Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Соавторы: Сергей Баранников,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 357 страниц)

Глава 9

С момента прибытия великого князя не прошло и минуты, а я уже слышал сигнал мчащихся к Университету машин. Со стороны корпусов громко топали тяжелые ботинки солдат.

Емельян Сергеевич медленно приподнял голову, глядя мне за спину. Я видел сквозь пелену покрова, как великий князь усмехнулся.

– Именем государя! – услышал я смутно знакомый голос, и в ворота Университета влетел легковой автомобиль с мигающим сигналом на крыше.

Нас окружали бойцы спецназа ЦСБ, недвусмысленно держа на прицеле не только нас с великим князем, но и нашу охрану.

– К черту, – процедил сквозь зубы Емельян Сергеевич и тут же сбросил покров.

Я тоже снял щиты. Раз вмешалась Царская Служба Безопасности, то устраивать бой великий князь Московский точно не станет.

– Княжич Романов, – громко, чтобы его слышали все, обратился ко мне он. – От имени своего сына Василия Емельяновича Невского я приехал, чтобы передать тебе вызов на поединок чести.

Я все еще пребывал в трансе, а потому без труда удержал лицо.

– Место и условия ты вправе выбрать сам, но вызов должен быть подтвержден сегодня, – договорил Рюрикович, глядя мне в лицо.

За это время сотрудник ЦСБ все-таки дошел до нас. Теперь я смог его опознать.

– Твой ответ, княжич, – пророкотал Невский. – Мне нужен твой ответ!..

Подполковник Ворошилов остановился между нами, будто готовился разнимать голыми руками.

– Дмитрий Алексеевич, вы имеете полное право отказаться, – с намеком произнес он. – Василий Емельянович – не тот человек, который может требовать чего-либо от вас.

– Оставьте нас наедине, Андрей Викторович, – велел я, глядя только на Емельяна Сергеевича. – ЦСБ не обладает правом вмешиваться в дела родов, если только не имеет законного основания. У вас его, как я подозреваю, нет. Отойдите.

И он действительно отступил. Но ушел недалеко, чтобы успеть среагировать, если потребуется. Бойцы ЦСБ продолжали накапливаться на парковке, создавая мощный перевес. Мои люди не шевелились, по-прежнему держа на прицеле бояр Невского. Хотя это и было уже необязательно.

Та скорость, с которой ЦСБ явилось вслед за великим князем Московским, говорила, что Милославские не зря сидят за пультом «Оракула». Не успел бы полковник иначе, и тем более не прислал бы почти сотню бойцов спецназа.

Я приложил усилие, окутывая нас с Емельяном Сергеевичем куполом от прослушивания.

– Говорите открыто, великий князь, – предложил я, чувствуя, что из транса меня сейчас вышибет. – Почему я должен принять вызов вашего сына, осужденного за измену?

Емельян Сергеевич скривился, бросив взгляд в сторону подполковника. Скрывать свои чувства он и не пытался. Столь молниеносное появление Ворошилова сказало великому князю то же, что и мне – за Рюриковичем велась слежка. И великому князю это крайне не понравилось.

– Мой сын еще не осужден, – возразил он. – И имеет законное право вызвать на поединок чести другого благородного. И он вызывает тебя, княжич, чтобы защитить свое имя. Откажешься – и все общество узнает, что ты прикрывался опричниками, лишь бы избежать драки. И поверь, я сделаю все, чтобы это было так.

– Не нужно мне угрожать, Емельян Сергеевич, – усмехнулся я в ответ. – Я предлагаю вам быть честным со мной. Мы решили с вашим родом все разногласия, вы дали мне слово, что Василий Емельянович не станет даже думать о том, чтобы добиваться внимания боярышни Морозовой. Почему я должен идти вам навстречу и позволить вашему сыну умереть на дуэли, а не как приказал государь – с клеймом изменника?

Великий князь сглотнул. Я почти физически ощутил, насколько ему больно договариваться об убийстве собственного сына.

