Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 101 страниц)

Глава 108
Глубокая ночь

Глубокая ночь. В прекрасно вентилируемом, но безмолвном и мрачном подземелье тускло-желтый свет газовых ламп, защищенных стеклянными плафонами, ровно и без малейшего дрожания озарял безлюдный, безмятежный коридор.

Клейн сидел в караульном помещении. Он лениво перелистывал сложенные перед ним стопкой газеты, журналы и книги, краем сознания прислушиваясь к происходящему снаружи, чтобы не пропустить никого, кто вздумал бы прорваться к вратам Чаниса.

Его пальто и шляпа висели на вешалке у входа. Трость мирно покоилась у стены, на расстоянии вытянутой руки.

В воздухе витал густой, насыщенный кофейный аромат. Клейн невольно втянул его носом и помассировал виски, пытаясь хоть как-то побороть свинцовую тяжесть в голове и навалившуюся на тело усталость.

В свои студенческие годы на Земле он был тем еще крепышом: частенько ложился в пять утра и просыпался к полудню. Да и за пару лет работы он нередко засиживался до глубокой ночи, а на следующий день бодро шагал в офис. Вот только тогда всё это держалось на неподдельном интересе: игры затягивали, романы не отпускали, а фильмы, развлекательные шоу и сериалы дарили море эмоций.

Этот же мир был напрочь лишен подобных средств первой необходимости для полуночников.

«Император Россель, ну кто так делает… Раз уж взялся пускать пыль в глаза, так доводи дело до конца! Мог бы вложить свою короткую жизнь в бесконечное дело просвещения и уверенным шагом повести народ этого мира прямиком в информационную эпоху!» – беззвучно проворчал Клейн, утешая себя лишь тем, что здесь хотя бы были газеты, журналы и всё более разнообразные романы.[103]103
  装逼 (zhuāng bī) – Пускать пыль в глаза / выпендриваться. Китайский интернет-сленг, означающий попытку казаться круче, чем ты есть на самом деле.


[Закрыть]

Поначалу он планировал прогнать сонливость с помощью усердной учебы. Но на практике оказалось, что это вступает в прямое противоречие с его обязанностями. Стоило лишь погрузиться в процесс, как он тут же переставал обращать внимание на звуки снаружи и мог легко упустить из виду обстановку у врат Чаниса.

Хух. Клейн взял чашку с кофе и осторожно подул на горячий напиток.

Сделав маленький глоток, он позволил аромату заполнить рот, а горьковатой жидкости – медленно скользнуть вниз по пищеводу.

– Кофе «Фельмер» из долины Пасс. Чертовски горький, но бодрит отменно, – с искренним восхищением произнес он и поставил чашку на стол.

Долина Пасс, расположенная на Южном континенте, славилась своими высококачественными кофейными зернами. В данный момент этот регион стал яблоком раздора между Республикой Интис и Королевством Лоэн. Уничтожив исконное королевство Пасс, эти две державы основали свои колониальные режимы на левом и правом берегах реки соответственно.

В этой пугающей, пробирающей до костей тишине Клейн машинально потянулся за журналом. На обложке красовалось название «Женская эстетика» – издание, целиком и полностью посвященное моде и подбору одежды.

«Наверняка из запасов Розанны…» – с улыбкой пробормотал он, с неподдельным интересом перелистывая страницы.

Возможно, сказался невероятный скачок в развитии фотографических технологий за последние десять лет. Как бы то ни было, «Женская эстетика» не только пестрела множеством иллюстраций, но и, подражая передовым газетам, щедро разбавляла текст черно-белыми снимками.

Редакция проявила недюжинную смекалку, пригласив известных театральных и оперных актрис демонстрировать изысканные наряды и чудеса стиля. Всего за семь лет из заурядного баклундского листка журнал превратился в одно из ведущих изданий, распространяемых по всему Королевству.

«А это платье весьма недурно… Да и личико симпатичное…» – расслабленно листая журнал, Клейн ничуть не скрывал своей тяги к прекрасному.

Он был абсолютно нормальным молодым человеком, чьи тело и разум развивались без малейших отклонений, и всегда искренне восхищался красивыми девушками. Вот только его главной и непреложной целью оставался поиск пути домой. Именно поэтому он старался держать дистанцию, чтобы никого не обнадеживать и не обременять себя долгами сердечными.

