Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Глава 6

Царский Государственный Университет. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» замер на парковке, и я открыл дверь машины, чтобы выбраться наружу. В этот же миг на территорию вкатились автомобили Соколовых. Гербы великих князей Выборгских сияли особенно празднично, хотя я и не мог сказать, что в них изменилось.

Когда наружу вышел Иван Михайлович, я кивнул второкурснику. Открылась и вторая дверь, я увидел тонкую ножку в сапоге на каблуке, дальше показалась рука в черной перчатке. Один из охранников рода подал ладонь, и великая княжна Выборгская показалась целиком.

В белой шубке с капюшоном, который она небрежным жестом поправила, невзначай сверкая украшениями на запястье, Анна Михайловна смотрелась очень эффектно. Впрочем, на меня она не обратила никакого внимания, тут же повернувшись к брату.

– Я подожду тебя внутри, – объявила Соколова, после чего прошла в сторону главного корпуса ЦГУ.

Иван Михайлович проводил сестру долгим взглядом, после чего направился ко мне. Мы встретились на середине разделявшего нас расстояния, и я поставил купол от прослушивания.

– Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, – первым заговорил великий княжич, протягивая мне руку.

Я кивнул, чуть тряхнув его ладонь.

– Здравствуйте, Иван Михайлович. О чем вы хотели со мной поговорить?

Соколов не стал мяться и играть. Сегодня он явно был настроен куда решительнее, чем прежде.

– Я хочу защитить свою семью, – сказал он. – Даже если остальные родственники со мной несогласны. Анна не собирается отступать от своих притязаний на вас, Дмитрий Алексеевич, и намерена повлиять на боярышню Морозову, чтобы та отказалась от вас.

Все это он выпалил на одном дыхании. Было заметно, что великому княжичу тяжело далось это предательство. Ведь, по сути, именно так и расценивается его поступок. Он пошел вопреки приказам отца – ведь глава рода отвечает за все решения своих детей. Именно по этой причине Невских собирались выбросить из Москвы – Василий слишком много проблем создал. И теперь Иван Михайлович мог оказаться вычеркнут из рода за то, что решился раскрыть мне карты.

– Мне это известно, – кивнул я, с улыбкой глядя на собеседника. – Но я рад, что вы, Иван Михайлович, решили встать на сторону разума, а не пошли на поводу у гордости. Помнится, в начале нашего общения вы упирали на то, насколько Соколовы отличаются от Измайловых. Но в конечном счете все опять свелось к великой княжне, которая не знала слова «нет».

Он посмотрел на меня с укоризной в глазах.

– Вы спасли свой род, Иван Михайлович, – сказал я. – На самом деле я давно наблюдаю за великими князьями и кое-что интересное в ваших разговорах уже услышал. К счастью, мне не к чему придраться в вашем отношении к Романовым или Демидовым. Что же касается Анны Михайловны, боюсь, ей придется познать разочарование.

Иван Михайлович склонил голову.

– Благодарю, Дмитрий Алексеевич, я этого не забуду.

– Как и я, – кивнул я в ответ. – А теперь пройдемте в корпуса? До конкурса еще есть немного времени, вам наверняка нужно посетить занятия.

Он отошел на шаг назад, и я снял купол.

Великий княжич пошел первым, я же чуть задержался, глядя ему вслед.

Когда мне пришло сообщение от Ивана Михайловича, я воспользовался записями «Оракула», так что долго гадать о причинах разговора не требовалось. Тут любой идиот сложил бы два и два. Так что оставалось только посмотреть, как конкретно себя проявит великий княжич. И он поступил благоразумно.

При этом я точно знал, что Соколовы при любом раскладе не полезут в конфликт. Но Анна Михайловна – знатная интриганка, и могла бы многое разыграть. Вот только не тогда, когда вся ее деятельность фиксируется «Оракулом».