Но это был практически единственный способ смыть позор с семьи, которую Василий Емельянович так жестко подставил. Если я откажусь, великому княжичу придется застрелиться и стать самоубийцей, что тоже не слишком приветствуется, но хотя бы не так позорно, как обвинение в измене.

– Потому что я этого не забуду, княжич Романов, – все же произнес он. – И отплачу в любом случае – поможешь ты или нет.

Уже оказанная услуга ничего не стоит. Это правило было фактически законом моего прошлого мира. И каждый считал своим долгом оставить своего партнера в дураках, стараясь получить выгоду за его счет.

А на этой Земле подобная услуга превращала Емельяна Сергеевича в моего личного должника. Один раз я смогу обратиться к нему за любой помощью – и она будет оказана, что бы я ни попросил. Но, разумеется, разменивать подобное на мелочи вроде денег или имущество никто не станет.

С великого князя можно потребовать многое. А с Московского еще больше. Я знаю, что ответил бы отец. Но я все-таки не князь Романов, и решать только мне – ведь Емельян Сергеевич станет моим должником, а не обязанным всему моему роду. Так что и решение только мое.

А учитывая, что все дело государь провернул кулуарно, не выставляя напоказ, то и никакого закона я не нарушу, если соглашусь на поединок со смертельным исходом. В конце концов, великий князь Московский совершенно прав: никакого суда не было.

– Василий не имеет права покидать особняк рода, – сказал я. – Так что поединок чести пройдет на рассвете на вашем полигоне.

Емельян Сергеевич кивнул, принимая мой ответ.

– Условия?

– Револьверы, – пожал я плечами. – Пусть все пройдет так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что Василий Емельянович пытался получить преимущество.

У них намного больше подданных, и рисковать, подставляясь под родовую магию Невских, я не собирался. Мало ли что взбредет в голову обреченному великому княжичу? Судя по тому, что я о нем узнал, с него станется попытаться забрать меня с собой в могилу. Ни к чему давать ему такой шанс. Шестнадцать миллионов подданных – это шестнадцать миллионов подданных.

– Секунданты? – спросил Емельян Сергеевич, уже заметно успокоившись.

– Сообщу позднее, если вы не возражаете.

– Не возражаю, – кивнул тот. – Значит, до завтра, княжич Романов.

– До завтра, великий князь.

Я снял с нас купол, и Невский тут же пошел к своим людям с видом победителя. А я остался смотреть в его прямую спину.

Нужно иметь немало мужества, чтобы поступить так, как он. У Емельяна Сергеевича был только один шанс все исправить, прикрыть сына в последний раз. И он им воспользовался, несмотря на то, что тем самым поставил себя в очень уязвимое положение.

Государь мог бы своей властью запретить нам провести поединок. Но Михаил II сам сказал, что голова Василия ему нужна. А официально объявлять великого княжича изменником в текущей ситуации – чревато серьезным падением престижа всех Рюриковичей. Милославских в том числе.

– Дмитрий Алексеевич, прошу вас отозвать своих людей, – подошел ко мне подполковник Ворошилов.

– Конечно, – ответил я и пошел к машинам своего рода.

Кортеж великого князя уже выезжал за ворота Университета. А на меня накатила усталость – расплата за слишком глубокий транс. Хоть и показалось мне, что я стал походить на сингуляра, но это лишь видимость. Мое тело к подобным перегрузкам не приспособлено.

Коршунов, присланный вместе с усилением, открыл мне дверь «Монстра» и тут же всучил горячий кофе из своего термоса. Благодарно кивнув ему, я махнул рукой Ворошилову.

– Андрей Викторович, садитесь, если желаете что-то сказать, – произнес я.

Закрыв за собой дверь, я посмотрел, как машины Романовых уезжают с территории Университета. За это время подполковник обошел мой внедорожник и, открыв себе дверь, сел в автомобиль. Виталя, сидящий на месте водителя, прикрыл курткой лежащий на соседнем сидении автомат.

– Княжич, вы согласились на поединок, – заговорил Ворошилов. – И я обязан доложить государю.

