Текст книги "Клоун (ЛП)"

Автор книги: Е Юань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 101 страниц)

Глава 212
Похороны

Подземелья собора Святой Селены, караульная комната перед вратами Чаниса.

Леонард Митчелл, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на край стола, пустым, невидящим взглядом смотрел в никуда.

Даже после лечения с помощью ритуальной магии его лицо оставалось пугающе бледным, словно он едва пережил тяжелую болезнь, но еще не пошел на поправку.

В этот самый момент прибывшие из Священного Собора могущественные эксперты занимались восстановлением печатей за вратами Чаниса. Утрата праха Святой Селены спровоцировала среди них жаркие споры. Одни настаивали на том, чтобы компенсировать потерю новой святой реликвией. Другие же считали подобные хлопоты излишними, ведь святые реликвии были величайшей редкостью и бесценным сокровищем для всей Церкви Богини Вечной Ночи. Их предложение заключалось в том, чтобы понизить статус отряда Ночных Ястребов Тингена. Все Запечатанные артефакты, наделенные признаками жизни или представляющие особую сложность в содержании, следовало перевезти в штаб-квартиру, в Собор Спокойствия, или в епархию Баклунда. В Тингене же предлагалось оставить лишь те предметы, что не требовали столь строгого надзора.

Они планировали отбить телеграмму и просить Папу Римского созвать совет, чтобы этот вопрос решился голосованием архиепископов и старших диаконов.

До всех этих споров Леонарду не было ровным счетом никакого дела. Он чувствовал себя живым мертвецом. Ни боли, ни скорби, ни волнения, ни восторга – лишь абсолютное, всепоглощающее оцепенение. Ему даже не хотелось никого видеть. Он желал лишь забиться в угол и остаться в полнейшем одиночестве.

Лишь изредка в его голове вспыхивал один недоуменный вопрос: почему «убийца» забрал лишь Потустороннюю характеристику Клейна, но побрезговал характеристикой капитана Данна Смита?

Цок, цок, цок. Эхо шагов разнеслось по коридору, и в дверях караульной комнаты показалась Сика Трон. Ее правая рука была плотно замотана белыми бинтами.

Пока Данн и остальные бились с Мегос, отчаянно пытаясь спасти Тинген, Сика вместе с внутренними смотрителями врат Чаниса сдерживала взбунтовавшиеся Запечатанные артефакты. Если бы Каратели и оперативники Механизма Разума не подоспели так вовремя, если бы подкрепление из Священного Собора не прибыло, она бы совершенно точно рассталась с жизнью самым жестоким образом.

Но даже с их помощью тот престарелый внутренний смотритель так и не смог продержаться до конца. Он пал в бою, до последнего вздоха защищая свой пост.

– Леонард, я нашла в кабинете капитана… в кабинете капитана нерасшифрованную телеграмму. Судя по всему, она пришла из Священного Собора чуть раньше, – произнесла Сика Трон, по совместительству подрабатывающая писательницей.

Изумрудно-зеленые глаза Леонарда дрогнули, и он наконец-то подал признаки жизни. Он смутно припомнил: да, тогда действительно раздался звук входящей телеграммы. Но битва уже была готова вот-вот вспыхнуть, и ни у него, ни у Клейна просто не было времени обращать на это внимание.

– И что там сказано? – Леонард с удивлением обнаружил, что его голос звучит неестественно сухо и хрипло.

Седовласая, черноглазая Сика Трон ответила без малейших колебаний:

– Остерегайтесь Инса Зангвилла. Остерегайтесь Запечатанного артефакта «0–08».

– Инс Зангвилл… Архиепископ-отступник, проваливший продвижение на «Привратника»… Запечатанный артефакт «0–08», выглядящий как самая обычная перьевая ручка… – Леонард начал отрешенно бормотать себе под нос всё, что мог выудить из памяти, но вдруг навострил уши.

Его глаза резко сузились, а вся апатия и подавленность испарились без следа.

* * *

– Так вот в чем дело… – Леонард рывком опустил ноги на пол и вскочил со стула. В его изумрудно-зеленых глазах, казалось, вспыхнуло яростное пламя.

Посмотрев на Сику Трон, он заявил:

– Я собираюсь подать прошение о переводе в отряд «Красных Перчаток».

