Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Теперь же монахиня Аглая одним своим присутствием поднимала престиж монастыря до небес. Отказаться от привычного места никто не пожелал, а всегда умевшие слушать обитатели, даже не подозревая об этом, собирали сведения для настоятельницы.

Система была давно отлажена, устройства размещены и декорированы. Что бы ни было сказано в стенах Иоанно-Предтеченского монастыря, все попадало по закрытой сети в хранилища игуменьи.

– Что ты будешь делать дальше, государыня? – прошептала настоятельница, когда молчание затянулось.

Несмотря на постриг, Авдотья всегда помнила, кто на самом деле перед ней. И если при свидетелях обращалась к Юлии Александровне исключительно как к монахине Аглае, наедине не забывала добавлять ее настоящий титул.

Несколько секунд бывшая царица молчала, после чего выдохнула:

– То, на что я потратила всю свою жизнь, – произнесла государыня с улыбкой. – Буду править Русским царством. И ты мне в этом поможешь…

Авдотья поклонилась ей.

– Приказывай, государыня.

Юлия Александровна Романова улыбнулась шире.

– Нужно передать несколько записок.

Глава 11

Московская область. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» шел по заснеженной дороге, чуть ощутимо подрагивая на горбылях. Непогода не желала покидать столицу, и даже в области ощущалось, что зима пришла окончательно и бесповоротно.

Виталя на соседнем сидении строго приглядывал, как я веду машину. Но замечаний делать не приходилось. Я не особенно гнал, всего девяносто километров в час, машина прекрасно слушалась, дорога была пуста.

Петляя по областным трассам, я банально расслаблялся, выполняя простую и незатейливую работу. Мне требовалось отгородиться от столичной жизни с ее вечными интригами на время, чтобы как следует подумать.

Потому что я банально устал. Несмотря на молодость тела, напряжение никуда не делось. А напрягать организм приходится постоянно, что даже для моего уровня владения даром чрезмерно.

Повернув руль, я заехал на заправку. Эмблема «Руснефти» сияла в вечернем полумраке, разгоняя темноту. Индикатор топлива мигал уже на грани. Мой кортеж заехал на территорию с опозданием в несколько секунд – нарушение безопасности, конечно, но сейчас мне было не до того.

– Сейчас все организуем, княжич, – сказал Виталя, уже покидая машину.

Я заглушил двигатель и уставился прямо перед собой. Поездка выдалась неплохая, мне удалось немного развеяться. И теперь пришла пора вновь заняться текущими проблемами, которые росли, как снежный ком.

Во-первых, дело о царских детях. Я познакомился со всеми, кто был указан в британском списке, но, само собой, фаворита царицы среди них не оказалось. Кто бы ни подкинул информацию англичанам, любимчика Юлии Александровны он не вписал.

Во-вторых, сама работа на ЦСБ. Я же не для того отдал Михаилу II рабочую версию «Оракула», чтобы бегать и исполнять задачи опричников. В конце концов, я казанский княжич, наследник Урала. Разгребать проблемы Москвы – не моя ответственность.

А ведь у меня и самого есть действительно важная работа. Мне нужно было запустить производство наноботов, чтобы продлить жизнь обеим своим семьям. Мое обучение на княжича Уральского не означает, что я пылаю желанием сменить Руслана Александровича на его троне.

Боец Романовых вставил пистолет в бак «Монстра», и топливо потекло в машину. Остальные распределились по территории, прикрывая меня со всех сторон от возможной опасности. Виталя еще о чем-то разговаривал с сотрудником заправки – я видел своего Слугу через огромную стеклянную витрину.

Плотный надзор за моей биологической матерью принес свои плоды. Но, увы, ничего толкового из этого пока не вышло. Да, Меньшикова устроила в монастыре хорошую систему наблюдения и прослушивания и могла бы, наверное, проворачивать какие-то значимые для страны дела. Однако она сама пишет все разговоры с монахиней Аглаей – на случай если потребуется сдать свою благодетельницу. А для «Оракула» вскрыть ее защищенную систему – раз плюнуть.