Что же касалось уличных девиц… в этом плане он был изрядно брезглив.

«Бансон и Мелисса – это те узы, которые уже существуют. От них не отмахнуться, их не разорвать. Остается лишь придумать, как отплатить им за всё в будущем…» – Клейн внезапно почувствовал, как на сердце навалилась тяжесть, и тяжело вздохнул.

Чем дольше он находился вдали от дома, тем острее в такие вот тихие ночные часы ощущал щемящую тоску.

Утратив всякий интерес к разглядыванию прекрасных дам, он отложил журнал и потянулся за книгой.

– «Грозовая усадьба», автор – Форс Уолл, – прочитал Клейн надпись на обложке.

Тихая, безмятежная ночь, тускло-желтый свет газовой лампы и книга в плотной обложке в руках… Всё это пробудило в нем ностальгию по детству, когда он брал книжки в прокат. С теплой улыбкой юноша погрузился в чтение.

Сюжет «Грозовой усадьбы» вращался вокруг леди Сисси – девушки ростом метр шестьдесят пять и весом в девяносто восемь фунтов, которая устроилась гувернанткой в поместье Фриус.

«Один фунт – это примерно один цзинь… Неужели это местный аналог „Джейн Эйр“?» – Клейн задумчиво провел пальцем по приятной на ощупь бумаге, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий.

Но стоило ему увериться, что перед ним любовный роман, как на страницах внезапно объявился «злой дух». А едва он поверил, что это мистический триллер, как леди Сисси сбросила маску, оказавшись самым настоящим сыщиком, и выдала блистательный дедуктивный монолог.

И когда Клейн уже окончательно убедился, что читает детектив, главный герой получил сильный удар по голове, потерял память, и сюжет сделал крутой вираж в сторону слезливой драмы.

«…В конечном итоге это всё равно оказался любовный роман», – Клейн с головной болью захлопнул книгу и сделал глоток кофе.

Бум!

Бум! Бум! Бум!

Внезапный, яростный стук эхом разнесся по тускло освещенному, безмолвному коридору. Он прорезал тишину практически безлюдного подземелья.

Клейн едва не подпрыгнул от неожиданности. Его нервы мгновенно натянулись до предела.

Движимый голым инстинктом, он выхватил из подмышечной кобуры револьвер. Проверив барабан и взведя курок, он медленно, крадучись, подошел к двери, пытаясь определить источник звука.

Бум! Бум! Бум!

Бах! Бах! Бах!

Удары становились всё неистовее и яростнее. Проследив за звуком, Клейн устремил взгляд на массивные двустворчатые врата из черного железа, украшенные семью святыми гербами.

«Этот звук… Он доносится из-за врат Чаниса?» – юноша прищурился. Его сердце колотилось как сумасшедшее.

Бах! Бах! Бах!

Клейн воочию видел, как врата Чаниса содрогаются. Он почти физически ощущал ту чудовищную, первобытную мощь, что обрушивалась на них изнутри.

«Да вы издеваетесь… Я только первый день на дежурстве, и уже такое? Неужели после перемещения в этот мир я обзавелся аурой патологического неудачника?» – правую руку Клейна, судорожно сжимающую рукоять револьвера, прошиб холодный пот.

Но уже в следующее мгновение в памяти всплыло строгое напутствие капитана: какие бы звуки ни доносились, что бы ни происходило – ни при каких обстоятельствах не открывать врата Чаниса, если только они не распахнутся изнутри сами.

«Э-э… Неужели это нормальное явление?» – Клейн мгновенно успокоился, вернув себе толику хладнокровия.

Бах! Бах! Бах! Лязг! Лязг! Лязг!

Грохот за вратами Чаниса нарастал с каждой секундой. Но тяжелые створки из черного железа лишь мелко дрожали, стойко выдерживая натиск.

«Фух, значит, и вправду нормальное явление. А я-то чуть умом не тронулся со страху…» – тихо пробормотал Клейн, собираясь вернуться в караульное помещение.

Но именно в этот момент его уши резанул оглушительный, пронзительный скрежет металла. И он увидел, как тяжелые врата Чаниса медленно подались наружу, приоткрыв чернеющую щель!

Скр-р-р!

Сквозь этот тошнотворный, сводящий скулы скрип, застывший в оцепенении Клейн разглядел во мраке фигуру. Она была ростом с предплечье взрослого мужчины. Фигурка была облачена в элегантное миниатюрное дворцовое платье черного цвета, подол которого покрывали отчетливые грязные пятна.