«Красные Перчатки» были элитой среди Ночных Ястребов. По негласному правилу, обычные отряды Ночных Ястребов всегда были привязаны к конкретному городу и юрисдикции. Без особого разрешения им строжайше запрещалось пересекать границы своих владений для поимки преступников. Но многие зловещие ублюдки предпочитали тактику «ударил – сбежал», то и дело меняя дислокацию, что доставляло массу хлопот местным оперативникам.

Именно для таких случаев Церковь Богини Вечной Ночи и создала «Красные Перчатки». Это были лучшие из лучших, элита, прошедшая суровый отбор. В их распоряжение даже передавались некоторые святые артефакты. В их задачи входило оказание огневой поддержки местным отрядам, подавшим сигнал бедствия, а также свободное, не скованное границами выслеживание и устранение особо опасных сектантов и преступников.

В определенных кругах их прозвали «Следопытами» и «Гончими».

– «Красные Перчатки»? Но ведь их минимальный порог – 7-я Последовательность… К тому же они сталкиваются с опасностями, которые в разы превышают угрозы для обычных отрядов, – с нотками недоумения и явной заботы произнесла Сика Трон.

На губах Леонарда заиграла улыбка, в которой не было ни капли веселья:

– Я уже почти готов к продвижению.

Его взгляд заледенел, и он, до скрипа стиснув зубы, беззвучно пробормотал себе под нос:

«Я отомщу!»

«Инс Зангвилл, ты просто обязан дожить до того дня, когда я обрету достаточную мощь!»

– Ну хорошо… – Сика, судя по всему, догадалась о намерениях Леонарда и лишь тяжело вздохнула. – В нашем отряде появится половина, а то и больше новых лиц. Даже для Ночных Ястребов подобные чудовищные потери – огромная редкость…

Взгляд Леонарда помрачнел, и он сквозь стиснутые зубы спросил:

– С телами уже закончили?

– Угу, – Сика едва заметно кивнула.

Леонард резко сорвался с места и направился к выходу:

– Я пойду оповещу их семьи.

«Я пойду туда, куда мне хочется идти меньше всего на свете».

«Я пойду…»

* * *

Улица Нарциссов, дом 2. Мелисса сидела в кресле, раз за разом вчитываясь в текст на трех театральных билетах. Она скрупулезно изучала даты и номера мест.

Бансон устроился неподалеку. Вальяжно откинувшись на спинку стула, он с мягкой улыбкой наблюдал за сосредоточенной младшей сестрой.

Внезапно тишину разрезал звон дверного колокольчика – динь-дон, динь-дон.

Мелисса бросила мимолетный взгляд в сторону кухни, где суетилась горничная Белла, и, не выпуская из рук билеты, с легким недоумением поднялась с места. Быстрыми, мелкими шажками она подошла к двери.

Ее черные волосы стали куда более блестящими, чем раньше, а с лица исчезла болезненная худоба. На щеках играл здоровый румянец, а в карих глазах светилась яркая искра жизни.

Повернув ручку и распахнув дверь, Мелисса остолбенела. На пороге стоял совершенно незнакомый ей человек.

Это был молодой мужчина с черными волосами и изумрудно-зелеными глазами. Он был весьма недурен собой, но его лицо покрывала неестественная, пугающая бледность, а во взгляде таилась бездонная скорбь.

– Простите, вы к кому? – растерянно спросила Мелисса.

Леонард, накинувший поверх белой рубашки строгий черный сюртук, ответил глухим, надтреснутым голосом:

– Я сослуживец вашего брата Клейна.

Сердце Мелиссы внезапно екнуло. Она инстинктивно приподнялась на цыпочки, силясь заглянуть за спину Леонарда, но никого там не увидела.

– А где Клейн? – спросила она. Ее голос вдруг мелко задрожал.

Леонард прикрыл глаза, глубоко вдохнул и произнес:

– Мне очень жаль. Ваш брат Клейн… ценой собственной жизни спас множество людей от лап жестокого преступника. Он – герой. Настоящий герой.

Глаза Мелиссы медленно, дюйм за дюймом, расширялись. Ее тело едва заметно пошатнулось, а три билета выскользнули из ослабевших пальцев и с тихим шелестом упали на пол.

Они легли лицевой стороной вверх. На них всё так же красовалось название пьесы: «Возвращение графа».

* * *

В гостиной дома Моретти. Леонард не находил в себе сил даже поднять глаза на сидящих напротив Мелиссу и Бансона.