Это даже не пришлось делать мне самому. За меня постарались опричники, посетившие монастырь во время прибытия Юлии Александровны. Так что все секреты Авдотьи таковыми ни для ЦСБ, ни для меня не были. Однако, судя по всему, из монастыря царица не отдавала никаких распоряжений по своим сыновьям. Ровно так же и не приказывала ничего подобного с тех пор, как появился «Оракул».

Оставалось только два варианта – либо государыня непричастна к случившемуся вовсе, либо отдала нужные распоряжения задолго до того, как ее отправили в монастырь. На всякий случай решила придержать свой козырь до поры до времени, и верные ей люди выполнили свои обязательства, когда Юлию Александровну постригли в монахини.

А я не умею заглядывать в прошлое.

Охрана закончила заправку «Монстра», и я открыл дверь машины. Ехать обратно я уже не хотел, так что поведет Виталя. Обслуживший мой внедорожник боец кивнул, выражая готовность выполнить любой приказ, но я махнул рукой и пересел на заднее сидение.

Открыв ноутбук, я переключился на вкладку «Оракула». Информации по перстню, подаренному мне графом Кальдеро, накопилось немало, но искусственный интеллект уже подчеркнул для меня основные сведения.

Итак, общество ключников образовалось практически сразу после появления даров. В первоначальный состав вошли представители разных стран по всей планете. Как один, они обладали достаточной властью и влиянием, которое тратили на то, чтобы снижать градус напряженности в обществе. С их подачи состоялись знаковые переговоры, впоследствии приведшие к шаткому перемирию на Земле.

А если говорить пафосно – ключники приложили немало усилий, чтобы магическая резня была остановлена и постепенно обрастала все большей горой правил и обязательств. Они фактически заложили основу для равновесия, которое держится до сих пор, не позволяя развязать последнюю войну, после которой человечество исчезнет как вид.

Миротворцы магического мира. И мне выдали приглашение вступить в этот почетный клуб. За какие заслуги? Может быть, за то, что я казнил тех, кто нарушал международные договора, создав оружие массового поражения. Или просто сочли достойным кандидатом.

В любом случае придется общаться с Гаем Кассием. Но, разумеется, только после того, как обговорю этот вопрос с отцом. Я хоть и наследник Руслана Александровича, однако я был и остаюсь Романовым.

Виталя сел на водительское сидение и бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида. Кивнув ему, я велел:

– Домой.

– Как пожелаешь, княжич, – отозвался тот, тут же вдавливая кнопку.

«Монстр» рыкнул, заводя двигатель, и через минуту мы уже выехали с заправки в положенном порядке. Две машины впереди, две сзади. Я голову проветрил, а значит, и сумасбродствовать больше не стану.

Убрав ноутбук в сторону, я повертел подаренный Ногаролой перстень в пальцах, после чего примерил его. Украшение легло достаточно свободно, но утянуть кольцо не сложно, любой ювелир справится.

Завибрировал телефон и я открыл уведомление.

Морозова В. Л.: Добрый вечер, Дмитрий. Надеюсь, у вас все хорошо.

Улыбнувшись, я выбрал в меню нужный пункт, и уже через пару секунд боярышня взяла трубку.

– Здравствуйте, Виктория, – все еще улыбаясь, произнес я. – Решил позвонить, чтобы вы точно убедились, что у меня все в порядке. Как вы поживаете?

Морозова чуть хмыкнула, после чего ответила:

– У нас тоже все хорошо, спасибо, – сказала она. – Хотя подготовка к помолвке, должна вам признаться, оказалась достаточно утомительным занятием. Я не ожидала, что придется так много времени и сил отдавать такому событию.

– Замучили вас властелины иголок и ниток? – усмехнулся я.

Девушка негромко посмеялась, а я ощутил, что звук ее голоса оказывает на меня умиротворяющее воздействие. Пожалуй, знать, что хоть где-то в твоей жизни есть стабильный уголок – весьма приятно.

