Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

– Ну что, ко мне или к тебе? А то здесь становится скучно.

Я улыбнулся и кивнул.

– К тебе, красавица, к тебе.

Она помахала рукой двум остающимся на месте парам и, ведя меня за руку к двухместному истинно женскому автомобилю ярко-розового цвета, весело подпевала орущей из динамиков на берегу песне.

Лишь оказавшись в машине, агент прекратила спектакль и, пристегнувшись, завела мотор. Я последовал ее примеру, и мы вместе покатили в сторону польской столицы. По плану через два часа я должен начать действовать – одновременно со всеми остальными княжичами, заброшенными в Варшаву.

И я не планировал опаздывать.

Том 2 Глава 7

Трехэтажный особняк маршала сейма был окружен толстым и высоким забором, декорированным под каменную кладку. Само жилое здание тоже стилизовали под замок, по периметру территории не поскупились возвести башни с бойницами. Прапора Грушнивицкого развевались на слабом ветру, периодически хлопая полотном при сильных порывах.

Инструктаж был позади, два десятка солдат заняли свои позиции. Шла последняя проверка перед началом операции, бойцы подготовились и замерли в ожидании команды.

Всю территорию особняка моим даром было не охватить – щит выйдет тонким и его можно будет проломить пальцем.

Против нас были: четыре стрелка в башнях по периметру, один на крыше дома. Внутреннюю территорию патрулируют пятнадцать человек. В жилом корпусе также сидит смена в те же двадцать человек и дополнительно пятеро одаренных рода, постоянно проживающих в семейном гнезде маршала сейма. И, разумеется, сам Сергиуш Грушнивицкий – пятьдесят шестой противник.

Допустимый польскими законами максимум в столице. Расчетное время прибытия подкрепления с базы маршала в пригороде – пятнадцать минут. И ровно столько у нас будет, чтобы зачистить территорию.

Подобраться к дому близко было несложно: вокруг хватало мест, где можно укрыться, все же район для богатых панов, не бедняцкий квартал с перекрытыми мусором улицами и внезапными тупиками.

К тому же на моих солдатах униформа Германского рейха, так что на нас бы и внимания не обратили, к чужим силовикам здесь привыкли. Продажная страна. Жаль, что это не боевое облачение с их экзоскелетами, превращающими каждого бойца в неудержимую машину смерти. Однако хоть немного времени у нас будет, чтобы подойти на расстояние удара. Хотя и тяжелого оружия не получилось протащить – иначе к нам возникли бы вопросы у местных обитателей.

– Время, – сказал я и первым вышел на широкую улицу.

Солдаты высыпались из-за углов, сразу же вливаясь в положенный ситуацией порядок. Четыре пятерки за моей спиной чеканили шаг, держа на плечах автоматы.

До особняка маршала оставалось метров двадцать, настоящий командир должен был в этом месте повернуть солдат. И я поднял руку, изображая, что намерен исполнить именно это.

Невидимый конус – сейчас в подсветке не было необходимости – ударил в декоративные ворота, вышибая их вместе с частью стены. Как раз когда отряд патруля оказался напротив.

Обломки с грохотом пролетели до середины внутреннего двора, превращая поляков в кашу.

– Какого черта?! – выкрик с башни прозвучал одновременно с сиреной тревоги.

Мои солдаты открыли прицельный огонь по бойницам, не давая сидящим в укрытии врагам сунуться наружу.

А вот сидевший на крыше выстрелил, целясь в меня. Пуля влетела в щит и зависла в воздухе. Ответный выстрел заставил поляка упасть, уже без шансов подняться.

– Сложить оружие, приказ его величества! – закричал мой боец на чистом польском.

Никто, само собой, не послушался. Но на пару секунд мы заставили обороняющихся замедлиться.

Смешно, конечно, германский отряд исполняет приказ короля. Но продажная страна и не такое видала.

Со двора по нам открыли огонь, но мы были уже внутри. Полметра на человека – вполне достаточно, чтобы вести огонь во все стороны и не слишком толкаться. Я не стал тратить время и ударами маленьких щитов выбил двери в башни. Пара моих разведчиков швырнула гранаты внутрь ближайших, добивая сидящих там стрелков, но это уже было лишним.

Не останавливаясь, мы прошли через двор, расстреливая всех, кто попадался навстречу. Оставшиеся стрелки в башнях не подавали признаков жизни.

