Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 81 (всего у книги 101 страниц)

Глава 164
Различные признаки

– Что? – Клейн на мгновение опешил от вопроса Розанны. С легкой растерянностью он принялся вспоминать:

– Когда я приходил к старому Нилу… в прошлом месяце… я заметил в гостиной пианино. И он сказал мне, что его покойная жена обожала музыку…

На полуслове Клейн внезапно осекся. По спине пробежал холодок, а в голове зародились весьма тревожные подозрения.

Розанна нахмурила свои изящные брови и с долей неуверенности произнесла:

– Может, я, конечно, что-то путаю… Нет, постойте! В первой половине года мы с миссис Орианной частенько заглядывали к старому Нилу в гости. И тогда в его гостиной не было никакого пианино! Я абсолютно четко помню, как спросила его, почему он до сих пор ходит в холостяках. И он ответил, что просто так и не встретил ту самую леди, на которой захотел бы жениться…

«В первой половине года пианино еще не было… И он рассуждал о том, почему до сих пор одинок…» – тело Клейна мгновенно напряглось. Понизив голос, он спросил:

– Розанна, как давно ты не была в гостях у старого Нила?

– С тех самых пор, как Кенли перевелся в оперативники, а Виола уволилась из гражданских сотрудников. Я теперь либо дежурю по ночам, либо отсыпаюсь. Где уж тут время по гостям расхаживать… Эм, где-то с начала июня, – слегка сбитая с толку таким напором, честно ответила Розанна.

Слушая ее, Клейн почувствовал, как сердце ухает куда-то в пятки. Жуткое предчувствие всё сильнее сжимало горло.

Он торопливо выудил из кармана медную монету в полпенни, зажав ее между большим и средним пальцами.

Сделав глубокий вдох, Клейн на пару секунд задумался и быстро сформулировал утверждение для гадания.

* * *

– «Если время контакта превысит два часа, пострадавший замолкнет навсегда».

– «Максимальный уровень подопытных – 5-я Последовательность».

– «Избежать прямого контакта можно, надев перчатки или используя иные подобные методы».

– «Эти волосы не обладают признаками живого существа и не пытаются вырваться из-под печати».

– «Приложение: Эти волосы появились в ходе инцидента с проваленным продвижением. Они являются останками некоего капитана Ночных Ястребов, которому не удалось перейти на 6-ю Последовательность».

Выслушав зачитанный Клейном текст, Данн с глубоким, непроницаемым взглядом серых глаз кивнул:

– Отличное предложение. Я чуть было не забыл о «3–0611»… Отправляйся в комнату отдыха за Лойо, а я пока спущусь за врата Чаниса и заберу Запечатанный артефакт. Заявку заполним позже.

«Именно так и нужно! Нельзя терять ни секунды!» – Клейн, не медля ни мгновения, бросился в комнату отдыха Ночных Ястребов, чтобы выдернуть оттуда вечно бесстрастную «Бессонную» Лойо.

– Что за задание? – абсолютно спокойным тоном поинтересовалась Лойо, чьи черные волосы струились по плечам, словно гладкий шелк.

Клейн тяжело выдохнул и с мрачным видом ответил:

– Проведать старого Нила.

– Проведать старого Нила… Неужели он?.. – глаза Лойо резко расширились. У нее тоже зародились весьма скверные подозрения.

– Пока не уверены, – едва заметно кивнул Клейн.

Лойо не проронила больше ни слова. Они оба погрузились в гробовое молчание. Казалось, сам воздух вокруг них постепенно сгущается, наливаясь невыносимой, давящей тяжестью.

Спустя несколько мучительных минут из подземелья наконец появился Данн.

На его руках были надеты черные перчатки. В кулаке он сжимал спутанный, хаотичный клубок смоляно-черных волос.

По сравнению с Мутировавшим Священным Знаком Солнца, «Волосы Безмолвия» не имели никаких явных внешних аномалий. Упади они на мостовую, и любой прохожий попросту прошел бы мимо, не обратив на них ни малейшего внимания.