– Не то слово, Дмитрий, – притворно пожаловалась Виктория. – Но, полагаю, все мои усилия себя оправдают, когда вы увидите меня двадцатого числа, – тут она немного замялась. – Вы же успеете вернуться?

– Разумеется, я буду на Урале в этот знаменательный для нас обоих день, – уверенно ответил я. – Даже если солнце погаснет, я найду способ добраться до нашего будущего дома. Вы же знаете, Виктория, я держу свое слово.

– Я и не сомневалась, Дмитрий, – уже более радостно произнесла она. – Я не ожидала, что вы решитесь позвонить, но раз мы уже разговариваем, как вы смотрите на то, чтобы обсудить наш проект? Может быть, я вас отвлекла от важных дел?

– Нет, я совершенно не занят, Виктория, – заверил я. – Кроме того, мне тоже очень интересно послушать, как продвигаются ваши изыскания.

Виталя, внешне занятый исключительно управлением «Монстром», не удержался от улыбки. Я видел в зеркало, как Слуга пытается ее давить, но все же с этой задачей он не справился. Я нажал на клавишу, и между нами поднялось стекло.

– Пока что сложно, Дмитрий, – ответила со вздохом Виктория. – Святослав Святославович пока что не понимает, как решить поставленную вами задачу. Я же в этом не помощник, это не мое поле деятельности.

Ну, в то, что Волков решит заданную мной задачку, я изначально не верил. Однако для меня было важнее заставить его искать путь самостоятельно. Мне Святослав Святославович нужен в качестве полноценного помощника, а не бездумного слесаря. К тому же он уже доказал, что способен на прорывные идеи, ведь до интерфейса как-то додумался без моих подсказок и советов. Так что и здесь со временем может что-то придумать.

– Это нормально, не беспокойтесь, – сказал я, откидываясь на спинку сидения. – Слишком сложные задачи нельзя взять с наскока. Тем более что здесь на самом деле перед нами целый список этих задач, и все как одна на грани фантастики. Но, как бы они ни были сложны, мы решим их.

Морозова тихонько посмеялась.

– Я и не сомневалась, что вы так скажете, Дмитрий, – призналась Виктория. – И, честно говоря, мне это в вас очень нравится. Вы очень целеустремленный и уверенный в себе молодой человек, княжич Романов.

– А меня радует, что вам это нравится, – сказал я. – Потому как в скором времени мы станем одной семьей, и вам придется жить с этим.

– Я совсем не возражаю, – тише, явно засмущавшись, выдохнула боярышня. – Но вы сбиваете меня с мысли, Дмитрий! Я хотела рассказать, как продвигается ваша разработка с моей стороны.

– Слушаю, – тут же став серьезным, ответил я.

В течение следующих трех минут Морозова излагала свои мысли и успехи. Не стала скрывать и неудачные решения. Я ее прекрасно понимал – сам в прошлом пользовался таким методом.

В основном же проблема у Виктории заключалась в том, чтобы объединить в одном аппарате сразу все функции, которые могут понадобиться в наноботах. Дело не столько в габаритах, сколько в приоритетности. Понятно, что без процесса миниатюризации, над которым пока что безуспешно трудился Волков, воплотить идею и не получится. Но проблема решалась намного проще.

– Я понял вас, Виктория, – произнес я, когда Морозова договорила. – Тогда давайте определимся, что мы будем запускать несколько моделей наноботов, и у каждой будут свои задачи. Меня вполне устроит, если изначально мы начнем только с тех машин, которые будут отвечать за анализ состояния организма.

Боярышня выдохнула.

– Тогда у меня все готово, – сообщила она с победной и гордой интонацией. – Я сейчас перешлю вам файл.

Я взглянул на циферблат наручных часов. Время перевалило за десять вечера, по всем законам пора было прерывать разговор и желать боярышне спокойной ночи.

– Время уже позднее, Виктория, – сказал я. – У вас и вовсе уже за полночь. Может быть, продолжим завтра?