А наш глашатай продолжал орать, что у нас королевский приказ. Уже не столько для Грушнивицкого, сколько для всполошившихся соседей, уже поднимающих охрану.

Первый огненный протуберанец вылетел слева, и я укрепил истончившийся щит. Ответный огонь русских солдат изрешетил цветной витраж, откуда бил одаренный.

Уточнять план не требовалось, все оговорено ранее, и не раз. Военная разведка Русского царства знала свое дело, и солдаты шли, даже не предпринимая попыток отстраниться от пышущих жаром техник.

Скрипнула чека, и в выбитое окно полетело сразу три гранаты. Хлопнув одна за другой, они заставили огневика прикрыться куполом, заодно осветив крыло.

Я не стал пробовать на прочность укрепленные двери – сведения, собранные царской разведкой, утверждали, что там приличная толщина, а мне нужно экономить силы. Но это не помешало мне сделать новый проход в стене левее, продавив более хрупкий фасад щитом.

Мы оказались внутри в облаках пыли, и солдаты тут же открыли огонь, убивая всех, кого успели заметить. Мирных жителей в особняке просто не имелось – военное время, и даже прислугу должны были отпустить.

Я огляделся, старательно прислушиваясь, благодаря трансу. Слева скрипел пол – огневик приближался к занятому нами коридору, и я указал разведчиками в ту сторону. Еще трое топали прямо над нами, грохот на самом верху, который я не смог определить.

Пыль частично осела, и я сосчитал трупы – пятеро запасных бойцов лежали на полу. Оставалось еще порядочно врагов, и я не собирался давать им шанс скрыться. Сегодня отсюда не уйдет никто, кроме нас.

Дверь слева скрипнула, и сразу же в проем полетели очередная граната и россыпь свинца. Польский одаренный выставил простую стену огня, сбивая прицел моим людям, но это его не спасло от моего дара.

Дернув головой, пробитой насквозь силовым шилом, одаренный тут же получил кучу пулевых отверстий и вывалился в коридор безжизненной куклой. Его техника растворилась в воздухе, и я повел разведчиков к лестнице на второй этаж. Справа никого обнаружить не удалось.

Здесь нас встретил огонь трех разместившихся на пролет выше поляков. Обновив щит, я удерживал его, пока мои солдаты не пристрелили их. И мы пошли наверх под моим куполом.

Второй этаж предназначался для охраны и гостей. Зная точное расположение казарм, устроенных в левом крыле, я повел своих людей туда. Но, как оказалось, напрасно – кроме трех убитых никого здесь уже не нашлось.

Зато один солдат спустился по лестнице и, не высовываясь в коридор, перемахнул через перила, чтобы сбежать. К его несчастью, мы уже возвращались обратно, и три выстрела заставили его покатиться по ступеням. Спокойно дойдя до лестницы, ближайший разведчик добил его выстрелом в искаженное болью лицо.

Ровно половина убита. Мазнув взглядом по электронным часам на запястье, я повел солдат наверх. Плотный пулеметный огонь изрешетил стену и потолок, на ступеньки посыпались бесполезные пули. И мы прибавили шагу.

Четверо одаренных действовали под прикрытием пулемета и автоматов оставшейся охраны. Огненно-воздушная смесь даров создала направленный взрыв, но когда дым рассеялся, мои бойцы уже заканчивали с противником. Оставшись одни, без поддержки, одаренные поспешили в комнаты, имеющие дополнительную защиту, но напоролись на невидимое препятствие.

Я сжал их, помогая себе движением пальцев. Мышцы свело судорогой, но четыре члена рода Грушнивицких остались на полу коридора и уже никуда не сбегут. Оставался только хозяин особняка.

– Все на первый этаж, – распорядился я. – Держать оборону. Один спускается в серверную и забирает оттуда все, что можно.

Никто не стал ни спорить, ни задавать вопросы. Моя сила уже доказала свою эффективность, и если во время обсуждения плана мне не особо поверили, то после устроенного доверились окончательно.

Подняв с пола залитый кровью автомат польского охранника, я проверил оставшийся боезапас. Три патрона – хватит с лихвой.

Ступая между развалившимися телами, уже не подающими признаки жизни, я медленно восстанавливал силы. Пан маршал должен быть сильным противником – в его подчинении больше людей, чем у Романовых. Он был старше и наверняка опытным. Так что относиться к нему снисходительно я не собирался.

