Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Я кивнул и быстро снял броню. Свою верхнюю одежду я оставлял здесь же, так что споро натянул пиджак с брюками и туфлями.

– Буду ждать вас в нашем родовом поместье, – объявил на прощание боярин, когда я уже покинул машину.

– Вы так уверены, что я скоро там окажусь, – ответил я.

На что Волков лишь усмехнулся, постучав по шлему, который я ему отдал. Намек был кристально ясен. Теперь визит на Урал просто неизбежен.

Я махнул рукой вслед отъезжающему грузовику и направился к машинам рода Романовых. Виталя уже вышел на улицу и ждал меня возле пассажирской двери.

А с дедом мы еще поговорим.

Глава 24

Я вошел в секцию с двойственными чувствами.

С одной стороны, нужно было работать над своим проектом. С другой – прямо сейчас прыгать в самолет и лететь на Урал.

Но эмоции мной не правят, а лишь подсказывают. Я сам решаю, что и как делать, не идя на поводу сиюминутных химических реакций организма. А потому засучил рукава и вернулся к работе.

Интерфейс Волкова работал с помощью камеры, отслеживающей положение глаза, и миниатюрного проектора, который транслировал картинку в соответствии с этим положением по заранее заданной схеме. Опасная штука, можно и зрения лишиться, если что не так пойдет. Впрочем, я уверен, бойцы боярского рода с радостью вызывались добровольцами для испытаний, ведь Василиса могла их исцелить если и не мгновенно, то уж точно с гарантией.

Я думал о подобной системе, но отказался как раз ввиду сложности исполнения. Гораздо проще снимать положение глаза и выдавать картинку на те же линзы или стекла очков. И это в разы быстрее разработать и внедрить – никаких лишних трудозатрат.

Был и другой, более сложный вариант – пара датчиков на висках, которые считывали бы намерение пользователя напрямую из мозга. Не чтение мыслей, а улавливание колебаний в мозгу. Долгая настройка, сложность технического исполнения. Но на моей Земле этот способ был предшественником постоянного интерфейса, вживленного в голову.

Полученное от Телегина разрешение на круглосуточный доступ позволило провести всю ночь в секции. И оторвался я только после того, как участники русско-китайского проекта замелькали в коридоре, собираясь начинать новый трудовой день.

Прибрав за собой, я двинулся на выход, по пути кивком здороваясь со встречающимися лаборантами этажа. А когда закончил необходимые процедуры и вышел на свежий воздух, развернул над собой силовое поле.

Ливень обрушивался на землю, превращая зеленые насаждения в болота. Под ногами растекались лужи, не успевающие просочиться в канализацию. Осадки выпадали мощно, обильно, но я не замочил ног, пока добирался до парковки.

– Доброе утро, княжич, – поприветствовал меня Виталя, стоящий под зонтом у «Монстра». – Как прошла твоя ночь?

– Здравствуй, Виталя. Вполне удовлетворительно, – ответил я, раскрывая встроенный гардероб.

Взгляд зацепился за пустой отсек, в котором каталась униформа от Маркова. Толстой ее сжег, и новую мне не выдали. Но теперь это не имело значения.

– Кофе, – вручил мне термокружку Слуга, когда я закончил приводить себя в порядок. – Не переживай, княжич, прямиком из особняка. Сам вез, когда с ночной сменой менялся.

Благодарно кивнув, я принял напиток и, заново собрав над собой силовой зонтик, вышел на улицу.

Потоки воды не стали слабее, границы моего поля были четко видны – уровень льющихся вокруг меня ручьев был выше на пару сантиметров. Потоки стекали через многочисленные решетки, но их, кажется, не особенно хватало для такого количества осадков.

Шагая по влажной дорожке с кружкой в руке, я делал мелкие глотки кофе и смотрел, как справляются другие студенты.

Воздушники использовали простейшие щиты, внешне похожие на мое поле. Одаренные льда шли по воде, не замочив ног, капли воды облетали их, не касаясь ни одежды, ни тела. Земляные пользовались банальными зонтами, а сложнее всего приходилось одаренным огня. Опасная сила не позволяла окружить себя стихией, ведь можно запросто начать пожар. Впрочем, я заметил двоих, кто создал над собой огненные шары, высушивающие влагу.