Куда больше, на самом деле, меня удивил князь Якутии. Андреев решил раскачать лодку, ставя под сомнение возможность Романовых обеспечить защиту его дочери. Кого другого можно было бы и на поединок чести вызвать, однако он нам почти родня, и скандал поднимать никто не захочет.

О разговоре я доложил отцу – он глава рода и обязан решать такие вопросы сам. Запись велась, но не будет же никто круглосуточно ее просматривать, так что обратил внимание Алексея Александровича на диалог и закрыл для себя эту тему.

Якутский князь мог пытаться выторговать преференции, изменить приданое – да мало ли каких изменений в договоре ему захотелось. В любом случае, это дело князя Романова.

Но для себя я пометку сделал, что с этим княжеством у нас доверия уже не будет. И, возможно, с женой Сергея придется держать ухо востро. Если после такого вообще свадьба состоится. Очень уж отец разозлился.

Подняв воротник плаща, я выдохнул ртом облако пара и пошел по расчищенной от снега дорожке. Осадков сегодня не было, но температура ощутимо упала, перевалив нулевую отметку.

Пройдя мимо лавочки, на которой мы с группой часто встречались перед занятиями, я даже внимания на нее не обратил. После конкурса я заберу документы из Университета и покину его стены навсегда.

Можно было бы закончить обучение экстерном, но корочка, пусть и дающая некие привилегии, мне и раньше не нужна была, а теперь – так подавно не потребуется. Я уже перерос все, что она могла мне дать.

На крыльце традиционно хватало курильщиков. Выдыхаемый ими смог висел в холодном безветрии, медленно оседая на землю. Кивая знакомым лицам, я вошел в здание, и тут же едва не столкнулся нос к носу с Авдеевым.

– Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, – кивнул он мне.

– Доброе утро, Иван Тимофеевич, – ответил я. – Что-то случилось?

Евгеник качнул головой в ответ.

– Встретил великого княжича Выборгского, он сказал, что вы на парковке остались. А сегодня важный день, боялся, что у вас снова дела появились.

А написать мне, конечно, не позволяли приличия. О своем отсутствии я должен, по идее, предупреждать только старосту. А Петр Васильевич не обязан отчитываться перед остальной группой о моем расписании. Впрочем, учитывая количество пропущенных учебных дней, тут впору предупреждать о моем посещении занятий, а не наоборот.

– Все в порядке, Иван Тимофеевич, – заверил я одногруппника. – Идем?

Вдвоем мы добрались до кабинета, где уже присутствовал преподаватель. При виде меня Добронравов удивленно вскинул бровь, после чего медленно встал и произнес:

– Княжич Романов, что вы здесь делаете? – с нескрываемым интересом спросил преподаватель. – Разве вас еще не отчислили за пропуски?

– Не переживайте, Иван Семенович, – ответил я со всем почтением, чуть склоняя голову, – после сегодняшнего дня мы в стенах ЦГУ не столкнемся.

– А жаль, – хмыкнул он в ответ. – У меня для вас уже отдельная папочка с личными заданиями собралась. Что ж, видимо, все гении должны быть в свое время изгнаны из общества учащихся.

Я не стал спорить и прошел на свое место.

Группа была уже в сборе, так что Виктория Львовна Морозова тут же повернулась ко мне с улыбкой. Выглядела боярышня сегодня еще краше прежнего.

– Спасибо, что пришли, Дмитрий, – сказала она, и в этот момент раздался звонок.

Иван Семенович поднялся со своего места и, кашлянув, объявил новую тему занятия. Я не отлынивал от учебы, все пропущенные материалы изучал, а потому мог бы вполне и ответить на вопросы Добронравова, но он потерял ко мне всякий интерес, и когда приходило время, спрашивал других студентов.

Я почувствовал себя здесь совершенно лишним. Забавно, но несмотря на то, что это не мой родной мир, я практически всегда ощущал себя на своем месте. И только сейчас, сидя на уроке среди своих биологических одногодок, осознавал, насколько велика разница между нами. Раньше, даже погружаясь в студенческую жизнь, я как-то пытался врастать в общество, не отрываться от коллектива и быть своим парнем.

