Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

– Эх, Виктория Львовна, как я вам не завидую. Быть невестой княжича – так сложно, – заявила Елизавета Петровна.

От этих слов Морозова густо покраснела и, нервно теребя волосы, уставилась в свою тарелку.

Обстановку разрядила Самойлова.

– Ой, да ладно вам, боярышни, – махнула рукой Екатерина Юрьевна. – Будете друг другу жаловаться, как тяжело в шелках купаться и с золота есть. Вот уж правда: кому суп жидкий, а кому жемчуг мелкий.

Над столом прозвенел дружный смех.

Глава 19

Головной офис «Руснефти». Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

– Выходит, государь рассказал тебе, как у тебя хотели отобрать разработки, а потом сам же пошел этим путем, – посмеялся отец, выслушав мой рассказ.

– Не совсем. Он предложил мне возглавить его лабораторию и стать придворным, – пояснил я. – Учитывая, что все идет в комплекте, выбрать что-то одно не получится.

Князь задумался надолго. Я его не торопил.

В сущности ничего страшного царь не предлагал. Да, будут сопутствующие трудности, но за все в жизни приходится платить. И озвученные Михаилом II обязанности не были такой уж жертвой.

Я откинулся на спинку кресла и уставился в широкое окно за спиной князя Романова. Время обеда давно миновало, и я размышлял, поесть здесь или же поехать в особняк. Конечно, можно и в здешнем кафе перекусить, но мне не очень нравился местный кофе.

– Это было бы крайне полезно для рода, – наконец, заговорил Алексей Александрович. – Считай, мы из тени сразу поднимемся до самого верха. Впрочем, ты и сам понимаешь, насколько это серьезно. Такими предложениями не разбрасываются. Будь все иначе, я бы с радостью отправил тебя служить при дворе. Но что ты сам думаешь?

Я перевел взгляд на отца.

– Если бы мой ответ никак не влиял на семью, я бы уже знакомился с персоналом и разворачивал проекты.

Отец хмыкнул.

– Сейчас наиболее подходящее время для нашего возвышения, – произнес князь. – Твое участие в конфликтах, награды… Идеальный момент, чтобы вывести тебя в свет по-настоящему.

Я замедленно кивнул.

– И к царской чете сейчас с критикой никто не сунется, чревато оказаться записанным в мятежники, – продолжил мысль отец. – А раз ты и сам не против, то не вижу причин отговаривать тебя.

Я улыбнулся.

– Благодарю, отец.

– Но мне не нравится, что все твои труды пойдут государю, – произнес Алексей Александрович. – Ты только что серьезно повысил нашу боеспособность, и мы на короткое время стали опережать другие рода. Но если твоя работа будет уходить Милославским, никакого опережения уже не случится.

Я пожал плечами.

– Для того чтобы Романовы были впереди, у меня есть Урал, – сказал я. – А государственная машина слишком неповоротлива. Да ты и сам видел, Волковы продали нам доспехи, которые должны были идти на их склады. А представь, сколько времени уйдет, пока царская армия перевооружиться? Это нам нужна пара тысяч экземпляров, армии требуются миллионы.

Князь потер переносицу и со вздохом потянулся к ящику стола. На свет была извлечена пепельница и пачка сигарет с зажигалкой.

– Хочешь сказать, мы сможем опережать государя? – спросил он, закуривая. – Михаил II наверняка поставит условие, что ты не можешь больше выпускать свои работы вне его лаборатории. А сразу за ним в очереди окажется царская фракция, и только потом, может быть, будем мы. Дима, я не занимался с тобой так, как с Сергеем, но ты должен понимать, что государь не просто так тебя ставит под свой контроль.

Я улыбнулся.

– Это не будет проблемой, – заверил я. – Придворный я, или простой младший княжич, все мои проекты лежат только здесь, – я постучал себя по лбу. – И только мне, в конечном счете, решать, какие проекты пойдут на царский конвейер.

В конце концов, не все из них принесут моментальную выгоду. Есть проекты, которые я буду делать только в единственном экземпляре – даже не для семьи, а только для себя.