Достигнув крыльца, я задержал дыхание, чтобы не нюхать смрад табака от дымящих студентов, и, убрав силовое поле, чтобы не растолкать курильщиков, прошел внутрь.

Сдав плащ в гардероб, тут же направился к расписанию. Хоть надо мной и не висела необходимость сдавать зачеты ради допуска, однако освободить время все еще требовалось. И выловить преподавателей можно было на перерывах, так что я смотрел, куда мне придется бежать, чтобы получить освобождение от еще пары предметов.

– Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, – привлек мое внимание великий княжич Выборгский, становясь рядом.

Обернувшись к нему, я склонил голову в ответном приветствии.

– Доброе утро, великий…

Он прервал меня нетерпеливым жестом.

– Оставьте формальности, Дмитрий Алексеевич, – заявил Соколов. – Мы же вместе с поляками бились, и у вас наград даже больше, чем у меня. Так что просто Иван Михайлович.

Я усмехнулся, принимая правила игры.

– Что ж, как пожелаете. Чем могу быть полезен?

Интерес второкурсника мог быть вызван несколькими причинами, но гадать я не собирался. Скажет и сам, чего хочет Рюрикович от княжича Романова.

– Предлагаю встретиться на обеде для короткой беседы, – объявил тот, открыто улыбаясь мне. – Много времени это не займет, но я полагаю, нам обоим будет весьма полезно поговорить.

– Хм, что ж, я согласен, – ответил я. – Тогда до встречи на большом перерыве.

– Буду ждать с нетерпением, княжич, – кивнул мне Соколов, и тут же отбыл восвояси.

Проводив его взглядом, я тоже направился на занятие. Гадать, чего хочет сын главы министра иностранных дел Русского царства, даже не стал. Великий княжич пока что проявил себя, как харизматичный лидер, и мне не в чем было его упрекнуть. Учитывая, что семья Соколовых поколениями занимает должность ведущих дипломатов страны, резких движений он делать не станет.

Я пришел в лекционный зал далеко не первым и, поприветствовав группу, занял свое место. Сидящая рядом Виктория повернулась ко мне с улыбкой и кивнула. Я ответил на ее жест, но перекинуться словами нам уже не дали вошедший преподаватель и прозвеневший звонок.

Лекция по экономике пролетело быстро. Я слушал внимательно, подмечая некоторые моменты, которые следовало бы уточнить для себя. Нельзя сказать, что материал был для меня нов, но указанные преподавателем тонкие места следовало изучить. Тем более в вопросах наследования намечалась некоторая неразбериха.

Михаил II отобрал у великих князей право передавать по наследству земли, и теперь совет Рюриковичей будет заново распределять территории. Однако огромный пласт экономических поправок к нашему законодательству в результате полетел к чертям после опубликования царского указа – часть положений закреплена именно за конкретными родами, и особые условия территорий – в том числе. Таким образом могла возникнуть ситуация, когда семья, занимающаяся условной нефтью, переходит в земли, ее не имеющие, и все преференции рода Рюриковичей превращаются в пыль.

После звонка я сразу же направился на другой этаж, чтобы успеть договориться с преподавателем психологии о зачете. Предмет хоть и был для нашей кафедры скорее факультативным, но здесь не учили лечить мнимые детские травмы, а преподавали умение работать с разными типами личностей. Получив дату и время, я поспешил в следующий кабинет и едва успел войти раньше, чем прозвенел звонок.

Шафоростова взглянула на меня из-под приспущенных век с таким видом, будто я ей на ногу наступил, но ничего не сказала. Так что я успел и занять место, и включиться в работу.

Обещанная лабораторная прошла быстро и ожидаемо легко. Задания у каждого были свои, но все оказались достаточно простыми. В итоге я решил, что занятие было рассчитано на то, чтобы познакомить студентов с самими процессами и стандартами ЦГУ, а не получить реальные результаты.

