Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 101 страниц)

Глава 194
Конец этапа

Заметка о Цилангосе оказалась весьма лаконичной. В ней лишь сухо излагались время, место, действующие лица и исход. А как известно, чем короче новость, тем грандиознее стоящее за ней событие.

То, что произошло в столице Баклунде вчера между восьмью и девятью часами вечера, уже сегодня утром красовалось на страницах тингенской прессы. Скорость обмена информацией в этом мире оставляла весьма приятное впечатление – и в этом крылась еще одна выдающаяся заслуга императора Росселя…

«Наверняка кто-то из аристократов или парламентариев, присутствовавших на балу, поспешил слить эту сенсацию знакомым журналистам. А те, в свою очередь, тут же отбили телеграммы в редакции своих газет в других графствах и городах…»

«Утренние выпуски обычно верстаются вечером, а печатаются глубокой ночью. Это как раз оставляет время для экстренных правок и публикации горячих новостей…»

«Благодаря одной лишь этой заметке сегодняшний тираж „Утреннего вестника Тингена“ взлетит как минимум на тысячу экземпляров. И это только в черте города…»

Позволив своим мыслям немного поблуждать, Клейн почувствовал, как напряжение отпускает его:

«Раз „Вице-адмирал Ураган“ Цилангос мертв, значит, мистер Азик если и пострадал, то не слишком серьезно…»

«В противном случае его бы непременно схватили подоспевшие Каратели или телохранители герцога Нигена. А в столь экстренной ситуации мисс „Справедливость“ и господин „Повешенный“ нашли бы любой способ, чтобы немедленно доложить мне о случившемся. Раз они молчат, значит, ситуация остается в пределах нормы…»

«Хм, если мистер Азик так и не пришлет мне ответное письмо до глубокой ночи, или же мисс „Справедливость“ с „Повешенным“ не вознесут мольбы, я снова воспользуюсь медным свистком. Призову посланника и отправлю письмо с расспросами…»

«Эх, если бы я только знал… Впрочем, забудь. Я всё равно не смог бы забрать награду, это попросту немыслимо…» – с легкой досадой он аккуратно сложил газету и устремил взгляд в окно мчащегося экипажа.

Именно в этот момент к нему пришло окончательное осознание: история с «Вице-адмиралом Ураганом» Цилангосом подошла к концу. Оставались лишь мелкие штрихи вроде той самой стопки дневников Росселя, которой должен был расплатиться «Повешенный».

* * *

Баклунд, район Чевуд.

Форс Уолл, чье лицо скрывала элегантная шляпка с вуалью, и Сью Дилча неспешно шли по улице, направляясь к ближайшему отделению банка «Бафат».

– Деньги всегда испаряются так незаметно, – со вздохом протянула Форс.

Сью с искренним пониманием закивала:

– И не говори.

– Какое счастье, что «Грозовая усадьба» пришлась публике по душе. Гонорары всё еще продолжают капать на мой счет. Иначе мне бы пришлось обивать пороги клиник и больниц, умоляя взять меня обратно в доктора, – с облегчением и легкой тревогой добавила писательница.

Сью замолчала на несколько секунд, а затем осторожно спросила:

– Слушай, а это расследование по делу Цилангоса никак не ударит по твоей писательской карьере? Вдруг мы уже попали на карандаш к Карателям или Ночным Ястребам…

– Нет, на карандаш попала исключительно ты, – тихонько рассмеялась Форс. – Кто бегал в полицейский участок с заявлением? Ты. Кто отправлял анонимки? Ты. И кто успел прославиться в криминальных кругах и на закоулках Восточного района? Тоже ты. А я, Форс Уолл, всего лишь популярный нынче автор бестселлеров.

– … – Сью на мгновение опешила. – Выходит, всё это время ты просто составляла мне компанию?

Форс кокетливо поправила волосы и, понизив голос, ответила с улыбкой:

– А разве тебе не кажется, что это был весьма занимательный опыт? Хм… По правде говоря, эта затея подарила мне массу вдохновения. Мой следующий роман будет посвящен хитросплетениям судеб, закрученным вокруг одного внезапного убийства.