Отец может опасаться, что род Романовых задвинут, но как это сделать, если только я контролирую, что выдавать царю, а что сохранить в тайне? Полный контроль над разработками останется в моих руках.

Я знаю, как пустить людей по тупиковому следу.

Даже в вопросе тех же кибернетических протезов есть несколько неочевидных путей. И я уверен, здешние ученые выберут тот, который приведет людей к постоянной угрозе отторжения имплантатов. Это огромная сумма для фармацевтики, которая станет продавать свои лекарства, чтобы с этим отторжением бороться.

А я знаю, как добиться того, чтобы кибернетические имплантаты вживлялись без последствий для людей. И куда пойдет развитие направления, тоже решать мне. Чем это не власть?

Используя ресурсы Русского царства на параллельные разработки, я могу выбить себе право передавать прототипы Романовым, а уже потом всем остальным. И это не говоря о такой простой вещи, как банальные деньги – ведь всегда можно поступить как с Казанским Институтом, попросту выдав задание сторонним исполнителям. При этом обойтись без нарушения подписки о неразглашении.

Ведь отчитываться перед государем я буду только о тех проектах, которые веду в его лаборатории. Но у меня огромное количество знаний в голове, которых хватит, чтобы загрузить несколько тысяч сотрудников, а не пару сотен. Я отдам Михаилу II только то, что требует больших затрат ресурсов, а мелочи могу собрать на стороне – либо самостоятельно, либо у Демидовых.

Обманывать государя я не собираюсь, но и задвигать свою семью тоже не позволю. Михаил II видит во мне мальчишку, и это полезно, но это не значит, что я такой и есть. Естественно, ничего дурного для Русского царства продвигать я не стану, но к цели всегда можно прийти разными путями.

И государь дает мне право самому решать, какую дорогу выберет его страна. Просто царь об этом не догадывается. Впрочем, как и князь Романов.

– Ты серьезно считаешь, что сможешь продавить Михаила II? – наконец, спросил отец, стряхивая пепел.

– Мне нет нужды никого продавливать, – покачал я головой в ответ. – Свои условия он озвучил, я на них согласен. У меня останется достаточно свободы для маневра, если я того захочу. Да и думаю, семья не откажет, если мне потребуется помощь?

Князь хмыкнул и воткнул окурок в пепельницу.

– Сын, ты уже столько для нас сделал, что было бесчестьем отказывать тебе хоть в чем-то, – сказал отец. – Так что Романовы всегда будут на твоей стороне, что бы ни случилось.

– Это все, что мне нужно знать, – улыбнулся я. – Тогда на этом у меня все, благодарю, что выделил мне время, отец.

Он кивнул в ответ.

– У тебя встреча с Соколовыми? – спросил князь прежде, чем я оперся на подлокотники, чтобы подняться.

– Да, пригласили в особняк для обсуждения будущего мероприятия клуба.

– И Анна Михайловна там будет, – не спрашивал, а утверждал отец. – Подожди здесь минуту.

Поднявшись со своего места, князь Романов покинул кабинет, а я остался сидеть в кресле. Желудок в очередной раз напомнил, что пора бы что-то закинуть в него, завтрак уже давно был переработан, и телу требовалось новое топливо.

Уже окончательно решив, что воспользуюсь услугами местного кафе, я дождался возвращения отца. Алексей Александрович поставил передо мной шкатулку из темного дерева с затейливой вязью по всей поверхности. Откинув крышку, я взглянул на крупный алмаз, обрамленный тончайшей оправой из белого золота.

Подвеска тянула на очень высокую сумму. Я, конечно, не большой знаток драгоценностей, не мужское это дело, но даже на мой неискушенный взгляд украшение миллиона на два.

– Нельзя являться к даме без подарка, – произнес князь, садясь на свое место. – И когда речь заходит о великих князьях, подарки должны быть им под стать.

Я кивнул, захлопывая крышку.

– Благодарю, отец, сам я об этом не подумал. Повод-то не соответствует.

