Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 101 страниц)

Глава 174
Превращение в живого мертвеца

Не успел Клейн обдумать новую мысль, как увидел, что окоченевший член совета Мейнард уперся руками в кровать. Подняв тяжелый порыв ветра, он прямым, как доска, броском кинулся прямо на него, метя в левую сторону!

Случись подобное раньше, юноша наверняка бы замешкался и не успел увернуться. Даже если бы он и почуял неладное заранее, ему пришлось бы кубарем откатываться в сторону, чтобы вырваться из зоны поражения.

Но сейчас Клейн действовал на чистых инстинктах. Резко оттолкнувшись своими новенькими, отполированными до блеска сапогами без пуговиц, он по диагонали отскочил в сторону и запрыгнул прямо на кресло с высокой спинкой.

Поскольку с момента его продвижения прошел всего день, он еще не до конца освоился с возросшей силой, ловкостью и скоростью. В спешке этот прыжок оказался слишком высоким и сильным. В итоге Клейн приземлился прямо на самый край высокой спинки кресла!

Площадь опоры была до смешного узкой. Сердце Клейна тревожно екнуло. Молниеносно взяв тело под контроль, он сместил центр тяжести.

Покачнувшись пару раз, юноша всё же твердо устоял на ногах, уподобившись черной кошке, хвастающейся своим безупречным чувством равновесия.

Одновременно с этим он резко взмахнул левой рукой. Подловив момент, когда «живой мертвец» Мейнард бросился вперед, Клейн с силой огрел его тростью по ребрам. От удара тварь потеряла равновесие, пошатнулась и с грохотом рухнула на ковер.

Балансируя на спинке кресла, Клейн стремительно вскинул правую руку, потянувшись к подмышечной кобуре. Он вознамерился выхватить револьвер и всадить в этого живого мертвеца серебряную пулю для охоты на демонов.

Но в этот самый миг он внезапно задумался о том, как потом будет разгребать последствия.

«Если я проделаю в трупе члена совета Мейнарда зияющую дыру, как мне потом объяснять причину смерти его родне и тем взбудораженным членам Новой партии?»

«Скажу, что просто решил всадить пулю в труп для профилактики?»

Пока эти мысли проносились в его голове, правая рука Клейна скользнула в карман полицейского мундира и нащупала тонкую треугольную пластину.

«Талисман упокоения…» – молниеносно сориентировавшись, он без колебаний выудил серебряный артефакт и негромко выкрикнул слово на древнем гермесе:

– Багрянец!

Под аккомпанемент эха заклинания талисман начал источать ауру абсолютного умиротворения и покоя. Клейн поспешно влил в него свою Духовность и швырнул прямо в «живого мертвеца» Мейнарда, который как раз пытался подняться с пола.

В воздухе со вспышкой занялось ледяное голубое пламя, пожирая треугольную пластину. Мягкая, умиротворяющая тьма стремительно расползлась во все стороны, растворяя в себе любую тревогу и беспокойство души.

«Живой мертвец» Мейнард замер как вкопанный. Его пустые, безжизненные глаза тупо уставились в пол, а с губ на ковер капля за каплей стекала вязкая слюна.

Клейн облегченно выдохнул. Он уже собирался достать материалы и провести ритуал, чтобы очистить и навсегда упокоить эту нечисть.

Но в следующую секунду в горле Мейнарда вновь раздался тот самый жуткий клокочущий хрип. Пустые глаза мертвеца снова уставились на левый карман полицейского мундира Клейна.

«Твою ж мать…» – Клейн резко оттолкнулся и перепрыгнул со спинки кресла прямо на подоконник эркерного окна.

В то же самое мгновение за его спиной раздался грохот падающего и ломающегося кресла.

Чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, Клейн был вынужден извлечь из кармана еще одну прямоугольную серебряную пластину.

Это был «Талисман глубокого сна»!