Но как только появилась реальная возможность, я променял все студенческие радости на серьезную работу и развитие. С точки зрения благородного человека я больше пользы получил за те недели обучения под крылом Руслана Александровича, чем за месяцы учебы в Царском Государственном Университете.

Да, здесь оставалась библиотека по изучению магии, но я вполне найду все нужные документы в сети, как бы глубоко их ни прятали. «Оракул» снял с меня обязанность посещать любые занятия.

Как одаренный, я достиг своего предела, и преподаватели ничего нового мне не скажут. Более того, будучи человеком с большим опытом, чем положено моему местному телу, я еще и использую свои способности куда эффективнее, чем уже опытные воины.

А что касается теоретических знаний – так я всегда могу выдать задачу искусственному интеллекту, и он подберет мне все нужные данные, при этом сразу отсеяв лишние не оправдавшие себя гипотезы. Так что и исследования по работе магии мне куда эффективнее прорабатывать самому, чем полагаться на авторов, которые понятия не имели о банальной статистике.

Когда прозвенел звонок, Добронравов поднял взгляд на меня.

– Дмитрий Алексеевич, задержитесь на пару минут, я бы хотел с вами поговорить.

Виктория внимательно на меня посмотрела, остальные студенты уже стремились к выходу из кабинета. Наконец, Морозова покинула помещение, и я подошел к столу преподавателя.

– Вы очень одаренный молодой человек, Дмитрий Алексеевич, – произнес Иван Семенович. – Но, как и большинство гениев, недооцениваете методическую работу. То, что вам могли бы дать в стенах ЦГУ, разумеется, можно собрать по крупицам из других источников. Но я взял на себя смелость подготовить некоторые материалы для вашего самостоятельного изучения.

Неожиданный поворот. А мне казалось, что Добронравов не очень-то меня любит. Впрочем, судя по тому, что я видел за время учебы, Иван Семенович вообще никого не выделял. А тут такое предложение.

– Я не стану отказываться, – кивнул я собеседнику. – И благодарю вас за те знания, которыми вы меня обеспечили. Ваши занятия – одни из самых интересных, на мой взгляд. И я горжусь, что учился у вас, пусть и не прошел весь курс до конца.

Иван Семенович взглянул на меня остро, но я не кривил душой – он действительно виртуозно владел своим предметом, и мне нравилось у него учиться.

– Что ж, спасибо, княжич Романов, ваши слова греют мое старческое сердце, – со вздохом произнес Добронравов. – Тогда я перешлю вам собранные мной материалы на вашу почту. Если у вас возникнут вопросы, вы всегда сможете ко мне обратиться. Не обещаю, что отвечу сразу, но обязательно отзовусь.

Еще раз поклонившись, я покинул кабинет.

На втором занятии произошло то же самое. Меня подчеркнуто игнорировали, спрашивая других студентов. Единственное, что отличало ситуацию – я заметил, как все больше начинает волноваться Виктория. Остальные члены команды вели себя как обычно. И это было понятно, в конце концов, не их проект стоит на кону.

– Дмитрий Алексеевич, подойдите ко мне, остальные свободны, – объявил преподаватель, когда прозвенел звонок.

История повторилась, и мне на почту пообещали отправить материалы для самостоятельного изучения.

Один раз случайность, два закономерность. Очевидно, сверху пришел приказ, и потому мне дают возможность учиться, не посещая занятий очно. Тем более что и во второй раз я получил право обращаться с вопросами, если они возникнут.

Кто мог бы отдать такой приказ, и думать нечего. Государь явно не хочет, чтобы я превратился в необразованного дикаря. И, признаться честно, это было даже в некоторой степени приятно.

На телефон пришло оповещение от ректората ЦГУ, и я быстро ознакомился с изменениями.

Большой перерыв ознаменовал собой окончание занятий на сегодня для всех курсов. На прием пищи выделили стандартное время, после которого студентами нужно было явиться на конкурс.