– Виктория Львовна, как продвигаются ваши дела с зачетами? – уточнил я, когда мы вышли в коридор.

– Все хорошо, – сдержанно улыбнулась Морозова, оглядываясь на меня. – Мне осталась только физическая подготовка – и допуск у меня в руках. А как ваши дела, Дмитрий Алексеевич?

– Сносно, – кивнул я в ответ. – Надеюсь успеть до конца недели все закрыть.

– Желаю вам успеха, – тихонько произнесла Виктория.

В столовой я сразу отделился от группы. Соколов уже сидел в одиночестве за столиком и, стоило великому княжичу заметить меня, он поднялся со своего стула. Рядом с ним стояли два подноса – один, очевидно, для самого второкурсника, второй был заполнен точно так, как я обычно беру сам.

Попрощавшись с группой, я направился к великому княжичу.

– Иван Михайлович, смотрю, вы подготовились, – заметил я, подойдя к столику.

– Такова уж наша семейная черта, – хмыкнул тот в ответ, указывая мне на свободный стул. – Мы не идем на переговоры, если не собрали всю необходимую информацию.

Я улыбнулся в ответ, занимая место.

– Вы не против, если я попрошу вас установить защиту от прослушивания? – спросил Соколов негромко.

Впрочем, судя по тому, что за нами наблюдала едва ли не вся столовая, его слова однозначно услышали все, кто этого пожелал. И в просьбе не было ничего необычного, но у меня возникло чувство дежа вю. Не так давно я уже общался с представителем клана Рюриковичей под защитой.

– Конечно, – согласился я, возводя вокруг нас барьер, не пропускающий звуков наружу. – Можете говорить открыто, Иван Михайлович.

Тот кивнул, выражая благодарность.

– В таком случае попрошу вас выключить ваши часы, Дмитрий Алексеевич, – улыбнулся он, глазами указывая на мое запястье. – Я не скажу ничего такого, что следовало бы трактовать как угрозу для вас или вашего рода. Однако как Рюрикович, не хочу возможных последствий. Не поймите меня неправильно, но я предлагаю вам действительно приватный разговор и прошу отнестись к этому соответственно.

Интересно, давно он знает? Впрочем, это только подтверждает, что Рюриковичи наверняка были в курсе еще в тот день, когда Татьяна Игоревна вышла со мной на личную беседу. Знали, что я делаю записи, и все равно отправили Измайлову подставлять голову. Ненавижу великосветские интриги.

– Разумеется, – кивнул я, действительно выключая часы. – А теперь, прошу прощения, но мне нужно сделать звонок.

Но мой телефон уже сам завибрировал. Как и положено, при прекращении сигнала сработала система безопасности рода. И если я сейчас не подниму трубку, начнется маленький победоносный штурм.

– Все в порядке, – ответив на звонок, произнес я. – Через пять минут включу обратно.

Положив телефон на стол экраном вверх, чтобы Соколов видел отсутствие записи диалога, я взялся за вилку с ножом.

– Итак, Иван Михайлович, давайте поговорим. Зачем я вам стал нужен? – произнес я, приступая к еде.

Да, не слишком вежливо, и кто-нибудь мог бы в действительности оскорбиться, однако Соколов сам предложил отставить формальности. Впрочем, он и не подумал кривить лицо, а сразу же взял быка за рога.

– Во-первых, у меня есть к вам деловое предложение, Дмитрий Алексеевич. Лично к вам от меня, без участия наших семей.

Я хмыкнул, пластуя сочное мясо, политое красным соусом. Желудок напомнил, что я со вчерашнего дня как следует не ел, а несколько кружек кофе давно переработаны организмом и уже даже выведены в уборную.

– А вы умеете заинтриговать. Я вас слушаю, Иван Михайлович, – объявил я, закончив с разделкой стейка. – Говорите.

Он взял кружку с кофе и, сделав маленький глоток, отставил ее в сторону.

– Я предлагаю вам провести некоторое время в моей компании, – объявил Соколов.

Я вскинул бровь, и великий княжич принялся пояснять.