Сью окончательно лишилась дара речи. Опустив голову, она молча побрела вперед и так ушла в себя, что едва не пропустила нужный поворот, пока Форс вовремя не дернула ее за рукав.

И в этот самый миг до их ушей донеслись звонкие крики мальчишек-газетчиков:

– Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! «Вице-адмирал Ураган» Цилангос убит в Баклунде!

– А? Что? – Сью и Форс растерянно переглянулись, не веря собственным ушам.

Лишь когда газетчик пробежал мимо, раз за разом надрывая глотку одной и той же фразой, до них наконец-то дошел смысл сказанного.

– Что? Цилангос мертв? – Форс отказывалась верить в происходящее.

– Он и впрямь мертв! Но как он мог так внезапно отдать концы! – ошарашенно выпалила Сью, которая еще минуту назад всерьез опасалась кровной мести от этого безжалостного пирата.

Разве всё не должно было идти по нормальному плану? Сначала – найти зацепки и вычислить мотивы Цилангоса. Затем – собрать команду опытных Потусторонних и устроить блестящую засаду. И лишь потом, в ходе тяжелой битвы, повергнуть морского волка… А в итоге пират просто взял и помер, когда они даже не успели закончить первый этап! Помер так легко и буднично!

Форс и Сью уставились друг на друга, застыв на обочине, словно две мраморные статуи.

Спустя пару десятков секунд Сью сорвалась с места, подлетела к газетчику и купила утренний выпуск «Газеты Тассок».

Это издание по праву входило в тройку самых тиражных газет Королевства Лоэн.

– Ого… Цилангос действительно мертв. Застрелен телохранителями герцога Нигена… О Богиня, телохранители герцога Нигена – это же… – Сью вовремя прикусила язычок, проглотив окончание фразы: «могущественные Потусторонние».

Форс смерила подругу взглядом, полным искренней жалости:

– И ты вот так запросто поверила газетной писанине…

– Ну хорошо. Возможно, кто-то другой оказался проворнее нас и разгадал планы Цилангоса заранее. И тогда Каратели, Ночные Ястребы, Механизм Разума или какой-нибудь спецотдел военных объединили усилия и устроили ему безупречную засаду… – Сью на мгновение замерла, а затем протяжно, с облегчением выдохнула: – Зато теперь нам не о чем волноваться. Мы можем спокойно вернуться к своей обычной жизни. Правда, в тот район, где расположен тот самый полицейский участок, нам лучше пока не соваться.

Она покосилась на Форс и с легкой тревогой в голосе спросила:

– Как думаешь, сколько мисс Одри заплатит нам за работу в свете таких событий? Я прекрасно понимаю, что для нее пара сотен фунтов – сущие копейки. Но ведь мы так и не выполнили ее поручение до конца…

– Не бери в голову. Как минимум, именно благодаря нам Цилангос был вынужден высунуться из тени. То, что он засуетился, наделал ошибок и угодил в засаду – в этом есть и наша заслуга, – принялась успокаивать ее Форс. – Зная невероятную щедрость мисс Одри, я ничуть не сомневаюсь: даже если она не выплатит нам всю сумму целиком, половина нам обеспечена.

– Ох, искренне на это надеюсь… – Сью глубоко вдохнула и с мечтательным блеском в глазах прошептала: – Интересно, кому же в итоге достанется та награда в десять тысяч фунтов…

– До чего же завидно! Будь у меня такие деньжищи, я бы уже давно перешагнула на 7-ю, а то и на 6-ю Последовательность! А так мне остается лишь смотреть, как шансы уплывают сквозь пальцы! – Форс тоже не удержалась от вздоха, но быстро взяла себя в руки и добавила: – Сью, давай договоримся: в ближайшее время мы ни за что не будем искать встреч с мисс Одри. Будем ждать, пока она сама не выйдет на связь. Смерть Цилангоса наверняка таит в себе массу пугающих секретов, о которых нам лучше не знать. Если мы сейчас сунемся к ней, то рискуем навлечь на себя смертельную беду.

Глава 195
Проникновение

– Мадам Шэрон? – Данн, судя по всему, прекрасно знал вдову барона Хоя, самую известную светскую львицу Тингена.