Я молча кивнул, не став информировать подполковника, что Василия Емельяновича я уже давно был волен убить в любой момент. Государь разрешил мне провести эту дуэль, и даже более того – фактически приказал так и поступить. Если Андрей Викторович об этом не знает, я не тот человек, который должен ему об этом рассказывать.

– Мы следили за великим князем, – продолжил после паузы Ворошилов. – По приказу государя его сопровождал отряд ЦСБ. Просто для перестраховки, и судя по тому, что я увидел, когда мы прибыли, не зря.

Я вновь ничего не ответил, наслаждаясь кофе. К нам обернулся Виталя.

– Княжич, шоколад? – предложил Слуга, подавая мне плитку в фольге.

– Спасибо, – принял угощение я и быстро развернул упаковку.

На фольге стояла печать «80 %». В любой другой ситуации от подобной горечи у меня бы лицо кривилось. Но сейчас он подходил как нельзя лучше. Так что я захрустел им почти с удовольствием.

– Дмитрий Алексеевич, вы меня не слушаете? – вздохнул подполковник.

– Слушаю, но не понимаю, чего вы хотите, Андрей Викторович, – ответил я, запивая горечь крепким кофе. – То, что доказали, что моя система наблюдения работает – хорошо, но я об этом и так знал. Вы думаете, что остановили бойню посреди столицы? Ну, – я пожал плечами, – великий князь не совсем сошел с ума, чтобы громить собственный город.

Подполковник нахмурился.

– У вас какая-то патологическая неприязнь к сотрудникам Царской Службы Безопасности? – уточнил он. – Мне казалось, мы с вами сработались.

Я покачал головой, оборачиваясь к собеседнику.

– К вам лично у меня нет никаких претензий, Андрей Викторович. Но ваша служба допустила теракт в центре столицы. По-моему, это красноречивее любых слов.

Ворошилов скривился, но возражать не стал.

– Мы следим за вами, Дмитрий Алексеевич, – предупредил он, после чего потянулся к дверной ручке.

– До свидания, Андрей Викторович, – ответил я уже ему в спину.

Он закрыл за собой и пошел в сторону своей машины. К ней же уже подъехал автобус спецназа, куда загружались бойцы. Я посмотрел на них несколько секунд, после чего допил кофе.

Убрав кружку в подстаканник, я завернул остатки плитки в фольгу и взялся за телефон. Обещал ведь позвонить князю, когда все закончится. Идти в столовую не хотелось, так почему бы не воспользоваться моментом?

– Я все слышал, – объявил отец, взяв трубку практически сразу же. – Рад, что все обошлось, сын. Ты сейчас в особняк? Не думаю, что оставаться сегодня в Университете хорошая идея. Ваша встреча с Невским по всем новостным каналам крутится.

Ну, иного и ожидать было нельзя. Великий князь наверняка обеспокоился свидетелями встречи. С учетом того, что ему нужно максимально представить смерть сына, как достойную гибель, видеозапись будет не лишней. А устроить трансляцию в телевизионных компаниях, самые популярные из которых принадлежат его роду – вообще дело пяти секунд.

– Да, похоже, лаборатории мне сегодня не видать, – вздохнул я.

– Ты же знаешь, что она тебе вообще не нужна теперь? – уточнил князь Романов. – А любые свои наработки ты можешь вывезти, только скажи, я договорюсь с сестрой. Все привезут в целости и сохранности.

– Помимо этого у меня есть и другие обязательства, – возразил я.

– Дмитрий, решай сам, – усмехнулся отец. – Я дал слово не торопить, однако, может быть, твоя матушка не так уж и неправа? Нравится тебе девушка, сделай ей предложение. Получишь согласие – сыграем свадьбу. А если будет отказ, тем более все станет проще, не последняя невеста, в конце концов.

– Но ты ведь не отступился, когда Руслан Александрович тебе не хотел своего согласия давать? – усмехнулся я.

Этот разговор отец явно затеял, чтобы я мог немного перевести дух после сильнейшего напряжения. Я ведь за время встречи с великим князем Московским выложился до дна практически. Такой интенсивности у меня еще не было.

– Хорошо, я тебя понял, – посмеялся князь Романов. – Тогда жду вечером. И будь осторожен, сын.