– Когда речь идет о невестах, повод всегда соответствует, – возразил князь, после чего взглянул на меня с наигранным подозрением. – Разве что ты хотел оскорбить великую княжну, ведь она наверняка знает, что тебя предупредили про ее присутствие, а ты явился с пустыми руками.

– Даже мыслей не было, – покачал я головой.

– Я так и подумал. Если ты всерьез настроен стать придворным, Соколовы – хорошие союзники.

А еще хорошая партия, да. Но вслух он этого не говорил, следуя своему слову не давить на меня до конца учебного года.

* * *

Особняк великих князей Выборгских сегодня никто для праздника не оформлял, однако это не мешало территории выглядеть на порядок лучше и, что не маловажно для местного общества, дороже, чем жилье простых князей.

Ажурные ворота раскрылись перед моим автомобилем, и «Монстр» вкатился внутрь. Машины сопровождения остались снаружи – я гость, и за мою безопасность отвечают Соколовы. Будет дурным тоном заезжать со своей охраной, демонстрацией недоверия к возможностям великих князей обеспечить защиту.

Вместо прислуги встречать меня вышла Анна Михайловна. Было ожидаемо – не просто же так Иван Михайлович приглашал меня лично приехать к ним домой. Выкроил братишка для сестры возможность поболтать с заинтересовавшим ее княжичем.

С улыбкой подойдя к Соколовой, я поклонился.

Сегодня она была одета в повседневную одежду. Белая блузка с рукавами в три четверти, расстегнутая на две верхних пуговицы – и удобно, и ничего лишнего не видно. На ногах – светлые брюки и удобные туфли. Светлые волосы забраны в высокий хвост, в ушах блестят небольшие гвоздики из белого золота с небольшими алмазами.

– Анна Михайловна, рад нашей новой встрече, – произнес я. – У меня нет слов, чтобы выразить, насколько я сражен вашей красотой и неземным обаянием.

Великая княжна посмеялась, прикрывая рот ладошкой. Но смешок был кратким – не дольше, чем дозволяет этикет.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – ответила она, – я помню, вы уже предупреждали, что не слишком сильны в ораторском искусстве.

Я виновато развел руками, и Соколова чуть повернулась боком, чтобы предложить мне следовать за ней. Разумеется, я так и поступил, заодно получив возможность оценить и вид сзади.

Великая княжна обладала прекрасной осанкой, плечи держала ровно. Несмотря на то, что девушка шагала достаточно широко, со стороны могло показаться, что она плывет по воздуху, не касаясь земли. В каждом ее движении чувствовалась порода и поколения аристократической крови.

Не многие благородные на самом деле могли такой выучкой похвастаться. Впрочем, чего еще ожидать от великих князей, приближенных к трону?

Мы прошли в уже знакомую мне гостиную. Слуга принял у меня плащ, и Анна Михайловна повела меня в левое крыло. Там я еще не бывал – встреча клуба проходила в правом, но там нас и пускали через другие двери.

Двустворчатые дубовые двери с вырезанным на них гербом Соколовых раскрылись перед великой княжной, и она указала мне на одно из кресел, установленных перед зажженным камином.

Само помещение представляло собой трофейную комнату. По стенам висели головы животных, каждое подписано – кто из рода его добыл, и в каком году это случилось. Также имелись ружья – от вполне современных моделей и до кремниевого мушкета, за право обладать которым некоторые музеи передрались бы. Помимо причудливого оформления по стволу тянулась дарственная надпись от царя Алексея II.

– Прошу, располагайтесь, Дмитрий Алексеевич, – произнесла великая княжна, когда я закончил осматривать помещение. – Брат скоро присоединится к нам. Велеть подать чай?

– Благодарю, Анна Михайловна, лучше кофе.

– Какой сорт предпочитаете? – уточнила она, когда я опустился в предложенное кресло.

– На ваш выбор, – вежливо кивнул я.

Она подняла серебряный колокольчик и едва слышно тряхнула им. К нам тут же вошла служанка. Получив приказ великой княжны, молодая женщина поклонилась и покинула нас.