Супруга члена совета Мейнарда повернула голову и посмотрела на сопровождавшую ее в охранное предприятие «Черный Терн» худенькую даму, так и не проронив ни слова.

Худенькая леди, облаченная в такие же черные платье и шляпку, тщательно подбирая слова, произнесла:

– Да, мадам Шэрон. Вдова покойного старого барона из семьи Хой. Она… она…

Запнувшись на пару секунд, худенькая леди внезапно взорвалась от гнева:

– Она просто шлюха!

Услышав это ругательство, Клейн тут же вспомнил тот самый пикантный эпизод, который ему довелось подглядеть, и то, как мадам Шэрон, прикрываясь напускной робостью, сохраняла ледяное хладнокровие. Это заставило его еще больше поверить в ходящие по городу слухи, и он невольно проникся сочувствием к покойному старому барону:

«Не то чтобы мадам Шэрон запрещалось выходить замуж во второй раз, но вести себя настолько распущенно… Эх, над могилой старого барона, должно быть, колосится целое поле густой зеленой травы…»[142]142
  青青草地 (qīng qīng cǎo dì) – Зеленая трава. Китайский интернет-сленг, намекающий на рогоносца (носить зеленую шляпу).


[Закрыть]

Лицо Данна не дрогнуло. Опустившись на диван напротив, он произнес своим густым, бархатистым голосом:

– Однако это не имеет ровным счетом никакого отношения к тому, является ли она преступницей.

– Вы прекрасно понимаете, как и я, что мадам Шэрон обладает огромным влиянием в Тингене. Если мы начнем следить за ней и вести наблюдение без веских на то оснований, это с легкостью может привести к неразрешимым проблемам и крайне скверным последствиям.

– Она и есть преступница! – с ненавистью выкрикнула худенькая леди. – Она повинна в смерти моего брата! Но ее любовники оказали колоссальное давление на полицию, заставив их состряпать заключение, будто мой брат скоропостижно скончался от чрезмерных возлияний и безудержных плотских утех. Все они – преступники!

«Любовники…» – Клейн еще секунду посочувствовал старому барону, заодно сообразив, кем приходится эта дама. Она была сестрой покойного члена совета Мейнарда.

«Вполне логично. В делах, пропитанных подобными скандалами, прислугу с собой не берут. Довериться можно лишь родной крови…» – юноша с пониманием кивнул.

Вдова Мейнарда похлопала золовку по руке и добавила низким, ледяным тоном:

– Она – преступница!

– И если из-за этого расследования вы понесете какой-либо урон, я лично улажу все проблемы и возмещу ваши убытки.

«Ну и тон… Чего еще ожидать от дочери босса Новой партии… Если бы полиция не была так уверена в результатах моего медиумизма, боюсь, им пришлось бы прогнуться под ее давлением…» – мысленно хмыкнул Клейн.

Данн помолчал добрый десяток секунд и произнес:

– Хорошо… Но у меня остался один вопрос. Вы, судя по всему, абсолютно уверены, что мы сможем докопаться до истины?

Худенькая леди кивнула:

– Нас направил к вам торговец табаком Викролл. Он уверял, что вы – лучшие специалисты в своем деле, способные справиться с тем, что не под силу другим.

«Торговец табаком Викролл… И кто это вообще такой?» – Клейн машинально покосился на капитана, но с удивлением заметил в глазах Данна Смита точно такое же искреннее непонимание.

«Какой же я идиот. Как я вообще мог надеяться, что капитан вспомнит нечто подобное… В конце концов, я и сам напрочь забыл это имя…» – с тяжелым вздохом подумал юноша.

Заметив растерянность на лицах двоих элитных «наемников», худенькая леди пояснила:

– Вы спасли его похищенного сына.

«А, так это он… То самое дело о похищении, которое вывело меня на след дневника семьи Антигон…» – на Клейна мгновенно снизошло озарение.

* * *

– Ты ведь как раз собирался освоить навыки слежки и скрытого наблюдения? Это просто идеальная возможность для практики. К тому же твоя часть работы в деле Ланевуса уже подошла к концу.

– Хорошо… – Клейн не стал отказываться.