– Как вам известно, моя семья на протяжении нескольких поколений отвечает за министерство иностранных дел Русского царства, – произнес он. – И со временем я, возможно, займу место своего отца, возглавив и род и службу. Но чтобы прочно стоять на ногах, мне потребуются контакты в обществе, с которыми я могу работать.

– Не положиться, а работать? – уточнил я, прожевав кусок говядины.

– Я – сын ведущего дипломата страны, я всегда точен в формулировках, – кивнул Соколов. – Между Рюриковичами и Романовыми слишком большая пропасть, и ее не загладить в ближайшие пару поколений. Вы это должны понимать, как никто другой.

Я замедленно кивнул, принимая его пояснение.

– И вы хотите уже сейчас начать налаживать контакты для дальнейшей плодотворной работы, – развернул я мысль великого княжича. – Вот только у меня сразу же возникает вопрос – я не наследник, почему вы говорите со мной, а не с Сергеем Алексеевичем?

Иван Михайлович дипломатично улыбнулся.

– Боюсь, с вашим старшим братом у меня нет никаких точек соприкосновения, Дмитрий Алексеевич, – вздохнул он. – А вот вы уже показали себя, и нас объединяет много общего, чем лично я очень горжусь. Не каждому удается поработать во благо государства бок о бок с таким выдающимся одаренным. И я сейчас не только про Киев и Польшу говорю.

– Хорошо. Что вы имеете в виду под «провести время в вашей компании»? – перешел я к другому своему вопросу. – От того, что мы вместе ходим по коридорам ЦГУ, боюсь, некоторых ваших родственников может хватить инфаркт.

Соколов отмахнулся.

– Не имеет значения, что они скажут. Я же предлагаю вам посетить наш особняк через неделю в качестве моего личного гостя. И, – он выставил ладонь, видя, что я не особенно горю желанием согласиться, – чтобы вы не подумали ничего лишнего, я приглашаю на эти посиделки всех награжденных княжичей, которые были с нами в Киеве. Такой маленький закрытый клуб для героев небольшой победоносной войны.

Интересно, он сам до этого додумался, или ему подсказали такую идею? Если отбросить родовые претензии и выставить подобные собрание как действующий клуб по интересам, ни у кого не повернется язык сказать, что Соколов играет против Рюриковичей или готовит какую-то еще подлость.

Подобные общества, в принципе, новостью не были, их уже на протяжении столетий устраивали офицеры, прошедшие тот или иной конфликт. В какой-то период считалось крайне престижным попасть гостем на такой прием. А уж стать почетным членом – порой за такое могли и убить.

– Хорошо, допустим, я согласен, – кивнул я.

Для меня это будет возможностью сделать то, что и положено делать младшему княжичу – заводить связи. Как ни крути, а если приглашены все, то это потенциально очень широкие возможности для налаживания контактов. И пускай по царскому указу пошли в основном не наследники родов, а вторые и третьи сыновья, сути это не меняет.

Недаром Демидов пытался повлиять на Романовых через меня. Эта схема стара как мир и до сих пор работает.

– Отлично, – улыбнулся явно довольный собой Соколов. – Тогда второй вопрос тоже будет касаться вас лично, Дмитрий Алексеевич.

Я оторвался от тарелки, содержимое которой успешно поглощал последние полминуты. Не понравилась мне подобная преамбула.

– Я вас слушаю, Иван Михайлович, – все же кивнул я, внутренне готовясь к новым проблемам, которые, по моим ощущениям, прямо сейчас свалятся мне на голову.

Соколов не стал затягивать паузу.

– Я знаю, что великая княжна Красноярская подходила к вам с предложением помолвки, – объявил он. – Но, судя по тому, что на ее руке так и нет кольца, вы ей отказали.

– Хотите вызвать меня за это на дуэль? – улыбнулся я.

Иван Михайлович рассмеялся, запрокинув голову.