– Хорошо. Буду с нетерпением ждать вашего звонка, Дмитрий, – произнесла она. – Мне и правда нужно немного отдохнуть. На завтра у меня назначены еще три примерки.

– Какой кошмар! – поддержал я ее сочувственным тоном. – Это просто невыносимо. Как я вам сочувствую!..

Виктория рассмеялась в трубку.

– Вы тоже хорошо отдохните, Дмитрий, – посоветовала боярышня. – Я вас достаточно знаю, вы же наверняка почти не спите в Москве, а только работаете. А я хочу, чтобы мой жених был бодр и полон сил.

– Тоже этого хочу, так что обещаю сегодня лечь пораньше, – ответил я. – Доброй ночи, Виктория. Был рад вас услышать.

– Это взаимно. Спокойной ночи, Дмитрий.

Звонок прервался, а мне на почту пришло письмо. Глянув на дорогу, я прикинул, что ехать нам еще около получаса, и погрузился в присланную Морозовой документацию. И так и доехал до особняка Романовых, изучая файлы боярышни и делая в них поправки прямо на ходу.

Интенсивность событий вокруг меня вновь увеличивается, и лучше приложить больше усилий, чтобы сократить срок разработки своих проектов, чем надеяться на озарения местных жителей.

Мелькнула даже мысль отменить назначенную на завтра встречу со Стремневым, но я отказался от этой идеи. Сперва посмотрим, что боярич может предложить мне, а потом уже станем решать, полезен он или только кажется таковым.

В доме никого из Романовых не было. Отец улетел в Казань, мать с сестрой временно переехали на Урал, а Сергей предпочел остаться в «Руснефти». Так что особняк был полностью в моем распоряжении.

Поужинав в столовой в полном одиночестве, не отрываясь от документации Морозовой, я даже не замечал, что попадало мне в рот. Но зато по итогу был доволен прошедшим вечером. С начальной стадией диагностики мы, можно сказать, закончили. Теперь дело за миниатюризацией, но ее я буду обсуждать уже с Волковым.

Уже когда я вошел в свои покои, телефон завибрировал снова. Прикрыв за собой дверь, я вынул аппарат из кармана и ответил на вызов.

– Княжич Романов слушает.

– Дмитрий Алексеевич, – заговорил Емельян Сергеевич усталым голосом, – все посыльные из монастыря перехвачены. Жду вас завтра к восьми утра на том же месте. И постарайтесь выспаться, возможно, вам придется осваивать технику допроса.

И прежде чем я ответил, куратор Царской Службы Безопасности положил трубку. Хмыкнув, я бросил телефон на стол, а сам направился приводить себя в порядок перед сном.

Посмотрим завтра, что нам расскажут посыльные, и какие такие записки от царицы им было велено передать.

Глава 12

– Вот схема техники, – выложил передо мной толстую папку Емельян Сергеевич. – Ознакомься, княжич, и пойдем практиковаться. Будешь на ходу учиться правильно ее использовать.

Я приподнял бровь, выражая сомнение в эффективности такого обучения, но Невский лишь усмехнулся.

– Не смотри так на меня, Дмитрий Алексеевич, государь распорядился обучить тебя технике допроса, – произнес он. – Сам знаешь, где она может тебе пригодиться. И не всегда условия для обработки чужого сознания будут такими комфортными.

В Британии, например. Когда мне будет положено собирать информацию на вражеской территории и, возможно, под обстрелом. И, разумеется, это говорит о том, что на меня уже готовы и утверждены планы Михаила II. Иначе не было бы смысла в этом обучении.

Из этого же следовало, что государь найдет чем меня заинтересовать, не оставив мне иного выбора. Слишком хорошо я знал царя, и он также изучил меня достаточно, чтобы найти, что предложить в обмен на участие в этой войне. И хотя я пока не представляю, что это может быть, уверен, что Михаил II сделает свое предложение своевременно и выгодно.

Сам великий князь Московский принялся потягивать кофе и на меня внимание обращать перестал, показывая, что время для разговоров закончилось.

