Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Глава 9

Я несколько секунд молча смотрел на свою биологическую мать, размышляя о ее предложении. Царица не нарушала тишины, позволяя мне немного подумать перед ответом.

– Хочу кое-что прояснить, – медленно произнес я. – Почему просьба исходит от тебя?

Государыня кивнула, после чего откинулась на спинку своего кресла.

– Соколова входила в свиту главы Министерства иностранных дел, который убыл в Варшаву, – заговорила она. – Так как Анна Михайловна в этой поездке не частное лицо, Михаил Викторович обратился к царю. А государь перенаправил дело к ЦСБ, которую я возглавляю.

Я хмыкнул в ответ.

– Правильно ли я понял, что эта просьба – твоя личная инициатива, и Соколовы ничего мне не будут должны? – уточнил я, тоже удобнее располагаясь в кресле.

– Они даже не будут знать, что ты в этом участвовал, – повела рукой царица.

Значит, опять загребаем жар чужими руками. Удивительно, как любит моя биологическая мать такие ходы. Я ведь наверняка не единственный, кого вот так подряжают на ту или иную работу ради блага государыни.

– Я предоставил вам «Оракула», – напомнил я.

– Да, предоставил, – кивнула та. – Но его возможности ограничены. К тому же его легко обойти. Достаточно заглушить любую связь в конкретной точке, и мы ничего не увидим. Что, собственно, и произошло в Варшаве.

Я помолчал еще.

– Это все еще не ответ, – произнес я. – Во-первых, Анна Михайловна предпринимала попытки повлиять на меня, чтобы занять место моей невесты. Во-вторых, она пыталась подкупить Викторию Львовну, чтобы та отказалась от нашей помолвки. В-третьих, речь идет о Рюриковичах, а судьба боярина Морозова наглядно демонстрирует, что ждет того, кто посмеет вмешиваться в ваши дела. В-четвертых, соваться на территорию чужого государства без подготовки и поддержки, заранее зная, что все должно пройти в тайне, это ненужный риск. Подчеркну: ненужный мне лично, князю Демидову, чьим наследником я являюсь, и князю Романову, к семье которого принадлежу.

Царица покачала головой.

– Ты уже делал это, когда работал с армейской разведкой под псевдонимом, – напомнила государыня.

– И Михаил II признал, что моя служба больше не требуется, – кивнул я. – Так что призвать меня к сознательности, упирая на не имеющие силы документы, не выйдет.

Она поджала губы.

– Вопрос в цене, Дмитрий? Правильно я тебя понимаю?

– Неправильно, – покачал головой я. – Я предоставил тебе лично самую лучшую защиту в мире, а ты, прости за откровенность, не смогла ей воспользоваться. Снова совершила ошибку.

На лице государыни не дрогнул ни один мускул.

– Речь идет о престиже всего нашего царства, – чуть надавив голосом, сказала она. – Соколов вступает в должность губернатора Москвы, и такой урон репутации для его рода поставит под удар план царя. Нельзя, чтобы столицей управлял слабый аристократ. Тем более аристократ, на которого могут повлиять внешние враги, похитившие его дочь. Кроме того, похищение также повлияет на репутацию государя, ведь пропал член делегации Русского царства.

– И ни в первом, ни во втором случае я не имею к этой проблеме никакого отношения, – усмехнулся я, глядя на собеседницу. – Я не сотрудник Царской Службы Безопасности и не давал клятвы решать все проблемы Русского царства. Уж тем более не обещал вытирать носы Рюриковичам. У тебя есть «Оракул», есть бойцы – пользуйся, ищи похитителей или саму великую княжну и действуй.

Она помолчала несколько секунд, не сводя с меня недовольного взгляда.

– Что ты хочешь за свое участие? – с тяжелым вздохом, демонстрирующим, как ей сложно общаться со мной, спросила царица.

Я поднял взгляд к потолку, делая вид, будто действительно размышляю о цене.