Но их образы сами собой то и дело вспыхивали в его мозгу:

Вот эта юная, полная жизни девушка. Она сидит, широко распахнув глаза, и не проронив ни звука. Ее взгляд потерял фокус, а сама она застыла, словно бездушная кукла.

А вот ее брат – мужчина, в чьих чертах так отчетливо угадывается сходство с Клейном. Он изо всех сил пытается сохранить самообладание и держать спину прямо. Но он то и дело впадает в оцепенение, а его фразы запаздывают на целый такт.

– Вот как всё было. Мне безумно, невыносимо жаль, что я не смог предотвратить трагедию. Охранное предприятие «Черный Терн», полицейское управление, а также те люди, которых он спас – все они обязуются выплатить вашей семье компенсацию. В сумме наберется около шести тысяч фунтов… – произнес Леонард, то и дело отводя виноватый взгляд в сторону.

Внезапно Бансон перебил его. Сорвавшимся, хриплым голосом он спросил:

– А его тело? Где тело Клейна?

Мужчина до боли закусил губу, выдержал паузу и выдавил:

– Когда мы сможем его увидеть?

– Оно в нашем предприятии. Можете поехать со мной прямо сейчас, – с нескрываемой скорбью ответил Леонард.

– Хорошо, – Бансон попытался изобразить кивок, но его мышцы словно окаменели. – Я лишь… на минуту отлучусь в уборную.

Не дожидаясь ответа Леонарда, он быстрым шагом направился к двери на первом этаже и с громким стуком захлопнул ее за собой.

Подойдя к раковине, Бансон выкрутил вентиль. Вода с шумом хлынула из крана.

Он нагнулся, сложил ладони лодочкой, зачерпнул ледяную воду и раз за разом принялся плескать ее себе в лицо.

В какой-то момент его движения резко оборвались. Он застыл, склонившись над раковиной. Проходили долгие секунды, а он всё не двигался. В тесном помещении эхом отдавался лишь монотонный шум льющейся воды.

Лишь спустя добрую минуту Бансон наконец поднял голову и посмотрел в зеркало. Его лицо сплошь покрывали блестящие капли, а глаза покраснели так сильно, что скрыть это было уже невозможно.

* * *

Спустя несколько дней. Окраина кладбища Рафаэля.

Едва успели завершиться похороны Данна Смита, как процессия перебралась к свежей могиле. На надгробии красовалась черно-белая фотография Клейна – тот самый снимок, где он выглядел как истинный, утонченный интеллектуал.

Мелисса стояла у самого края ямы. Ее взгляд всё так же блуждал в пустоте, не цепляясь ни за что вокруг. Стоящая рядом Элизабет безостановочно утирала слезы платком.

Леонард, Бансон, Фрай и Брет, подставив плечи, бережно несли гроб. Подойдя к могиле, они медленно, на веревках, опустили его на дно.

После заупокойной молитвы священника и безмолвных прощаний собравшихся, раздался сухой шорох: шурх-шурх-шурх. Комья сырой земли полетели вниз, дюйм за дюймом скрывая под собой черный полированный дуб.

В этот самый момент Мелисса вдруг опустилась на корточки и бросила в могилу медный свисток – ту самую вещицу, которую нашли в вещах ее покойного брата.

Леонард скользнул по ней взглядом. Его сердце мучительно сжалось. Он искренне восхищался стойкостью этой девочки. С той самой секунды, как на нее обрушилась весть о смерти брата, она не проронила ни слезинки, ни звука. Она хранила такое ледяное, безмолвное спокойствие, от которого просто разрывалось сердце.

Могилу засыпали землей и накрыли тяжелой каменной плитой. Леонард бросил последний, долгий взгляд на надгробие Клейна. Его эпитафия состояла всего из трех строк:

«Лучший брат.»

«Лучший младший брат.»

«Лучший сослуживец.»

В воздухе висела густая, осязаемая скорбь. Сотрудники охранного предприятия «Черный Терн» один за другим потянулись к выходу. Вскоре и Селена с Элизабет, поддавшись уговорам родных, покинули кладбище. У могилы остались лишь Бансон и Мелисса.

– Я пойду… найму экипаж, – голос Бансона звучал так, словно он не спал уже целую вечность.

– Угу, – Мелисса кротко кивнула.

Проводив брата невидящим взглядом, она повернула голову и вновь уставилась на надгробие.

Внезапно она осела на землю и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.