Не только живые нуждаются во сне. Мертвые по своей природе пребывают в состоянии «вечного сна», и лишь вмешательство аномалии может заставить их пробудиться и бродить по земле!

В некоторых книгах по мистицизму поведение подобных «живых мертвецов» описывалось весьма красноречиво:

Они спят днем и пробуждаются ночью.

– Багрянец!

Клейн вновь выкрикнул заклинание на древнем гермесе. Он твердо решил: если и в этот раз ничего не выйдет, он наплюет на все последствия, выхватит револьвер и просто изрешетит тварь.

«Лишь оставшись в живых, можно позволить себе роскошь переживать о последствиях!»

Почувствовав, как серебряная пластина в руке покрывается льдом, Клейн влил в нее свою Духовность и метнул вперед.

Темно-красное пламя мгновенно отразилось в его глазах. Легкий треск взрыва эхом разнесся по гостевой спальне.

Умиротворяющая, мягкая сила вырвалась на свободу, неся с собой такую непреодолимую усталость, перед которой не могло устоять ни одно живое существо. «Живой мертвец» Мейнард, едва успевший подняться с обломков кресла, пошатнулся. Его пустые глаза закрылись, и он с тяжелым стуком рухнул обратно на пол.

Наученный горьким опытом, Клейн даже не думал расслабляться. Он тут же извлек экстракт Аманды, полученный путем дистилляции ночной ванили, цветка глубокого сна и ромашки, а также экстракт полной луны, созданный из коры драконьего дерева и лунного цветка. В мгновение ока он соорудил импровизированный алтарь.

Следом, воспользовавшись «порошком святой ночи», он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав алтарь и спящего «живого мертвеца» Мейнарда внутри.

Беззвучно прочитав заклинание, Клейн зажег три соответствующие свечи, капнул в пламя экстракты с эфирными маслами и посыпал всё порошками из трав. Сделав шаг назад и не спуская настороженного взгляда с «живого мертвеца», он нараспев зачитал на гермесе:

– Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;

– Я молю о Твоем благословении;

– Молю Тебя ниспослать Свою милость одному из Твоих верных стражей.

– Я молю о силе Багрянца;

– Я молю о силе Покоя и Безмолвия;

– Я молю Тебя очистить это нечестивое создание, что находится подле меня… создание, что когда-то звалось мистером Джоном Мейнардом.

…

– О, лунный цветок, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!

– О, цветок глубокого сна, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!

…

Абсолютно беззвучно внутри духовной стены закружился прохладный ветерок, словно дующий из самой глубины ночи. От тела «живого мертвеца» Мейнарда начали отделяться и испаряться струйки бледного, черного тумана.

Дождавшись, пока всё стихнет, Клейн несколько раз перепроверил труп с помощью Духовного зрения и гадания, окончательно убедившись, что Мейнард больше никогда не «проснется».

Лишь после этого с его души окончательно свалился камень. Завершив ритуал, он развеял невидимую духовную стену.

«С чего бы ему вдруг восставать из мертвых?» – Клейн подошел к лежащему на ковре Мейнарду и, слегка нахмурившись, посмотрел на труп.

Для Потустороннего с высокой Духовностью признаки грядущего восстания из мертвых всегда были очевидны. Что уж говорить о Клейне, который был истинным «Провидцем» и всегда обладал обостренным предчувствием к подобным вещам. Но произошедшее только что стало для него полнейшей неожиданностью.

«Если только… если только в дело не вмешался какой-то скрытый, мистический фактор… Точь-в-точь как в тот раз с клоуном во фраке…» – скрупулезно прокручивая в памяти недавнюю сцену, Клейн внезапно осознал, в чем крылась проблема.

«Живой мертвец» Мейнард всё это время пытался атаковать левый карман его полицейского мундира!

«Левый карман?» – перехватив черную трость с серебряным набалдашником в правую руку, Клейн запустил левую в карман и извлек оттуда старинный медный свисток.