Это ведь так просто – переложить всю ответственность на плечи мальчишки. К тому же я ведь уже неоднократно позволял себя использовать ради блага Русского царства. Так что неудивительно, что она хочет разыграть уже не раз испытанную карту.

И более того – я уверен, что Михаил II понятия не имеет об этом разговоре. Как и Соколов. А это значит, что инициатива целиком и полностью исходит от государыни, она сама сказала, это ее личная просьба. Несложно представить схему, по которой она действует.

Во-первых, Михаил Викторович попадает в зависимость от царицы, нашедшей выход из ситуации. Раз о похищении до сих пор не поступало официальной информации, значит, и великокняжеский род пока что не потерял своей репутации.

Во-вторых, сама государыня поднимает свой престиж в глазах царя – ведь она решила проблему. После стольких провалов ей просто необходимо реабилитироваться перед супругом.

В-третьих, все Рюриковичи получают наглядное доказательство, что от ЦСБ и царской воли не скрыться.

И за все это царица заплатит, пусть и высокую цену, но оно будет того стоить. Да и потом, что для государыни действительно можно считать высокой ценой? Наши масштабы настолько разнятся, что нас даже нельзя сравнивать. Что бы я сейчас ни пожелал – а оно так или иначе будет в разумных пределах – государыня мне это даст и все равно окажется в громадной выигрыше.

Социальный лифт меня не интересует, я и так забрался максимально высоко для своего происхождения. Кроме того, не может государыня решать такие вопросы сама, стало быть, для изменения моего положения ей потребуется вводить в курс дела Михаила II, что мгновенно вызовет вопросы, которых царице хочется избежать.

Взять деньгами? Я в них и раньше-то не нуждался, будучи младшим княжичем, а после того, как стал наследником Урала, и вовсе могу не думать об этом. Материальная база у меня теперь, пожалуй, лучшая во всем Русском царстве. Ведь даже сам государь не чурается закупаться у моего деда.

Вот и выходит, что ей абсолютно нечего мне предложить.

– Я ничего не хочу, – сказал я, глядя в глаза государыни. – Все, что мне нужно, у меня есть. И в дело это я не полезу.

– Вот, значит, как? – хмыкнула она. – Думаешь, у тебя есть право отказывать царице?

– Думаю, после всего, что я для тебя сделал, ты не имеешь никакого права мне приказывать, – равнодушно произнес я. – И государь, если вдруг он узнает об этом разговоре, будет со мной полностью согласен. В конце концов, я уверен, если сегодня я начну проверку, какова реальная эффективность куратора ЦСБ, уже через неделю ты будешь читать молитвы в монастыре под именем монахини Ефросиньи.

Договорив, я поднялся на ноги и уже собирался снять купол, но государыня повысила голос:

– Сядь, – приказала она. – Угрожать мне вздумал?!

Я улыбнулся – открыто, по-доброму.

– Прости, Юлия Александровна, но у тебя нет надо мной никакой власти, – произнес я, глядя в глаза своей биологической матери. – Но я поступлю, как подобает хорошо воспитанному молодому человеку, и дам тебе совет: в следующий раз, когда решишь, что можешь использовать меня в своих интригах, сначала спроси моего мнения. А то ведь я не только могу великую княжну Выборгскую найти, но и обернуть все дело так, что это ты в ее похищении виноватой будешь. Впрочем, если бы ты нормально изучила возможности «Оракула», ты бы об этом знала, верно?

Вот теперь маска доброй государыни с нее слетела окончательно. Моя биологическая мать была готова броситься и разорвать меня голыми руками, но лишь бессильно злилась, сдавливая пальцами подлокотники кресла.

Я же ощутил собирающийся со всех сторон жар. Но он был куда менее сильным, чем тот, с помощью которого пытался надавить на меня Михаил II.

– А теперь я пойду, меня ждет моя семья, – произнес я, не обращая внимания на вспышку гнева царицы. – Ты же не хочешь на самом деле применять силу к тому, кто профессионально убивает более мощных одаренных?

И, сняв купол, я спокойно направился к выходу из личных покоев государыни. А она так и не окликнула меня.