В оповещении также отдельно указали, что все материалы по проектам уже доставлены. А комиссия, которая и будет оценивать труды студентов, пополнилась особым гостем.

Сам Михаил II снизошел к учащимся своего Университета. И уже учредил сразу несколько номинаций помимо ранее озвученных. Теперь, собственно, не должно остаться явных проигравших – и зная список проектов, можно было предположить, кому какой утешительный приз достанется.

В столовой было оживленно и нервно. Студенты поделились на зрителей и участников, и пока первые обсуждали приезд государя на конкурс, вторые переживали о том, чтобы не ударить перед царем лицом в грязь.

– Виктория, не волнуйтесь, мы победим, – с улыбкой заверил я, взяв девушку за руку.

Она нервно кивнула, не отрываясь от еды.

– Княжич дело говорит, – заметила Салтыкова. – Остальным ничего не светит. Так что лучше подумать о том, какую речь нужно будет сказать, когда государь объявит нашу победу.

– А я вот предлагаю обсудить другую тему, – озвучила Екатерина Юрьевна, ковыряясь вилкой в салате, после чего повернулась ко мне. – Дмитрий Алексеевич, вы же не собирались покидать Университет?

Я кивнул.

– Действительно, не собирался, – подтвердил, глядя на одногруппницу. – Но времена меняются. Так что, увы, я покину стены этого чудесного заведения сразу после оглашения результатов конкурса. Так уж сложилось, что дела рода, которому я принадлежу целиком и полностью, требуют моего присутствия в другом месте. Да и времени на занятия у меня уже давно нет.

Авдеев нахмурился. Иван Тимофеевич явно не одобрял моего выбора, но со своим мнением не лез. Впрочем, я не собирался совсем уж пропадать, все-таки не на другую планету улетаю, а Земля – круглая.

– Вот так всегда, – вздохнула Самойлова, – только на горизонте появляется достойный соперник, с которым можно интересно соревноваться, так сразу же у него возникают неотложные дела.

– Полагаю, Дмитрий Алексеевич и так сделал для нас больше, чем от него требовалось, – заявила Надежда Григорьевна, глядя на своего жениха. – Так что мы должны быть благодарны за то время, что провели все вместе.

Петр Васильевич медленно кивнул, не отрываясь от процесса пережевывания семги. Староста серьезно повзрослел внешне за это время и теперь уже не казался щуплым пареньком, набрался уверенности в себе.

– Жаль, конечно, что вы уходите, княжич, – заявил Никита Александрович. – Но хоть Викторию Львовну с нами оставите?

Морозова при этих словах бросила на одногруппника взгляд из-под приподнятой брови.

– Я теперь тоже несвободна, – заявила она с легкой улыбкой. – И, как и положено хорошей подданной, буду делать все, что прикажет мне мой князь. А его воля однозначна. Когда пройдет конкурс, мы покидаем Москву и переезжаем на Урал.

Девушки томно вздохнули, даже не пытаясь скрывать зависть. Впрочем, ничего дурного они не подразумевали. Я по лицам видел, что Виктория исполнила мечту практически любой женщины – нашла сильного и богатого молодого человека, за которого вот-вот выйдет замуж.

Парни меньше всего интересовались любовным вопросом. Так что Авдеев заговорил на деловую тему.

– Дмитрий Алексеевич, возможно, на Урале и для евгеники найдется место? – спросил Иван Тимофеевич, не отрывая от меня напряженного взгляда.

Понятно, что его тревожит. Единственная возможность Авдеева реально закрепиться, это найти покровителя. И в Москве с моим отъездом у него просто не останется выбора. А вот на Урале он мог бы устроиться.

Однако я не занимаюсь благотворительностью. А в данном случае Авдееву предстоит долгий путь от теории к практике. И вливать миллионы рублей в того, кто пока что еще не доказал своей квалификации – это бездарно потраченные ресурсы, время и деньги.