– Расскажете, как проходит ваша учеба? – предложила Анна Михайловна.

– Все замечательно, – ответил я. – Занятия интересные, профессора – мастера своего дела. Учиться для меня легко и никакого напряжения я от этого не испытываю.

Она улыбнулась краешком рта.

– Да? А брат все время на первом курсе жаловался, как сложно соответствовать высоким стандартам Царского Университета, – она снова легко посмеялась.

В этот момент двери вновь открылись. В проеме показалась та же служанка с серебряным подносом в руках. Быстро сервировав нам с великой княжной столик, женщина поклонилась и ушла.

А я поднялся на ноги и, вытащив шкатулку, обернулся к Соколовой.

– Анна Михайловна, я думаю, искать подходящий момент не стоит. А потому хочу вручить вам этот скромный презент в знак доброго отношения, – произнес я, откидывая крышку перед сидящей в своем кресле девушкой.

Великая княжна чуть приподняла брови, но я видел по глазам, что подарок она оценила по достоинству. Все же не каждый день видишь драгоценный камень такого размера.

– Вы… очень хорошо ко мне относитесь, Дмитрий Алексеевич, – произнесла она, принимая шкатулку. – Поможете примерить?

Вообще для такого нужно было позвать слугу, все равно за нами наблюдают, чтобы я не дай бог не начал приставать к великой княжне. Но я не стал отказываться – в конце концов, Романовы всегда дарят дорогие подарки.

– Разумеется, Анна Михайловна.

Девушка поднялась на ноги и подала мне украшение. Обернувшись ко мне, Соколова приподняла хвост, позволяя мне накинуть тонкую цепочку ей на шею и застегнуть замок.

Великая княжна отошла к камину и, открыв один из ящичков, вытащила зеркало. Посмотревшись в него несколько секунд, она повернулась ко мне. Мое колье прекрасно подходило к ее серьгам, а длина цепочки позволяла украшению оставаться на виду с расстегнутыми пуговицами.

– Это замечательный подарок, – произнесла Анна Михайловна. – Благодарю, Дмитрий Алексеевич.

Я склонил голову, как того требовал момент. Двери в комнату тут же распахнулись, и я краем глаза заметил Ивана Михайловича. Соколов выбрал идеальное время появления.

– Дмитрий Алексеевич! – улыбаясь, великий княжич двинулся ко мне. – Рад приветствовать вас в нашем доме.

– Для меня честь быть вашим гостем, Иван Михайлович, – ответил я, сжимая протянутую для рукопожатия ладонь.

Он бросил взгляд на сестру.

– Я вижу, Анна вам пришлась по душе, – заметил Соколов, – и скрасила время ожидания. Что же, рад, что вы друг другу понравились.

Несмотря на его слова, сказано это было в шутку, так что я улыбнулся и, получив от великого княжича предложение занять кресла, вернулся на место. Соколовы заняли места рядом со мной так, чтобы Иван Михайлович оказался напротив, а его сестра сидела между нами.

Я дождался, когда великий княжич первым возьмет чашку чая, и только после этого потянулся за своим кофе. Судя по аромату, какой сорт я предпочитаю, здесь прекрасно помнят.

– Я знаю, что у вас не так много свободного времени, Дмитрий Алексеевич, – заявил Иван Михайлович. – А потому предлагаю сразу перейти к вопросу, ради которого я вас позвал.

Я кивнул, не выпуская чашку из рук. Напиток был сварен превосходно, и, честно признаться, он сейчас интересовал меня больше, чем хозяева особняка.

– Не возражаю, – ответил я.

– Погоди, брат, – остановила уже открывшего было рот великого княжича Анна Михайловна. – Давай ты лучше доверишь этот разговор мне? Я все же лучше разбираюсь в благотворительных вечерах.

Соколов закатил глаза и вздохнул, изображая усталость от действий сестры. Их столь вольное поведение, разумеется, несло в себе знак, что мне доверяют, пускают в ближний круг и готовы разговаривать открыто.

– Хорошо, – кивнул Иван Михайлович. – Если что, то я дополню.

