Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 101 страниц)

Глава 190
Мольба и отклик

Город Тинген, улица Нарциссов.

Клейн живо обсуждал с братом Бансоном и сестрой Мелиссой последние театральные новинки, искренне уговаривая их сходить в Большой театр в следующее воскресенье вечером.

– Как по мне, газеты уже всё сказали за нас: «Возвращение графа» – это спектакль, который просто необходимо увидеть вживую. В Баклунде он выдержал десятки постановок, и каждый раз – неизменный аншлаг. Считаю, мы не вправе упускать такой шанс.

Скудость местных развлечений не позволяла Клейну так легко отступиться. Как-никак, в своей прошлой жизни он тоже был не чужд моде и частенько захаживал на спектакли.

«Конечно, если бы не нужно было поддерживать имидж благовоспитанного джентльмена, я бы с куда большим удовольствием махнул в паб погонять шары в бильярд… Арендовать корт и сыграть партию в теннис – тоже отличная затея, истинно среднеклассовый досуг. С моей нынешней физической формой, если только на корт не заявится какой-нибудь другой Потусторонний, я раскатаю любого соперника одной левой… Эх, мечты, мечты. Пока об этом остается лишь грезить. С утра – возобновление расследования по делу Ланевуса, после обеда – тренировки по рукопашному бою, а перед возвращением домой еще нужно успеть прочесать очередную порцию домов с красными дымоходами…»

«До чего же я занятой человек…» – с горькой иронией подытожил свои размышления Клейн.

Заметив, что Бансон уже готов поддаться уговорам, а Мелисса всё еще мнется, юноша с улыбкой добавил:

– Поговаривают, что зрительские симпатии в «Возвращении графа» неизменно срывает второстепенный персонаж – один гениальный механик.

– Ну хорошо. Как ни крути, а хотя бы раз побывать в Большом театре нужно, – поджав губы, с напускной неохотой кивнула Мелисса, хотя ее глаза предательски заблестели от любопытства.

Клейн уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг в его ушах раздался назойливый, гудящий шепот, от которого голова на пару секунд пошла кругом.

«Кто-то возносит мне мольбы…» – сообразив, в чем дело, он заложил правую руку за спину и с легким смешком произнес:

– В таком случае, мне остается лишь запастись терпением и дождаться дня открытия продаж билетов.

– Ладно, пойду к себе в спальню, нужно набросать один отчет.

– А нам предстоит вновь погрузиться в пучину знаний. Искренне надеюсь, что мы там не утонем, – с самоиронией усмехнулся Бансон, возвращаясь вместе с Мелиссой к обеденному столу.

Поднявшись на второй этаж, Клейн запер дверь на задвижку и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав спальню. Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.

Внутри монументального, подобного жилищу великанов храма его фигура мгновенно материализовалась во главе длинного бронзового стола. В глазах юноши отразилась темно-красная звезда, которая непрерывно то сжималась, то раздувалась.

Клейн поднял правую руку и, высвободив Духовность, коснулся багрового сгустка, символизирующего «Справедливость».

Вшух! Перед его внутренним взором вспыхнула размытая, искаженная картина. Он увидел мисс «Справедливость», облаченную в бежевое дворцовое платье. Она сидела на стуле в каком-то мрачном закутке, плотно сцепив руки в замок и уткнувшись в них лбом.

Одновременно с этим до его слуха донесся знакомый, чистый девичий голос, звучащий с легким напряжением. Слова эхом наслаивались друг на друга:

– Шут, что не принадлежит этой эпохе;

– Таинственный Владыка над серым туманом;

– Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

– Я молю о вашем взоре;

– Молю вас прислушаться;

…

– На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.

– Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.

– Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.

…

Клейн внимательно вслушивался, отделяя зерна от плевел, пока наконец не уловил всю суть произошедшего:

Цилангос, воспользовавшись силой «Ползучего Голода», умудрился проникнуть на бал к герцогу Нигену!

Вот только этот пиратский адмирал никак не ожидал, что среди гостей затесалась юная аристократка, являющаяся «Зрителем». Причем «Зрителем», намертво отпечатавшим в памяти все повадки и привычки настоящего барона Грамира. Так что его блестящая маскировка дала трещину в самый неподходящий момент!

«И что же этот ублюдок задумал? И как мне теперь быть? Последние пару дней я как раз экспериментировал с ритуалами жертвоприношения без использования духовных материалов. Мне удалось создать нечто вроде „Врат призыва“, но распахнуть их так и не вышло… Я всё собирался выкроить время, сгонять на подпольный рынок и прикупить нормальных ингредиентов для второй попытки… А мисс Справедливость, явившись на бал, уж точно не прихватила с собой никаких мистических атрибутов…» – Клейн погрузился в раздумья на добрый десяток секунд, после чего наконец-то принялся отвечать на мольбу.