Мне нравился его сугубо деловой подход. Невский, может быть, и не самый честный и достойный благородный человек, однако на своей должности он идеален. И эффективность его работы это доказывает.

Я раскрыл папку и принялся за чтение.

Ничего особенно сложного на самом деле в документации не было. Требовался определенный уровень контроля собственного дара, разумеется, а в остальном все сводилось к созданию резонанса между мозговыми волнами допрашивающего и его жертвы.

На нескольких листах было вкратце дано устройство человеческого мозга, выписаны и зарисованы нужные для техники зоны. Руководство давало исчерпывающую информацию, так что, в принципе, научиться допросу было действительно несложно.

Вся загвоздка в том, кто окажется сильнее. Потому как резонанс можно использовать в обе стороны. Именно этот феномен я заметил, когда меня допрашивал гвардеец в деле бояр Николаевых. Об этом не стоит забывать, так как прямое воздействие на мозг крайне опасное развлечение – можно запросто его повредить. Слишком тонкий это инструмент.

– Мне все ясно, – захлопнув папку, произнес я, поднимая взгляд на куратора Царской Службы Безопасности. – Можем приступать, если не возражаете, Емельян Сергеевич, у меня сегодня еще много дел, не хотелось бы затягивать.

Невский усмехнулся, но кивнул и поднялся на ноги. Залпом допив кофе, великий князь поманил меня за собой. Снова потянулись унылые коридоры кремлевских казематов. Я обратил внимание, что на этот раз мы добирались до другого крыла.

Наш путь окончился у очередного поворота, за которым открывался вид на длинный коридор. В стенах по обе стороны через равные промежутки размещались двери с номерами.

Здесь охрана была серьезнее. Вместо привычного дежурного – сразу трое гвардейцев. И еще в обоих концах отдыхают по трое бойцов.

– Нам сюда, – позвал меня Емельян Сергеевич, сворачивая направо.

Он прошел несколько дверей, прежде чем остановиться у створки с номером 214. По знаку куратора гвардеец начал стандартную процедуру подготовки заключенного к открытию двери.

– Прошу, – толкнув дверь, кивнул дежурный, сразу же взявшись за винтовку.

Емельян Сергеевич вошел первым, я за ним.

В камере стоял к нам спиной невысокий темноволосый мужчина. В отличие от Курта, этот пленник даже не пытался изображать стойкость.

– Можешь повернуться, – разрешил куратор ЦСБ, и тот повиновался.

Типичное лицо, ни единого следа побоев. На вид жертве около тридцати лет. Однако выражение обреченности его старило.

– Петров Сергей Васильевич, слуга московского боярского рода Кирилловых, – озвучил Невский. – Взят с поличным на передаче сведений от лица, которое не имеет права на общение с миром. Все так, Сергей Васильевич?

Петров повесил голову.

– Все так, великий князь, – ответил он едва слышно.

– Перед тобой, Дмитрий Алексеевич, следующая задача, – не обращая больше внимания на заключенного, заговорил Невский. – Выяснишь все, что он знает, после чего мы будем решать судьбу этого человека. Но ты, Петров, не надейся на помилование, – предупредил Емельян Сергеевич, вновь оборачиваясь к пленнику. – Из числа слуг боярского рода Кирилловых ты уволен, а преступление твое попадет в личное дело. Так что на воле тебе больше делать нечего. Молись, чтобы государь решил не казнить тебя сразу.

Мужчина печально вздохнул.

– Приступай, Дмитрий Алексеевич, – махнул рукой Невский. – Я буду рядом и прослежу.

Кивнув, я прикрыл глаза на мгновение, а потом поднял веки и посмотрел на Петрова. Сергей Васильевич на секунду встретился со мной взглядом, а в следующий миг его лицо утратило осмысленное выражение.

– Готово, – отчитался я, держа сознание заключенного под полным контролем. – Можем задавать вопросы.

Емельян Сергеевич хмыкнул, после чего начал диктовать мне, что спрашивать.