Едва дав согласие, он тут же принялся лихорадочно соображать:

«Согласно правилам, половина вознаграждения за задание передается миссис Орианне и оседает в казне отряда. А остаток делится поровну между участниками операции. И, судя по всему, за это дело я берусь в гордом одиночестве…»

«Даже если расследование зайдет в тупик, мне гарантировано перепадет двадцать пять фунтов! Причем основное жалованье никуда не денется… А уж если мне удастся раздобыть стоящие зацепки, я сорву куш в целых сто двадцать пять фунтов!»

«Капитан, вы просто гений!»

Данн бросил на него мимолетный взгляд и произнес:

– По утрам будешь перенимать опыт слежки и наблюдения у Леонарда и Фрая. Твои послеобеденные занятия по рукопашному бою временно отменяются. Да, на всю эту неделю. Хм… полагаю, ты уже усвоил базу. Я пошлю кого-нибудь предупредить Гавейна.

«Учиться слежке у Леонарда и Фрая? Звучит как-то… сомнительно…» – Клейн на секунду опешил.

В его представлении Леонард мог предложить лишь один метод: бренчать на фейнапоттерской лютне, читать сладкие стихи, затащить мадам Шэрон в постель и вести наблюдение с максимально близкого расстояния. Что же касалось Фрая, то его ледяная, могильная аура была настолько специфичной, что он привлекал к себе внимание, где бы ни оказался. Разве человек с такой наружностью вообще способен вести скрытную слежку?

Впрочем, отогнав эти мысли, Клейн предельно серьезно ответил:

– Понял.

Данн едва заметно кивнул и зашагал к перегородке. Внезапно он замер как вкопанный, обернулся и, слегка замявшись, спросил:

– Ты правда помнишь того торговца табаком? И что там была за история с похищением?

«…Выходит, капитан, вы так ничего и не вспомнили… Вы вообще ничего не поняли! Как вам только удавалось сохранять такой невозмутимый, уверенный вид⁈» – Клейн обреченно прикрыл лицо рукой.

* * *

Следуя наставлениям Леонарда, Клейн не стал сразу же бросаться в слежку за мадам Шэрон. И это при том, что он прекрасно знал ее адрес: улица Орлсна в Восточном районе.

«Пока ты не вычислишь алгоритмы передвижения цели, бросаться в слежку наобум – значит нарываться на неприятности. А вести наблюдение в одиночку – это вообще гиблое дело, ты попросту упустишь львиную долю деталей. Разве что ты готов отказаться от еды, воды, сна и возвращения домой». Таковы были слова Леонарда.

Поэтому Клейн, следуя его совету, наведался в бар «Гончая». Отыскав там некоего главаря местной банды, он выложил пять фунтов, чтобы тот приставил к мадам Шэрон своих людей. Им поручалось вести круглосуточное посменное наблюдение и скрупулезно фиксировать каждый ее шаг.

«Какое счастье, что эти расходы подлежат возмещению… Но почему у меня такое чувство, будто я просто перекидываю работу на субподрядчиков…» – размышлял Клейн.

В пятницу после обеда он наконец-то получил от криминального босса отчет о расследовании.

Впрочем, называть эту мазню «отчетом» было бы вопиющим оскорблением для профессиональных частных сыщиков. Никто из шестерок главаря не умел читать и писать, поэтому они ограничились нелепыми рисунками и символами. А уж затем их босс, едва осиливший год церковной воскресной школы, попытался всё это систематизировать и снабдить пояснениями. Разбирая эти каракули, Клейн заработал себе головную боль и потратил уйму времени, чтобы вникнуть в суть.

«Судя по наблюдению, в последнее время мадам Шэрон редко покидает дом, да и гости к ней почти не захаживают… Очевидно, это последствия смерти члена совета Мейнарда… А эти бандиты не так уж безнадежны, раз умудрились найти подход к ее горничной… Хм, сегодня вечером она отправляется на банкет Консервативной партии Тингена. Вернется поздно, а может, и вовсе останется там на ночь… Идеальный шанс для практики».

Клейн быстро принял решение: сегодня же ночью он проникнет в дом мадам Шэрон и проведет тайный обыск.

* * *

Для Клейна, который в детстве ни разу так и не смог вскарабкаться на дерево, подобный трюк можно было смело назвать историческим достижением.