Позвав кучера Сизера, четверка погрузилась в экипаж и направилась к дому старого Нила.

Колеса кареты месили грязь размокшей после дождя дороги. Внутри салона царила такая абсолютная тишина, какой не бывает даже глубокой ночью.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Данн нарушил молчание тяжелым вздохом:

– В молодости у старого Нила была возлюбленная. Они уже готовились к помолвке, как вдруг она тяжело заболела. Врачи опустили руки. И тогда старый Нил, рискуя раскрыть тайны Потусторонних, попытался спасти ее с помощью ритуальной магии. Увы, всё было тщетно. В те годы он делал лишь самые первые шаги в области мистицизма.

– Если верить старым отчетам, тогдашние Ночные Ястребы всерьез опасались, что на фоне этого горя старый Нил потеряет контроль. Но, хвала небесам, в итоге он смог взять себя в руки и не выказывал никаких отклонений.

«Искренне надеюсь, что и в этот раз всё обойдется лишь легким испугом…» – Клейн не удержался и начертал на груди знак багровой луны. Понизив голос, он прошептал молитву:

– Да хранит его Богиня.

Данн и Лойо синхронно повторили этот жест:

– Да хранит его Богиня.

* * *

Небо постепенно светлело. Мрачные тучи окончательно рассеялись. Экипаж отряда Ночных Ястребов остановился прямо перед особняком старого Нила.

Велев Сизеру отвести карету подальше и спрятаться, Данн взял эмоции под жесткий контроль. Сжимая в одной руке трость, а в другой – Запечатанный артефакт «3–0611», капитан устремил свой глубокий взгляд серых глаз на парадную дверь и зашагал вперед.

Клейн придержал свой шелковый полуцилиндр и вместе с Лойо последовал за капитаном, ступая по дорожке сада, где росли розы и золотая мята.

Глава 165
Жалкие создания

Цвет свежей крови отразился в глазах Клейна, окрасив багрянцем его почти застывший взгляд.

В этот самый момент из дома внезапно донеслось легкое покашливание, и старый Нил хриплым голосом спросил:

– Данн, зачем вы пришли?

Серые глаза Данна стали донельзя глубокими и непроницаемыми. Своим густым, бархатистым голосом он неспешно ответил:

– Слышал, ты заболел. Мы пришли тебя навестить.

В доме мгновенно повисла тишина. Спустя пару секунд старый Нил в ярости и панике истошно завопил:

– Нет! Ты лжешь!

Не дав Клейну и остальным и рта раскрыть, его тон внезапно смягчился:

– Да, я знаю, что мое состояние немного не в норме.

«Старый Нил…» – Клейн резко зажмурился, а кровавая вода, сочащаяся из-под двери, так и не останавливалась.

Следом старый Нил повысил голос:

– Но всё это время я никому не причинял вреда и даже в мыслях не держал ничего подобного! Я не… я не выдавал никаких важных секретов Ночных Ястребов! Самое большее… самое большее, что я делал – это требовал возмещения за те расходы, которые не следовало бы возмещать. Я правда не делал ничего дурного!

– Клейн, – вдруг окликнул он его совсем как в былые времена.

– Я ведь говорил тебе, что девиз «Тайнозрителей» гласит: «Делай что хочешь, но не причиняй вреда». Я всегда неукоснительно следовал этому правилу. Уж лучше я буду терпеть, лучше буду ждать, но никогда не причиню боли другим…

Дойдя до этих слов, он со страхом взмолился:

– А затем я призову ее душу из Духовного мира и попрошу помощи у божества, чтобы душа и плоть вновь слились воедино.

– Разве это не блестящая задумка?

Данн через силу приподнял уголки губ, выдавив подобие улыбки:

– Да, просто блестящая. Старый Нил, впусти нас. Возможно, мы сумеем тебе помочь.

– … Данн, ты всё равно не хочешь оставить меня в покое? – с мольбой в голосе спросил старик.