* * *

В небольшой семейной молельне особняка герцога Нигена.

Одри, повторив свою молитву несколько раз кряду, наконец умолкла. Тщательно расправив складки на платье, она быстрым шагом направилась к двери.

Девушка прекрасно понимала, что не может позволить себе исчезнуть надолго. Иначе родители поднимут панику, что неизбежно приведет к неверной оценке ситуации и ошибочным действиям.

Замерев перед дверью, Одри глубоко вдохнула. Терзаемая тревогой и беспокойством, она протянула правую руку в тонкой белой перчатке и сняла задвижку.

Выскользнув из молельни, она поспешила по коридору обратно в «трапезную». И как раз в тот момент, когда в поле ее зрения появились первые гости с бокалами и тарелками, перед глазами вдруг всё поплыло. Одри с изумлением обнаружила, что всё вокруг окутала призрачная, густая дымка.

А в самом сердце этого серо-белого тумана возвышалось древнее кресло с высокой спинкой. В нем восседала таинственная сущность, чей облик и фигура были надежно скрыты от взора. Сущность, взирающая на всё сущее с недосягаемой высоты.

«Господин Шут!» – Одри едва не выкрикнула это вслух от радостного потрясения.

В следующее мгновение до ее ушей донесся до боли знакомый, низкий голос:

– Я знаю.

Пока эхо этих слов еще звенело в воздухе, серый туман бесследно рассеялся. Взору Одри вновь предстали длинные столы, уставленные изысканными закусками и дорогими винами, и всё то же шумное, искрящееся весельем застолье.

Вся тревога и паника, терзавшие ее сердце, испарились без остатка. Девушка машинально выпрямила спину. С безупречным изяществом и легкой, почти летящей походкой она вернулась в зал, направляясь в комнату отдыха.

* * *

Над серым туманом, внутри величественного храма.

Ответив мисс «Справедливости», Клейн начал ломать голову над тем, как бы переправить эту информацию «Повешенному».

«Самому пересказывать всё слово в слово – никуда не годится. Это вдребезги разобьет мой возвышенный образ… Где это видано, чтобы божественная сущность подрабатывала посыльным!» – поразмыслив с десяток секунд, он вдруг нашел идеальное решение. Юноша просто материализовал ту самую сцену молитвы Одри вместе с ее голосом, превратив всё это в подобие кинопленки, слегка размытой помехами.

Легким щелчком пальцев Клейн швырнул эту закольцованную иллюзорную запись прямо в темно-красную звезду, символизирующую «Повешенного».

* * *

Баклунд, район Чевуд, собор Святого Ветра.

В скромной, аскетично обставленной комнате «Повешенный» Элджер Уилсон скрупулезно изучал следственные сводки за последние дни, отчаянно пытаясь выудить из них хоть малейший след вице-адмирала Урагана Цилангоса.

По правую руку от него, чуть поодаль, громоздилась стопка бумаг, сплошь испещренных странными, искаженными «символами».

И как раз в тот момент, когда Элджер со вздохом откинулся на спинку стула и принялся массировать уставшие глаза, он вдруг заметил, что пространство вокруг него поплыло. Всё заволокло густым серо-белым туманом.

В непроглядных глубинах этой бесконечной мглы возвышалось кресло с высокой спинкой, казавшееся незыблемым, словно стояло там от сотворения мира. А в кресле виднелся размытый, иллюзорный человеческий силуэт.

«Господин Шут…» – эта мысль едва успела оформиться в его голове, как в туманной пелене проступила еще одна фигура: нечеткий силуэт девушки в пышном дворцовом платье.

Застыв в позе молящейся, она безостановочно повторяла:

– На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.

– Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.

– Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.

…

Элджер сначала опешил, но его лицо тут же озарилось неподдельным восторгом. Прижав руку к груди и почтительно склонив голову, он произнес:

– Хвала вам, господин Шут!

Не успел он договорить, как всё увиденное и услышанное рассеялось без следа, словно и не бывало.

Бросив взгляд на письменный стол, где лежали страницы из дневника Росселя и полицейские сводки, Элджер слегка прищурился, в очередной раз поразившись невообразимой мощи Шута:

«А ведь я нахожусь прямо в соборе Святого Ветра! В бывшей штаб-квартире Церкви Повелителя Бурь! И пусть с тех пор минула уже не одна тысяча лет, прихожане по-прежнему почитают это место как одну из величайших святынь. Но господин Шут всё равно умудрился бесшумно „снизойти“ сюда и передать свое послание…»

Погрузившись в молчание на добрый десяток секунд, Элджер сгреб со стола нужные бумаги, развернулся и решительно вышел за дверь.