В звенящей тишине прошли долгие минуты. И вдруг Мелисса сквозь зубы, с надрывом, бросила одно-единственное слово:

– Идиот!

Она наконец-то расплакалась. Беззвучные слезы лились по ее лицу бесконечным потоком. Слезы, которые она так долго держала в себе, и которые теперь было уже не остановить.

* * *

Ночь. Кладбище Рафаэля.

Азик, чью кожу покрывал ровный бронзовый загар, сжимал в руках букет белых цветов. Застыв перед могилой Клейна, он долго не проронил ни слова. Наконец, он тяжело вздохнул и тихо пробормотал себе под нос:

– Прости. Я опоздал на десять минут.

– Но я, кажется, знаю, чьих это рук дело…

Наклонившись, он бережно положил цветы на могильную плиту. Развернувшись, он зашагал прочь с кладбища, а затем и вовсе покинул Тинген. Тот самый медный свисток он так и не стал забирать.

В свете багровой луны это место выглядело невыразимо тихим и холодным.

Внезапно каменная плита, закрывающая могилу, дрогнула. И из-под сырой земли пробилась наружу бледная, испачканная грязью рука.

Пробилась наружу!

Хрясь!

Каменная плита со скрежетом отъехала в сторону. Крышка гроба с грохотом откинулась. И Клейн сел. Слегка растерянно хлопая глазами, он огляделся по сторонам.

Его последние воспоминания обрывались на той самой паре начищенных до блеска кожаных ботинок и ладони, бережно подхватившей урну с прахом Святой Селены. А дальше… дальше была лишь пустота, подобная долгому сну без сновидений.

Повинуясь инстинкту, Клейн опустил голову и расстегнул пуговицы рубашки. Взглянув на свою левую грудь, он увидел жуткую, рваную рану. И там, где должно было быть сердце, не хватало изрядного куска плоти. Но прямо сейчас эта чудовищная дыра пульсировала и извивалась, стремительно срастаясь. Это было точь-в-точь как тогда, когда он смотрел в зеркало на пулевое отверстие в виске, которое зарастало у него на глазах. Единственная разница заключалась лишь в том, что сейчас процесс шел куда медленнее и тяжелее.

Глава 213
Мститель

На севере Королевства Лоэн сентябрьские ветра, изначально дарящие лишь прохладу, уже успели пропитаться ощутимой стужей. Проносясь сквозь ряды надгробий на кладбище, они становились еще более леденящими и мрачными.

Клейн поежился от порыва пронизывающего ветра. Резко придя в себя, он с горькой усмешкой пробормотал:

– Выходит, в этом перемещении между мирами таятся свои секреты…

– Впрочем, судя по всему, в запасе у меня осталось от силы пара таких попыток. И после этого я больше не смогу «воскреснуть»… Интересно, если меня разрубят в мясной фарш, сработает ли эта скрытая регенерация, которая в обычное время даже не подает признаков жизни?

* * *

Потратив пару десятков секунд на то, чтобы успокоиться, Клейн застегнул пуговицы на груди. Он обнаружил, что на нем надеты совершенно новые белая рубашка и парадный фрак, вот только сейчас они были сплошь перепачканы сырой землей.

«Бансон, Мелисса… Ну что за расточительность…» – эта мысль промелькнула в его голове совершенно машинально.

Опершись рукой о землю, юноша вскочил на ноги и с облегчением констатировал, что все потусторонние способности «Клоуна» остались при нем.

«Лучший брат… Лучший младший брат… Лучший сослуживец…» – Клейн устремил взгляд на надгробие, беззвучно читая выбитую на нем эпитафию. Его сердце мучительно сжалось. Казалось, он в полной мере ощутил ту сокрушительную скорбь, что разрывала души Мелиссы и Бансона.

«Пожалуй, это ранит даже сильнее, чем смерть капитана на моих глазах…» – со вздохом подумал он. Отведя взгляд от каменной плиты, Клейн опустился на корточки и бережно вернул на место откинутую крышку гроба.

И хотя его мысли всё еще слегка путались, юноша прекрасно понимал: нужно как можно скорее замести следы. Ни единая живая душа не должна была узнать о случившемся.

Воскрешение из мертвых – это явно не та игра, в которую позволено играть обычным смертным!