Я молча ждал продолжения, не обращая внимания на устроенный Соколовыми спектакль. Может быть, будь мне на самом деле восемнадцать лет, я бы сейчас визжал от восторга – сами Рюриковичи позвали, и так открыто говорят со мной, впуская в свой круг. Но мне не восемнадцать лет.

– Итак, Дмитрий Алексеевич, – заговорила Анна Михайловна, – во-первых, я вам искренне благодарна за то, что вы отговорили моего брата от устроения аукциона. Это было бы отвратительно. Во-вторых, я бы хотела узнать, что вы думаете о вариантах, которые я подготовила для вашего клуба.

Улыбнувшись, глядя на девушку, я склонил голову.

– Весь внимание, Анна Михайловна.

– Для начала я бы организовала бал, – произнесла она. – Это устоявшаяся практика для любой организации, и таким образом ваш клуб покажет приверженность традициям. Естественно, для гостей будет возможность сделать пожертвование в фонд.

Я кивнул, показывая, что не имею ничего против.

– А уже после него я бы устроила аукцион. Но, разумеется, не за право поужинать с героем, а за материальные ценности. Обеспечить лоты берется наша семья, и никто из членов клуба таким образом не будет ущемлен. Единственное, что я бы попросила сделать – поставить символическую сумму первыми. Что скажете, Дмитрий Алексеевич?

– Это более разумно, – ответил я. – Как понимаю, средства от ставок пойдут на обеспечение гуманитарной помощи пострадавшим. И великие князья Выборгские произведут закупку всего необходимого для царских людей.

Соколов нахмурился, однако промолчал. А вот Анна Михайловна наоборот улыбнулась.

– Разумеется, мы все возьмем на себя, – заверила она. – Это достойное дело, и кому как не нам выступать организаторами. Помимо непосредственно суммы с аукциона наш род добавит столько же, сколько удастся собрать с лотов. Все пойдет в фонд вашего клуба, отчетность будет открыта всем желающим на странице фонда.

Очень хороший ход. Слава Соколовых будет расти. Хоть клуб формально и не принадлежит им, но таким жестом они покажут, кто здесь самый благородный.

– Это хорошая идея, – кивнул я. – В таком случае Романовы выделят равную вашему вкладу сумму.

Девушка улыбнулась чуть шире.

– Дмитрий Алексеевич, разумеется, мы не станем отказываться.

И Романовым будет полезно. Слава меценатов и нам пригодится.

– Похоже, я здесь уже не нужен, – наигранно вздохнул Иван Михайлович. – Может быть, выслушаете и мое предложение?

Я обернулся к великому княжичу.

– Разумеется.

– Я предлагаю провести блиц-турнир, – заявил он.

– Нет, – хором возразили мы с Анной Михайловной, и девушка тут же рассмеялась.

– Прости, братец, – не прекращая посмеиваться, сказала она, – но давай мы отложим пока что твои идеи. Они не плохие, но совершенно не подходят под планируемое мероприятие.

Иван Михайлович изобразил расстройство, но меня это не обмануло.

– К тому же следует учитывать время, – произнес я. – Благотворительный вечер должен быть не слишком длинным, а бал и так растянется на пару часов.

Соколова обернулась ко мне и вздохнула.

– Дмитрий Алексеевич, вы не представляете, как я рада найти в вашем лице такого понимающего сторонника. Брат порой излишне перегибает, а вы очень разумный молодой человек.

– Благодарю, Анна Михайловна, – кивнул я. – Я тоже рад встретить такую разумную девушку. Надеюсь, в дальнейшем наше общение доставит нам такое же удовольствие, как и эта беседа, – закончил мысль я.

– Это взаимно, – впервые улыбаясь по-настоящему искренне за сегодня, согласилась Анна Михайловна.

И эта улыбка ей очень шла.

Глава 20

Михаил II сдержал свое слово. Уже на утро к особняку в Бутово подъехали пять грузовых фур с оборудованием, которое я заказал через царицу. Стоя у ворот, я принимал документы у сотрудника ЦСБ.