– Буду, отец, – ответил я и положил трубку.

Убирать телефон в карман не стал и полез посмотреть новости. Прежде чем выходить в люди, нужно понимать, что успели показать каналы Невского.

Ролик найти было проще простого. На видео, снятом из окна машины сопровождения великого князя, было видно, как ко мне, стоящему совершенно спокойно, подходит Емельян Сергеевич, окруженный пылающим покровом. Выглядел великий князь внушительно и эффектно, он приковывал взгляд. Я на его фоне смотрелся блекло без каких-либо спецэффектов. До тех пор, пока в камеру не попал фрагмент, где Невский встал очень близко, и пар от падающего дождя бессильно обтекал небольшую площадь вокруг меня.

Появление ЦСБ и подполковника Ворошилова в кадр не попало. А текст, сопровождающий ролик, гласил, что Емельян Сергеевич встретился с княжичем Романовым для обсуждения условий проведения поединка чести. Причина не разглашалась, но уже другой заголовок гласил:

«Что за девушка стала причиной дуэли?». И чем дальше я листал новости, тем сильнее крепла уверенность, что Емельян Сергеевич неплохо подготовился. Теперь если царь даже объявит великого княжича изменником, это никого не убедит. И даже наоборот, уже я буду выглядеть крайне неприглядно, так как вместо благородной дуэли очерняю имя соперника с помощью венценосной родственницы.

Пока я листал новости, вышла новая статья. Скорее даже заметка. Но она была чертовски важна и заставила меня улыбнуться.

«Государь Михаил II разрешил проведение поединка чести между великим княжичем Московским и казанским княжичем».

Так что когда у меня зазвонил телефон, я ничуть не удивился.

– Слушаю, государь.

– А ты времени не теряешь, Дмитрий Алексеевич, – со смешком заявил Михаил II. – Я думал, ты потратишь время, чтобы отдохнуть, а ты вместо этого решил исполнить мое поручение.

Оспаривать его выводы я не стал, а царь продолжил:

– Все получилось даже лучше, чем я хотел, – сказал он. – Хотя ты, помнится, отказывался от убийства Василия. В любом случае Емельян сам подписал сыну приговор, и ты его исполнишь. Василий, конечно, подобного снисхождения не заслужил, но ты ведь не просто так на это согласился, верно?

– Верно, – ответил я, не спеша признаваться, что Невский теперь у меня в должниках.

– Вот и хорошо, – одобрил Михаил II. – Подобные связи пригодятся тебе в будущем. Так что я доволен, и в качестве награды за исполнение моей воли что-нибудь присмотрю.

– Благодарю, государь, – сказал я.

– А на ЦСБ не злись, – став серьезным, приказал он. – Это ты гений, способный выдавать открытия одно за другим. А у меня служат простые люди, не забывай об этом в следующий раз, когда решишь высказать свое ценное мнение о моей службе.

– Не забуду, государь.

На самом деле он, конечно, прав. До появления «Оракула» ЦСБ как-то справлялось. Не идеально, но они и не бывшие сингуляры.

– Вот и хорошо, – подвел черту Михаил II. – А отдохнуть все же не забудь.

– Не забуду, государь.

Он положил трубку, и я не успел убрать телефон в карман, как мне пришли сразу два сообщения. Открыв первое, я хмыкнул – как разительно отличался подход у девушек.

Морозова В. Л.: Дмитрий, надеюсь, у вас все в порядке. Вы вернетесь на занятия сегодня?

Соколова А. М.: Дмитрий Алексеевич, вам определенно идет форма ЦГУ. Теперь я не удивлена, что вы не будете присутствовать у нас на ужине. Романтик, да еще и дуэлянт! Вы определенно умеете заинтриговать даму.

Повертев аппарат в руке, я несколько секунд смотрел в окно, разглядывая парковку сквозь пелену непрекращающегося ливня. Вылезать на улицу не хотелось, хотя промокнуть мне и не грозило, но погода так и подбивала бросить все дела и ехать в особняк, чтобы хорошенько выспаться.

Вздохнув, я набрал сообщение и решительно открыл дверь.