У нее было совершенно заурядное, лишенное изящества лицо, угольно-черные глаза и плотно сжатые губы.

Это была кукла. Обычная тряпичная кукла!

Клейн инстинктивно вскинул револьвер, беря ее на мушку. И в ту же самую долю секунды кукла в черном дворцовом платье изо всех сил вжалась в приоткрытую створку врат Чаниса, разворачивая зажатый в руках кусок бумаги.

На пергаменте были начертаны десятки мистических символов. Некоторые из них Клейн узнал, другие видел впервые. И все они сплетались воедино, образуя гигантский вертикальный глаз!

Юноша даже не успел сообразить, что происходит, как куклу внезапно с силой рвануло назад. Какая-то неведомая, невидимая сущность безжалостно утащила ее во мрак за вратами Чаниса!

Лязг!

Врата Чаниса с оглушительным грохотом захлопнулись. Удары прекратились. Яростный стук стих без следа.

Подземелье вновь погрузилось в привычную, безмятежную тишину, словно ничего этого только что не было.

«Врата Чаниса распахнулись изнутри… Нужно срочно доложить капитану… Но они ведь снова закрылись…» – Клейн наконец-то пришел в себя. В его душе смешались первобытный страх, потрясение и полнейшее недоумение.

Спустя пару секунд он наконец осознал, что именно за кукла в черном дворцовом платье предстала перед ним. Как полноправный член отряда Ночных Ястребов, он уже имел доступ к досье на Запечатанные артефакты 3-го класса, хранящиеся за вратами Чаниса в Тингене.

«Номер: 0625».

«Название: Кукла Несчастий».

«Уровень угрозы: 3. Представляет определенную опасность, требует предельной осторожности при использовании. Доступ разрешен исключительно для миссий с участием не менее трех оперативников».

«Уровень секретности: Полноправные оперативники Ночных Ястребов и выше».

«Способ запечатывания: Достаточно полной изоляции от людей».

«Описание: Данная кукла облачена в дворцовое платье, фасон которого был популярен около 1300 года. На подоле имеются стойкие загрязнения неясного происхождения. Доподлинно установить, присутствовали ли они изначально, не представляется возможным».

«В ходе расследования серии трагедий в Тингене, спровоцированных внезапным финансовым крахом семей, полиция обратила внимание на эту куклу. Она неизменно находилась в детских спальнях, покоясь на прикроватных тумбочках».

«Группа Ночных Ястребов взялась за расследование и изучила аномалию».

«Предварительные выводы: артефакт приносит своему владельцу несчастья. Находящиеся рядом люди начинают стремительно терять удачу, вязнут в череде кризисов и, в конечном итоге, умирают один за другим. Испытуемый всего за две недели оказался на грани полного банкротства».

«Кукла не обладает признаками живого существа. Склонности к побегу или разрушению печатей не выявлено».

«В ходе длительных экспериментов было установлено: нахождение в радиусе десяти метров от артефакта суммарно менее получаса в день гарантирует иммунитет к проклятию. В случае если проклятие уже вступило в силу, передача куклы новому владельцу приводит к улучшению состояния прежнего хозяина».

«Приложение: Впервые кукла была обнаружена в доме старушки Тесс на Нижней улице Железного Креста в Западном районе. Будучи мастерицей по изготовлению игрушек, она, сломленная преклонным возрастом, тяжелой болезнью мужа и ранней смертью обоих детей, была вынуждена перебраться в трущобы».

«Эта кукла стала ее последним творением. Выручив за нее немного сока болиголова, она оборвала жизни – свою и своего мужа, положив конец их трехдневным мукам от голода».

Прокручивая в памяти досье на Запечатанный артефакт «3–0625», Клейн чувствовал, как в его груди разрастается жгучая смесь паники и недоумения:

«Разве в отчете не черным по белому написано, что она не живая? Разве там не сказано, что у нее нет склонности к побегу⁈»

«Тогда что, черт возьми, я только что видел⁈»

«И что за неведомая тварь утащила ее обратно во мрак?»

«Что означал тот вертикальный глаз, начертанный на развернутом ею пергаменте?»