Ему предстояло встретиться с одним из кардиналов Церкви Повелителя Бурь, архиепископом Баклундской епархии – «Певцом Бога» Эйсом Снейком!

Лично для Элджера Уилсона идеальным исходом было бы собственными руками прикончить вице-адмирала Урагана Цилангоса. Но если это окажется не по зубам, он вполне удовольствуется и тем, чтобы просто полюбоваться на его хладный труп!

* * *

Успешно «перенаправив» доклад мисс «Справедливости» Повешенному, Клейн покинул таинственное пространство над серым туманом и вернулся в свою спальню.

Он не стал сразу же развеивать невидимую духовную стену. Вместо этого юноша уселся за письменный стол, разгладил лист бумаги, взял перьевую ручку и принялся строчить послание:

«…Согласно полученным мной экстренным разведданным, Цилангос, прибегнув к силе „Пастыря“, принял облик барона Грамира и проник на бал, устроенный герцогом Нигеном. Его истинные мотивы пока остаются тайной».

Клейн совершенно не боялся, что мистер Азик начнет задавать неудобные вопросы в духе: «Откуда парень из Тингена так быстро узнал о том, что творится в Баклунде?» В конце концов, в этом мире уже давно изобрели такую чудесную вещь, как телеграф.

«Я понятия не имею, покажется ли вам это интересным, но счел своим долгом довести до вашего сведения». Набросав быстрое заключение, Клейн аккуратно свернул листок.

Следом он выудил из кармана старинный медный свисток. Поднеся его к губам и надув щеки, юноша изо всех сил дунул внутрь.

Исполинский, вселяющий первобытный ужас, иллюзорный костяной посланник вновь возник перед ним. Он всё так же возвышался посреди комнаты, абсолютно не обращая внимания на то, что его макушка намертво застряла в потолке.

Клейн огромным усилием воли подавил в себе порыв пустить в ход таланты «Клоуна» и метнуть сложенное письмо, как сюрикен. Вместо этого он послушно, безо всяких выкрутасов, швырнул послание прямо в «руки» гиганта.

Дунув в медный свисток еще раз и завершив ритуал призыва, Клейн успокоил дыхание и в очередной раз прокрутил все детали в голове.

На данный момент это было всё, что он мог предпринять!

Теорически Клейн вполне мог бы использовать «ритуал призыва самого себя», захватить «Талисман Испепеляющего Солнца» и лично нагрянуть в Баклунд. Но, во-первых, это было равносильно самоубийству: Цилангос был «Благословенным Ветром» 6-й Последовательности, да еще и вооруженным чудовищным «Ползучим Голодом». Во-вторых, это было слишком муторно: пришлось бы сначала перетаскивать талисман над серым туманом. И в-третьих, это вдребезги разбило бы его величественный образ. Поэтому юноша благоразумно отмел эту бредовую идею.

«На самом деле, всё не так уж и страшно. Герцог Ниген – богатейший и влиятельнейший аристократ, уступающий лишь королевской семье, настоящий серый кардинал Консервативной партии. На его балу наверняка собрались сливки общества и чиновники высшего эшелона. Уж я ни за что не поверю, что там нет отряда могущественных Потусторонних телохранителей. Да и сам Цилангос бы в это не поверил. Иначе с какой стати ему вообще понадобилось бы маскироваться… А раз уж мисс „Справедливость“ раскусила его заранее и предупредила знать, они успеют подготовиться. Так что ситуация вряд ли выйдет из-под контроля…»

«Интересно, с какой скоростью носится посланник мистера Азика? Если он умеет срезать путь через Духовный мир, то у преподавателя есть все шансы успеть к главному блюду. Но если он плетется, как та жуткая тварь мадам Дейли, то мистеру Азику останется лишь читать утренние газеты и гадать, что же там произошло на самом деле…»

Едва заметно кивнув, Клейн выбросил эту историю из головы. В конце концов, прыгнуть выше собственной головы он всё равно не мог.

Глава 191
Сочетание способностей

Роскошный особняк герцога Нигена, бальный зал.

Вице-адмирал Ураган Цилангос, принявший облик барона Грамира, лениво стоял у перил галереи второго этажа. В руке он покачивал бокал с кроваво-красным ольмирским вином. Пират с нарочитой скукой наблюдал за кружащимися на танцполе парами, оценивая наряды блистательных леди и юных мисс.