Кабинет главы был закрыт крепкой дверью, уже безо всяких декораций, настоящая сейфовая броня. Но мне было не нужно заходить через парадный вход. Войдя в спальню маршала, я быстро оглядел богатый интерьер и, создав прямоугольный контур, резко вбил его в стену. И пнул новую дверь ногой.

В лицо ударила струя холода, на моем щите мгновенно намерзло порядочно льда. Он со скрипом пошел трещинами и лопнул с громким треском, разлетаясь на куски. Это время Сергиуш потратил на то, чтобы создать очень много копий. Больше сотни снарядов, на мой взгляд, так что я не стал рисковать и прыгнул за стену.

Грохот сотряс особняк, брызги сосулек разлетались во все стороны. Мое укрытие было пробито, но я лежал на полу, и серьезного урона моему щиту нанести у Грушнивицкого не получилось.

Удары не прекращались, не самая тонкая стена содрогалась, на меня летела каменная крошка вперемешку с осколками льда. Еще немного такого обстрела, и меня просто засыплет.

Усилив тело, я рванул обратно в проем, на ходу вскидывая пистолет и выпуская весь магазин в сторону маршала. Без расчета попасть, разумеется, просто заставить отвлечься.

А оказавшись внутри, обернул помещение своим даром, заполняя его до конца. Прижатый к стене со вскинутыми руками Сергиуш Грушнивицкий с нескрываемой ненавистью глядел на меня. Он еще мог бороться, но уже и сам должен был понять, что это бесполезно.

– Стой! – рявкнул он, когда я поднял автомат к плечу. – Я могу дать показания!.. Я могу дать тебе власть. Ты же младший сын! Я сделаю тебя главой рода! У меня есть деньги, влияние!

Я даже не поверил такой наглости.

– Пан, ты хоть осознаешь, кому это говоришь? – уточнил я.

– Ты Романов! – роняя слюни на поле моего щита, ответил тот голосом, больше похожим на лай, чем на речь. – Отпусти меня, дай уйти, я сделаю все!..

– Кто велел тебе нападать на мою страну? – спросил я, убедившись, что маршал не сошел с ума.

– Это король! – заявил он. – Мы лишь исполняли его волю. Он обещал нам поддержку германцев!.. Они должны были войти с севера. Так он говорил!..

– Знаешь, мой друг, который пострадал, защищая русских людей от ваших ублюдков, говорит, что у меня плохое чувство юмора. Но ты, кажется, шутишь еще хуже меня. Сейм исполняет волю своего короля, а не перечит ему? Думаешь, я в эту чушь поверю?! Что на самом деле вам пообещал Ян?

– Земли! Киев должен был стать нашим!..

Я кивнул и пустил ему пулю в лоб. А потом еще две, чтобы убедиться, что маршал действительно мертв. А на случай чудесного воскрешения еще и отрубил голову. Взяв трофей за потные патлы, я открыл бронированное окно и выбросил башку поляка наружу. А потом приступил к быстрому обыску.

Мне приказали его убить, а не вербовать. А приказ царя не обсуждают.

Кабинет маршала, к сожалению, ничем порадовать не мог. Это скорее убежище на случай нападения, чем место хранения действительно важных сведений.

Расчетное время подходило к концу, так что я быстро вылез из окна и, поднявшись на крышу, сдернул прапор Грушнивицких. На его место установил флаг Русского царства, который прихватил с собой, и, подняв его над особняком, тут же спрыгнул на землю, смягчив падение даром.

Солдаты вышли из особняка, держа оружие наготове, но никто нам не препятствовал. Живых в доме не осталось, а у соседей не было желания вмешиваться. Это маршал мог позволить себе полсотни солдат, остальным статус не позволял. А мы только что эту охрану разметали и уходили, никого не потеряв.

Вдалеке уже звучали сирены, и через пару минут здесь появятся гусары короля. Выбравшись за территорию маршала, мы пробежали квартал. Навстречу нам не слишком быстро ехал автобус польского спецназа. Не замедляя хода, он свернул на соседнюю улицу, и мы запрыгнули внутрь, сразу же прикрыв двери.

– С возвращением! – крикнула с водительского сидения Амелия, направляя машину в новый поворот.

Сняв с лица маску, я выдохнул, погружаясь в новый транс и растягивая щит на автобус. Не знаю, как удалось разведчикам раздобыть все, что пригодилось в моей миссии, я допускаю, что поляки вполне могли все это продавать. Но, так или иначе, нам еще предстоит нарезать круги по району богачей, прежде чем мы свернем в город.