Клейн ничуть не сомневался: если об этом прознают Ночные Ястребы, Каратели или Механизм Разума, ничего хорошего его не ждет. Конечно, будь он сейчас на Земле и выпей зелье «Адвоката» или «Мошенника», он вполне мог бы запудрить всем мозги, выставив себя «Избранником Небес» или «Спасителем». Но в этом мире существовали истинные божества. Божества, которые лично отвечали на мольбы и ритуалы!

Засыпав могилу землей и с трудом задвинув каменную плиту обратно, Клейн отряхнул ладони и выпрямился.

Теперь в этой картине не было ничего подозрительного. Он выглядел как самый обычный джентльмен, решивший навестить могилу усопшего друга под покровом ночи. За одним лишь крошечным исключением: человек на черно-белой фотографии надгробия был как две капли воды похож на него самого.

В процессе «уборки» его Духовность уловила присутствие медного свистка Азика. Клейн не поленился выкопать его из-под слоя земли и до блеска обтереть тканью.

Впрочем, прямо сейчас он не собирался призывать посланника. Для начала нужно было прояснить собственную ситуацию.

Подняв левую руку, Клейн увидел, что на запястье всё так же намотан кулон из желтого кварца.

– Полагаю, это сойдет за погребальный дар? – с самоиронией усмехнулся он. Сняв маятник, юноша огляделся по сторонам. Его лицо постепенно помрачнело и стало предельно серьезным. – Капитан… капитан ведь тоже должен быть похоронен на этом кладбище…

Сменив пару направлений и воспользовавшись маятником, Клейн вскоре вычислил точное местоположение могилы Данна Смита.

Двигаясь в свете багровой луны, спустя десять минут он наконец увидел знакомую черно-белую фотографию. На ней был запечатлен капитан: с мягким, спокойным выражением лица, отступающей линией роста волос и глубокими глазами, в которых даже на снимке угадывался характерный серый оттенок. Он выглядел в точности так же, как и всегда.

Под фотографией покоилось имя Данна, даты его рождения и смерти, а также короткая эпитафия:

«Истинный Хранитель.»

«Самый надежный товарищ.»

«Наш вечный капитан.»

Клейн застыл, не отрывая взгляда от камня. Его зрение неведомо почему вновь затуманилось. В памяти вспыхнул тот самый день, когда капитан повернул к нему голову, игриво подмигнул левым глазом и своим неизменно бархатистым, расслабленным голосом произнес:

– Мы спасли Тинген.

«Капитан…» – беззвучно, с надрывом окликнул его Клейн.

Простояв перед могилой словно каменное изваяние несколько долгих минут, юноша внезапно выдавил из себя слабую улыбку и заговорил:

– Капитан, ваше ментальное состояние в тот день определенно оставляло желать лучшего. Вы даже ляпнули, что если бы старый Нил не потерял контроль, вы бы смогли «затянуть» его в свои сны. Но ведь он был «Тайнозрителем», а вы – «Кошмаром». Вы физически не могли поглотить его Потустороннюю характеристику. И… вы так и не поинтересовались, какие именно козыри я припрятал в рукаве. То ли вы безоговорочно мне доверяли, то ли попросту запамятовали об этом… Впрочем, вы наверняка и сами о многом догадались. Я спустился за врата и взял лишь один Запечатанный артефакт, заявив, что передам его Леонарду. Любой идиот бы сообразил: раз я так уверен в себе, значит, у меня припрятано мощное, дополнительное оружие.

Прервав этот сбивчивый, бормочущий монолог, Клейн покачал головой и тяжело вздохнул:

– Я даже не знаю, кто я теперь такой. Быть может, я просто мстительный злой дух, выкарабкавшийся из самых глубин преисподней ради мести…

На этих словах его голос дрогнул и оборвался. Слезы одна за другой покатились по его щекам. Не в силах больше сдерживаться, юноша всхлипнул и полушепотом выкрикнул:

– Капитан… Мы тоже совершенно не хотели расставаться с вами!

Почувствовав, как лицо обжигает ледяной, пронизывающий ветер, Клейн поднял руку, стер слезы и шмыгнул носом.

Вернув себе былое, мрачное безмолвие, он подыскал укромное местечко поблизости. Сделав четыре шага против часовой стрелки, юноша перенесся над серым туманом.

Он был твердо намерен пустить в ход гадание, чтобы вычислить ублюдка, прикончившего его в тот день. Он желал вытащить на свет истинного кукловода, дергающего за ниточки и запустившего всю эту цепочку катастроф!