– Нет, что вы, Дмитрий Алексеевич! – отмахнул он, быстро взяв себя в руки. – На самом деле я очень рад, что человек с вашей репутацией непреклонного защитника интересов Русского царства не стал связываться с Измайловыми, которым этой репутации как раз и не хватает.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения. О том, что обо мне вот так говорят в обществе, я сам лично не слышал, но вряд ли Соколов выдумал подобное сам. Во-первых, легко проверить за пару секунд в сети, во-вторых, вручение наград не прошло даром, и теперь я начинаю пожинать плоды работы.

– У Измайловых такой репутации нет, – произнес Иван Михайлович с легкой ноткой гордости в голосе. – А у Соколовых она есть. Дмитрий Алексеевич, я предлагаю вам познакомиться с моей сестрой, Анной Михайловной Соколовой, великой княжной Выборгской.

У меня звякнула выпавшая из пальцев вилка.

Глава 25

Что же, первое предложение было понятно и прозрачно. На награждении всех участников войны с Польшей я получил не только доставшиеся остальным два ордена – «Мужества» за великое княжество Киевское, который получили вообще все княжеские сыновья, и «Орден Святого князя Владимира», выданные только тем, кто уничтожал сейм Речи Посполитой, но и высшую награду Русского царства «Святого апостола Андрея Первозванного».

Вот именно эта награда в первую очередь и заставляет великого княжича Соколова приглашать меня в закрытый клуб отличившихся княжичей. Потому как без меня сам Иван Михайлович будет выглядеть бледно, ведь главного героя в его сообществе не окажется, а следовательно, и остальным там ловить нечего.

Но если я участвую, то мероприятие автоматически получает вполне официальный статус в глазах общества. Мы можем вообще никогда больше не встречаться, однако весь свет будет считать, что мы люди одного круга.

Романов – член общества. До недавнего времени это звучало бы шуткой. Нас ведь практически никуда не звали. Но мой орден переворачивает доску, и теперь уже я получаю возможность перебирать приглашениями.

Соколов – только первая ласточка. Сын министра иностранных дел умеет управлять людьми, умеет работать с информацией и пришел ко мне не с пустыми руками. Он подготовился очень тщательно, а заодно и показал, что с Измайловыми его семья не в лучших отношениях. Иначе не стал бы отзываться о них настолько пренебрежительно.

А вот насчет знакомства с сестрой… Я не буду строить иллюзий – взять в жены девушку из Рюриковичей, это очень престижно. Одно только ее происхождение будет стоить всего приданого, какое ей определит глава рода. Перед нами откроются новые двери.

Вот только выдать дочь за Романова для Рюриковича – это политическое самоубийство со стороны Соколовых. Мы все еще за пределами общества, против нас еще идет игра. И великие князья Выборгские готовы встать с нами по одну сторону этого противостояния?

– Итак, Иван Михайлович, насчет первого предложения – я только за. Подобные общества – очень хорошая идея. Люди должны видеть, что благородные сыновья Русского царства держатся друг друга, не враждуют и при этом готовы вновь встать плечом к плечу на защиту государства, – произнес я, подобрав вилку, которую выронил от удивления.

Соколов замедленно кивнул, выслушав меня.

– А против знакомства вы что скажете? – с улыбкой уточнил он. – Но я понимаю ваши сомнения, Дмитрий Алексеевич. Рюрикович предлагает Романову свою сестру в невесты – это крайне странно. Но вы забываете, что мой род является одной из непоколебимых опор трона. Михаил II может спать спокойно, пока Соколовы ведут переговоры от его имени. Надеюсь, вы не станете отрицать этого?

Я кивнул, действительно не имея никаких возражений. Насколько я помню, род великих князей Выборгских еще ни в чем предосудительном замешан не был. Ну, либо умел прятать концы куда лучше остального клана. Потому как единственное, что можно было бы нарыть против Соколовых – они болезненно верны государю.

– Я с удовольствием познакомлюсь с сестрой такого замечательного человека, как вы, Иван Михайлович, – с улыбкой ответил я.

Великий княжич Выборгский ответил мне довольным кивком.