Выудив из кармана черного плаща карту Таро, юноша просунул ее в щель балконной двери и легким движением отщелкнул засов.

«А прислуга-то здесь весьма беспечна… Никаких дополнительных замков. Иначе мне бы пришлось лезть в окно…» – беззвучно пробормотал Клейн, мышью проскальзывая внутрь.

Опираясь на добытый бандитами план дома, он без труда отыскал спальню мадам Шэрон. Бесшумно повернув ручку, он скользнул в комнату.

Осторожно прикрыв за собой дверь, Клейн внезапно уловил витающий в воздухе тонкий, изысканный аромат. Запах был настолько пьянящим и женственным, что от него кровь невольно приливала к щекам.

На мгновение мысли юноши помутнели, и он даже почувствовал, как его тело начинает предательски реагировать на этот дурман.

Клейн тут же прибегнул к медитации, чтобы взять себя в руки и успокоить рассудок.

«Она что, использует афродизиак вместо благовоний?» – мысленно проворчал он.

Глава 196
«Эксперт по взлому» Клейн

Выждав пару секунд, Клейн активировал Духовное зрение. Оглядев комнату, он увидел, что в лучах багровой луны спальня мадам Шэрон предстала перед ним во всем своем роскошном и пышном великолепии.

Толстый ковер, просторное помещение, пододеяльник из тончайшего бархата, заваленный разнообразной косметикой и средствами по уходу за кожей туалетный столик, переливающиеся всеми цветами радуги ювелирные украшения, полуоткрытая гардеробная, небрежно брошенные на кресло-качалку полупрозрачные шелковые чулки с подвязками и нижнее белье, а также множество безделушек, инкрустированных золотыми нитями – всё это одно за другим предстало перед глазами Клейна.

Но больше всего внимания в комнате привлекала незаконченная картина маслом. На холсте была изображена сама мадам Шэрон, абсолютно обнаженная. Ее каштановые волосы струились подобно водопаду, а карие глаза напоминали взгляд лесного олененка – чистый и влажный. И в то же время изящный изгиб бровей, раскосые глаза, точеный носик и чувственные губы источали обольстительность зрелой женщины. Эти две противоречивые черты сплетались воедино, создавая поразительную, почти пугающую привлекательность.

На то, что было нарисовано ниже шеи, Клейн бросил лишь мимолетный взгляд, не став разглядывать детали. И дело было вовсе не в напускном целомудрии: в конце концов, он уже видел эту дамочку в пикантном «живом кино», так чего ему было стесняться какой-то «желтой картинки»?[143]143
  小黄兔 (xiǎo huáng tù) / 小黄图 (xiǎo huáng tú) – Желтая картинка. Китайский сленг, обозначающий эротическое или порнографическое изображение. Желтый цвет в Китае традиционно ассоциируется с порнографией.


[Закрыть]

Всё его внимание привлекли лежащие рядом с холстом тюбики с краской, палитра, кисти и стоящее чуть поодаль посеребренное зеркало в полный рост.

Подобный набор предметов и их взаимное расположение натолкнули его на весьма странную мысль. Автором этой картины маслом была сама мадам Шэрон, а вовсе не какой-нибудь соблазненный ею художник!

«Женщина с обворожительным лицом, выдающейся фигурой, источающая одновременно невинность и порок, скидывает с себя всю одежду, смотрится в зеркало и сама же пишет свой портрет, чтобы увековечить эту красоту… От одной лишь мысли о подобной сцене становится как-то не по себе… Неужели мадам Шэрон страдает от столь запущенной формы нарциссизма?» – беззвучно пробормотал Клейн. Отведя взгляд, он принялся искать возможные улики, доказывающие ее вину.

Следуя наставлениям Леонарда и Фрая, он не снимал черных перчаток. Прежде чем приступить к обыску очередного уголка, он скрупулезно запоминал изначальное расположение вещей, чтобы затем восстановить всё в первозданном виде.

Для «Провидца» подобная задача не представляла ни малейшей трудности. А если какая-то деталь всё же ускользала из памяти, он всегда мог прибегнуть к «гаданию по снам», чтобы освежить воспоминания.