Было в этом что-то печальное. Мы могли бы наладить отношения, вести себя как родня. Но она оказалась неспособна к такому шагу. Говорить же о любви матери к собственному сыну бессмысленно.

Единственный человек, которого любит Юлия Александровна – это сама Юлия Александровна.

* * *

Московский особняк великих князей Выборгских.

Михаил Викторович нервно барабанил пальцами по столешнице. Ждать вестей от ЦСБ или, если люди царицы подведут, требований от похитителей, было сложно.

Наследник рыл носом землю в Варшаве, но никто не мог найти следов, указывающих, куда делась Анна Михайловна. Зато хватало других.

Пока что дело не получило огласки. Рядовое отключение света из-за аварии на подстанции позволило неизвестным войти в дом, зачистить охрану, при этом не только не потеряв никого из своих, но и не получив ран, после чего уйти в полной темноте вместе с великой княжной.

Остался пустой шприц от инъектора, и анализ показал, что Анну Михайловну накачали «МЕ-12». Все записи похитители изъяли, камеры уничтожили. Повреждена вся аппаратура, имеющая доступ к сети.

Работали профессионалы. Но на кого?

Римская империя выступала в качестве арбитра на переговорах Русского царства и Германского рейха. Риму было не с руки начинать конфликт с Михаилом II – у них вот-вот полыхнет Греция. Османская империя уже открыто перебрасывает войска для вторжения на родину демократии.

Рейху тоже не нужна война с Русским царством. Не после того, как получили обвинение в изготовлении газа, убивающего одаренных. Любое враждебное действие сейчас, даже неосторожная фраза, не то что похищение члена делегации, сразу же станет доводом разорвать Германию на клочки. И желающих это сделать найдется немало.

Следствие велось осторожно, но с представителями трех стран. И все отчеты, пока что предварительные, сходились в одном – великая княжна Выборгская просто испарилась в воздухе.

Михаил Викторович не сводил взгляда с царского телефона.

Мысль о том, что ситуация грозит обернуться потерей должности губернатора, ему и в голову не пришла. Дочь пропала, и найти ее не мог никто.

Думать о том, что Анна Михайловна мертва, отец не хотел. Помимо того, что нападающие не стали бы возиться с похищением ради убийства в другом месте, великая княжна Выборгская могла иметь доступ ко многим документам и тайнам Русского царства. Да и что греха таить, имела.

Соколов и не подумал скрывать от единственной дочери, что когда-то, путем очень сложных и противозаконных действий, заполучил оплодотворенную яйцеклетку царицы, подменив биоматериал. Так на свет появился Иван Михайлович Соколов. И Анна Михайловна была об этом прекрасно осведомлена.

Телефон молчал, великий князь Выборгский барабанил пальцами по столешнице.

* * *

Особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

После возвращения из Кремля мы дружно переместились в столовую, где слуги уже подготовили по-настоящему праздничный завтрак, плавно переходящий в обед.

Алексей Александрович смотрел на нас с Сергеем с нескрываемой гордостью. Мы же с братом просто поглощали пищу. Я посматривал на наследника, чтобы понять, не нужно ли мое участие – все-таки раньше у брата подобного опасного и кровавого опыта не было.

Но Сергей Алексеевич хоть и был хмур, но от еды не отказывался, вел себя как обычно. Если бы я не знал своего брата с самого детства, решил бы, что наследнику просто соли не доложили.

– Пока мы все здесь собрались, я думаю, стоит обсудить наши дальнейшие планы, – заговорил отец, отодвигая в сторону пустую тарелку и принимаясь за кофе. – Помолвка наследника рода вновь на повестке дня. Мы с вашей матушкой уже начали смотреть список потенциальных невест, так что…

– Я должен поговорить с Дарьей Федоровной, – произнес Сергей, откладывая в сторону вилку и нож. – Я убил ее отца.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего князь Романов сдержанно кивнул.

– Что ж, твое право, – сказал он. – Но я обязан тебя предупредить: вряд ли этот разговор закончится чем-то хорошим.