– Буду откровенен, – произнес я, откладывая приборы, – господа, дамы. На Урале у меня действительно имеются мощности, которые при желании я мог бы перепоручить вам. Однако как наследник я должен исходить из целесообразности. Поэтому если вы действительно захотите показать мне какой-то свой проект, мои двери для вас всегда открыты. Но обещать, что точно возьму вас к себе, разумеется, я не могу и не стану.

– Разумно, – заметила Самойлова. – Дмитрий Алексеевич, я была рада учиться с вами в одной группе.

Остальные поддержали Екатерину Юрьевну, а после мы все вместе отправились на конкурс. Пришла пора получить нашу награду.

Глава 7

Огромное помещение актового зала, где проходили административные мероприятия, разделили на секции, установили правильное освещение. Стенды проектов тянулись в два ряда по бокам зала.

Все необходимые материалы действительно уже были доставлены, и хотя нужды в большинстве аппаратуры просто не было, работники ЦГУ все равно ее выставили – в качестве макетов, разумеется.

Наша команда собиралась у дальнего правого стенда. То есть мы были, можно сказать, гвоздем программы.

До начала еще оставалось минут пятнадцать, пока команды разбирались с последними приготовлениями, а на территорию Университета приезжали высокопоставленные гости.

– Дмитрий Алексеевич, присмотрите за всем? – спросила Морозова, и когда я кивнул, девушка ушла.

Ей явно требовалось немного перевести дух. Так что я не возражал, да и у нас было все готово.

На стенде горел экран с хронологией проекта. Формулы, естественно, в открытую никто выдавать не собирался. Мы с Авдеевым занялись оборудованием, подчиняясь женской части команды – как стоят макеты, их не устроило, и нам с Иваном Тимофеевичем пришлось заняться перестановкой.

– Признаться, многое мне доводилось попробовать в своей жизни, Светлана Николаевна, – заметил я с улыбкой. – Но грузчиком работать не доводилось.

– Привыкайте, княжич, – посмеялась в ответ Салтыкова. – Вот женитесь, и перестановка мебели будет сопровождать вас на протяжении всей супружеской жизни.

Мы посмеялись над этой нехитрой шуткой и закончили приводить стенд в порядок. Я проверил подготовленные документы, Комарова разложила распечатанные для зрителей брошюры.

А потом двери в зал раскрылись, и вошли первые посетители. Преподаватели окружили ректора, отдельной группой держались руководители лаборатории.

Пока ректор шел к предназначенному для торжественной речи подиуму, подтянулись и болельщики – студентов было очень много, но они быстро расходились по залу, и всем хватало места.

Следом хлынули гости Университета. Родители студентов, участвующих в конкурсе, их представители. Не заметить Соколову было невозможно.

Великая княжна Выборгская шагала с таким видом, будто все здесь были ее подданными. Темно-фиолетовое платье, черные перчатки, несколько вкраплений неброских, но очень дорогих украшений. Иван Михайлович вел сестру под руку, и тут же направил Анну Михайловну к своим одногруппникам.

– Халаты, господа, – напомнила о последнем штрихе Салтыкова, выдавая нам лабораторную униформу.

Не то чтобы это было обязательным условием, просто еще один способ выделиться среди других участников.

Я посматривал на вход, ожидая возвращения Виктории, но боярышни пока что видно не было. Сбегать она бы не стала, не в ее характере, а подглядывать за девушкой в туалете я сам не хотел. Решил для себя, что через две минуты, если Морозова не появится, вмешаюсь, однако не пришлось.

С чуть покрасневшими щеками Виктория вошла в актовый зал и прошла к нашему стенду.

– Спасибо вам всем за участие, – улыбнулась она совершенно искренне, хотя голос едва заметно подрагивал от волнения. – Я вам всем очень благодарна, каким бы ни был результат.

– Что-то случилось? – спросил я, глядя на девушку, но она лишь тряхнула головой, после чего влезла в халат и встала рядом с нами.