Разумеется, перед тем как отправиться на эту вылазку, он не забыл погадать и на свой собственный успех. Результат гласил: никаких угроз не предвидится, всё пройдет гладко.

«Именно так и должен поступать квалифицированный шарлатан… даже если он уже переквалифицировался в „Клоуна“…» – с самоиронией подумал Клейн. Потратив добрых двадцать минут на обыск спальни мадам Шэрон, он так и не обнаружил ничего, что заслуживало бы внимания. Как не заметил и ни единой вспышки Духовности.

В конце концов, он остановился перед сейфом, притаившимся в одном из углов комнаты.

Этот стальной ящик мышиного цвета возвышался на метр от пола. Толстый и тяжелый, он производил впечатление неприступной крепости. Казалось, его не возьмет даже динамит.

«Сразу чувствуется суровый дух паровой эпохи… Внутри наверняка скрыт невероятно сложный механический замок…» – Клейн попытался его взломать, но потерпел позорное фиаско.

Решив оставить сейф на потом, он стянул с левой руки перчатку и отмотал с запястья кулон из желтого кварца.

Зажав серебряную цепочку и позволив маятнику свободно повиснуть в воздухе, Клейн усилием воли подавил тот самый жар, что разжигал в нем дурманный аромат спальни, и погрузился в медитацию.

Его глаза потемнели, и он зашептал:

«В этой комнате есть потайная дверь или скрытый сейф».

«В этой комнате есть потайная дверь или скрытый сейф».

…

После седьмого повторения цвет глаз Клейна вернулся в норму. Устремив взгляд на кулон из желтого кварца, он увидел, что тот описывает круги против часовой стрелки.

А это означало отрицательный ответ.

Едва заметно кивнув, юноша покинул спальню мадам Шэрон. Следуя всё тому же отработанному алгоритму, он бесшумно обыскал кабинет, гостиную, солярий и прочие помещения. Увы, ни одной зацепки, представляющей хоть какую-то ценность, так и не нашлось.

Причина, по которой он не прибегнул к методу лозоходства с тростью, была до банального проста: он и понятия не имел, что именно ищет.

Выудив серебряные карманные часы с растительным орнаментом, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем. Затем он развернулся и направился обратно в спальню мадам Шэрон.

Осторожно прикрыв за собой деревянную дверь, Клейн извлек ритуальный серебряный кинжал. Высвободив Духовность и позволив ей слиться с силами природы, он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.

Он собирался «призвать» самого себя!

Он планировал проникнуть внутрь этого неприступного, массивного сейфа в облике Духовного тела и своими глазами увидеть, что там спрятано!

«Твоему дедушке ни к чему уметь взламывать замки!» – пробормотал Клейн по-китайски.[144]144
  爷 (yé) – Дедушка / господин. Сленговое, высокомерное обращение к самому себе, подчеркивающее собственную крутость или превосходство над ситуацией.


[Закрыть]

Поскольку мольбы были обращены к самому себе, все бюрократические ритуальные проволочки можно было смело отбросить. Никакой излишней щепетильности не требовалось. Клейн просто достал свечу с примесью сандала, зажег ее с помощью Духовности, и на этом обустройство алтаря было завершено.

– Я!

– Я призываю своим именем:

– Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей!

Эхо заклинания заметалось по спальне мадам Шэрон. Духовность Клейна хлынула наружу, сливаясь с пламенем свечи и образуя серо-белую световую завесу размером с ладонь.

Следом он сделал четыре шага против часовой стрелки. Прорвавшись сквозь леденящий рев и безумный шепот, юноша оказался над серым туманом.

Бросив взгляд на «Врата призыва», пульсирующие за его креслом с высокой спинкой во главе древнего длинного стола, Клейн уже было собирался ответить на мольбу, как вдруг на мгновение опешил.

«Раз уж я всё равно здесь, почему бы заодно не погадать? Может, удастся выудить какую-нибудь зацепку… В этом месте любые внешние помехи отсекаются, а мои способности получают ощутимое усиление… К тому же мое физическое тело сейчас находится в ее спальне, а значит, это гадание будет равносильно использованию личной вещи мадам Шэрон…» – подумал он. Усевшись в кресло, он материализовал перед собой лист пергамента и пузатую перьевую ручку.