Брат не ответил, спокойно вернувшись к еде. И Алексей Александрович повернулся ко мне.

– Дмитрий, что ты скажешь? – спросил он, поднимая чашку, но не поднося ко рту.

– По-моему, все и так идет хорошо, – ответил я. – Мы получили право создавать боярские семьи, наши предприятия приносят прибыль. Я был неоднократно награжден за заслуги перед Русским царством. А когда я стал наследником Уральского княжества и покинул Москву, Сергей получил возможность проявить себя. Князь Андреев, конечно, поступил немного опрометчиво, но больше никто такой ошибки не совершит.

Ведь все вокруг до сих пор верили, что Сергей Алексеевич и в подметки не годится своему брату. Да, я сильнейший из рода среди нашего поколения, но это не значит, что остальные ни на что не способны.

– Он не допускал и мысли, что государь одобрит поединок, – усмехнулся князь. – Государь никогда не позволял по одному только косвенному оскорблению выйти на дуэль. Но Дмитрий заслужил особенное отношение, и мы, как его семья, получили некоторые привилегии. Разумеется, весь свет нам перерезать никто не даст, но Михаил II таким образом подчеркнул, что Романовых он будет поддерживать. Другие наши недоброжелатели теперь дважды подумают, прежде чем пытаться нас задеть. Князь Андреев пытался поговорить со мной, чтобы отделаться откупом. Но я был слишком занят и не брал трубку.

Брат жестко усмехнулся и промолчал. Все понимали, что как только Михаил II разрешил поединок, идти на попятную было равносильно потере лица перед обществом. Князь подал прошение на поединок, и обязан придерживаться этого решения. Какие бы теплые чувства Сергей не испытывал к невесте, поступить иначе в этой ситуации он не мог. Как наследник и как будущий глава рода.

– Выходит, мы всей семьей стали показывать зубы, – хмыкнул я, и отец повернулся ко мне. – Радует, что Романовы достаточно крепко стоят на ногах, чтобы, наконец, начать бороться за место под солнцем.

– Расскажи, что случилось в Кремле, – велел он, не сводя с меня взгляда.

Я пересказал разговор, не забыв уточнить реакции царицы на мои слова. И не стал утаивать, что в конце она готова была вцепиться мне в глотку. Конечно, князь мог бы все увидеть на записи, которую я не отключал, однако личное впечатление есть личное впечатление.

– Подводя итог, скажу, что лично я больше не буду иметь дел с Юлией Александровной. И считаю, что для блага нашей семьи безопаснее будет сократить с ней контакты. Один шанс я ей дал, отец, – вновь повернувшись к Алексею Александровичу, произнес я, – она решила им не пользоваться.

Князь несколько секунд смотрел в полупустую чашку, обдумывая мои слова. Молчание затягивалось. Сергей продолжал насыщаться, очевидно, заедая пережитый стресс. Во всяком случае, на мясо брат налегал весьма активно.

Я же спокойно отодвинул пустую тарелку и перешел на кофе и пирожные. Как ни хорош Урал, а у наших поваров они все равно удаются чуточку лучше. Или, быть может, все дело в банальной привычке?

– Что ж, – поднял голову князь Романов, – вынужден с тобой согласиться. Жаль, что сестра выбрала сторону Милославских, но насильно мил не будешь. Хочет жить без поддержки Романовых, пусть живет. С этого момента новых дел мы вести через государыню не станем. Никаких новых совместных планов и проектов. Но от уже взятых обязательств бегать не будем. Никто не упрекнет Романовых в том, что мы не держим слово.

Сергей замедленно кивнул, показывая, что услышал. Я же молча продолжил пить кофе.

В двери столовой аккуратно постучались, и вошедший после разрешения отца Степан Витольдович объявил:

– Дмитрий Алексеевич, – сказал он, найдя меня взглядом, – к вам прибыл великий княжич Выборгский. Просит личной встречи, что ему передать?

Отец с братом взглянули на меня с вопросом в глазах. Тема, которую наверняка поднимет Соколов, была очевидна.