Поверхность свистка была испещрена мистическими узорами. Это был тот самый артефакт, который мистер Азик одолжил ему для призыва посланника.

«Неужели именно этот медный свисток спровоцировал превращение Мейнарда в живого мертвеца? Весьма вероятно. Мистер Азик либо является прямым потомком Смерти, либо как-то неразрывно с Ним связан. То, что артефакт, который он всегда носил при себе, обладает подобными побочными эффектами – абсолютно логично…» – задумчиво кивнув, Клейн достал медный пенни, чтобы провести быстрое гадание и подтвердить свои выводы.

Поскольку он находился прямо на месте происшествия, держал нужный предмет в руке и обладал исчерпывающими вводными данными, результат не заставил себя ждать. Медяшка, кувыркаясь в воздухе, приземлилась ему на ладонь портретом короля вверх.

«А это означает „да“… Мистер Азик даже словом не обмолвился о подобных рисках. Эм… Впрочем, он же страдает амнезией, так что это неудивительно. Да и пока медный свисток находился у него, он вряд ли проявлял свои негативные свойства. Скорее всего, аура самого мистера Азика подавляла артефакт… Впредь, отправляясь на кладбища, в древние замки или другие места, где полно трупов или призраков, брать с собой этот свисток категорически запрещено. Иначе это будет равносильно чистому самоубийству и намеренному усложнению собственной жизни…» – мысленно зафиксировав это новое правило, Клейн без особых усилий затащил обнаженное тело члена совета Мейнарда обратно на кровать.

Бросив взгляд на багровый рубец, оставшийся на ребрах мертвеца от удара тростью, Клейн лишь тяжело вздохнул. Натянув на труп белую ткань, он решил просто сделать вид, будто ничего не заметил.

«Пусть с этой проблемой ломает голову полицейское управление! Хм, а те два талисмана пошли в счет оперативных расходов, так что я смогу потребовать за них возмещение…» – в вихре этих мыслей он собрал все свои вещи, подхватил лист с портретом и, подойдя к двери, отпер защелку.

Дверь со скрипом отворилась. Клейн увидел, что инспектор Толлер преданно дежурит снаружи, никого не подпуская к спальне.

– Что там у вас произошло? – со смесью недоумения и тревоги поинтересовался Толлер.

Он отчетливо слышал, что за закрытой дверью творится какая-то чертовщина.

Клейн усмехнулся и с намеренной театральностью ответил:

– Член совета Мейнард внезапно ожил и попытался заключить меня в жаркие объятия.

– Офицер, давайте без шуток… – обреченно вздохнул Толлер, бросив взгляд вглубь комнаты.

– А к чему такая серьезность? – развел руками Клейн. – Из-за некоего, пока не установленного фактора, член совета Мейнард обратился в живого мертвеца. Да-да, в точности такого, какими их описывают в страшных сказках. Но, по счастливому стечению обстоятельств, я еще не успел уйти. Я вовремя прибегнул к ритуальной магии, очистил скверну и вернул его в лоно безмятежного сна.

– И это как-то связано с причиной его смерти? – предельно сурово спросил Толлер.

– Боюсь, я не смогу дать вам ответ. Я и сам понятия не имею, что именно пошло не так. Вы же прекрасно знаете: в нашей сфере явления, не поддающиеся логическому объяснению, встречаются сплошь и рядом, – отмахнулся Клейн, после чего помахал зажатым в руке портретом. – Во время спиритического сеанса я увидел последние мгновения жизни мистера Мейнарда.

– Хотите сказать… он умер именно от этого? – Толлер скорчил многозначительную гримасу, словно говоря «мы оба понимаем, о чем речь».

– В теории – да. Но точную картину покажет лишь вскрытие, – Клейн протянул портрет инспектору Толлеру.

Толлеру хватило одного беглого взгляда, чтобы изумленно вскрикнуть:

– Мадам Шэрон!

Клейн с искренним непониманием уставился на инспектора:

– Она какая-то знаменитость?

