но так и не нащупали ни единой зацепки, указывающей на вмешательство потусторонних сил.

Обменявшись многозначительными взглядами, Леонард произнес:

– Мистер Лаувис, будьте добры, подождите несколько минут за дверью. Нам предстоит провести более тщательный осмотр тела. Сомневаюсь, что вам захочется на это смотреть.

– Д-да, конечно, – Лаувис поспешно поднялся на ноги.

Бич Маунтбеттен подошел к спящему на полу жильцу и бесцеремонно пнул его ногой. Грубо вытолкав бедолагу в коридор, сержант благоразумно прикрыл за собой дверь, оставшись сторожить снаружи.

– Ну, что скажешь? – Леонард тут же повернулся к Фраю.

– Смерть от сердечного приступа, – безапелляционно заявил Фрай, убирая руки от тела.

Клейн, немного поразмыслив, выудил из кармана медную монету в полпенни, намереваясь провести быструю проверку.

«„Сердечный приступ миссис Лаувис был спровоцирован вмешательством сверхъестественных сил“? Нет, слишком узко. Такой вопрос может дать обманчивый ответ… Хм, „В смерти миссис Лаувис кроется вмешательство сверхъестественных сил“… Да, вот так!» – беззвучно, словно размышляя вслух, пробормотал он, быстро выстроив идеальное утверждение для гадания.

Не прекращая мысленно повторять фразу, Клейн подошел вплотную к телу миссис Лаувис. Его взгляд потемнел, обратившись внутрь себя, а пальцы легким щелчком подбросили монету в воздух.

Звонкий перезвон разрезал спертый воздух каморки. Медяшка, кувыркаясь, устремилась вниз и с глухим шлепком приземлилась на раскрытую ладонь.

На этот раз профиль короля смотрел прямо на него.

А это означало лишь одно: в смерти миссис Лаувис действительно таилось вмешательство сверхъестественных сил!