Меня никто не отвлекал, но солдаты вполголоса обсуждали прошедшую операцию и на всякий случай меняли магазины, запасались гранатами. Мне это нисколько не мешало, наоборот, чувствовал себя расслабленным. Никого не потерял, всех вывел, поставленную задачу выполнил.

Будем надеяться, остальные княжичи тоже справятся. У них родового щита нет.

Автобус катился по району, пару раз встретив на пути такие же машины, несколько патрульных автомобилей останавливаясь, пропуская нас. В городе поднялась суматоха – нападения шли по всей столице, и сил быть везде просто не хватало.

Ничего удивительного, что спецназ покидает территорию Грушнивицкого, убитого вместе со всеми его бойцами. Быть может, если тут спецназ не успел, так поможет в другом месте?

– Сворачиваемся, – передала нашему капитану Амелия, уже ведущая автобус по узким городским улицам.

Машина все дальше уходила от особняка маршала сейма, и я уже успел окончательно разочароваться в польских силах правопорядка. Не знаю, кто продумывал эту акцию в Русском царстве, но настолько гладкого хода операции я никак не ожидал. Собрать столько данных, обеспечить материальную базу, рассчитать все до мельчайших деталей – это просто невероятно.

– Что известно про остальных? – спросил я негромко, но сидящий рядом со мной боец меня услышал.

– Пока не знаем, княжич, – ответил он. – Нам с вами повезло, а как там…

Договаривать было не нужно, я и сам все прекрасно понимал.

Автобус тряхнуло на ухабах – мы подъезжали к точке назначения в весьма неблагополучном районе. Я не стал снимать щита, пока машина не встала окончательно. Бойцы раскрыли двери и попарно стали выскакивать наружу. Хотя, вообще-то, по уму нужно было выбираться мне, но я просто вытянул щит, прикрывая несколько метров пространства за автобусом.

Мы стояли в тупике, и бойцы спускались в раскрытый канализационный люк. По короткому техническому туннелю предстояло добраться до припрятанной одежды и, на этот раз притворяясь польскими солдатами, пересесть в броневик вооруженных сил Речи Посполитой у другого выхода. Новая машина поедет прямо на границу великого княжества Киевского.

Там нас уже встретит царская армия, и мы окажемся на родной земле. Для новой операции или для возвращения домой – пока непонятно, но отказываться от участия я все равно не планировал. Мой дар давал возможность сберечь жизни, и я собирался пользоваться им так часто, как только могу.

Нацепив униформу Речи Посполитой, я первым подошел к замершему броневику. Убедившись с помощью транса, что никого лишнего нет, я дал сигнал остальным, и мы загрузились внутрь. Амелия вновь заняла место водителя.

Здесь нас уже ждал походный ужин, и бойцы по очереди пользовались возможностью перекусить. Я тоже не стал отказываться – аппетит у меня после устроенной резни не пропал, да и силы нужно поддерживать, мне еще несколько часов ехать.

Но колеса наматывали километр за километром, а ничего примечательного больше так и не произошло. Наконец, проезжая мимо очередного поселка, мы почти догнали длинную колонну уходящей к границе техники.

Мелькнула мысль, что можно устроить бой, положив как можно больше врагов, но я не стал рисковать. Вот окажемся возле границы, тогда можно будет что-то придумать, а пока что мне нужно добраться до великого княжества Киевского.

– Княжич, – боец протянул мне жестяную миску с перловой кашей и тушенкой.

– Спасибо, – кивнул я, принимая нехитрое угощение.

И только погрузив ложку в пищу, я вспомнил, что пропускаю занятие Добронравова. Интересно, если я получу государственную награду, этого тоже будет недостаточно для пропуска его предмета?

Том 2 Глава 8

Колонна начала замедляться, некоторые машины съехали с дороги. Впереди что-то произошло, но следов боя видно не было. Амелия продолжала вести наш броневик вперед, объезжая замершую технику поляков.

Я на всякий случай повысил прочность щита. Солдаты собрались, перепроверили оружие, готовясь к возможному бою. Остановить нас при желании не так уж и сложно, и забывать о том, что мы практически в полном окружении, не стоило.

Амелия покрутила рацию, переключаясь между каналами, пока, наконец, мы не услышали мужской голос.

– …убит. Повторяю приказ временного правительства Речи Посполитой: прекратить огонь! Русские не тронут никого, если вы остановитесь. Сдавайтесь. Это приказ!..