Стоило машине пересечь ворота, мы вместе с капитаном ставили отметки в журнал. Слуги Романовых открывали двери и вытаскивали оборудование. Кристина сверяла данные с серийным номерами на коробках, а люди рода перетаскивали их в подвал, где матушка и сестра с братом просидели во время московских столкновений с мятежниками.

Процесс шел не слишком быстро, но никто меня не торопил. Капитан, похоже, тоже спешить и не думал. Фуры продолжали прибывать, и, на мой взгляд, мы уже разгрузили как минимум половину, когда к особняку Романовых подъехал внедорожник с гербом князя Уральского.

Припарковавшись на другой стороне улицы, водитель покинул автомобиль и, держа в руках бумажный пакет документов, быстро приблизился к нам. Капитан ЦСБ нахмурился, рядом с ним возникла пара коллег с автоматами. Однако дедовский посланник даже не повел в их сторону бровью.

– Дмитрий Алексеевич, здравствуйте! – заговорил он, чуть склоняя голову. – У меня пакет для вас, велено передать лично в руки.

Я кивнул, принимая посылку. Печать князя Демидова, вытопленная в сургуче, выделялась на бумаге, как пятно крови. Человек Руслана Александровича снова поклонился и тут же направился обратно к машине, то есть ответа не предусматривалось.

– Прошу прощения, – улыбнулся я капитану, покачивая пакетом. – Мне нужно взглянуть.

– Разумеется, Дмитрий Алексеевич, – кивнул тот, потянувшись во внутренний карман. – Я пока, с вашего разрешения, отойду.

Технически он стоял за пределами нашей территории, и спрашивать разрешения был не обязан. Но все равно отошел метров на десять от ворот, прежде чем закурить.

А я отошел за забор и сломал печать. Сургуч посыпался на землю, и я вытянул наружу завязанный мешочек, в котором нашлась флешка с установленной на ней цифровой подписью. К носителю прилагалась записка.

«Удаленный доступ к лаборатории. Пользуйся»

Размашистая подпись на клочке бумаги принадлежала деду. Убрав флешку в карман, я вручил вскрытый конверт подошедшему слуге и вернулся к воротам. Капитан все еще курил в стороне, но при виде меня поспешно затушил окурок о подошву ботинка и поспешил ко мне.

– Продолжаем? – спросил он, выдыхая чуть в сторону, чтобы мне не пришлось дышать смолами.

– Да, разумеется, – кивнул я.

Через час все фуры уже были разгружены, и машина ЦСБ отъехала от нашего особняка. Я же в компании Кристины направился в подвал. Мощностей под «Оракула» должно вполне хватить, но, разумеется, только в пределах столицы – на большее замахиваться пока что не стоило.

Под будущую серверную князь отдал две трети свободных помещений подвала. И теперь нам предстояло обустроить здесь все в соответствии с требованиями техники – не кладовку уборщика собираем, оборудование требует собственной экосистемы. Сам я все контролировать не буду – и без меня специалисты справятся, а Кристина проследит, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

Я прошелся по пока что пустым помещениям, смотря, как рабочие сооружают будущий дом для «Оракула». Это на мощностях службы безопасности рода я развернул лишь слабый огрызок, с помощью подаренного царем оборудования уже получится запустить искусственный интеллект – тоже серьезно обрезанный, но вполне действенный.

Так что ходил я по помещениям, уже чувствуя, как приближаюсь еще на шаг к своему восхождению. По сравнению с этим фактом даже то, что мне удалось выбить Романовым самую современную в мире броню с опережающим всю планету нейроинтерфейсом, смотрелся не так ярко.

Когда «Оракул» поселится на этих серверах, его возможности станут фантастическими для этой Земли. Круглосуточное наблюдение через оборудование столицы, подключенное к сети. Анализ огромных объемов данных, сбор информации.

В моей прошлой жизни «Оракул» выполнял не только полицейские функции, но и выступал в роли верховного арбитра. Здесь я намерен сделать то же самое – дело это очень медленное, но чем раньше я начну, тем будет лучше для всего мира.