На что бы погадать? Клейн погрузился в раздумья:

«С мадам Шэрон что-то не так?»

«Нет, слишком размыто. Все мы не без греха, у каждого найдется свой скелет в шкафу».

«Мадам Шэрон замешана в преступлении?»

«…И это тоже не годится. Для главной светской львицы Тингена, вхожей в высшие политические круги, вляпаться в какую-нибудь грязную, но недоказуемую историю – сущие пустяки… Да и как вообще трактовать слово „преступление“? По законам Королевства Лоэн? По кодексам Республики Интис? Или по моим собственным моральным компасам?»

…

Пока эти мысли вихрем кружились в его голове, Клейн понимал, что время поджимает – его физическое тело всё еще оставалось в реальном мире. В итоге он решил просто перепроверить парочку своих предыдущих гаданий, связанных с этим делом.

Взяв в руку перьевую ручку, ему даже не пришлось писать. На пергаменте само собой проступило утверждение для гадания:

«Смерть Джона Мейнарда наступила из-за вмешательства сверхъестественных сил».

Именно эту фразу Клейн использовал в доме члена совета Мейнарда, когда помогал полиции с медиумизмом. И тогда маятник выдал ему четкий отрицательный ответ.

Сжав серебряную цепочку и позволив кулону из желтого кварца повиснуть над пергаментом, едва не касаясь написанных слов, Клейн полуприкрыл глаза и начал беззвучно повторять:

«Смерть Джона Мейнарда наступила из-за вмешательства сверхъестественных сил».

«Смерть Джона Мейнарда наступила из-за вмешательства сверхъестественных сил».

…

Повторив это утверждение ровно семь раз, он открыл глаза и перевел взгляд на маятник. Его зрачки мгновенно сузились от шока.

Кулон из желтого кварца описывал круги по часовой стрелке!

А движение по часовой стрелке означало «да»!

В смерти члена совета Мейнарда действительно крылось вмешательство сверхъестественных сил!

Клейн не отрывал глаз от медленно затухающего маятника. В его душе поднялась настоящая буря:

«Мое тогдашнее гадание… Кто-то умудрился на него повлиять. Кто-то создал помехи…»

«Значит, мадам Шэрон – Потусторонняя? Причем весьма могущественная? Или же за ее спиной стоит некто, обладающий подобной силой, и они вместе спланировали убийство члена совета Мейнарда?»

«Чтобы убрать с дороги одного из главных претендентов на кресло мэра? Чтобы избавиться от будущей восходящей звезды Новой партии в Палате общин?»

Мысли сменяли одна другую со скоростью света. Вскоре Клейн вывел на бумаге новое утверждение:

«Мадам Шэрон – Потусторонняя».

Вновь повторив фразу семь раз и прибегнув к всё тому же методу лозоходства, Клейн, опираясь на усиление от таинственного пространства и тот факт, что его физическое тело сейчас находилось в самом сердце личных покоев мадам Шэрон, получил четкий и неопровержимый ответ.

И этот ответ заключался в том, что желтый кварц снова выписывал круги по часовой стрелке!

Мадам Шэрон действительно была Потусторонней… Сердце Клейна тревожно екнуло. Не смея больше задерживаться ни на секунду, он немедленно откликнулся на собственный «призыв» и толкнул ту самую таинственную дверь.

Пережив короткий приступ хаоса и головокружения, он вновь увидел спальню мадам Шэрон, а заодно и собственное застывшее тело.

Наполовину паря, наполовину скользя по воздуху, Клейн приблизился к массивному сейфу. Вытянув правую руку, он с предельной осторожностью погрузил ее внутрь металла.

Раз уж мадам Шэрон оказалась Потусторонней, ему следовало быть готовым к тому, что сейф может быть нашпигован мистическими ловушками.

Однако, находясь в облике Духовного тела, вобравшего в себя львиную долю его личной Духовности и крошечную толику мощи того таинственного пространства, Клейну больше не требовалось прибегать к гаданию. Стоило ему лишь приблизиться к опасности, как интуиция сама била тревогу. Ведь суть абсолютного большинства предсказаний как раз и сводилась к тому, чтобы позволить Астральному телу блуждать в Духовном мире, выуживая оттуда откровения. Проще говоря, всё строилось на обостренной Духовности самого прорицателя.