«Вся эта сцена выглядела так, словно внутри заперт маньяк-убийца, который пытает свою жертву. Жертва изо всех сил бьет по двери, отчаянно молит о помощи, но маньяк безжалостно затаскивает ее обратно…»

Обуреваемый роем этих мыслей, Клейн принял единственно верное решение: никакой самодеятельности.

Он вернулся в караульное помещение и с силой дернул за специальный шнур.

Шнур натянулся, шестеренки пришли в движение, и на втором этаже, в охранном предприятии «Черный Терн», разорвал тишину тревожный, надрывный звон колокольчика.

Резавшиеся в карты в комнате отдыха Леонард Митчелл и остальные «Бессонные» мгновенно побросали карты и бросились в подземелье.

Глава 109
Рассуждения

Стремительные шаги, приближающиеся издалека, достигли ушей Клейна. Это изрядно успокоило юношу, застывшего в дверях караульного помещения.

– Что случилось? – хмуро спросил первым прибежавший Леонард, сжимая в руке револьвер.

Глядя, как тот едва не проскочил мимо на огромной скорости, Клейн тут же вспомнил один забавный случай, о котором как-то рассказывала Розанна. Три года назад Леонард, только-только став «Бессонным» и еще не успев адаптироваться к силе зелья, попытался сбежать по лестнице на всех парах. В итоге он кубарем скатился вниз, словно колесо.

Клейн легонько откашлялся и указал на врата Чаниса:

– Сначала оттуда доносился яростный стук, затем он сменился тяжелыми ударами. А потом врата и вовсе слегка приоткрылись.

– Врата Чаниса приоткрылись? – в полном недоумении переспросил невысокий Кенли.

– Да, образовалась узкая щель, – Клейн уже собирался продолжить свой рассказ, как вдруг заметил одну странность.

Леонард, Кенли и Лойо так и не приблизились к караульному помещению. Они замерли в нескольких шагах от него, рассредоточившись полукругом, словно защищаясь от него самого.

Юноша запнулся на полуслове и спросил:

– Вы меня подозреваете?

– Нет, это не подозрения. Таков стандартный протокол действий, – покачав головой, опроверг Кенли.

Даже в такой напряженной атмосфере Леонард всё с той же несерьезной ухмылкой добавил:

– В других епархиях уже случались подобные инциденты. Дежуривший у врат Чаниса Потусторонний терял контроль, звонил в колокольчик, а затем, пользуясь замешательством прибежавших на помощь товарищей, убивал двоих на месте.

– Ладно, – Клейн мгновенно отбросил всякую обиду и злость из-за того, что его взяли на мушку. Вместо этого он поинтересовался: – И как же мне доказать, что я в своем уме?

Леонард убрал с лица усмешку. Четырежды коснувшись груди, он низким голосом зачитал нараспев:

– Они наги, лишены одежды и пищи, беззащитны пред лютой стужей.

– Они промокли под проливным дождем и, не найдя укрытия, в отчаянии льнут к голым скалам.

– Они – матери, у которых отняли детей. Они – сироты, утратившие всякую надежду. Они – бедняки, которых нужда столкнула с праведного пути.

– Но Ночь не отвернулась от них, одарив своей неизменной милостью.

* * *

Слова священной, исполненной сострадания молитвы эхом разносились по подземелью. Они приносили каждому телу, разуму и духу абсолютное, почти освобождающее умиротворение.

Убедившись, что Клейн не выказывает никаких признаков безумия, Леонард оборвал молитву и вновь расплылся в улыбке:

– Порядок. Ты по-прежнему наш надежный товарищ.

Хранившая до этого момента молчание холодная и отстраненная Лойо бросила взгляд на врата Чаниса и спросила:

– Что ты увидел после того, как створки приоткрылись?

– Я увидел Куклу Несчастий. Ту самую, в черном классическом дворцовом платье, артефакт «3–0625», – всё еще не до конца оправившись от страха, ответил Клейн. – Но не прошло и трех секунд, как ее утащила обратно какая-то невидимая сила. И врата Чаниса снова захлопнулись. Что это вообще было?

Леонард, Кенли и Лойо обменялись многозначительными взглядами, после чего «поэт» произнес:

– Хех, мы понимаем в происходящем ничуть не больше твоего. Но раз уж врата Чаниса снова закрыты и аномалия исчезла, соваться туда сейчас не стоит. Нужно дождаться рассвета и прибытия капитана.