Я переглядывался с бойцами. Разведчики не выглядели удивленными, но по глазам было заметно, что и для них такой поворот – новость.

– Большинство сейма уничтожено. Король Речи Посполитой убит. Повторяю приказ временного правительства…

Дальше запись крутилась на повторе без каких-либо изменений.

– Это же не серьезно? – все же спросил я, глядя на сидящих рядом бойцов.

– Серьезнее некуда, княжич, – ответил мне майор разведки, выполняющий роль командира при выделенном мне отряде. – Это же официальная передача из штаба в Варшаве.

– Вот и ударили по центрам принятия решений, – хмыкнул я.

Выходит, мы были только отвлекающим маневром, пока какие-то мастера работали по его величеству Яну. Даже если не все княжичи смогли справиться со своими целями, нам в любом случае удалось наделать шума, отвлекая их на самооборону.

– Большего не знаю, – ответил майор. – Но, думаю, вас теперь всех отправят по домам, Дмитрий Алексеевич. Дальше будет работа наших специалистов.

Я хмыкнул в ответ, и он пояснил.

– Я не сомневаюсь, что ваш дар на любой войне будет к месту, – сказал он. – Но вы такой один и большую группу не проведете. Да и в открытом поле, уж простите, даже вам не спасти всех против тяжелого оружия.

Да, а Царь-Батюшка не станет портить отношения с князьями, раз за разом посылая их сыновей в бой. Если все наши операции были подготовлены так, как моя, то успех практически гарантирован. Но в реальных боях, где личные качества одного бойца уже ничего не значат, все мы просто бездарно погибнем. Там княжичам делать нечего.

– Хорошо бы, – сказал я с преувеличенным вздохом. – Хочется выпить нормального кофе и поваляться в теплой постели.

– Желательно, чтобы еще и не одному? – с улыбкой подхватил майор. – Амелия?

– Можно, – отозвалась та, не отрываясь от дороги.

Командир разведки поднялся на ноги и, вытащив из-за пазухи такой же флаг, как тот, что я вешал над поместьем Грушнивицкого, быстро открыл люк.

Флаг Русского царства он установил быстро и тут же закрыл крышку. Приказ или нет, но горячих голов вокруг должно хватать – могли и попытаться достать нас.

Бронемашина тут же прибавила ходу, нас затрясло сильнее. Остановившийся перед нами транспорт как-то резко и испуганно рванулся в стороны, давая нам проехать.

– А вот и наши.

Впереди широкой цепью шли русские танки. Насколько хватало взгляда, армия царства катилась, нацелив орудия в сторону польских машин. Несколько сотен только в первом ряду, а сколько их вообще здесь, я даже посчитать не брался.

Из рядов польского транспорта вылетела одинокая ракета. Но раньше, чем она пересекла половину расстояния до русской техники, несколько ответных залпов превратило броневик в пылающие обломки. Больше желающих испытать судьбу не нашлось, и транспорт поспешил развернуться и удрать.

Подавляющее численное преимущество позволяло нашей армии держать по три-четыре ствола на каждой машине колонны. Так что справиться с одной было несложно, тем более что пущенную пшеками ракету сбили на подлете.

– Смотри, княжич, справа, – указал мне майор, и я повернул голову.

Еще две бронемашины с флагом Русского царства на полном ходу шла на танки. Те, не останавливая хода, расступались в стороны, пропуская кого-то из отряда княжичей. И я в очередной раз приятно удивился уровнем подготовки царской армии к этой ситуации.

Нас тоже пропустили после короткого обмена сообщениями между майором и кем-то по ту сторону танкового марша. Русская армия шла дальше, оставляя за собой изрытую гусеницами землю, а мы вновь вернулись на дорогу и, поддав ходу, помчались к границе.

За танками двигались бронемашины с торчащими из башен пулеметными стволами. В воздухе мелькали вертолеты, курсирующие вдоль строя. Тысячи людей двигались вглубь Речи Посполитой широкой полосой, только в обозримом мне куске территории.

Вот теперь я готов был поверить, что моя вылазка закончилась. К началу занятий, конечно, мне не попасть, но, похоже, на последнее я успею. Если будет борт до Москвы, и государь не пожелает задержать нас в великом княжестве Киевском – то ли для награды, то ли в качестве заложников.