– Уходите, просто уходите! Завтра я приду в норму, честное слово! Данн, клянусь, я больше никогда не стану таскать твои кофейные зерна! Клейн, Лойо, клянусь, я больше не буду втягивать вас в махинации с возмещением расходов! Правда!

Сквозь слегка затуманенный слезами взор Клейн и Лойо увидели, как Данн опустил голову, но тут же вскинул ее вновь:

– Старый Нил, ты всё не так понял. Мы пришли лишь навестить тебя. Ты наш товарищ. Ты заболел, твое состояние ухудшилось, и мы просто обязаны были прийти. Открой дверь, позволь нам взглянуть на тебя, чтобы мы могли успокоиться. Если у тебя действительно нет серьезных проблем, мы тут же уйдем. Сам знаешь, в последнее время заданий невпроворот: мы вынуждены и за сумасшедшим домом следить, и с внезапными инцидентами разбираться.

Старый Нил на мгновение заколебался:

– У меня правда всё в порядке. Честное слово, завтра мне станет лучше.

Кроваво-красная жидкость, сочащаяся из щели под дверью, стекала по ступеням, разливаясь по каменной дорожке и впитываясь в землю сада.

– Старый Нил, мы ведь знакомы уже пятнадцать лет, верно? Сколько миссий мы прошли плечом к плечу… Я очень за тебя переживаю и волнуюсь. Мне просто необходимо увидеть тебя собственными глазами, чтобы камень упал с души, – мягко, своим обычным густым голосом произнес Данн.

– … Ну хорошо, – пробормотал старый Нил. – Со мной и впрямь ничего страшного не произошло.

Со скрипом парадная дверь медленно распахнулась. Клейн торопливо вскинул руку и вытер глаза, возвращая зрению ясность.

А затем он увидел, что весь ковер в прихожей покрыт кроваво-красной, вязкой жидкостью, из которой росли длинные волосы.

Бросив взгляд вперед и постепенно поднимая его выше, он обнаружил, что пол, потолок, круглый стол, пианино и стулья в гостиной тоже сплошь залиты этой омерзительной, вязкой, кровавой жижей, усеянной густой порослью коротких черных волосков.

Седая голова старого Нила покачивалась в воздухе, свисая с потолка на толстом, вязком жгуте. На его лбу и щеках выросла еще одна пара глаз – абсолютно ледяных, лишенных ресниц и не выражающих ничего человеческого.

Клавиши пианино нажимались сами собой, наигрывая прекрасную, мелодичную симфонию.

– Вот видишь, Данн. Я же говорил, что у меня всё в порядке, – с сияющей, лучезарной улыбкой произнес старый Нил.

– Лойо, Клейн, вы ведь тоже так считаете, правда?

Стоило ему открыть рот, как Клейн увидел, что внутри у него струится всё та же вязкая, кроваво-красная жидкость, усеянная короткими черными волосками.

Серые глаза Данна едва заметно дрогнули, и он, тоном непринужденной светской беседы, спросил:

– Старый Нил, где ты вычитал об «Алхимии Жизни» и «Ритуале Воскрешения»?

Старик с воодушевлением ответил:

– Я услышал их! Я проверил начальные этапы – всё это чистая правда! Это дар божества! Он без устали шептал мне на ухо, расписывая всё в мельчайших подробностях… Он – это… Он – это…

Голос старого Нила внезапно оборвался. Спустя пару десятков секунд он, охваченный паникой и растерянностью, пролепетал:

– Он – Скрытый Мудрец…

«Скрытый Мудрец? Тот самый, которому поклоняется Орден аскетов Моисея? Та самая безличная сущность, которая однажды ожила, принеся с собой лишь зло и разложение… А ведь Орден аскетов Моисея владеет полной цепочкой пути „Тайнозрителя“…» – сердце Клейна екнуло. В его голове мгновенно сложился целый ворох догадок.

Упомянув Скрытого Мудреца, старый Нил, казалось, наконец-то стряхнул с себя оцепенение безумия. С растерянным видом он огляделся по сторонам, разглядывая то, во что превратилась его гостиная.