– Проводи его в покои младшего княжича. А ты, Дмитрий, послушай, что он предложит, прежде чем отказывать, – усмехнулся князь Романов. – Или, если у тебя есть иной вариант, не учитывающий личного риска, предложи его.

Я кивнул отцу и вышел из столовой.

Ивана Михайловича проводили в мою гостиную. Соколов не удосужился сесть, просто бездумно смотрел в окно и даже на звук открывшейся двери отреагировал не сразу.

– Доброе утро, Иван Михайлович, – поздоровался я, закрывая за собой дверь.

Повесив на помещение купол, я сделал его видимым, чтобы великий княжич понял, что можно говорить свободно.

Бледный второкурсник несколько секунд смотрел на меня, прежде чем решиться заговорить.

– Мне нужна твоя помощь, брат.

Глава 10

– Иван Михайлович, – медленно проговорил я, – прошу вас, сядьте.

Великий княжич Выборгский кивнул и медленно опустился в кресло. Я же прошел к бару и, вооружившись коньячным бокалом, налил в него водки до самого края.

Сам я не любитель выпить, но любой гость, который заявится в мои покои, должен видеть, что княжич Романов все тот же кутила, каким прославился в Казани. Так что ассортимент в моем баре был достаточно широк. Алкоголь со всего мира – и, само собой, все исключительно элитного качества, есть и коллекционные вина. Одна бутылка так и вовсе – единственная оставшаяся в мире. Подарок Юсупова.

Вручив Соколову бокал, я велел ему:

– Залпом.

И тот послушался. Иван Михайлович пил, как воду. Организм одаренного сильнее сопротивляется опьянению, но великого княжича все равно пробрало.

Сморщившись, Иван Михайлович отставил бокал, стараясь не дышать. Но бледность прошла, и он смог немного расслабиться.

– Прежде всего, Иван Михайлович, – заговорил я, отставив в сторону пустой бокал, – я, разумеется, рад, что вы настолько меня уважаете, что готовы назвать братом, однако впредь прошу этого не делать. Звучит так, будто вы намекаете на то, что мой отец изменил моей матушке с вашей. Не хочу быть неправильно понятым, но мы только что вернулись с поединка чести, где убили князя Андреева за куда меньшее оскорбление.

Несколько секунд он смотрел на меня, прежде чем склонить голову.

– Прошу прощения, Дмитрий Алексеевич, я не хотел, чтобы мои слова были восприняты в таком ключе.

Что ж, уже хорошо, что он не стал настаивать. Идеально было бы вообще создать впечатление, что я понятия не имею о детях царя.

– Теперь давайте разбираться, Иван Михайлович, – произнес я, опускаясь в кресло напротив. – В чем конкретно вы просите меня вам помочь?

Великий княжич Выборгский еще несколько секунд переводил дыхание, после чего бросил взгляд на до сих пор сияющий барьер. Затем перевел взгляд на мои наручные часы.

– Дмитрий Алексеевич, я прошу вас воспользоваться вашей системой наблюдения, чтобы найти Анну Михайловну, – произнес он.

– Хорошо, я допускаю, что ваш отец поведал вам в деталях о моем участии в этом проекте. Но мы принадлежим к разным родам, и более того, я Романов. Мое вмешательство в дела Рюриковичей…

Я сделал паузу, позволяя Ивану Михайловичу домыслить самому.

– ЦСБ ее ищет, но без толку, – признал великий княжич. – Я пришел к вам, потому что знаю, что вы уже неоднократно проводили такие операции. С Василием Емельяновичем вы справились, распутав клубок до самого конца.

Я промолчал, позволяя ему говорить дальше.

– Понимаю, что вы с сестрой не очень хорошо поладили, – чуть поморщился Иван Михайлович, – Анна многое себе позволяла, хотя я и пытался ее отговорить. Но она моя сестра, Дмитрий Алексеевич, я обязан сделать все, чтобы вернуть ее.