Однако в его взгляде не было ни капли вожделения. Его глаза оставались ледяными, словно замерзшее озеро. Лишь изредка он бросал вороватые взгляды на исполинскую хрустальную люстру под потолком да на самого герцога Нигена, который стоял в паре шагов от него, пожирая глазами проходящих мимо красавиц.

Герцог был облачен в безупречный темно-синий мундир адмирала военно-морского флота. Его плечо украшала красная орденская лента с россыпью почетных медалей. Он обожал наряжаться так на все официальные мероприятия, отдавая дань уважения своим славным десятилетиям военной службы.

Впрочем, его талия уже давно расплылась, заплыв жиром, а в острых, проницательных серо-голубых глазах остались лишь муть и плотские желания. Но благодаря превосходному уходу морщины в уголках его глаз, у рта и на лбу были едва заметны, а черная шевелюра по-прежнему оставалась густой.

Это был Паллас Ниген. Нынешний герцог Ниген, главный спонсор Консервативной партии, родной брат премьер-министра Агухида и один из той крошечной горстки людей, в чьих руках была сосредоточена львиная доля власти и богатства Королевства Лоэн.

И именно он был целью, ради которой Цилангос тайно проник в Баклунд!

«От одной лишь мысли об убийстве человека такого полета меня пробирает радостная дрожь…» – Цилангос отвел взгляд и прикрыл глаза.

Он взялся за этот заказ не только из-за баснословного вознаграждения. Пират до смерти обожал риск и невыполнимые задачи.

«Если покушение увенчается успехом, мое имя прогремит на весь Северный и Южный континенты. Я возвышусь над всеми четырьмя пиратскими королями! А в придачу получу ту самую карту – одну из колоды, созданной императором Росселем, в которой сокрыты божественные тайны!» – Цилангос огромным усилием воли подавил бушующий в груди восторг и опустил взгляд на свою левую руку.

Запечатанный артефакт «Ползучий Голод» стал абсолютно прозрачным. Ни невооруженным глазом, ни на ощупь никто не смог бы догадаться, что на руке «барона Грамира» надета перчатка.

«Поистине невероятный, божественный артефакт… Не будь его, я, жалкий Потусторонний 6-й Последовательности, ни за что бы не выбился в пиратские адмиралы…» – пока эти мысли проносились в его голове, Цилангос внезапно почувствовал легкий укол досады.

За долгие годы пиратского ремесла он повидал немало Потусторонних. В их числе были и члены Ордена Авроры, обожающие искать приключения на самом краю моря Соня.

Поэтому он прекрасно понимал: «Ползучему Голоду» всё еще далеко до истинного «Пастыря».

Во-первых, переключение между состояниями занимает слишком много времени – как минимум секунду. Настоящий же «Пастырь» меняет способности мгновенно.

Во-вторых, порабощенные артефактом души могут использовать лишь от одного до трех навыков из своей прошлой жизни. Их количество и природа зависят исключительно от слепой удачи и намертво фиксируются при первом «выпасании». Истинный «Пастырь» способен осознанно выбирать нужные ему три способности, не полагаясь на волю случая.

И, наконец, «Ползучий Голод» может одновременно удерживать лишь пять душ, тогда как предел настоящего «Пастыря» – целых семь.

Разумеется, у них были и общие ограничения. И артефакт, и «Пастырь» могли использовать силы лишь одной поглощенной души за раз, совмещая их с собственными потусторонними талантами. А процесс замены старой души на новую был абсолютно необратимым – пути назад не существовало.

Цилангос потратил целых семь или восемь лет на кропотливую «зачистку» и отбор, прежде чем окончательно сформировал свой арсенал из пяти душ. Их способности идеально дополняли друг друга, превращая владельца перчатки в поистине ужасающего противника.

Именно благодаря этим годам непрерывных экспериментов среди пиратов и поползли слухи о том, что вице-адмирал Ураган всемогущ и умеет абсолютно всё.

Под звуки ритмичной бальной музыки Цилангос еще раз прокрутил в голове план грядущего покушения. В конце он мысленно, с явной горечью, вздохнул:

«Какая жалость, что мне так и не удалось выследить ту „Путешественницу“. Иначе сегодня мне вообще не пришлось бы ни о чем беспокоиться».

Если бы он поймал ту женщину, которую считал «Путешественницей», он бы без малейших колебаний скормил одну из пяти душ «Ползучему Голоду», чтобы освободить для нее место.

Для него способности этого пути были просто бесценны!

Цилангос бросил еще один мимолетный взгляд на исполинскую хрустальную люстру под потолком и решил больше не тянуть.