В повисшей, не поддающейся описанию тяжелой тишине, он устремил все шесть глаз на Данна и с горькой усмешкой произнес:

– Так вот оно что… Значит, я уже стал монстром…

Не дав капитану и слова вставить, лицо старого Нила внезапно исказилось в жалкой, заискивающей, полной паники и животного страха улыбке:

– Позвольте мне уйти. Я скроюсь глубоко в горах и больше никогда не появлюсь среди людей. Я не причиню никому вреда. Я буду лишь в тишине продолжать свои ритуалы. Прошу вас, умоляю, дайте мне уйти!

В этот самый миг Клейн почувствовал, как перед глазами рушится какая-то незримая, иллюзорная преграда.

В ту же секунду четыре ледяных, лишенных ресниц глаза старого Нила вспыхнули зловещим светом и намертво прикипели к Данну. Лицо старика стало абсолютно безразличным и холодным:

– Ты пытаешься утянуть меня в сон!

– Бесполезно! Мои глаза видят всё насквозь!

Заливающая потолок, стены и пол кроваво-красная жижа внезапно запульсировала. Казалось, невидимый исполин распахнул огромную пасть, намереваясь проглотить Клейна и остальных целиком. Голова старого Нила стала размытой, разделившись на множество призрачных, накладывающихся друг на друга фантомов.

Клейн не стал в панике выхватывать револьвер. Вместо этого его рука нырнула в карман, нащупывая «Талисман глубокого сна».

Вдруг он увидел, что буйство мгновенно стихло. Вязкая кровавая слизь с густой черной порослью замерла, уподобившись глади безмятежного озера в безветренный день.

Лицо старого Нила утратило выражения льда, ненависти и отчаянной жажды. Оно стало удивительно спокойным и умиротворенным.

Неизвестно когда, но Данн уже успел швырнуть Запечатанный артефакт «3–0611» прямо в центр этого кровавого, пульсирующего месива.

Четыре лишенных ресниц глаза на лбу и щеках старого Нила медленно закрылись, словно им попросту стало лень смотреть на этот мир.

Любое живое существо, вступившее в незащищенный контакт с «Волосами Безмолвия», обретало абсолютный покой, лишаясь всякой воли к действию вплоть до самого конца своей жизни!

Данн, Клейн и Лойо синхронно выхватили оружие, взяв голову старика на мушку.

Именно в это мгновение лицо старого Нила исказила гримаса первобытного, запредельного ужаса. Его отчаянная, неистовая жажда жизни каким-то чудом сумела побороть подавляющее влияние Запечатанного артефакта «3–0611».

Четыре дополнительных глаза бесследно исчезли. Глубокие морщины в уголках глаз и у рта, седые волосы и слегка мутноватые, темно-карие зрачки… Сейчас он выглядел в точности так же, как в тот самый день, когда Клейн увидел его впервые.

– Данн… ты ведь помнишь, как я когда-то спас тебе жизнь?..

– Лойо… ты не забыла, как я помог тебе вырвать твою семью из лап смерти?..

– Клейн, ты ведь помнишь, как я день за днем учил тебя тайнам мистицизма? Помнишь, как мы ломали голову над тем, как списать расходы? Как я заваривал тебе свежемолотый кофе? Помнишь, как мы вместе усмиряли того сорвавшегося Карателя?

Одна за другой эти призрачные мольбы ввинчивались в уши Клейна. Его рука, судорожно сжимающая револьвер, заметно задрожала. Спуск еще никогда не казался ему таким невыносимо тяжелым.

Бах! Бах!

Две серебряные пули для охоты на демонов со свистом вылетели из стволов, одна за другой вонзившись в голову старого Нила.

Клейн увидел, как на этом до боли знакомом лице застыло абсолютное отчаяние. Он увидел, как от удара разлетелась черепная коробка, и брызги багровой крови вперемешку с белесой массой брызнули во все стороны.

Заливающая всё вокруг вязкая жижа начала стремительно сжиматься. Она послушно стекла обратно, собравшись вокруг рухнувшей на пол головы старого Нила. Данн и Лойо синхронно опустили оружие, погрузившись в гробовое молчание.