– Понимаю ваши чувства, как никто другой, Иван Михайлович, – кивнул я. – Однако все равно не понимаю, чем могу помочь. Насколько я знаю, Анна Михайловна была в составе Царской делегации. И охранять ее должны были соответственно. У меня нет права вмешиваться в ваши дела, и уж тем более нет права мешать текущему расследованию Царской Службы Безопасности.

Он несколько секунд молча смотрел мне в лицо.

– Если вы боитесь последствий, я возьму на себя всю ответственность, Дмитрий Алексеевич, – объявил он. – В том числе готов подписать документ об отсутствии любых претензий вашему роду.

– При всем уважении, Иван Михайлович, вы не глава рода, и принимать такое решение не вправе, – покачал головой я. – Как и я не имею права помогать вам без ведома князя Романова.

Соколов нервно дернул щекой.

– Правильно ли я понимаю, что мне нужно говорить с вашим отцом, Дмитрий Алексеевич?

– В первую очередь вам нужно позвонить своему отцу, Иван Михайлович, – негромко произнес я. – Получить его одобрение, и только потом, на законных основаниях обращаться к князю Романову. Если наши отцы договорятся, все будет законно, и никаких расписок, подставляющих вас лично, не понадобится.

Было заметно, что Соколов желает мне возразить, но я поднял ладонь, показывая, что не закончил:

– Иван Михайлович, поймите меня правильно, вы сейчас хотите поступить ровно так же, как поступил Василий Емельянович, – продолжил я. – Вы хотите за спиной действующего главы рода говорить от имени Соколовых. Я уважаю вас, Иван Михайлович, и только поэтому говорю с вами открыто. Я не хочу, чтобы вас вычеркнули из рода за предательство. Или и того хуже, казнили за измену.

Великий княжич Выборгский медленно выпрямился в кресле. Я видел по его глазам, как он приходит к какому-то решению.

– Что же, благодарю, Дмитрий Алексеевич, – медленно поднялся на ноги Соколов. – И, пожалуй, на этом следует закончить. Вы правы, мне не следовало обращаться к вам без ведома отца.

– Я понимаю ваши чувства, Иван Михайлович, и пока что могу только выразить сочувствие, – сказал я, тоже вставая, чтобы проводить непрошеного гостя.

Когда мы покинули мои покои, Соколов уже натянул привычную маску улыбающегося великого княжича Выборгского, у которого все хорошо и прекрасно. Спустившись вместе по лестнице, мы оба сохраняли молчание.

Лишь когда слуга вручил Ивану Михайловичу пальто, великий княжич вновь взглянул на меня.

– Благодарю, что уделили мне время, Дмитрий Алексеевич, – произнес он подчеркнуто вежливо. – Я этого не забуду.

Дверь за Соколовым закрылась, и я сразу же направился обратно к себе. При всем моем уважении к великому княжичу Выборгскому, он не выдержал проверки серьезным испытанием. Не побоялся отправиться на войну в Речь Посполитую, но сломался, когда похитили его сестру.

И это было по-человечески понятно. Ведь на войне он отвечал только за себя, мог защищаться. А Анна Михайловна пропала, и теперь награжденный за участие в войне с Польшей молодой человек ничем не мог ей помочь. Подобное бессилие многих ломает. А тот факт, что Иван Михайлович пошел на такие меры, говорит о его любви к сестре.

И ведь он не подозревает, он знает наверняка, что его биологические родители совсем не Соколовы. Так что мы не так уж и не похожи друг с другом. Просто я уже прожил одну жизнь, и помню ее, вот и вся разница.

Вернувшись в свои покои, я взглянул на бокал, из которого Иван Михайлович пил водку с моей подачи. А значит, оставил на нем свою ДНК.

Мне нужно знать правду.

С этой мыслью я вызвал прислугу и приказал упаковать бокал. Проводить тест на территории царя было бы глупостью – более чем уверен, стоит ДНК Милославских внезапно всплыть в любой из московских лабораторий, ЦСБ нагрянет туда немедленно. Так что бокал подождет моего возвращения на Урал.

* * *

Москва.