Романов Д. А.: Спасибо за вашу заботу, Виктория. Со мной все в порядке. И я скоро присоединюсь к нашей группе в кабинете.

Глава 10

Забавно, но стоило мне показаться в прямой видимости от крыльца корпуса Университета, я почувствовал себя знаменитым.

Обычно курившие во время перерывов студенты разом замолчали, расступаясь в стороны. При этом я все еще видел несколько телефонов, снимающих меня.

Хмыкнув, я открыл дверь и вошел внутрь.

Здесь картина не слишком изменилась, разве что воздух был значительно чище. Но все равно я ловил на себе внимательные взгляды молодых аристократов. Только не мог понять, кем конкретно я им кажусь: смертником или храбрецом.

Впрочем, никто не подходил ко мне с расспросами, и это было хорошо. А что группы студентов на моем пути замолкали, стоило им меня заметить, меня не волновало.

До нужного кабинета я добрался вовремя. Мои одногруппники тоже читали новости, однако стоило мне перешагнуть порог, как телефоны были убраны.

По встревоженному лицу Виктории я понял, что девушка переживает всерьез.

– Никита Александрович, – обратился я к Рогожину, и тот с готовностью повернулся ко мне.

– Да, княжич? – поднялся одногруппник.

– Завтра на рассвете мне потребуется секундант, – произнес я. – Вы можете мне с этим помочь?

Прежде чем тот ответил, со своего места поднялся Орлов.

– Дмитрий Алексеевич, я готов им стать, – твердо заявил Петр Васильевич.

Надежда Григорьевна посмотрела на жениха с опасением. И правильно, помимо того, что я вызвался помочь смыть позор с семьи Невских, я все равно стану убийцей великого княжича. И Емельян Сергеевич вряд ли об этом забудет. Так что и секунданты могут оказаться под ударом, тревога Комаровой совершенно нормальна.

– Благодарю, Петр Васильевич, – наклонил голову я. – И не забуду вашей поддержки.

Он ответил кивком и сел за свой стол. Комарова смотрела на жениха, как на самоубийцу, но отговаривать его и не подумала.

После свадьбы ей входить в род Орловых. А Невский замешан в смерти людей Петра Васильевича. Как на нее будут смотреть в новой семье, если она хотя бы заикнется, а тем более прилюдно осудит желание Петра Васильевича поучаствовать в отмщении?

– Я могу быть вашим секундантом, княжич, – опомнившись, не слишком уверенно произнес Рогожин.

Дверь в кабинет вновь открылась, и я обернулся к проходу.

– Вторым секундантом буду я, – объявил великий княжич Выборгский, входя к нам. – Дмитрий Алексеевич, вы же не откажете мне в такой просьбе? Как представитель Рюриковичей я могу свидетельствовать, что все прошло по правилам. И одно мое присутствие позволит избежать любых обвинений.

Я улыбнулся.

– Благодарю, Иван Михайлович, – склонив голову согласно этикету, ответил я. – Если Никита Александрович откажется…

Соколов приподнял бровь, бросив взгляд в сторону Рогожина, и боярич тут же произнес:

– Я уступаю это почетное право великому княжичу, Дмитрий Алексеевич, – сказал он, не скрывая своего облегчения.

Что ж, это было ожидаемо. Несмотря на то, что Никита Александрович легко шел на авантюру, ввязываться в спор с великими князьями он не хотел. Разумный и безопасный поступок – всегда важно знать, когда пора остановиться и сохранить голову не только холодной, но и на плечах.

– Вот видите, Дмитрий Алексеевич, все решено, – улыбнулся великий княжич Выборгский. – Что ж, мне пора на занятия. Господа, дамы…

Он изобразил поклон и покинул кабинет.

Я же дошел, наконец, до своего места и стал готовиться к началу семинара. Сидящая рядом Виктория явно порывалась несколько раз что-то сказать, но так и не успела. В кабинет зашел преподаватель, и занятие началось.

Все время, пока шел семинар, я слушал со всем вниманием, словно никакой встречи с великим князем Московским не было. Хотя и позволял себе подумать, почему вдруг Соколовы решили выступить на моей стороне.