«Раз уж этот подонок имел наглость показаться мне на глаза, я совершенно точно смогу выудить о нем информацию…» – плотно сжав губы, Клейн окинул взглядом величественный, монументальный дворец и древний, испещренный временем бронзовый стол. Здесь ничего не изменилось.

Усевшись в кресло с высокой спинкой, принадлежащее Шуту, он материализовал перед собой желто-коричневый пергамент и пузатую перьевую ручку.

Поскольку его физическое тело в реальном мире оставалось практически без защиты, Клейн не стал терять времени. Немного поразмыслив, он вывел на бумаге первое утверждение:

«Человек, убивший меня».

Прошептав фразу семь раз, он откинулся на спинку кресла и с помощью медитации скользнул в сновидение.

В серо-мутном мире закружились, сливаясь воедино, мириады светящихся искр. Вскоре они образовали кристально четкую картину:

Пара начищенных до блеска кожаных ботинок. Слегка бледная ладонь. И зажатая в этой руке квадратная урна с прахом Святой Селены.

Взгляд медленно, дюйм за дюймом, скользнул выше. И Клейн увидел мужчину средних лет с темно-золотистыми короткими волосами.

Незнакомец был облачен в строгий черный двубортный сюртук. Один его глаз скрывала повязка, а другой, глубокий и пугающий, отливал темно-синим, почти черным цветом. Резкие, жесткие черты его лица казались высеченными из камня и не имели ни единой морщины.

Видение разлетелось вдребезги. Вынырнув из сновидения, Клейн нахмурился. Лицо его убийцы показалось ему до боли знакомым.

Будучи Провидцем, он мгновенно сообразил, в чем причина. Он уже видел это лицо на полицейских ориентировках и читал словесный портрет!

Этот ублюдок – Инс Зангвилл! Тот самый бывший архиепископ Церкви Богини Вечной Ночи, дезертировавший с Запечатанным артефактом «0–08» после провала продвижения на «Привратника»!

«Так это был он!» – в голове Клейна вихрем пронеслись десятки фрагментов мозаики, пока не застыли на той самой сцене, где Зангвилл подбирает урну со святым прахом.

Тук, тук, тук. Постукивая пальцами по краю длинного бронзового стола, юноша почувствовал, как кусочки пазла встают на свои места:

«Капитан рассказывал, что Потусторонние, умершие естественной смертью, тоже оставляют после себя Потусторонние характеристики. Сплетаясь воедино, они превращаются в готовое зелье, лишенное лишь вспомогательных ингредиентов».

«Иными словами, если раздобыть нужные вспомогательные материалы, с помощью этих „останков“ вполне можно совершить продвижение. Разумеется, перепрыгивать через ступени нельзя, иначе гарантированно сойдешь с ума или потеряешь контроль».

«Хм… Переход на высокие Последовательности требует проведения особых ритуалов. Об этом прямо говорилось в неполной формуле „Неомраченного“… Вполне вероятно, что и для дальнейших шагов ритуалы тоже жизненно необходимы…»

«Инс Зангвилл – „Привратник“ 5-й Последовательности пути Смерти. Он отчаянно жаждал стать экспертом высокой Последовательности, полубогом. Учитывая правило взаимозаменяемости смежных путей, у него было лишь три варианта: либо 4-я ступень его родного пути Смерти, либо 4-я ступень пути Ночи, либо 4-я ступень пути Бога Войны – „Охотник на Демонов“».

«Святая Селена была Святой. А значит, она находилась на 4-й или 3-й Последовательности. Ее прах таил в себе зелье одной из этих ступеней… Инс Зангвилл, будучи бывшим архиепископом, совершенно точно знал, какая именно это Последовательность. И уж тем более он знал рецепт вспомогательных ингредиентов…»

«Выходит, его истинной целью, ради которой он заварил всю эту кашу, было заполучить прах Святой Селены? Чтобы перейти на 4-ю Последовательность пути Ночи?»

«Да, а выкраденный череп потомка Смерти, вероятнее всего, служил катализатором или обязательным атрибутом для того самого ритуала продвижения. Как-никак, Зангвилл изначально шагал по пути Смерти».

«Если посмотреть на всё под таким углом, его главной мишенью с самого начала был капитан, а вовсе не я… Поистине, гениальный и безжалостный кукловод…»

Распутав этот клубок догадок, Клейн вывел на бумаге новое утверждение. Взяв маятник, он позволил кулону из желтого кварца повиснуть над пергаментом, едва касаясь чернил.