Великий княжич Выборгский ехал под усиленной охраной рода Соколовых. Анна Михайловна похищена, и передвигаться без дополнительной поддержки было бы опрометчиво.

Иван Михайлович вновь и вновь проворачивал в голове разговор с княжичем Романовым. Его реакции, мимику, жесты.

И все удивительным образом указывало на то, что Дмитрий Алексеевич понятия не имел, что является братом Ивана Михайловича.

Но оказался достаточно благородным человеком, чтобы не дать великому княжичу совершить роковую ошибку. Да, возможно, Михаил Викторович и не изгнал бы возможного цесаревича из рода, однако доверие в семье было бы подорвано раз и навсегда.

Но важнее всего было то, что Романов не отказался от помощи в принципе. Дмитрий Алексеевич лишь потребовал действовать по закону, и это разумное решение.

К моменту, когда кортеж великого княжича Выборгского добрался до московского особняка семьи, Иван Михайлович уже решил для себя, что выбьет у отца помощь Романовых, чего бы это ни стоило. Сестру нужно найти и вернуть.

Пока еще есть время, пока еще не стало поздно.

* * *

Московский особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

– Что ж, – вздохнул Алексей Александрович, выслушав мой рассказ, – Соколовы к нам вряд ли обратятся официально. Это будет означать конец губернаторской карьеры для великого князя. Скрыть такой договор не получится, слишком у многих родов есть связи в царской канцелярии.

Я хмыкнул в ответ.

– Может быть, и не только для него, – сказал я, вертя в руках чашку из-под кофе.

– Поясни, – требовательно кивнул князь Романов.

Я отставил посуду на блюдце.

– Похищение члена делегации – это международный скандал, разумеется, однако для нас это в первую очередь очередная ошибка Царской Службы Безопасности. Ведь они входили в число охранников делегации. Учитывая, какие возможности дает им «Оракул», проворонить похищение великой княжны? Это похоже на слишком феерический провал.

Отец несколько секунд молча смотрел на меня, но я прекрасно знал, что погруженный в мысли князь сейчас ничего перед собой не видит.

– Царица отвертится, – произнес он. – Не впервой ей избегать обвинений. А ты хочешь сказать, что похищение дочери будущего губернатора – не просто ее промашка, а намеренное вмешательство?

– Не обязательно, отец, – пожал я плечами. – Я вполне допускаю, что все дело в том, что ее подчиненные не бросили старых привычек, и кому-то в Кремле заплатили, чтобы организовать это похищение. Государь официально контролирует всех, кто осведомлен об «Оракуле», но противник подготовился – отрезал свет, уничтожил сеть, повредил все хранилища данных. Эта акция была организована с учетом «Оракула».

– Или же враги Соколовых просто хорошо подготовились, – покачал головой отец. – Не оставлять следов – это главное правило в таких делах. Нет никакого смысла похищать жертву, если тебя мгновенно найдут. Так что тут все как раз выглядит профессионально. Выключили свет, ворвались, перебили охрану, упаковали великую княжну, и отбыли.

Я пожал плечами.

– В любом случае это подводит нас к вопросу компетентности сотрудников ЦСБ. Либо они содействовали похищению, либо его допустили, не дав делегации должной защиты. В любом случае отвечает за это твоя сестра. И с учетом того, что она просила меня разыскать Анну Михайловну, я подозреваю, что здесь скорее второй вариант. Халатность и некомпетентность.

Отец вновь замолчал, обдумывая мои слова. Я его не торопил, мне, по большому счету, было не так уж и важно, что решит глава рода. Личной заинтересованности в этом деле у меня не было. Однако теории обсудить было можно.

Но Алексей Александрович не спешил говорить. Рука князя нырнула в ящик стола, наружу была извлечена пачка сигарет и зажигалка.

Закурив, отец еще несколько секунд молча пускал дым из ноздрей. Это выдавало его крайнюю степень волнения.

– Мне кажется, ты смотришь не с той стороны, – наконец, произнес Алексей Александрович, выдыхая дым в потолок кабинета.