Клейн оцепенело смотрел на происходящее. На его глазах «труп» старого Нила окончательно превратился в омерзительный ком гниющей плоти. И в этой массе он увидел пару искаженных болью, темно-карих, кристально чистых глаз.

Ему казалось, что всё это – лишь дурной сон. Разум отказывался верить, что это действительно произошло. Что всё закончилось именно так.

С деревянным лицом, не в силах проронить ни звука, он наблюдал, как Данн сделал пару шагов вперед. Юноша смотрел в слегка ссутулившуюся спину капитана.

Данн, облаченный в свой неизменный черный плащ, взирал на то, что осталось от старого Нила. И, словно разговаривая сам с собой, глухим, надтреснутым голосом произнес:

– Мы – стражи. Но в то же время мы – жалкие создания, обреченные вечно сражаться с опасностями и собственным безумием.

Глава 166
Эпитафия

– Мы – стражи. Но в то же время мы – жалкие создания, обреченные вечно сражаться с опасностями и собственным безумием.

Слова Данна эхом разносились по дому старого Нила. Они отражались от изъеденных коррозией полов, стен и потолка, звонким набатом отдаваясь в разуме и сердце Клейна.

Никогда прежде эта фраза не врезалась в его память так глубоко, как сейчас.

Ему казалось, что он до конца своих дней не сможет забыть это леденящее чувство, даже если однажды вернется на Землю.

В почти осязаемой, застывшей атмосфере Данн подошел к «останкам» старого Нила. Опустившись на корточки, капитан выудил из верхнего кармана своего черного плаща белоснежный носовой платок и бережно накрыл им эту пару темно-карих, кристально чистых, полных невыносимой муки глаз.

В этот самый момент Клейн краем глаза уловил, как клавиши пианино прекратили свой безумный, самостоятельный танец. Над инструментом смутно проступил почти прозрачный силуэт.

«Это…» – Клейн, активировавший Духовное зрение еще за дверью, застыл в оцепенении.

Как он вообще мог не заметить присутствие этого странного «духа» раньше⁈

«Мое восприятие сбили ментальные помехи старого Нила? Или это побочный эффект тех способностей, что пробудились в нем после потери контроля?» – наблюдая, как почти невидимая фигура стремительно испаряется и бесследно тает прямо на глазах, юноша начал смутно о чем-то догадываться.

Сквозь давящую, свинцовую тяжесть на сердце он услышал распоряжение капитана:

– Тщательно обыщите дом. Найдите любые возможные зацепки.

– Слушаюсь, – едва открыв рот, Клейн сам поразился собственному голосу. Он звучал настолько хрипло и глухо, словно юноша подхватил тяжелую простуду.

– Сделаю, – эхом отозвалась Лойо.

«Ее голос звучит ничуть не лучше моего… Будто нос наглухо заложен…» – Клейн бросил взгляд на эту вечно бесстрастную напарницу, словно увидев ее впервые в жизни.

Оставив трость в подставке для зонтов в прихожей и осторожно обогнув Запечатанный артефакт «3–0611», он тяжелым шагом миновал гостиную. Поднявшись на второй этаж, юноша принялся методично, комнату за комнатой, обыскивать дом.

Старый Нил регулярно нанимал прислугу для уборки, поэтому здесь не было и следа того хаоса, что обычно царит в холостяцких берлогах. Всё лежало на своих местах, чистое и опрятное, словно в доме незримо присутствовала настоящая хозяйка.

Полчаса спустя Клейн обнаружил на книжной полке в спальне старика стопку исписанных листов. На них в спешке были набросаны детали весьма странных, пугающих ритуалов:

«Алхимия Жизни».

«Необходимые материалы: 100 миллилитров воды из Источника Эльфов (Золотой источник острова Соня), 50 граммов звездного кристалла, полфунта чистого золота, 5 граммов флогистона, 30 граммов гематита… и колоссальное количество живой человеческой крови».