В то, что предложение Ивана Михайловича – личная инициатива, я не поверил ни на миг. Конечно, великому князю Выборгскому мог приказать государь, но тогда бы Михаил II меня предупредил по телефону.

Соколов может быть в одной партии с Невским, но, отпустив сына на поединок чести, Михаил Викторович может таким образом демонстрировать Емельяну Сергеевичу позицию остальной царской фракции.

А еще вполне вероятно, что все это ради того, чтобы сблизить меня с великими князьями Выборгскими. Анна Михайловна явно не будет ждать до новогоднего бала, она уже сейчас пытается найти способ ко мне подобраться. И участие брата в этом поединке – хороший повод. Мне даже импонирует ее последовательность – объявила, что намерена своего добиваться, и добивается. Хорошее качество.

Кроме того, нельзя исключать и такую возможность, что все это делается одновременно. Верные царю Рюриковичи осуждают Невского, заодно приближают к себе младшего княжича Романова, который по милости государя так высоко взлетел – двух зайцев одним выстрелом.

Занятие закончилось сдачей работ, после чего преподаватель выдал новые задания и успел закончить как раз до звонка.

– Дмитрий, – обернулась ко мне Виктория, – вы же сейчас в лабораторию?

– Полагаю, как и вы, – кивнул я, поднимаясь со своего стула и предлагая девушке руку.

Морозова бросила просящий взгляд на получивших допуски девушек. Те чуть склонили головы, показывая, что поняли просьбу и пойдут отдельно.

Мы вышли из кабинета под руку, и Виктория нахмурилась, заметив, как непривычно много вокруг студентов. Для меня же это новостью не стало, и я с улыбкой повел боярышню через коридор, заполненный людьми.

– Романов! Романов!

Люди перешептывались громко, и внимание приковывалось к нам. Лицо Морозова держала отстраненным, словно происходящее ее не касается. Хотя доля тихих фраз предназначалась ей, и боярышня однозначно их слышала.

– Вот ей повезло! Богат, красив, герой!

– Почему она, а не я?!

Толпа расступилась, когда с другой стороны коридора в окружении одногруппников вновь показался великий княжич Выборгский. Иван Михайлович двигался ко мне, и идущие с ним второкурсники раздвигали праздных студентов.

Мы встретились посредине этажа. Здесь коридор сворачивал, и места было достаточно, чтобы свободно поместились около пятидесяти человек, не задевая друг друга. Впрочем, сейчас здесь находилось ненамного меньше.

– Вот, господа, – нарочито громко произнес Соколов, обращаясь к своим одногруппникам. – Дмитрий Алексеевич, почетный член нашего клуба! Только что принял вызов великого княжича Московского и не прячется в страхе, а покоряет женские сердца. Таким и должен быть русский княжич!

Я улыбнулся в ответ на его реплику. Понятно, что он хочет переключить внимание с одной новости на другую.

Только что Романов был сам по себе, а теперь – представитель его клуба.

– Я, господа, как председатель, просто не мог не вызваться добровольцем, – продолжал он, – чтобы стать секундантом на предстоящем поединке чести.

– Вы будете присутствовать, Иван Михайлович? – подхватил второкурсник слева.

– Как иначе?! – пафосно изрек Соколов, удерживая внимание студентов на своей персоне. – Я ведь возглавляю наш клуб. Кстати, о нем. Скоро состоится благотворительный прием в нашем особняке. Приглашения, конечно, будут направлены многим знатным семьям, но у меня совершенно случайно с собой оказались несколько приглашений. Могу оформить вам.

Я усмехнулся и кивнул великому княжичу Выборгскому. Уверен, сейчас начнется своя маленькая война за право получить личное приглашение из рук председателя клуба. Для многих присутствующих студентов это, по сути, единственная возможность попасть на столь престижное мероприятие. Мелкие рода редко приглашают на подобные приемы.

И я оказался прав, на нас с Морозовой уже почти не обращали внимание. Так что я был благодарен Ивану Михайловичу за возможность пройти мимо. Да и Морозова заметно расслабилась по дороге к гардеробу.