– Поясни, – предложил я, усилием дара отгоняя от себя запах табака.

Отец сделал еще одну затяжку, прежде чем окутал кабинет собственным куполом, отрезая даже наши средства наблюдения.

– Дмитрий, – заговорил после паузы отец, – я знаю, что ты дружен с Иваном Михайловичем. И на дух не переносишь царицу. Но мы с тобой оба знаем, без приказа Михаила II она и пикнуть не посмеет.

Я пожал плечами в ответ.

– Это не отменяет того, что она совершила ошибку.

Отец взглянул на меня и, выпустив облако дыма, произнес очень серьезным тоном:

– Ошибку ли?

Отвечать сразу я не стал, и Алексей Александрович решил продолжить.

– Мы с тобой знаем, сколько усилий государь приложил, чтобы свергнуть часть Рюриковичей. Конечно, официально они подняли мятеж, и сами начали эту междоусобицу. Но взглянем на факт, сын. Клан Рюриковичей практически уничтожен, захваченные территории принадлежат царю. Однако остались лоялисты, которых тоже нужно контролировать.

Он помолчал, докуривая сигарету. А ткнув ее в пепельницу, продолжил:

– Великий князь Московский свержен. Что ни говори, он долгие десятилетия управлял столицей, и с ним Михаил II уже сработался. Ты де не думаешь, что они действовали без определенных неофициальных договоренностей?

– Не думаю, – кивнул я.

– А теперь на трон Москвы садится Соколов. Чистый, как слеза младенца. К нему не придерешься, и не подступишься. На него нет рычагов, которые с родом Невских уже давно отработаны и действовали. Равновесие нарушено, а царь не любит пускать такие дела на самотек. Михаилу II нужна власть над всей страной, не только над Кремлем.

Я молча кивнул, слушая отца.

– Я не думаю, что само нападение организовала царица, – произнес князь Романов. – Но я достаточно знаю сестру, и понимаю, что опростоволоситься с твоим «Оракулом» она не могла. Не после того, что ты под присмотром царя творил с помощью своей системы.

– То есть она не похищала Анну Михайловну, но позволила кому-то это сделать, – подвел я итог. – Но зачем тогда меня звать, чтобы я нашел пропавшую?

– Потому что ей нужен рычаг давления на Соколова. Кому бы он был обязан, если бы Юлия вернула ему дочку до того, как о похищении стало бы известно?

– Михаил Викторович не должен был знать, что я участвовал, – кивнул я. – Но и найти Анну Михайловну самой у царицы не получается.

Отец кивнул, одновременно протягивая руку за новой сигаретой. Но на этот раз поджигать ее он не спешил.

– Теперь, когда ты понимаешь, как все обстоит на самом деле, скажи, хочешь ли ты вмешиваться в это дело? – спросил князь Романов.

Я не ответил сразу.

– Думаю, что если царица знала, что на великую княжну Выборгскую нападут в то время, когда она будет под защитой царских бойцов, она знает и кто причастен, – произнес я. – И судя по тому, как государыня относится к собственному сыну, Юлия Александровна может как спасти девушку, чтобы Соколов был ей должен, так и выждать момент, пока ее не убьют, чтобы потом отомстить за нее и убрать всех свидетелей. Рука у нее не дрогнет.

– Я склоняюсь ко второму варианту, – произнес отец. – Если бы ты согласился спасти великую княжну, царице не пришлось бы ловить причастных к ее похищению.

– Думаешь, что заказчик похищения – на территории Русского царства? – уточнил я.

Отец усмехнулся, все же закуривая вновь.

– Конечно, Дмитрий, – сказал он, глядя на меня. – Действовали изнутри. Исполнители могут быть откуда угодно, любой отряд наемников бы сгодился. Но заметь, насколько все профессионально сделано. А такие специалисты стоят очень дорого. И нанять их мог только богатый человек, у которого есть связи с ЦСБ. После устроенных с твоей помощью чисток, разумеется, агентуры других стран в ЦСБ пока что нет. Так что я предполагаю, что в деле замешаны сами Рюриковичи.