Петров Сергей Васильевич, оказывается, работал на Меньшиковых, среди людей Светланы Николаевны. Еще до того, как она стала монахиней Иоанно-Предтеченского монастыря, слуга легко брался за любые сомнительные делишки – платила она слишком щедро, чтобы отказываться.

И когда Меньшикову отправили замаливать грехи, связь с верным слугой не разорвалась. Не прошло и года, как Светлана Николаевна прислала Сергею Васильевичу денег и новое задание. К тому моменту мужчина уже устроился к Кирилловым и успел заработать репутацию исполнительного человека.

За годы такой подработки на игуменью Авдотью, Петров передал больше двухсот посланий, в которые разумно не заглядывал. Все адреса и даты легли в журнал, который скрупулезно вел слушающий нас Емельян Сергеевич. Сам же Сергей Васильевич заработал своими действиями на неплохую квартиру в Новой Москве, где проживала его молодая и красивая жена.

Так как слуга не был благородным человеком, а лишь прислуживал аристократам, допуска к каким-либо секретам Кирилловых у него не имелось. Однако, общаясь с другими слугами, на которых обычно никто внимания не обращает, Сергей Васильевич легко завербовал себе в помощники еще несколько человек.

Собственно, они теперь дожидались своей очереди в соседних камерах.

– Заканчивай, княжич, – негромко велел Емельян Сергеевич. – А то еще с ума сойдет, нам такое не надо.

Но я прекрасно контролировал процесс и не делал больше силовых воздействий, чем было необходимо. Что там говорить, я мог бы продержать Петрова в таком положении несколько часов, а после еще и вывести его из этого состояния, не причиняя никакого вреда организму и сознанию жертвы.

Однако говорить об этом куратору ЦСБ я, разумеется, не стал. Невского это мое маленькое открытие совершенно не касалось. А вот для меня самого создавало пространство для маневра – ведь после моего допроса жертву можно бесконечно подвергать этой технике. Если, конечно, это буду делать я.

– Готово, – кивнул я, напоследок усилием воли заставив Петрова застонать и рухнуть на пол.

Да, он придет в себя через сутки, переждав в беспамятстве головную боль. Но ведь со стороны мой допрос тоже должен выглядеть самым обыкновенным.

Великий князь Московский критически осмотрел заключенного, после чего махнул мне рукой на выход. Гвардеец отпер нам, и Емельян Сергеевич приказал ему:

– Петрова под медицинское наблюдение, – распорядился он. – Проследить, чтобы он дожил до конца недели и не успел сдохнуть раньше, чем состоится суд.

Боец кивнул, отдавая приказ по рации, а мы прошли в ближайшую комнату отдыха гвардии. Емельян Сергеевич сохранял молчание, пока мы не устроились на свободном диванчике с чашками кофе в руках.

Положив свой планшет на колени, великий князь Московский обернулся ко мне.

– Как ощущения, Дмитрий Алексеевич? – спросил он. – Хватит сил, чтобы всех допросить, или перерыв возьмешь?

Сделав несколько глотков, я повернулся к нему.

– Если Петров прав, и никто из них не заглядывал в записки Авдотьи, смысла допрашивать их уже нет. Но если надо, я быстро восстанавливаюсь.

Емельян Сергеевич хмыкнул.

– Ты еще слишком молод, Дмитрий Алексеевич, чтобы трезво оценивать, когда можно бросать дело на середине пути. Мы доведем следствие до конца, и сделаем все как положено по закону. Все были задействованы Авдотьей? Значит, все будут допрошены. От тебя лично зависит только будешь ли ты сам это делать, оттачивая технику, или мне придется вмешаться.

Я не стал с ним спорить. Пусть и говорил Емельян Сергеевич покровительственным тоном, глядя на меня сверху вниз, как умудренный старец на младенца. Но так и должно быть. Ведь я в его глазах сопляк, и переубеждать мне куратора опричников не имеет смысла.

– Допьем кофе, и я готов, – ответил я.