Взглянув на часы, я кивнул помощнице и поспешил наружу. Первые два занятия сегодня я пропускал благодаря зачетам, но во второй половине дня требовалось быть в Университете.

Ключ я, естественно, оставил в личном сейфе в своих покоях, куда зашел, чтобы надеть униформу первокурсника ЦГУ.

Хотя любопытство и тянуло проверить, работает ли флешка, но пока что вмешиваться в работу Волкова не было смысла, а Святослав Святославович получит уведомление о том, что я его проверял. К чему лишний раз испытывать на прочность наши отношения? Проверки, безусловно, необходимы, и работал бы со мной человек не благородного сословия, я бы просто вошел в систему. Но Волковы – бояре, и подобный ход могут рассмотреть, как акт недоверия.

Так что на учебу я уехал, так и не войдя в систему.

По дороге у меня зазвонил телефон, и я не сразу поднял трубку.

Откровенно говоря, после разыгранного вчера спектакля у Соколовых, я не слишком горел желанием общаться с великим княжичем. Иван Михайлович изображал из себя глупца, который совершает слишком очевидные ошибки: сперва чтобы выманить меня на встречу с сестрой, затем для того, чтобы Анна Михайловна смотрелась на его фоне выигрышно.

И хотя я понимал, что это было совершенно нормально, и ничем не грозило, но неприятный осадок остался.

– Добрый день, Иван Михайлович.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – бодрым голосом ответил великий княжич Выборгский. – Я не отниму много времени. Обзваниваю членов клуба лично, чтобы напомнить – благотворительный вечер состоится в следующую субботу в шесть вечера.

– Спасибо за напоминание, – отозвался я. – Следующая суббота, шесть вечера.

– Благодарю за понимание, Дмитрий Алексеевич, приятного дня.

Соколов повесил трубку, а я еще несколько секунд смотрел на погасший телефон.

– Проблемы с невестами, княжич? – уточнил Виталя, не отвлекаясь от дороги.

– Не обращай внимания, – отмахнулся я.

Забавно, но если бы не эта игра брата и сестры, я бы счел Анну Михайловну неплохой претенденткой. Однако начинать общение с обмана, который на самом деле-то и не требовался?

Умом я понимал, что Соколовы действовали так, чтобы гарантированно выставить Анну Михайловну в лучшем свете. Но я только телом подросток, и любым играм предпочту прямой разговор.

Убрав телефон в карман, я дождался, пока Виталя закончит парковку, и вышел из машины.

Выбросив великих князей Выборгских из головы, я пошел к своей группе. Как раз заканчивался большой перерыв, и студенты уже разбрелись по лекционным залам.

Войдя в нужную аудиторию, я прошел на свое место, здороваясь за руку с парнями моей группы и раскланиваясь с девушками. Мэйлин до сих пор не вернулась, и я начинал беспокоиться – если до конца недели принцесса не вернется, позвоню Семену.

– Добрый день, Дмитрий, – улыбнулась мне Морозова.

– День добрый, Виктория, – ответил я девушке.

Прозвенел звонок, и на этом наше общение закончилось. К кафедре вышел профессор, которого я видел в переговорной у декана. Не теряя времени даром, Кирилл Эдуардович сразу же перешел в сегодняшней теме.

– Господа и дамы, на этой лекции поговорим с вами о киберпротезировании, – объявил он. – Меня попросили заменить вашего преподавателя, так что я расскажу вам о своей работе.

Слушали его не слишком внимательно. Отношение одаренных к теме было, мягко говоря, прохладным. Но я внимал с удовольствием. Прекрасно осознающий, что его предмет не особенно интересен первокурсникам, Кирилл Эдуардович не пытался этот интерес разжечь, и говорил только для тех, кто его слушал.

Особых откровений ждать не стоило, но и сказанного было достаточно. Основной упор в кибернетике по нашему направлению был сосредоточен на помощи царским людям, ведь одаренным он отрезал возможности обращаться к родовой силе. Я не зря упоминал при разговоре с Соколовым о том, что большая часть благородного сословия давно забыла, что ей необходимо заботиться о простых людях. И на сегодняшней лекции это было видно очень хорошо.