«Хотя, учитывая ее внешность и выдающиеся формы, неудивительно, что о ней знают многие…» – мысленно съязвил он.

Толлер воровато огляделся по сторонам и с нотками возбуждения в голосе принялся просвещать юношу:

– Мадам Шэрон – самая известная и самая ослепительная вдова во всем Тингене! Она настоящая звезда любых светских раутов. Она была второй женой барона Хоя, но, увы, судьба распорядилась так, что она рано овдовела.

– Она пользуется бешеной популярностью как среди аристократии, так и среди нуворишей-коммерсантов. Это та самая светская львица, которая с одинаковым успехом получает приглашения на закрытые приемы и Консервативной партии, и Новой.

– Поговаривают, у нее весьма интимные связи с ее собственным пасынком, нынешним бароном Хоем… А еще с некоторыми влиятельными лордами из Баклунда и парочкой высокопоставленных правительственных чиновников. Эта леди обладает поистине колоссальными связями… Кто бы мог подумать, что она делила постель еще и с членом совета Мейнардом… Хе-хе…

«Проще говоря, первоклассная куртизанка…» – Клейн мысленно подвел итог этой тираде. Встав вполоборота и указав внутрь спальни, он произнес:

– Дальнейшее расследование выходит за рамки моей компетенции. То, как именно вы будете допрашивать мадам Шэрон – сугубо ваша забота.

– И еще. Прежде чем очистить труп, я знатно огрел мистера Мейнарда тростью по ребрам. Будьте добры, уладьте этот нюанс и придумайте подходящее оправдание для судмедэксперта.

Глава 175
Мадам Шэрон

– Что? – похожий на бурого медведя Толлер подпрыгнул от испуга. Посмотрев на Клейна, а затем заглянув в гостевую спальню, он бросился внутрь с проворством, совершенно не свойственным его комплекции.

Откинув белую ткань, скрывающую труп, инспектор несколько раз скрупулезно всё осмотрел и с облегчением выдохнул:

– Всё гораздо лучше, чем я предполагал. Ничего критичного.

«Возможно, мне стоит выхватить револьвер и всадить в члена совета Мейнарда пяток серебряных пуль, чтобы проверить, насколько это не критично…» – беззвучно проворчал Клейн и, указав на дверь, произнес:

– Моя часть работы на этом закончена?

– Нет! – резко рявкнул Толлер. – Будьте добры, подождите еще немного.

Клейн с непониманием переспросил:

– Но почему?

Толлер с абсолютно серьезным, каменным лицом принялся объяснять:

– Мы обязаны предотвратить любые непредвиденные случайности. Дождемся, пока я допрошу мадам Шэрон и сниму показания, а затем я лично отвезу вас обратно на Зотланд-стрит.

«Член совета Мейнард, пролежавший мертвым больше десяти часов, только что умудрился „ожить“! Что еще тут может произойти? Если вы уйдете, что прикажете делать мне⁈» – мысленно добавил инспектор.

– Хорошо, – помассировав виски, согласился Клейн. – Найдите мне какую-нибудь тихую комнату, где я смогу отдохнуть.

С момента его продвижения прошел всего день, и его состояние еще не успело окончательно стабилизироваться. К тому же он только что провел несколько ритуалов кряду, потратил два талисмана и изрядно перенервничал. Сейчас ему просто жизненно необходимо было погрузиться в медитацию, чтобы устранить любые возможные скрытые угрозы.

После недавних событий Клейн относился к угрозе потери контроля с повышенной, почти параноидальной бдительностью.

Толлер натянул белую ткань обратно на лицо покойника и, заметно расслабившись, ответил:

– Без проблем.

Он отвел Клейна в гостевую комнату, расположенную неподалеку от солярия, и, указав внутрь, произнес:

– Инспектор Моретти, можете быть абсолютно спокойны, здесь вас никто не потревожит. Я пойду разберусь с мадам Шэрон.