Душа, которую он использовал прямо сейчас, обладала лишь одной способностью – изменять внешность и фигуру. Она была абсолютно бесполезна в открытом столкновении с другими Потусторонними. Однако из-за ее невероятной практичности во многих других делах пират так и не нашел в себе сил от нее избавиться.

К счастью, какую бы душу он ни использовал, его собственные навыки «Благословенного Ветром» оставались при нем.

Напоследок он сделал вид, будто провожает взглядом стройную фигуру какой-то аристократки, позволив глазам скользнуть по герцогу Нигену и его свите.

Герцог Ниген был истовым прихожанином Церкви Повелителя Бурь и ключевой фигурой, через которую эта Церковь влияла на политику Королевства. Поэтому пират ничуть не сомневался, что среди его окружения для защиты таятся Потусторонние из Карателей.

Да и сам род Нигенов, пусть и не мог похвастаться тысячелетней историей, благодаря своим колоссальным богатствам и власти наверняка тайно скупал формулы зелий и вербовал вольных Потусторонних…

Мысли Цилангоса работали с холодной расчетливостью. Отсеяв из свиты всех джентльменов, явно принадлежащих к чиновникам и знати, он взял на мушку мужчину, который всё это время неотступно следовал за герцогом.

Этот мужчина в черном фраке, с каштановыми волосами и голубыми глазами, хранил на лице каменное, лишенное эмоций выражение. Он ни на секунду не ослаблял бдительности, постоянно сканируя толпу.

Цилангос едва заметно кивнул и сделал короткий, почти невидимый пас правой рукой.

У-у-у!

Прямо над бальным залом внезапно поднялся неистовый, шквальный ветер. Он разом задул все свечи на огромной хрустальной люстре.

В это самое мгновение, когда свет резко сменился тьмой, а внимание всех гостей оказалось приковано к потолку, несколько тонких, невидимых лезвий ветра, скрытых за завываниями бури, с хирургической точностью ударили по металлическим цепям люстры. И все они пришлись ровно в одно и то же место!

Хрясь!

Под тошнотворный, режущий слух скрежет рвущегося металла исполинская хрустальная люстра рухнула прямо в центр танцпола.

Бум!

Грохот бьющегося хрусталя потонул в истошных, панических воплях. Разлетающиеся во все стороны острые осколки ранили множество гостей, спровоцировав новые крики ужаса.

Воспользовавшись кромешной тьмой и всеобщим хаосом, Цилангос активировал артефакт. Его левая рука, обтянутая «Ползучим Голодом», стремительно покрылась золотым слоем.

* * *

Хрясь!

Голова Цилангоса разлетелась на куски, но вместе с ней вдребезги разбился и весь окружающий мир. Герцог Ниген всё так же невредимым стоял на своем месте – это было лишь сновидение!

Пиратский адмирал неведомо когда успел переключить способность и войти в состояние «Кошмара».

Вот только в отличие от обычного «Кошмара», он умудрялся свободно перемещаться даже после того, как затянул жертву в сон!

Бесшумной тенью Цилангос возник прямо за спиной герцога Нигена. Его мрачный, ледяной взгляд намертво прикипел к цели.

Правый кулак пирата окутался ревущим, бешено вращающимся вихрем. Словно разящий клинок, он устремился прямо в спину герцога!

У-у-у!

Сквозь завывания ветра кулак Цилангоса прошел сквозь тело Нигена, пронзив его насквозь. Но силуэт аристократа лишь стремительно выцвел, став полупрозрачным, словно призрак!

Эта почти невидимая тень растворилась в воздухе, а сам герцог Ниген возник у двустворчатых дверей на противоположном конце галереи. На его лице играла насмешливая, оценивающая улыбка.

«Еще один Потусторонний… Они что, всё знали заранее? Устроили засаду⁈»

«Да как такое вообще возможно!»

Эта мысль молнией пронеслась в голове Цилангоса. И пусть он совершенно не желал верить в происходящее, его инстинкты сработали безупречно, заставив хладнокровно отреагировать на угрозу.

Его левая перчатка зазмеилась плотной, мелкой темно-золотой чешуей. Зрачки пирата тут же выцвели, превратившись в безжалостные вертикальные щели.

Следом во все стороны ударила невидимая, но осязаемая волна первобытного ужаса. Джентльмены и леди, оказавшиеся в радиусе поражения, мгновенно поддались неконтролируемой панике.

Бросая свои укрытия, они с истошными криками принялись метаться по залу, сея еще больший хаос.

Именно этого Цилангос и добивался. Теперь спрятавшиеся Потусторонние не могли атаковать его в полную силу, боясь зацепить своих родственников и друзей.