– Отлично, значит, продолжаем, – кивнул Емельян Сергеевич, уже перечитывая результаты допроса.

А пока я потягивал напиток, мои мысли уже были на Урале.

Наконец, когда чашка показала дно, я поставил посуду на стол и кивнул Невскому.

– Идемте, Емельян Сергеевич, закончим побыстрее.

Он поднялся на ноги и улыбнулся.

– Вот такой настрой мне нравится больше. Идем, княжич, нам потом еще к государю на прием нужно показаться с отчетом.

* * *

Михаил II выслушал нас спокойно. Наконец, когда Невский закончил давать отчет, государь кивнул нам обоим.

– Молодцы, из вас получается отличная команда, – похвалил он с усмешкой. – Дмитрий, может быть, все же подумаешь, не стать ли правой рукой Емельяна Сергеевича? Карьера в Царской Службе Безопасности – дело престижное и прибыльное.

– Прости, государь, – покачал я головой. – Нет у меня тяги к такой работе. Да и если бы хотел стать опричником, не передавал бы никому «Оракула», а его результаты выставлял бы за собственные гениальные способности. В этом случае я бы показывал лучшую раскрываемость любых дел, которые попадают ко мне на стол, и легко обошел вышестоящее начальство, в конце концов заняв пост куратора ЦСБ. Но у меня другие интересы.

Царь хмыкнул, после чего заговорил, обращаясь к Невскому.

– Записки перехвачены, доказательства заговора получены, допросы проведены. Когда думаешь производить арест Меньшиковой?

Великий князь Московский кивнул.

– Мои люди еще с ночи дежурят в оцеплении. Мы держим территорию Иоанно-Предтеченского монастыря под полным контролем, государь. Но так как в деле замешана церковь, нужно договариваться с Патриархом. А это уже не моя епархия.

Михаил II медленно кивнул.

– С Патриархом я договорюсь. Он тоже кровно заинтересован в расчистке своих рядов. Слишком жирный кусок отхватила Меньшикова, пора призвать к ответу эту ряженую игуменью.

Я выждал, когда он закончит, и задал вопрос, ради которого, как мне казалось, меня и приплели к этому делу.

– А что будет с монахиней Аглаей, государь? – спросил я, глядя на своего биологического отца. – Очевидно, что она не остановится и будет и дальше пытаться влиять на политику Русского царства. Сегодня она сливает врагам имена твоих детей, завтра что сделает?

Государь взглянул на меня из-под нахмуренных бровей, а Невский на едва уловимо дернул губами, сдерживаясь от довольной ухмылки.

– У тебя есть реальные доказательства, что это была она, Дмитрий? – спросил напрямую Михаил II. – Или только голые домыслы? Потому что наш «Оракул» не смог установить связь между бывшей царицей и списком царевичей. Может быть, ты чего-то важного не сказал мне?

Я пожал плечами.

– Кроме нее это больше никому не выгодно, государь, – заговорил я. – Все Рюриковичи по умолчанию исключены из игры. Ты сам прижал этим фактом Соколова, когда тот пытался возмутиться назначению Емельяна Сергеевича губернатором Москвы и куратором ЦСБ. Понимает это и царица – она с самого начала была одна в Кремле, вела свою тихую войну с твоим кланом родственников. И прошу заметить, она выжила.

Царь все еще смотрел на меня хмуро, но кивнул:

– Продолжай.

– Ничего удивительного нет в том, что она избрала себе фаворита, с помощью которого в любом случае правила бы нашей страной. Найти этого избранного ей сына можно. Против техники допроса он вряд ли сможет что-либо противопоставить. Однако все эти наши действия ведут к одному результату – мы раскроем недостающих в списке детей, и за ними придут.

Молчание установилось на несколько секунд, после чего я продолжил:

– Если тебе нужны доказательства, государь, и ты хочешь, чтобы все прошло действительно тайно, – произнес я, глядя на Михаила II, – тебе нужно сделать так, чтобы мы допрашивали не каких-то простолюдинов, искавших способ быстро и не совсем законно разбогатеть на непыльной работе. Я должен допросить царицу лично. Без записей и слежки. Один на один.