Клейн едва заметно кивнул. Проводив инспектора взглядом, он запер дверь и плотно задернул шторы.

В погрузившейся в полумрак и тишину спальне он неспешным шагом подошел к креслу-качалке. Вальяжно устроившись на сиденье, юноша позволил телу мерно, в такт дыханию, покачиваться взад-вперед.

В его сознании один за другим вспыхнули иллюзорные, наслаивающиеся друг на друга светящиеся сферы. Гулкий шум в ушах и пульсирующая боль в голове начали мало-помалу, капля за каплей отступать.

Дождавшись, пока его состояние окончательно стабилизируется, Клейн открыл глаза. Глядя на проступающие в темноте силуэты кровати, шкафа и прочей мебели, он, пребывая в абсолютном умиротворении, принялся анализировать свои недавние попытки:

«Мои последние несколько абсурдных, утрированных шуточек пока так и не принесли никакой „отдачи“…»

«Возможно, я еще не до конца обуздал силу зелья „Клоуна“, и во мне всё еще бурлит остаточное негативное влияние… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и то, что подобный метод „отыгрыша“ в принципе малоэффективен».

«…Признаться честно, я совершенно не горю желанием корчить из себя клоуна. Но раз уж я ступил на этот путь Последовательности, придется стиснуть зубы и идти до конца…»

«Впрочем, если хорошенько подумать, в повседневной жизни каждый из нас рано или поздно, вольно или невольно становится „клоуном“. Не стоит так уж от этого открещиваться…»

«Нужно как можно скорее нащупать самую суть, вычленить стержневой элемент „Клоуна“…»

В вихре этих мыслей Клейн внезапно выудил из кармана медную монету достоинством в полпенни.

Он по привычке вознамерился погадать: крылось ли в смерти члена совета Мейнарда сверхъестественное вмешательство?

«Это, пожалуй, уже профессиональная деформация…» – Клейн со смешком покачал головой. Его глаза потемнели, и он принялся беззвучно повторять:

«В смерти Джона Мейнарда кроется влияние сверхъестественных факторов».

…

Дзынь!

Полулежа в кресле-качалке, он щелчком подбросил монету в полпенни, наблюдая, как ее медное тело кувыркается и поблескивает в полумраке.

Шмяк! Монета безошибочно приземлилась прямо в центр ладони Клейна. Цифра «½» смотрела вверх.

«Отрицательный ответ… Иными словами, никакой мистики в смерти Джона Мейнарда нет… Выходит, этот бедолага и впрямь отдал концы в пылу неистовой страсти… О мертвых либо хорошо, либо ничего, так что не стану сыпать китайскими поговорками и насмехаться над ним…» – Клейн убрал монету в карман. Погрузившись в расслабляющую, густую тьму спальни, он позволил своему разуму опустеть и едва не провалился в сон.

Тук, тук, тук.

Услышав медленный, размеренный стук, Клейн торопливо привел одежду в порядок и нацепил фуражку с полицейским гербом. Поднявшись с кресла-качалки, он неспешным шагом приблизился к двери.

Едва его правая рука легла на дверную ручку, как в сознании вспыхнула картинка:

Похожий на бурого медведя инспектор Толлер мнется за дверью. Он то и дело оттягивает воротник, а на его лице читаются явная досада и безысходность.

Повернув ручку, Клейн спокойным, неторопливым движением распахнул дверь.

Инспектор Толлер, представший перед его взором, в очередной раз потянул себя за воротник и произнес:

– Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать.

– Мы уже допросили мадам Шэрон и сняли с нее показания. Вы можете возвращаться на Зотланд-стрит.

– Искренне извиняюсь, что отнял ваше драгоценное время.

Клейн не стал допытываться о причинах столь скверного настроения собеседника и вместо этого с улыбкой спросил:

– Мадам Шэрон созналась, что провела минувшую ночь с членом совета Мейнардом?