Прошептав фразу про себя, он распахнул глаза и увидел, что маятник описывает четкие круги по часовой стрелке.

Это означало, что базовой информации было достаточно, и гадание увенчалось успехом!

Инс Зангвилл действительно спланировал и запустил всю эту цепочку катастроф исключительно ради праха Святой Селены и продвижения на 4-ю Последовательность!

Клейн вновь забарабанил пальцами по краю стола, переключаясь на новую загадку:

«Зангвилл – всего лишь „Привратник“ 5-й Последовательности. Опираясь лишь на собственные силы, он бы ни за что не смог соткать столь виртуозную паутину совпадений. Он не смог бы заставить Мегос явиться к Ночным Ястребам строго по расписанию, в самый критический момент».

«Значит… всё дело в способностях Запечатанного артефакта „0–08“?»

«Он выглядит как самая обычная перьевая ручка… Неужели его сила в том, что всё написанное им неумолимо воплощается в реальность?»

«Нет, всё не может быть так просто… Иначе Инсу Зангвиллу достаточно было бы начертать: „Прах Святой Селены отращивает крылья и сам прилетает ко мне в руки“, и спокойно пить чай дома, дожидаясь посылки…»

«У этого артефакта совершенно точно есть свои жесткие ограничения…»

«Скорее всего, у „0–08“ вообще нет прямого боевого потенциала. Иначе Зангвилл бы уже давно ворвался за врата Чаниса в Тингене и вырезал весь отряд…»

«Этот артефакт нулевого, самого пугающего класса… способен незаметно манипулировать людьми, заставляя их действовать строго в рамках написанного сюжета? И именно в этом кроется природа всех этих совпадений?»

«Если это правда, то мощь „0–08“ поистине ужасает. Ему подчинилась даже Мегос, носящая под сердцем отродье злого бога! Неудивительно, что Запечатанные артефакты нулевого класса считаются чудовищной угрозой. За ними ведется жесточайший контроль, им присвоен абсолютный гриф секретности. О них запрещено расспрашивать, запрещено упоминать, запрещено описывать и строго-настрого запрещено заглядывать в их тайны…»

Оборвав стук пальцев, Клейн попытался провести гадание на эту теорию. Увы, из-за нехватки исходных данных ритуал обернулся неудачей.

Заметив, что прошло уже несколько минут, юноша решил не тянуть с возвращением в реальный мир. Откинув лишние мысли, он набросал свое предпоследнее утверждение:

«Город, в котором прямо сейчас находится Инс Зангвилл».

Учитывая влияние артефакта «0–08» и тот факт, что Зангвилл уже наверняка перешагнул на ступень полубога, Клейн не мог вычислить его точные координаты. Ему оставалось лишь сузить круг поиска, задав максимально широкий и размытый вопрос.

И, разумеется, если бы не абсолютная изоляция от помех, даруемая таинственным пространством над серым туманом, даже такой размытый запрос обернулся бы крахом, не дав ни единой подсказки.

Откинувшись на высокую спинку кресла, Клейн прошептал утверждение семь раз и вновь шагнул в серо-мутный мир сновидений.

Мгла перед его внутренним взором внезапно раскололась. Сквозь нее проступили очертания широкой, полноводной, слегка мутноватой реки.

Над бурлящими водами возвышался монументальный мост. Оба берега были усеяны вереницей причалов, где кипела жизнь: высились горы грузов, а портовые докеры суетились, словно муравьи.

На северо-восточном берегу раскинулись тесные ряды домов. Подавляющее большинство из них щеголяли типичной лоэнской архитектурой: многоугольными шатровыми крышами, эркерами и отсутствием веранд, выходящих на улицу. То тут, то там среди них взмывали ввысь шпили готических зданий.

На улицах бурлила людская толпа. Конные экипажи проносились один за другим, а изредка мимо проползали диковинные, лязгающие паровые механизмы.

Чем дальше на восток, тем гуще становился лес фабричных труб, изрыгающих клубы черного дыма. А на западе рельеф неумолимо полз вверх. Там серо-голубые, кремовые и бледно-желтые особняки ярусами взбирались на холм, окружая роскошный королевский дворец и исполинскую готическую часовую башню, пронзающую небеса.

Бом!

Под раскатистый бой колокола Клейн вынырнул из сновидения. Теперь он точно знал, что это был за город.

Земля надежд. Столица столиц. Баклунд!