Когда преподаватель закончил свой рассказ, практически сразу же прозвенел звонок, и Кирилл Эдуардович покинул помещение с такой скоростью, будто его здесь собирались пытать до смерти. Впрочем, он был умным человеком, и прекрасно понимал, перед кем ему пришлось выступать.

Пометив себе, что нужно будет позже поговорить с ним наедине, я закрыл рабочее место.

Вместе с группой я покинул кабинет, и сразу же за дверью ко мне подошел парень в униформе пятого курса ЦГУ. Вид он имел крайне решительный, и я машинально оценил обстановку, готовясь к возможному конфликту. Тем более группа поддержки пятикурсника стоял чуть позади зачинщика.

Он был гладко выбрит, коротко стрижен, высок и плечист. Раздвигая первокурсников, как ледокол пробивает себе путь среди тонкого весенней изморози, парень остановился напротив меня.

– Княжич Романов? – гулким голосом, который мгновенно услышали все в коридоре, осведомился он.

– С кем имею честь? – спросил я, глядя стоящему перед собой человеку в глаза.

Для этого пришлось немного задирать голову, а ведь я и сам не маленький мальчик.

– Остапов Игорь Александрович, – представился тот с таким видом, будто я должен перед ним как минимум извиниться за то, что не признал.

– Рад знакомству, Игорь Александрович, – кивнул я, как положено отвечать стоящему ниже по титулу. – У вас ко мне какое-то дело?

Долго гадать, что могло понадобиться от меня боярскому роду, живущему под великими князьями Выборгскими, не требовалось. Как и говорила Анна Михайловна, найдется не так много желающих бросить мне вызов. И Игорь Александрович не подвел.

– Я вызываю вас на поединок, – ответил он. – Без дара, на полигоне. После занятий.

Вся моя группа не сдвинулась с места, только Горская подошла ближе. Уж как невеста Ивана Михайловича, она прекрасно знала, кто в будущем станет ее боярами.

– Игорь Александрович, извольте объясниться, – не терпящим возражений тоном полноправной хозяйки сказала Елизавета Петровна. – С чего вы решили драться с Дмитрием Алексеевичем?

Оскорблять невесту своего княжича Остапов, разумеется, не стал. Вместо этого он повернулся к моей одногруппнице и объявил во всеуслышание:

– Я признаю заслуги княжича Романова перед Русским царством, но не потерплю вмешательства в мое дело, Елизавета Петровна, – ответил он. – Я планировал помолвку с Анной Михайловной, но с тех пор, как она познакомилась с Дмитрием Алексеевичем, она перестала обращать на меня внимание. Я исправлю это недоразумение, и надеюсь, что княжич Романов поступит так же благородно, как поступал ранее – и в случае поражения отступится от притязаний на руку великой княжны Выборгской.

Сказать, что его речь произвела настоящий фурор, это не сказать ничего. Само собой, когда Остапов только обозначил свой интерес к моей персоне, никто из студентов не ушел, оставшись понаблюдать за развлечением. Так что сейчас с легкой руки Игоря Александровича весь ЦГУ будет считать, будто я в самом деле намерен жениться на Соколовой.

Горская обернулась ко мне в ожидании ответа, и я улыбнулся.

– Боюсь, Игорь Александрович, вам не удастся победить меня. Как вы сами сказали, я человек благородный, и выходить на поединок с более слабым противником не хочу. Вы студент пятого курса, сильный боец и однозначно верный своему княжеству боярич, – произнес я. – Но я убивал противников куда сильнее вас, и вы должны об этом знать, раз помните о моих наградах.

– Я настаиваю, – наклонил голову Остапов. – И дам слово дворянина, что не допущу никакого ущерба вашей репутации, если вам удастся меня победить. У вас сильный дар, вы хороший боец – другим бы Анна Михайловна и не заинтересовалась. Но если вы откажете сейчас, я буду вынужден обращаться к государю ради поединка чести.