А прямо под строчкой о человеческой крови старый Нил приписал:

«Можно попробовать использовать свою собственную. Сцеживать понемногу, раз за разом, и сохранять с помощью ритуальной магии».

«Можно попробовать использовать свою собственную…» – Клейн крепко зажмурился. Его пальцы судорожно сжались, сминая бумагу.

* * *

Утро четверга, девять часов. Час Луны. Кладбище Рафаэля.

Клейн, облаченный в безупречно черный строгий костюм и такую же черную рубашку, сжимая в руке трость с серебряным набалдашником, безмолвно стоял в тихом уголке погоста.

Из нагрудного кармана выглядывал аккуратно сложенный белоснежный платок, а во второй руке он держал строгий, источающий легкий аромат букет цветов глубокого сна.

В этот момент Данн, Фрай, Леонард и Кенли, неся на плечах черный гроб с «останками» старого Нила, мерным шагом приблизились к надгробию. В абсолютной тишине они бережно опустили его в свежевырытую могилу.

Глядя, как желто-бурые комья земли лопата за лопатой скрывают крышку гроба, облаченная в черное траурное платье и с белым цветком в волосах Розанна тихонько зарыдала:

– Умоляю, скажите мне… Это ведь просто дурной сон?

– К чему вообще терять контроль? Зачем пить эти проклятые зелья? Зачем становиться Потусторонними? Откуда в этом мире столько мстительных духов и монстров? Почему… почему нельзя было найти более безопасный путь? Почему… почему…

Клейн слушал эти причитания в гробовом молчании. Он не сводил глаз с могилы до тех пор, пока гроб старого Нила полностью не скрылся под слоем земли. Пока все следы его существования не оказались погребены в сырой яме.

– Да хранит тебя Богиня, – прошептал юноша, начертав на груди знак багровой луны. Сделав несколько шагов вперед, он наклонился и бережно положил букет цветов глубокого сна прямо перед надгробием.

– Да хранит тебя Богиня, – Данн, Фрай и остальные синхронно коснулись груди четырьмя пальцами по часовой стрелке.

Клейн выпрямился и поднял взгляд на черно-белую фотографию, прикрепленную к камню.

На ней старый Нил был запечатлен в своей излюбленной классической мягкой шляпе. Из-под полей выбивались редкие, тронутые сединой пряди. Глаза и губы обрамляла сетка глубоких морщин, а в темно-карих зрачках сквозила легкая старческая муть.

Сейчас он выглядел удивительно умиротворенным. В нем больше не было ни боли, ни тоски, ни первобытного страха.

А прямо под фотографией была высечена эпитафия – строчка из последней записи в дневнике старика:

«Если мне не под силу спасти ее, значит, я просто составлю ей компанию».

Прохладный утренний ветерок скользил меж могильных плит. Пронизывающая свежесть, тишина и безмолвие кладбища Рафаэля тяжелым грузом ложились на плечи каждого присутствующего.

* * *

Ближе к полудню Клейн, сжимая в руке заявку с подписью капитана, направился к Хранилищу оружия.

Толкнув полуоткрытую дверь, он увидел сидящего за столом Брета, чьи густые черные усы топорщились над губой.

Клейн на мгновение замер, словно запнувшись, и лишь затем протянул ему бумагу:

– Пятьдесят обычных патронов.

Произнося эти слова, юноша скользнул взглядом по инкрустированной серебром жестяной банке на столе. На секунду ему почудилось, будто в нос ударил густой аромат свежесваренного кофе ручного помола, а в ушах вновь зазвучал тот самый ворчливый, но исполненный теплоты голос:

«И зачем ждать, пока появятся лишние деньги? Напиши прошение Данну, пусть он выделит средства!»

Брет, перехватив полный тоски взгляд Клейна, тяжело вздохнул:

– Я прекрасно понимаю твои чувства. Я и сам до сих пор не могу поверить, что старый Нил вот так просто покинул нас. Порой мне кажется, что всё это – лишь очередной дурной сон, навеянный капитаном.