Я помог девушке накинуть плащ на плечи, оделся сам и мы вышли на крыльцо. Ливень хоть и закончился, но все еще было холодно, так что изо рта девушки вырывался пар.

Подняв воротник повыше, боярышня очаровательно улыбнулась.

– Люблю прохладу, – призналась она, когда я помог ей спуститься по лестнице с крыльца.

– Да, есть в этом нечто романтичное, – отозвался я. – Хотя особо приятно в это время сидеть в тепле.

Она негромко посмеялась.

– Меня от холода бережет дар, – сказала она. – А когда я с вами, Дмитрий, мне начинает казаться, что холода и не существует.

Она сделала паузу, пока мы обходили спешащего по своим делам сотрудника Университета, после чего едва слышно выдохнула:

– С вами мне всегда тепло.

Я улыбнулся ей в ответ и переместил свою руку на пальцы Виктории. Девушка чуть сжала мою ладонь. И отпускать ее не спешила, вместо этого прижалась к моему плечу и на миг закрыла глаза.

– Тогда, надеюсь, вы будете рады видеть меня в своей секции сегодня, – ответил я, вдыхая все тот же успокаивающий аромат духов боярышни.

– Я всегда рада вас видеть, Дмитрий, – ответила Виктория, слегка краснея.

Так мы и дошли до лаборатории. Проводив девушку до раздевалки, я дождался, когда она закончит приготовления и только после этого вошел сам. Можно было бы, конечно, просто переодеться – у нас были шкафчики в разных секциях, но зачем тревожить девушку?

Облачившись в местную униформу, мы прошли к лифту. Виктория взяла меня за руку сама, пока мы ехали. С ее губ не сходила улыбка, хотя девушка старательно смотрела куда угодно, только не на меня.

– Мой этаж, – объявила она, когда створки лифта раскрылись. – Приходите, Дмитрий, я буду вас ждать.

– Обязательно, – ответил я, выпуская ее пальцы из своей руки.

Двери закрылись, и я поехал ниже уже собранный для работы. Хотя усталость и давала о себе знать, но для себя я решил, что закончу создание линзы, чтобы не оставалось никаких проблем у местных работников и в особенности Телегина. В конце концов, я начал проект именно здесь, и здесь должен его закончить.

В моей секции было все так, как я и оставил в последний раз. Включив рабочий компьютер, я направился в хранилище. Для того чтобы довести до ума линзу, оставалась всего пара часов работы.

Следуя составленному для себя ранее плану, я трудился без перерывов, пока в итоге не получил то, чего хотел. Составив отчет по проделанной работе, в отдельном файле расписал результаты тестирования. И, собственно, теперь прототип был готов.

Вздохнув, я убрал готовый продукт в хранилище, подписал все документы и навел порядок в секции. Больше я сюда не вернусь, хотя и провел здесь немало приятных часов, но отец прав – необходимость в лаборатории ЦГУ отпала сама собой. Я ее просто перерос.

Закончив все дела, я запер секцию и, проходя по коридору, бросил взгляд на закрытое окно русско-китайского проекта. Семен периодически выходил на связь, и я знал, что и с ним, и с Мэйлин все в полном порядке, но все равно было такое ощущение, что я мог бы закончить этот конфликт по щелчку пальца.

Если бы успел все завершить, а не отвлекался на обязанности младшего княжича пусть и богатого, но все же не великого рода. Впрочем, это во мне говорит усталость.

Хмыкнув, я вызвал лифт, уже выбросив из головы все посторонние мысли.

– Всем добрый вечер, – сказал я, открывая своим ключом секцию проекта Виктории.

Но Морозова оказалась внутри в полном одиночестве. На мой голос она обернулась и, улыбнувшись, жестом предложила мне присесть на свободное кресло у рабочего стола.

– А где же остальные? – спросил я, занимая место.

– Уже ушли, – ответила Виктория негромко, опускаясь напротив.

– Вы закончили работу? – вскинул я бровь. – Признаться, не ожидал, что справитесь настолько быстро.