– Да. Она заявила, что под воздействием изрядной дозы алкоголя они с мистером Мейнардом попросту не смогли удержать себя в руках. А обнаружив, что он скоропостижно скончался, она жутко перепугалась. Наскоро приведя всё в порядок, мадам сбежала из той спальни и спряталась в своей гостевой комнате. На данный момент у нас нет веских оснований для предъявления обвинений, поэтому нам пришлось ее отпустить. Мы лишь слегка ограничили ее в передвижениях до получения более детальных результатов вскрытия, – обстоятельно пояснил инспектор Толлер.

Клейн слегка склонил голову набок и с лукавой усмешкой заметил:

– И перед кем это вы сейчас оправдываетесь?

Толлер на секунду опешил, а затем на его губах заиграла горькая ухмылка:

– И то верно. Мне нет нужды перед вами отчитываться. Эта мадам Мейнард так выела мне мозг, что я машинально вывалил всё это на вас.

– Жена члена совета Мейнарда уже вернулась? – с видом внезапного озарения спросил Клейн.

– Да, вернулась. К моему величайшему сожалению, с паровым поездом стряслась какая-то аномалия, и он прибыл точно по расписанию, без малейших опозданий, – полушутя ответил Толлер.

Клейн не стал задавать лишних вопросов. Проверив, все ли вещи на месте, он последовал за инспектором к лестнице и спустился на первый этаж.

– И почему вы ее не арестовали⁈

– Она убийца! Я подам на нее в суд! А заодно и на вас за халатность!

– Я найму лучших барристеров и засужу вас всех!

…

Эти пронзительные, режущие слух вопли ввинтились Клейну в уши. Машинально повернув голову, он увидел в гостиной полную, белокожую женщину средних лет, которую поддерживали под руки двое молодых людей. Она испепеляла кого-то взглядом, раз за разом выкрикивая гневные проклятия.

«Дворцовое платье… Последний писк моды в Баклунде в этом сезоне…» – Клейн, регулярно почитывающий «Женскую эстетику», первым делом выдал эту совершенно неуместную мысль, а уж затем перевел взгляд на девушку, укрывшуюся за спинами нескольких джентльменов.

Она была облачена в изящное черное платье. Ее кожа сияла безупречной белизной, а каштановые волосы струились по плечам, словно водопад. Карие глаза смотрели так кротко и жалостливо, напоминая взгляд испуганного олененка, что в любом прохожем невольно просыпалось желание окружить ее защитой и заботой.

«Мадам Шэрон…» – Клейн тут же вспомнил то самое «пикантное кино», в котором она исполняла главную роль. Поспешно прикрыв рот рукой, он пару раз неловко откашлялся.

Повинуясь профессиональной привычке, он дважды легонько сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение, и принялся разглядывать присутствующих:

«У мадам Мейнард наблюдаются кое-какие проблемы со здоровьем, цвета ауры заметно потускнели… В ее эмоциональном фоне кристально ясно читаются лишь всепоглощающий гнев и жгучая ненависть… Всё идеально совпадает с ее внешним поведением…»

«Ого! А вот эмоциональный фон мадам Шэрон окрашен в глубокий синий цвет, что означает ледяную рассудочность и абсолютное спокойствие… Это в корне расходится с ее напускной паникой, дрожью и жалостливым видом… Что и требовалось доказать: светская львица, способная кружить головы половине города, просто по определению не может быть невинной овечкой… Здоровье у нее, кстати, отменное…»

Закончив осмотр, Клейн уже собирался отвести взгляд, как вдруг заметил, что мадам Шэрон молниеносно вскинула голову, стрельнув глазами в его сторону. В ту же секунду она вновь покорно опустила взгляд, продолжая разыгрывать дрожащую, перепуганную жертву.

«Если бы я не видел истинные цвета твоих эмоций, я бы, пожалуй, и сам купился на этот блестящий спектакль… Тебе бы прямиком в театр, актрисой цены б не было…» – беззвучно проворчав, Клейн не стал задерживаться. Вдвоем с инспектором Толлером они покинули особняк Мейнардов и на полицейском экипаже отправились обратно на Зотланд-стрит.