– Боюсь, таков удел многих Ночных Ястребов, – с горькой усмешкой отозвался Клейн.

После этой трагедии в его душе поселились глубокое разочарование и затаенная обида на высшее руководство Церкви, столь упрямо скрывающее тайну «метода отыгрыша».

– Искренне надеюсь, что подобных трагедий станет меньше. Да хранит вас Богиня, – Брет начертил на груди знак багровой луны. Взяв заявку, он поднялся из-за стола и скрылся в недрах оружейной.

* * *

Бах! Бах! Бах!

Едкий запах пороха густым облаком повис в воздухе тира. Клейн, словно пытаясь выместить всю накопившуюся ярость, нещадно палил по мишеням. Лишь расстреляв все латунные гильзы до единой, он привел себя в порядок и, сев в общественный экипаж, отправился к своему наставнику по рукопашному бою, Гавейну.

Юноша истязал себя, выполняя один комплекс упражнений за другим, пока Гавейн наконец не велел ему остановиться.

– Боевые тренировки созданы не для того, чтобы калечить самого себя, – вперив в Клейна слегка помутневший взгляд своих темно-зеленых глаз, сурово отрезал наставник.

– Прошу прощения, наставник. Просто сегодня паршивый день, – тяжело выдохнув, коротко оправдался юноша.

– Что стряслось? – абсолютно ровным, безэмоциональным тоном поинтересовался Гавейн.

Клейн на секунду задумался и ответил предельно лаконично:

– Один мой друг скоропостижно скончался.

Гавейн помолчал несколько секунд. Машинально пригладив тронутые сединой русые виски, он произнес каким-то отрешенным, блуждающим голосом:

– Знаешь, как-то раз я потерял триста двадцать пять друзей. Всего за пять минут. И как минимум десятку из них я мог без раздумий доверить свою спину.

– Вот оно как… В этом и кроется жестокость войны, – с искренним пониманием вздохнул Клейн.

Гавейн бросил на него быстрый взгляд и вдруг горько, с неприкрытой самоиронией усмехнулся:

– Самое жестокое – это осознание того, что я никогда не смогу за них отомстить. Никогда не смогу исполнить их последние желания. Абсолютно никогда.

– А у тебя такой шанс всё еще есть. Пусть я и понятия не имею, что именно у вас там произошло, но я точно знаю: ты еще молод. У тебя впереди уйма возможностей.

Клейн погрузился в долгое молчание. Внезапно глубоко вдохнув и встряхнувшись, он произнес:

– Спасибо вам, наставник.

Гавейн едва заметно кивнул и с непроницаемым лицом скомандовал:

– Десять минут на отдых. А потом повторишь весь комплекс еще десять раз.

«…» – Клейн просто опешил, не найдя подходящей мимики, чтобы отреагировать на подобное садистское заявление.

* * *

Утро пятницы. Комната отдыха Ночных Ястребов.

Клейн, Сика Трон и Фрай сидели вокруг круглого стола. Однако карт в их руках не было. Один вяло листал газеты и журналы, вторая бессмысленно пялилась в эркерное окно, а третий, сжимая в пальцах перьевую ручку, то и дело порывался что-то написать, но так и не мог опустить перо на бумагу.

В комнате стояла звенящая, давящая тишина. Никто не проронил ни слова, никто не отпускал привычных шуточек. Атмосфера казалась густой, как застывшая смола.

Фух… Клейн протяжно выдохнул. Отложив газету, он решил с головой уйти в чтение внутренних архивов.

И в этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге возник Данн Смит. Окинув присутствующих взглядом, капитан позвал:

– Клейн, выйди на минутку.

«Что стряслось?» – терзаемый смутными подозрениями, юноша поднялся и вышел в коридор следом за Данном.

Остановившись у самой лестницы, ведущей в подземелье, Данн обернулся и посмотрел ему прямо в глаза:

– Прибыли инспекторы из Священного Собора.

«Те самые проверяющие? Пришли по мою душу?» – нервы Клейна мгновенно натянулись до предела.