До начала мероприятия оставалась минута, и собравшиеся ждали высочайшего из гостей. Я повел взглядом по залу, отмечая, как нервничают все участники конкурса, и мысленно усмехнулся.

В нашем проекте я был уверен, а среди конкурентов видел проекты, которые так никогда и не увидят развития. Впрочем, знал об этом лишь я, так что не стоило портить праздник всем остальным.

Мой взгляд зацепился за стенд группы Соколова, и я не увидел среди их группы поддержки великую княжну. Эта мысль мне не понравилась, но проверять, куда Анна Михайловна запропастилась, времени уже не было.

Двери раскрылись вновь, и в актовый зал вошел сотрудник Кремля.

– Великий государь, царь и великий князь всея Руси! – объявил он, тут же смещаясь в сторону.

Михаил II вошел с улыбкой на лице. Все присутствующие склонили головы, пока он шагал к сцене, у которой для государя было установлено отдельное кресло на небольшом возвышении. Там же ждал ректор и часть преподавателей.

Взойдя на сцену, Михаил II обвел собравшихся взглядом, после чего повел рукой, разрешая всем выпрямиться и расслабиться.

– Господа и дамы, – обратился к присутствующим царь. – В этот замечательный день я рад приветствовать столько потрясающих умов в одном месте. И, полагаю, могу по праву гордиться, что все вы собрались именно в стенах моего Университета. Я убежден, что в ваших руках – будущее нашей страны, и потому безмерно рад, что на мой призыв отозвалось сразу столько участников.

Он взял паузу, позволяя конкурсантам проникнуться моментом, после чего продолжил.

– И так как было бы несправедливо выделить кого-то одного, а остальных проигнорировать, я объявляю о своем решении изменить порядок наград. Лучшие проекты получат ровно то, что им было обещано. Но и не попавшие в этот список будут отмечены. Пришло время объявить, что в Русском царстве сейчас закладывается несколько совершенно новых городов, которые станут центрами развития наук в своих отраслях. И сегодня каждая команда-участник получит свой шанс попасть в соответствующие профильные институты, чтобы там двигать науку Русского царства вперед.

Он замолчал, и подданные ответили легкими аплодисментами. Я видел, как лица конкурсантов постепенно расслабляются. Одно дело просто проиграть, совсем другое – гарантированно пристроиться под государевой рукой и фактически получить возможность выиграть даже больше, чем достанется победителям этого конкурса.

Подняв ладонь, Михаил II с улыбкой оглядел быстро затихающий зал.

– Итак, я объявляю конкурс научных проектов Царского Государственного Университета открытым!

* * *

Немногим ранее, женская уборная административного корпуса ЦГУ.

Виктория включила воду и оперлась руками на раковину, глядя на себя в зеркало. Волнение немного улеглось, и девушка быстро приводила себя в порядок. Хотя руки еще едва заметно подрагивали, и дышалось все еще тяжело, но боярышня быстро приходила в себя.

Дверь открылась, и в облицованное темными плитами помещение вошла красивая девушка в темно-фиолетовом платье. Мазнув по ней взглядом, Виктория узнала посетительницу.

– Виктория Львовна, – ласковым, но снисходительным тоном произнесла Анна Михайловна, – рада нашей встрече.

Морозова вытерла руки салфеткой и поправила волосы. И только закончив, она повернулась к собеседнице. После долгих разговоров с матушкой она прекрасно понимала, что перед ней не враг, но противница. И, судя по всему, настроенная весьма серьезно.

Но времена, когда Виктория предпочла бы забиться в угол и дрожать там от страха, давно прошли. Теперь боярышня уже не напоминала ту забитую и всеми презираемую девушку, какой она пришла в стены Университета.

– Здравствуйте, великая княжна, – поклонившись, как того требовал этикет, сказала она. – Пришли поддержать команду вашего брата?

Анна Михайловна чуть приподняла уголки губ, обозначая вежливую улыбку. Глаза ее при этом не улыбались. Виктория видела, что великая княжна крайне недовольна самим фактом существования соперницы.