– Что ж, Дмитрий Алексеевич, на большее было бы глупо рассчитывать в моем случае, – сказал он. – Полагаю, великая княжна Красноярская уже доказала на своем примере, что давить на вас не стоит.

Я оставил его слова без комментариев. Раз уж ему так хочется обсудить Измайлову, ему будет гораздо лучше поговорить с ней самой. Все же они из одного клана.

– В таком случае, был рад побеседовать, Иван Михайлович, – произнес я, указывая на циферблат часов. – Боюсь, наше время вышло. Не находите?

Соколов поднялся первым и кивнул.

– Благодарю за беседу, Дмитрий Алексеевич, – искренне улыбнулся он.

Я включил часы и, прихватив телефон, направился к своей группе. Пока шел по столовой, видел внимательные взгляды со всех сторон. Усиленный слух ловил обрывки чужих разговоров, и судя по их содержанию, Иван Михайлович заставил студентов ломать голову, для чего пригласил меня за стол.

Полагаю, в свете не таких уж давних переговоров с Татьяной Игоревной, вскоре можно будет всерьез узнать, что Романовы заключают с Рюриковичами союзы и сделки.

– Всем приятного аппетита, – сказал я, садясь на свое место, у которого стоял поднос, полный еды. – Кого мне поблагодарить за эту прекрасную пищу?

– Виктория Львовна решила, что вы не сможете поесть за одним столом с Иваном Михайловичем, – сдала одногруппницу Мэйлин. – Я ее поддержала.

Морозова отвела взгляд в сторону и поправила волосы.

– У вас был очень напряженный вид с самого утра, – произнесла девушка. – Я решила, что это связано с вашей беседой, и подумала, что вы останетесь голодным.

– Вы прекрасно меня изучили, Виктория, – улыбнулся я в ответ и склонил голову. – Благодарю за вашу заботу.

Тихонько вздохнула Салтыкова, но я не обратил на нее внимания. Лезть с вопросами ко мне никто не стал, и я уплетал еду все оставшееся время, периодически поглядывая на Морозову. Боярышня уже не краснела под моим взглядом, но при этом все равно посматривалав мою сторону в ответ.

– Дамы и господа, – поднялся со своего места Орлов. – Нам пора на занятие по физической подготовке, прошу всех на выход. Нам лучше не опаздывать, Костров крайне этого не любит.

Я попрощался с остальными и, бросив в сторону Морозовой взгляд, кивнул девушке, выражая свою поддержку. Если Виктория сегодня получит зачет, у нее появится допуск в лабораторию, и вот тогда начнется серьезная игра.

Сам я направился не в лабораторию, а к Паращуку. У него должно было проходить следующее занятия у нашей группы, но в расписании Кирилла Ярославовича имелось окно, и я надеялся получить собственный зачет. Все же заслуженному инструктору нечему было меня научить.

– Дмитрий Алексеевич, проходите, – разрешил мне преподаватель, когда я постучался в приоткрытую дверь его кабинета. – Полагаю, вы решили сдать мне зачет наедине?

Я улыбнулся, войдя внутрь и прикрыв за собой дверь. Паращук сидел за своим столом и листал какой-то автомобильный журнал. Я в них не разбирался, а потому просто отметил для себя этот факт и отложил его в памяти – мало ли что может пригодиться.

– Именно так, Кирилл Ярославович, – подтвердил я, становясь возле стола, за которым мы проводили все тренировки на этом предмете.

Инструктор поднялся на ноги и, отложив журнал, внимательно всмотрелся в меня.

– Хм, ваш покров достаточно стабилен, даже лучше прошлого раза. Взяли новый ранг?

Я промолчал, да и Кириллу Ярославовичу подтверждение не требовалось. Он обошел меня по кругу, и я ощутил легкое давление, обволакивающее мое поле со всех сторон.

– Неплохо, неплохо, Дмитрий Алексеевич, – приговаривал инструктор, постепенно наращивая давление то в одном месте, то в другом. – Признаться, я много типов защит видел на своем веку, и ваш – пожалуй, самый совершенный. Итак, готовы сдать мне зачет?

– Иначе бы меня здесь не было, Кирилл Ярославович, – ответил я.