Морозова посмеялась.

– Нет, конечно, – заявила она. – Но у них нет столько свободного времени, чтобы задерживаться. И потом, проект этот – мой, и мне нужно самой его вести. Девушки, конечно, помогают, но работать за меня они не станут.

– Что ж, в таком случае могу предложить свою помощь, – кивнул я. – если вы готовы доверить мне какое-то задание.

Она улыбнулась, после чего стала серьезной, и, печально вздохнув, спросила:

– Дмитрий, я надеюсь, ваш поединок чести не из-за меня?

Несколько секунд я смотрел на нее молча, после чего кивнул.

– Вы не имеете к нему никакого отношения, Виктория, – заверил я. – Этой дуэлью мы с великим княжичем Московским решаем наши личные проблемы.

– Я подумала, что после случившегося на нашем свидании вы вызовете его на поединок, – призналась девушка. – И я бы не хотела, чтобы вы из-за меня рисковали. Все-таки великий княжич Московский – очень опасный одаренный. И, простите, Дмитрий, но он же десятикратно сильнее вас.

Улыбка сама собой появилась на моем лице.

– Приятно знать, что вы за меня волнуетесь, – произнес я, глядя на одногруппницу. – Но я вас уверяю, нет ни одной причины, чтобы переживать. Я справлюсь, Виктория.

– Вы так говорите, княжич, будто я могу просто щелкнуть тумблером и перестать испытывать эмоции, – вздохнула она, пряча взгляд. – Но я же живой человек, я не могу не чувствовать. Тем более, когда речь заходит о вас.

Я протянул руки через стол и взял ее ладони в свои.

– Все будет хорошо, я обещаю. А я свое слово держу, верно?

– Да, – выдохнула она.

Несколько секунд длился этот момент, а потом я убрал руки и, кашлянув, спросил:

– Так чем я могу помочь в вашем проекте?

* * *

Машины Соколовых прибыли к нашему особняку в четыре часа утра. Я уже был готов, но отказываться от приглашения ехать вместе с великим княжичем Выборгским, которое он передал через своего охранника, не стал. Так что Виталя ехал в «Монстре» в полном одиночестве.

– Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, – первым поздоровался Соколов.

– Утро доброе, Иван Михайлович, – ответил я, садясь в его лимузине напротив.

Вид у великого княжича был относительно свежий, держался он бодро, хотя если присмотреться внимательнее, становилось ясно, что великий княжич ночью не спал.

– Откроете секрет, Иван Михайлович? – заговорил я, когда мы начали движение.

– Конечно, Дмитрий Алексеевич, – кивнул тот. – Спрашивайте.

– Я не совсем понимаю, почему именно вы решили быть моим секундантом.

Он улыбнулся.

– Вы теперь придворный, Дмитрий Алексеевич, – сказал он. – И я вам советую как можно скорее влиться в Кремлевское общество. Государь распорядился, чтобы кто-нибудь из Рюриковичей присутствовал с вашей стороны. И я вызвался добровольцем.

Да, с Иваном Михайловичем мы хотя бы знакомы немного. И для него это своеобразная реклама как самого себя перед членами клуба, так и самого клуба для посторонних. Великий князь Московский вряд ли это планировал, но поединок чести стал прекрасным поводом рассказать Русскому царству о клубе великого княжича.

– Спасибо, – кивнул я.

– Вам не за что меня благодарить, Дмитрий Алексеевич, – заверил великий княжич Выборгский. – Вы пока мало что понимаете во внутренних делах Рюриковичей, но со временем разберетесь. И если вам когда-либо понадобится совет, вы всегда можете обратиться ко мне.

Я еще раз кивнул, а он продолжил.

– Дело в том, что Невские должны были покинуть Москву в новом году после совета, – негромко произнес Иван Михайлович. – И тот факт, что Рюриковичей из-за мятежа стало меньше, меняет лишь количество претендентов на их место, – договорил он.

Выходит, дело с раскрытием секретных документов все же не кончилось, и Емельяну Сергеевичу не позволят его замять.

– Вы не боитесь раскрывать мне эту информацию? – уточнил я.