– Разумеется, ведь мы же семья, – подтвердила она. – Впрочем, я бы хотела с вами обсудить иной вопрос. И так как вы явно торопитесь, у вас крайне важный день, то хочу пригласить вас для беседы немного позднее к нам в особняк. Или, если у вас будет слишком много дел, могу посетить вас.

– Простите, Анна Михайловна, но у меня правда не так много времени, – с вежливой улыбкой Виктория убрала руки за спину. – И я не очень понимаю, в чем конкретно суть нашего общения. После конкурса я улетаю на Урал, как велит мой князь. И не думаю, что вам есть что мне предложить за то, чтобы я отступилась от Дмитрия Алексеевича Романова.

Великая княжна чуть громче вздохнула, глядя на боярышню, как смотрит хищник на свою уже почти загнанную добычу.

– Я считаю, что это не так, – объявила она. – И раз уж вы хотите от меня откровенности, я бы хотела поговорить с вами о будущем рода Морозовых. Вы ведь понимаете, что Соколовы – хорошие союзники?

– Боюсь, Анна Михайловна, у меня нет права обсуждать такие вопросы. Я не глава рода, и тем более не князь, которому моя семья присягнула на верность, – с еще более широкой улыбкой ответила Виктория. – Род Морозовых, возможно, пострадал, но не утратил своей чести. И договариваться с вами у меня нет никакого права. Полагаю, как и у вас нет прав обещать мне что-либо.

Великая княжна проглотила укол стоически, но отступать была не намерена.

– Подумайте, Виктория Львовна, я ведь могу многое предложить вам. Вы говорите о чести рода Морозовых, и я с этим согласна. У меня есть документы, которые могли бы пролить свет на случившееся с вашим отцом.

На лице боярышни не дрогнул ни один мускул.

– Вряд ли ваши документы, Анна Михайловна, расскажут мне что-то новое, – ответила она. – Видите ли, великая княжна, мне достоверно известно, что ваш отец займет должность губернатора Москвы. Вместе с тем мне также известно, что мой князь, Демидов Руслан Александрович, получит место губернатора Урала. Вы можете с этим не согласиться сейчас, но со временем вы поймете, что тот, кто держит в своих руках основное технологическое производство, обладает большим влиянием, чем губернатор столицы.

Соколова замерла без единого движения.

– Из указа, изданного государем, – продолжила Морозова, – нам с вами обеим известно, что царь будет обладать правом лишить назначенного губернатора должности за нарушение законов. И тем более подрывание авторитета действующей власти. Вы действительно хотите сказать мне, что Царская Служба Безопасности совершила ошибку? – нажав голосом, приподняла бровь Виктория.

– Нет, разумеется, наша семья поддерживает государя, – отозвалась Анна Михайловна.

– И это правильно, – кивнула боярышня. – Что же касается того, что ваш род мог бы дать моему, то поймите меня правильно, Анна Михайловна.

Она сделала паузу, внимательно рассматривая лицо соперницы.

– Дмитрий Алексеевич уже на сегодняшний день является самым желанным женихом во всем Русском царстве. Он молод, красив, богат, силен. Кроме того, очень добрый и заботливый. Наследуя княжество Уральское, Дмитрий Алексеевич вскоре станет правителем самой богатой территории в стране, которая к тому же может полностью себя защитить от любых угроз. И вы правда думаете, что у вас найдутся аргументы, которые заставят меня отказаться от всего этого? – она выждала секунду, а потом с улыбкой спросила, склонив голову набок. – Вы бы отказались?

И, больше не говоря ни слова, Виктория Львовна Морозова обошла великую княжну и вышла из туалета, чувствуя себя победительницей.

* * *

ЦГУ, актовый зал. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Я смотрел, как государь во главе комиссии обходит конкурсантов, внимательно слушает их, задает какие-то уточняющие вопросы.

Несмотря на то, как нас расставили сотрудники Университета, государь двигался по залу хаотично, выбирая очередность только по одному ему ведомым критериям.