Он указал мне в центр кабинета, и я встал на нужное расстояние от инструктора.

– Я не ваш родовой тренер, который, очевидно, провел прекрасную работу по вашему обучению, княжич Романов, – произнес Паращук, сложив руки за спиной. – Я и так прекрасно знал, что если не будете лениться, достигнете предела быстрее остальных. Однако ответьте мне на один вопрос.

– Если это в моих силах, господин инструктор, – кивнул я.

– Каково это, чувствовать себя фактически неуязвимым? – спросил тот, внимательно наблюдая за моим лицом.

– Не знаю, я таким себя не ощущаю, – пожал я плечами.

Он широко улыбнулся.

– Запомните эту мысль, княжич Романов. И повторяйте себе почаще. Неуязвимость – это миф, в который очень легко поверить, когда достигаешь вершины. Но, как показала недавно кончина короля Яна, верить в мифы – опасно для здоровья. Я поставлю вам зачет, мне не нужны больше никакие доказательства. На следующие занятия можете не приходить.

Я склонил голову.

– Благодарю, Кирилл Ярославович.

– Это заслуженный успех, их нужно уметь признавать ничуть не меньше, чем собственные ошибки, – отмахнулся тот, возвращаясь к столу. – А теперь, прошу, покиньте мой кабинет, у меня все-таки личное время, и я хотел бы провести его без вмешательства со стороны.

Я еще раз кивнул ему и покинул помещение, оставляя преподавателя наедине с его журналом. У меня внезапно оказалось полно времени, чтобы вернуться в лабораторию, но прежде чем это сделать, я отправил сообщение в групповой чат.

Романов Д. А.: Получил зачет по развитию дара. На занятии меня не будет.

Таким образом предупредив и старосту, и всех остальных, я направился к лаборатории. Шагая по пустым коридорам корпуса, я все больше ловил себя на мысли, что, возможно, стоило бы забрать документы и совсем распрощаться с Царским Государственным Университетом, запереться на Урале и не вылезать оттуда, покуда не достигну необходимого лично мне уровня.

Однако я бы не стал нарушать данное слово. И дело не в том, что я обещал государю предоставить прототипы для суперсолдат через два года, а в том, что я дал слово группе, что у нас есть проект, который мы доведем до ума и победим.

Телефон в кармане завибрировал, и я вытащил аппарат.

Морозова В. Л.: Поздравляю, Дмитрий Алексеевич! Я только что сдала физическую подготовку.

Остановившись у окна, за которым продолжал бушевать ливень, я присел на подоконник и набросал сообщение.

Романов Д. А.: Поздравляю, Виктория Львовна! Это отличные новости! Вы заслужили свой пропуск в лабораторию!

Интересно, Костров и девушкам жесткие условия ставил, или его напарница не стала звереть и потребовала обыкновенных нормативов, как это делалось ранее? Впрочем, главное, что Морозова добилась успеха.

Чувствуя воодушевление, я направился в сторону выхода из корпуса. Работа ждет.

* * *

Оторвал меня от работы звонок с поста охраны.

– Дмитрий Алексеевич, вас ждут ваши люди. Говорят, это срочно.

Я как раз закончил очередной этап. И теперь мне предстояла только финальная доводка. И с учетом одной ночи без сна, оставаться снова я не собирался. Наделаю ошибок, потом больше времени на их исправление потрачу. Отдыхать тоже нужно.

Прибравшись в секции, я уложил все в хранилище, заполнил журналы и поднялся наверх. У входа стояли трое охранников рода. На часах уже было восемь вечера, дождь давно кончился, но под ногами все еще хлюпали мелкие лужи.

– Княжич, – кивнули мне воины рода. – Князь ждет.

Я без споров вытащил телефон из кармана и отправил сообщение на номер отца, что уже еду.

Ответа сразу же не получил, разумеется, и в сопровождении солдат Романовых добрался до машины. Заняв место, принялся читать очередную переписку Кристины с Казанским Институтом.