Лойо ледяным тоном добавила:

– Я останусь здесь и подежурю с тобой.

– Что ж, – Леонард развел руками и насмешливо улыбнулся. – Как сильнейший из присутствующих, я тоже останусь. Кенли, а ты возвращайся на второй этаж. Вдруг у полиции появится срочное дело, а им никто не откроет.

Кенли не стал возражать. Коротко кивнув, он развернулся и ушел.

Леонард перевел взгляд на Клейна и Лойо:

– Может, продолжим партию в карты? В такой ситуации нам просто необходимо хоть как-то отвлечься, чтобы не сойти с ума от напряжения.

– Без проблем, – Клейн проверил револьвер и убрал его обратно в подмышечную кобуру.

Лойо не ответила ни согласием, ни отказом. Качнув гладкими шелковистыми черными волосами, она молча вошла следом в караульное помещение.

За партией в карточную игру «Борьба со злом» Клейн как бы невзначай заметил:

– Кукла Несчастий, я имею в виду «3–0625»… Судя по описанию в архивах, она вообще не должна обладать признаками живого существа…

– Ха-ха, три туза! – Леонард сбросил карты и, словно ведя обычную светскую беседу, отозвался: – За прошедшие сорок лет артефакт «3–0625» действительно не выказывал никаких признаков жизни. Давайте предположим, что данные в досье верны, и используем это как отправную точку для наших рассуждений и дедукции.

– Пас. У тебя есть соображения? – лаконично спросила Лойо.

Пока Клейн раздумывал, стоит ли ему скидывать три двойки, Леонард сделал глоток свежезаваренного кофе и ответил:

– Именно. Раз уж сама по себе «3–0625» не живая, то ее сегодняшняя выходка – явный результат какого-то внешнего влияния. И этот фактор должен был появиться совсем недавно. Иначе она бы уже давным-давно продемонстрировала нам свои таланты.

– И что же необычного произошло за вратами Чаниса в последний месяц?

Лойо посмотрела на брошенные Клейном три двойки и после секундного раздумья ответила:

– За это время случилось лишь одно неординарное событие. Дневник семьи Антигон и Запечатанный артефакт «2–049» провели целую ночь за вратами Чаниса.

Леонард, глядя на свои карты и легонько постукивая по столу, усмехнулся:

– Если бы артефакт «2–049» умел сводить Куклу Несчастий с ума, он бы уже давным-давно натворил подобных дел за вратами Чаниса в Баклунде. Поэтому я готов биться об заклад: корень зла кроется в дневнике семьи Антигон.

Клейн хорошенько обдумал его слова и, не в силах скрыть согласия, закивал:

– Звучит крайне правдоподобно… Леонард, никогда бы не подумал, что ты силен в дедукции.

«По правде говоря, образ романтичного поэта и талант к логическим рассуждениям как-то не особо вяжутся друг с другом…»

– Это всё потому, что в последнее время он зачитывается детективными романами, – ровным тоном вставила Лойо. – Два джокера. Стрит от восьмерки до короля. Никто не бьет? Три шестерки. Я выиграла.

Глядя на пустые руки Лойо, Клейн и Леонард разом погрузились в гробовое молчание.

Забывшись в детективных рассуждениях, они напрочь упустили из виду одну критически важную деталь:

В этой раздаче роль «зла» досталась именно Лойо!

Наблюдая, как девушка тасует колоду, Клейн решил воспользоваться паузой:

– А что за сила утащила «3–0625» обратно?

Леонард покосился на него и хихикнул:

– Неужели ты думал, что вся защита врат Чаниса сводится лишь к спрятанной глубоко под землей камере да паре престарелых смотрителей?

– На самом деле, как только солнце полностью скрывается за горизонтом, смотрители покидают свой пост у врат и возвращаются в собор Святой Селены.

– Ночью сила, таящаяся внутри, достигает своего пика. Это место становится непригодным для живых существ. Лишь с первыми лучами рассвета она идет на спад. Именно поэтому капитан строго-настрого запретил нам заходить за врата Чаниса, какие бы звуки мы ни услышали.

«Иными словами, капитан просто забыл объяснить мне причину…» – Клейн мысленно хмыкнул и спросил:

– Это какая-то защитная печать? Магический круг?

«Что-то вроде гигантского амулета или талисмана?»