Хотя, если подумать, то система в этом движении была. От самых слабых к сильнейшим.

Гости не отходили от своих претендентов, хотя было заметно, что многие сейчас с радостью бы курсировали вслед за Михаилом II, лишь бы попасть государю на глаза. То ведь не только возможность похвастаться успехами детей, но и напомнить царю о своем существовании, а там, глядишь, и сказать что-то важное.

Мои одногруппники заметно нервничали, хотя Виктория держалась гораздо увереннее, чем я от нее ожидал. Это еще больше уверило меня в том, что что-то случилось во время ее отсутствия в зале.

Меж тем государь продолжал обход. Ректор и преподаватели, следующие за Михаилом II, как привязанные, периодически вставляли свои комментарии об участниках команд, когда царь просил высказаться.

– Нас оставили напоследок, – заметил Авдеев, стоящий за моей спиной. – Это хороший знак.

– Разумеется, Иван Тимофеевич, – улыбнулась ему Салтыкова. – Мы же победители.

Виктория улыбнулась чуть шире, и я увидел, как ее глаза проводили вернувшуюся великую княжну Выборгскую.

Анна Михайловна ничуть не походила на проигравшую. Но и довольной ее назвать было нельзя. Иван Михайлович взял сестру за руку, увлекая в толпу гостей, и явно что-то выговаривал ей. Полагаю, отчитывал – позже в спокойной обстановке послушаю.

Наконец, настал и наш черед. Государь уверенно подошел к нашему стенду и, добродушно улыбнувшись, повернулся к Морозовой.

– Виктория Львовна, представьте мне свою команду, – мягким тоном велел он.

Пока боярышня рассказывала о каждом участнике, поясняя, какой именно вклад он сделал в проект, Михаил II кивал каждому персонально. Стоящие за спиной царя ученые мужи сохраняли молчание, не вмешиваясь.

– Я знаю, что вы добились успеха, Виктория Львовна, – когда боярышня закончила рассказ, произнес Михаил II. – Но хочу уточнить: вы произвели всего двести миллилитров универсальной плазмы. Почему не больше?

Виктория кивнула.

– Я решила, что этого количества достаточно для демонстрации.

О том, что у нас просто не было ресурсов на большее, уточнять ей не потребовалось.

– Господа, – обернувшись к комиссии, заговорил Михаил II. – У вас есть вопросы к боярышне и ее команде?

– Нет, государь, – ответил за всех ректор. – Мы уже ознакомились с проектом и все уточнили.

– Хорошо, – кивнул царь, вновь оборачиваясь к нам. – Двое из участников конкурса забирают документы из Университета. Объясните мне, господин ректор, в чем причина, и что вы сделали лично, чтобы отстоять эти гениальные умы?

Взгляд, которым наградил руководителя ЦГУ Михаил II, не предвещал администратору ничего хорошего. Оно и понятно, если бы мы остались, чтобы доучиться, любые наши победы и успехи стали бы достоянием Царского Государственного Университета. А теперь мы показали, на что способны, и уходим под руку к князю Демидову. А Руслан Александрович и без того обладает научной мощью.

Но ректор не сплоховал. Собственно, будь иначе, он бы на своем посту и не работал.

– Государь, мы провели беседы с обоими молодыми людьми, – произнес он уверенным голосом, – и предоставляем им все материалы нашего Университета с правом пользоваться консультациями преподавателей. Но спорить с волей князя, которому подчиняются княжич Романов и боярышня Морозова, нам не разрешает закон.

Царь мягко улыбнулся, вновь глядя на нас.

– Что ж, господа студенты, я не забуду ваших трудов и успехов. Можете не сомневаться, ваша команда сумела меня впечатлить.

И пока мы склонили головы, государь направился обратно к трибуне. Понятно, что само действо не требовалось, царь давно знал обо всех проектах, и сейчас конкурс больше служил показухой перед подданными. Решение давно было принято, отсюда и новые номинации.