– А кто мне подтвердит, что ты все сделал правильно? – с сомнением в голосе спросил государь. – Как я смогу без весомых доказательств узнать, что ты не назвал фаворитом царицы другого человека? Или даже так – почему ты уверен, что допрашивать будешь ты, а не монахиня Аглая. Она была куратором, и техникой допроса владеет гораздо лучше тебя.

Я развел руками.

– В любом случае, мы оба с тобой знаем, что иного выхода нет. Можно развязать войну с Британской империей, можно даже победить в ней. Но пока ты, государь, будешь демонстрировать милосердие, твоя бывшая супруга не станет миндальничать. Она уже наносит удары по твоей стране, стараясь причинить как можно больше вреда. Ты читал эти записки, ты знаешь, что она планировала сделать. Она уже отдает распоряжения об убийстве лишних твоих сыновей. И ты готов спустить это на тормозах?

Невский все это время сидел молча, стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать внимание царя. А Михаил II, несмотря на строгий вид, всего лишь играл. На самом деле его не раздражали ни мой тон, ни мои слова.

– Ты опять выдаешь желаемое за действительное, – подвел итог государь. – Но я согласен с твоей идеей, Дмитрий. Ты поедешь в Иоанно-Предтеченский монастырь вместе с Емельяном Сергеевичем. Вместе встретитесь с игуменьей Авдотьей, и ты проведешь допрос. А куратор тебя подстрахует.

Я склонил голову.

– Как прикажешь, государь. Ты царь, тебе и править.

Он усмехнулся, глядя на мое смиренное лицо.

– А я в это время побеседую с монахиней Аглаей. А теперь покиньте мой кабинет, мне предстоит серьезный разговор с Патриархом Московским и Всея Руси.

Мы поклонились и оставили Михаила II в одиночестве. Но далеко уходить, разумеется, не стали. Емельян Сергеевич первым разместился на диване, а когда я сел рядом, куратор Царской Службы Безопасности попросил.

– Поставь свой купол, княжич.

Я повел рукой, создавая защиту от прослушивания. И великий князь Московский заговорил спокойным, равнодушным голосом.

– Ты опять горячишься, Дмитрий Алексеевич, – сказал он. – Чтобы так дерзить государю, нужно иметь в рукаве не один козырь. А ты играешь с огнем и делаешь вид, будто не понимаешь, где нужно остановиться и молчать, пока взрослые не разрешат говорить…

Я кивнул, демонстрируя, что услышал его слова.

– Взрослые не могли наладить систему безопасности в собственной стране, обладая безграничными ресурсами и временем. Взрослые допустили появление тысяч предателей в самых критически важных структурах страны и даже не подозревали об этом, – произнес я, не глядя на собеседника. – Взрослые плели интриги среди своего же клана, при первой же возможности вырезая друг друга целыми семьями. Давайте смотреть правде в глаза, Емельян Сергеевич, царская фракция Рюриковичей и жива-то только благодаря мне и моему «Оракулу». Это я остановил Измайлова с его газом, это я обеспечил победу законной власти на Дальнем Востоке. И вы хотите сказать, что у меня нет права голоса?

Он широко улыбнулся.

– Да, Дмитрий Алексеевич, далеко ты пойдешь с таким настроем, – проговорил Невский. – Если не убьют за дерзость по дороге.

Мне оставалось только пожать плечами.

– Пока что все желающие навредить моей семье скоропостижно и болезненно покидают этот мир, Емельян Сергеевич. И я буду прикладывать все свои усилия, чтобы так оставалось и впредь.

В этот момент дверь царского кабинета открылась, и Михаил II вышел в собственную приемную. Уже одетый для официального выхода за территорию Кремля. За его спиной стояла пара гвардейцев.

– Идемте, опричники, – усмехнулся, глядя на нас, государь и махнул рукой. – В монастырь!