– Угу, – кивнула Лойо, раздавая карты. – Врата Чаниса всегда располагаются под главными соборами в каждом городе именно для того, чтобы подпитывать их мощь за счет ежедневных молитв верующих. Их искренняя вера наполняет печать частицами Духовности. Капля за каплей, она собирается в колоссальную силу.

– Вот оно как… – задумчиво протянул Клейн, глядя на свои откровенно паршивые карты.

В этот момент Леонард с улыбкой добавил:

– И это далеко не единственная мера защиты. За вратами Чаниса покоится прах самой Святой Селены. А при жизни она была Потусторонней высокой Последовательности.

«Прах Святой Селены? Останки эксперта высокой Последовательности? Священный пепел? И какой от него толк?» – Клейн почувствовал жгучую смесь недоумения и любопытства.

Святая Селена была одной из святых, стоявших у истоков создания Церкви Богини Вечной Ночи. Она жила в древнюю Третью Эпоху и упоминалась во множестве священных текстов. Поэтому среди паствы Богини Вечной Ночи имя Селена встречалось сплошь и рядом.

Леонард, словно прочитав мысли юноши, пустился в объяснения:

– Ходят слухи, что тела или прах Потусторонних высоких Последовательностей даже после смерти сохраняют в себе невероятную, немыслимую мощь. Впрочем, это всего лишь слухи.

Клейн едва заметно кивнул и вернул всё свое внимание полученным картам.

В последующие несколько часов за вратами Чаниса так ничего и не произошло. Зато Клейн проиграл целых два сула, о чем теперь искренне сокрушался. Впрочем, играющий в той же романтической манере Леонард продулся аж на четыре сула и пять пенсов. Единственным триумфатором оказалась немногословная Лойо.

– Солнце только что взошло. Моя смена, – около шести утра в караульное помещение вошла спокойная «писательница» Сика Трон.

Клейн подробно зафиксировал ночной инцидент в журнале дежурств и вместе с Леонардом и Лойо поднялся обратно в охранное предприятие «Черный Терн».

К этому времени юноша выглядел совершенно вымотанным, в то время как стоящие рядом «Полуночный поэт» и «Бессонная» излучали бодрость и энергию.

«Вот она, разница между Последовательностями…» – Клейн уже собирался миновать перегородку и отправиться домой отсыпаться, как вдруг дверь распахнулась, и внутрь вошел капитан.

– Доброе утро, капитан, – поздоровался он, не удержавшись от зевка.

Данн в своем неизменном черном плаще снял шляпу. Окинув юношу взглядом серых глаз, он ответил:

– Доброе утро. Тебе пора идти отдыхать. За ночь что-нибудь произошло?

Клейн вкратце пересказал ему историю с Куклой Несчастий и поделился дедуктивными выводами Леонарда.

– Хм, – Данн не стал высказывать свое мнение. С задумчивым видом он зашагал к своему кабинету: – Я отправлю телеграмму в Священный Собор.

Клейн не стал задерживаться. Неспешно покинув дом номер 36 по Зотланд-стрит, он полной грудью вдохнул прохладный утренний воздух.

Сонливость немного отступила. И в этот момент он внезапно осознал нечто, что до этого напрочь вылетело у него из головы.

«Я ведь так и не рассказал ни Леонарду, ни капитану о том куске пергамента, который держала в руках Кукла Несчастий!»

«Как я мог об этом забыть?»

«Такое чувство, словно какая-то неосязаемая, тонкая сила воздействовала на мой разум, не давая рассказать об этом остальным Ночным Ястребам…»

«…Дневник семьи Антигон покинул врата Чаниса в Тингене уже довольно давно. Кукла Несчастий „3–0625“ должна была подвергнуться его влиянию еще тогда. Так почему же она проявила эту аномалию только прошлой ночью?»

«Может быть, потому, что это было мое первое дежурство у врат?»

«Она потратила все свои силы лишь ради того, чтобы продемонстрировать мне начертанные на пергаменте символы?»

«Этого и добивался дневник семьи Антигон?»

«Всё потому, что я пережил контакт с ним и стал Провидцем?»

* * *

Эти вопросы вихрем проносились в голове Клейна, заставив его застыть на месте. Он не знал, как ему поступить: сделать вид, будто он так ничего и не вспомнил, и спокойно отправиться спать, или же вернуться наверх и немедленно доложить обо всем капитану?