Подменив капитана, он вновь заступил на дежурство у врат Чаниса, а заодно, пользуясь минуткой, от руки набросал заявление на возмещение расходов.

Ночь прошла без происшествий. На рассвете Клейн поднялся на первый этаж и забрал у Розанны завтрак, который та любезно купила по его просьбе.

– Этот пирог просто восхитителен! – похвалил он.

Деньги за еду он выдал ей еще накануне.

– Правда? Тогда завтра я обязательно куплю такой же для себя! – с радостным энтузиазмом отозвалась Розанна.

«…» – у Клейна слегка дернулся уголок губ, и он предпочел сосредоточиться на поглощении молока и пирога.

К восьми двадцати пяти он сладко зевнул и, изо всех сил подавляя сонливость, побрел в расположенный по соседству Стрелковый клуб.

Еще пару дней назад он договорился встретиться здесь в это время с врачом лечебницы Дастом Гудерианом.

…

Бах! Бах! Бах!

В малом тире Клейн и Даст, целясь каждый в свою мишень, расстреляли по полному барабану.

Звяк-звяк! Даст вытряхнул стреляные гильзы и, с нескрываемым интересом повернув голову, уставился на Клейна:

– Вы стали куда увереннее в себе, чем раньше.

«Еще бы, я ведь перешагнул на 8-ю Последовательность и наконец-то обрел реальные боевые навыки…» – Клейн, мысленно контролируя каждый мускул своего лица и выверяя жесты, намеренно напустил на себя самодовольный, высокомерный вид:

– Всё потому, что мне потребовалось чуть больше месяца, чтобы полностью подчинить себе силу зелья.

Даст едва заметно скривил губы и произнес:

– Это, безусловно, повод для гордости, но не стоит трубить об этом на каждом углу.

«Хех, будучи „Зрителем“, ты так и не раскусил мою актерскую игру… Выходит, „Клоун“ весьма эффективно контрит таланты „Зрителя“…» – с улыбкой, полной внезапного озарения, Клейн перевел тему:

– Как там Худ Юджин? Что с его состоянием?

– … Он действительно сошел с ума, – после секундного молчания ответил Даст. – Я прощупывал его всеми возможными способами, и сомнений больше нет. Он спятил. Сейчас я раздумываю над тем, чтобы прописать ему соответствующие препараты. Посмотрим, удастся ли вернуть его в чувство.

«Будучи „Психиатром“ 7-й Последовательности, он умудрился разыгрывать сумасшедшего… И пусть он периодически пытался „лечить“ пациентов, это всё равно в корне расходится с главной сутью его зелья… Это классический пример искаженного и в корне неверного применения „метода отыгрыша“. То, что он слетел с катушек – абсолютно закономерный итог…» – немного поразмыслив, Клейн произнес:

– Вам удалось выяснить, с кем он контактировал незадолго до того, как сошел с ума?

– За исключением врачей, пациентов, медсестер и санитаров нашей лечебницы, к нему не приближался ни один посторонний человек, – уверенно заявил Даст.

Клейн задумчиво хмыкнул:

– А если копнуть глубже? Заглядывал ли к нему кто-нибудь раньше? Или, может, он периодически покидал стены лечебницы?

Связанный прежним обещанием, Клейн во время прошлых встреч ни разу не расспрашивал о Худе Юджине в деталях.

Даст погрузился в глубокие раздумья. Лишь спустя долгую минуту он ответил:

– Если не брать в расчет членов Алхимиков Психологии, к нему приходило от силы человек пять. Один из них наведывался трижды. Его звали Эл.

Не дожидаясь наводящих вопросов Клейна, он добавил:

– Но я как-то раз слышал от Худа Юджина, что Эл – это фальшивка.

– Его истинное имя – Ланевус.