Работа шла, дело продвигалось, и очередная версия должна была отправиться к нам в пятницу. Количество внесенных правок внушало уважение, а ведь ребята в отличие от меня идут практически вслепую.

Закончив чтение, я отписал помощнице, что полностью доволен ее работой, и убрал аппарат.

– Семен, раздобудьте мне армейскую броню, – велел я. – Хочу поковырять ее изнутри, посмотреть, что можно сделать для наших ребят.

– Сделаем, княжич, – ответил водитель. – А чем вас родовая не устраивает, мы же более современный вариант используем? А на рынке только стандартная экипировка. Может, лучше сразу нашу доработать? Или вы хотите, чтобы мы в армии на складах определенную модель нашли?

Подкупить завхоза, чтобы получить гору проблем? Конечно, очень соблазнительно.

– Нет, отставить, я сам разберусь, – велел я и набрал номер, по которому не собирался никогда звонить сам.

Естественно, предварительно подняв стекло, не дающее охране подслушать мой разговор.

Мне ответили, само собой, далеко не сразу. Я уже было усомнился, что вообще дождусь, но вот очередной гудок прервался, и мне в трубку выдохнули:

– Здравствуй, Дмитрий.

– Здравствуй, государь, – сказал я. – Не буду отнимать много твоего времени, знаю, что его у тебя и без меня слишком мало.

Михаил II хмыкнул на том конце.

– Говори уже, я прекрасно помню, как ты умеешь мне льстить.

– Мне нужно по одному комплекту брони каждого твоего армейского подразделения, – произнес я. – Я бы мог напрячь связи, купить их на черном рынке, но не хочу нарушать закон. А ты – такое же заинтересованное лицо, как и я сам.

Он молчал несколько долгих секунд. Это наверняка ломало привычную царю модель общения со мной. До сих пор я не позволял себе так дерзко разговаривать с государем, всегда помня, что для него ничего не стоит убрать любого, если этого потребует ситуация.

– По одному последней модели или по одному из тех, что сейчас на вооружении?

– Если оно работает, значит, оно мне нужно, – ответил я. – Незаконченные доспехи не нужны, но передовая модель сойдет.

– Начинаешь взрослеть, – заметил Михаил II. – Совсем недавно ты бы просто купил комплекты в официальном магазине. А теперь используешь связи, чтобы получить лучшее.

– У меня были хорошие учителя, – ответил я.

– Хорошо, я предоставлю тебе по одному законченному образцу.

– И даже не спросишь, зачем мне это?

Царь посмеялся.

– Дмитрий Алексеевич, я же прекрасно знаю, что происходит в лаборатории ЦГУ, – заявил он. – И понимаю, что ты подошел к границе, за которой последуют испытания.

– Хорошо, чего-то подобного я и ожидал.

– Рад, что ты понимаешь, что от меня лучше не скрываться, я все же твой государь. Вот еще что, Дмитрий, – сменил тему Михаил II. – Когда получишь броню, проверь ее возможности так, как можешь ты. У меня, конечно, есть свои эксперты, однако твой незамутненный взгляд пригодится.

– Сомневаюсь, что я смогу многое подсказать, мне ближе другие дисциплины, я больше по другому профилю специалист.

– Не переживай, все с чего-то начинали, – ответил тот со смешком. – Когда закончишь, жду тебя с подробным докладом у себя. Это ведь часть проекта суперсолдат?

– Да, разумеется.

– Вот и будем считать, что это промежуточный доклад, – подвел итог Михаил II. – На этом все?

– Еще один момент, – поспешил сказать я, прежде чем царь повесит трубку.

– Слушаю, – в его голосе прозвучала нотка нетерпения.

– Это не награда за нашу договоренность и не ее часть, – предупредил я государя.

– Разумеется, Дмитрий, – согласился Михаил II. – О наградах побеседуем, когда будет, о чем говорить.

– Благодарю, государь, – ответил я, и он закончил вызов.

Машина съехала со скоростной дороги, и перед нами оказалось Бутово. Район готовился ко сну, горели фонари, на улицах почти не было людей, лишь редкие машины мелькали на дорогах.