Его почти прозрачная ладонь беспрепятственно прошла сквозь толстую стальную дверцу. Клейн не почувствовал ни малейшего подвоха.

Тщательно «ощупав» всё вокруг, он рывком подался вперед, и его Духовное тело целиком скользнуло внутрь сейфа.

Внутри оказалось три яруса. На первом красовались стандартные золотые слитки, пухлые пачки банкнот и россыпь дорогостоящих ювелирных украшений. На втором покоилась стопка документов без обложек. Клейн надул щеки и попытался раздуть страницы, но так и не смог перевернуть ни одного листа, чтобы прочесть содержимое.

«Ладно, вернусь за медным свистком мистера Азика и попробую снова…» – Клейн уже успел убедиться опытным путем: если его Духовное тело полностью окутывало «Талисман Испепеляющего Солнца» или «медный свисток», эти артефакты могли проникать сквозь препятствия вместе с ним, обретая полуматериальную, полупризрачную форму.

Но самым интригующим оказался самый нижний ярус. Там, в абсолютном одиночестве, лежала лишь одна-единственная черно-белая фотография. На снимке был запечатлен молодой мужчина с тонкими, изящными чертами лица.

«Бывший возлюбленный мадам Шэрон? Их жестоко разлучили, вынудив бедняжку выйти за старого барона. С горя она пустилась во все тяжкие, прыгая из одной постели в другую. Но в самых сокровенных глубинах ее души всё еще теплится крошечный огонек невинности. И каждой глухой ночью, когда все спят, она достает эту фотографию, заливаясь слезами и трепетно поглаживая знакомые черты…» – Клейн в мгновение ока срежиссировал в голове сюжет слезливой, душераздирающей романтической драмы.

Вот только чем дольше он вглядывался в снимок, тем сильнее росло чувство какой-то неправильности. Этот юноша… казалось… возможно… имел поразительное сходство с самой мадам Шэрон…

«Младший брат мадам Шэрон? Она – Потусторонняя… Твою ж мать! Неужели она тоже из пути Демонессы⁈ Точь-в-точь как тот „Подстрекатель“ Трисс!» – на Клейна внезапно снизошло пугающее озарение, от которого он едва не подпрыгнул на месте.

«И почему Трисси так долго скрывалась именно в Тингене? Потому что у нее здесь была сообщница?» – Клейн еще пристальнее всмотрелся в фотографию, и теперь сходство молодого человека с мадам Шэрон казалось ему абсолютно неоспоримым.

Его почти прозрачное призрачное лицо исказила красноречивая гримаса. Юноша понял, что отныне он просто физически не сможет вспоминать о том пикантном «живом кино» без содрогания.

Взяв эмоции под жесткий контроль, Клейн вновь принялся ощупывать стенки сейфа, надеясь найти еще какие-нибудь тайники.

И пусть сейчас он был не в состоянии взять в руки обычный лист бумаги, разница между прохождением сквозь плотные предметы и пустоту была более чем ощутимой. Да и объекты с разной плотностью «звучали» для его Духовного тела совершенно по-разному.

В процессе этих поисков Клейн внезапно замер.

Прямо у той стенки сейфа, что прилегала к стене комнаты, он нащупал пустоту. Скрытую панель!

Убедившись в отсутствии угрозы, юноша скользнул внутрь. Перед его взором предстали всевозможные мази, благовония, порошки из трав и прочие оккультные атрибуты. А среди них возвышалась искусно вырезанная из белой кости статуэтка божества.

Изваяние размером с ладонь изображало прекрасную женщину. Ее волосы были неимоверно длинными, струясь до самых щиколоток. Каждая прядь была вырезана настолько детально, что напоминала толстую, извивающуюся змею.

А на кончике каждой такой «змеи» красовался глаз. Некоторые были закрыты, другие широко распахнуты, образуя жуткую, сводящую с ума россыпь.

Клейн отшатнулся от испуга. «Почуяв» невыносимо едкий, первобытно зловещий смрад, он пулей вылетел из тайника.

Теперь он наконец-то понял, почему его предыдущее гадание на наличие потайных дверей дало сбой!