После увиденного я уже окончательно утратил веру в то, что Михаил II случайно допустил смерть семьи Тверского. Вслух я этого никому не скажу, но сдается мне, государь изначально устроил все так, чтобы позволить Речи Посполитой сделать то, что они сделали. Чтобы получить законный повод ответить. А что погибли несколько тысяч людей – так, во-первых, они принадлежали Виталию Игоревичу Можайскому, во-вторых, государь сейчас выгребет из Речи Посполитой все русскоговорящее население. Или найдет другой способ пополнить казну родного царства.

* * *

От границы мы полетели на военном самолете до Киева, где нас заселили в гостиницу для благородных гостей. Все было за счет великого князя Киевского, но судя по лицам княжичей, никто не собирался устраивать праздничные гуляния. Бледные, осунувшиеся, растерянные, все еще не отошедшие от случившегося. Они выжили, но еще не могли этого до конца осознать.

И это, возможно, тоже было спланировано – показать князьям в лице их сыновей, какую силу представляет собой государь, чтобы раз и навсегда отбить охоту устраивать мятежи и плести против законного правителя интриги.

– С вами поговорит психолог ЦСБ, – объявил мне сотрудник гостиницы. – Если что-то понадобится, вы можете просто позвонить.

– Уже понадобилось, – кивнул я в ответ, пока он не ушел. – Обеспечьте мне горячий кофе и плотный обед.

– Предоставить меню? – нисколько не удивляясь приказу, уточнил тот.

Я в ответ покачал головой.

– Мясо с гарниром, – велел я, расстегивая куртку. – И побольше.

– Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, – поклонился сотрудник и покинул покои.

А пока мне несли еду, я избавился от одежды, выданной мне разведчиками, и принял душ. После горячей воды, смывшей пот и грязь с тела, даже дышать стало легче. Так что психолог застала меня в махровом халате за приемом пищи.

– Дмитрий Алексеевич, – едва наклонила голову темноволосая женщина слегка за тридцать. – Морская Инна Петровна, штатный психолог царской службы безопасности, – представилась она, вынимая из пиджака удостоверение. – У меня есть допуск к работе с вами.

Я указал ей на стул напротив себя и, отложив серебряные приборы с гербом Киевского великого княжества, сделал глоток кофе. Напиток здесь готовили другого сорта, и он мне нравился уже не настолько сильно, как в нашем особняке, но это все равно было лучше, чем какой-нибудь чай.

– Приступайте, – разрешил я, когда Инна Петровна разместилась напротив меня и вынула из сумочки планшет с воткнутыми в него чистыми листами и ручку. – Кофе? Чай? Прошу, не стесняйтесь.

Она вежливо улыбнулась.

– Благодарю за предложение, Дмитрий Алексеевич, но я уже обедала. Начнем, если вы не возражаете? – приложив ручку к листу, спросила она.

Я кивнул в ответ и сеанс начался. Если поначалу вопросы были поверхностными, направленными на создание общей картины, из которой будет ясно, нужна ли мне серьезная помощь после моральной травмы, то чем дальше заходила Морская, тем больше мне становился интересен наш диалог.

– Вы убили уже больше сотни человек, Дмитрий Алексеевич, – объявила она, заглядывая в мое личное дело, вероятно, дополненное после допроса в Кремле. – И ничего не чувствуете по этому поводу?

– Почему же? Я ведь не психопат, – ответил я. – Я чувствую… Пожалуй, это можно назвать раздражением. Ведь из-за людей, которых мне пришлось убивать, я был лишен возможности жить привычной мне жизнью. И я зол, потому что солдаты Речи Посполитой убивали невинных людей. Но стану ли я по этому поводу плохо спать? Нет.

– Никаких кошмаров, значит? – хмыкнула та, чуть наклонив голову.

– Абсолютно.

Инна Петровна поставила очередную галочку на листе и стала собирать бумаги.

– Что же, Дмитрий Алексеевич, я не могу сказать, что решат в Москве, но, по моему мнению, с вами однозначно все в полном порядке. Так что благодарю за уделенное время.

Я кивнул, поднимаясь из-за стола, чтобы проводить гостью.

А когда я закрыл за ней дверь, вернулся на место и, взяв пульт от телевизора, несколько секунд размышлял, стоит ли сейчас смотреть новости.

В итоге поднял трубку телефона отеля и, вдавив цифру «0», дождался ответа сотрудника.

– Это княжич Романов. Мне нужен мобильный телефон с местной карточкой и портной.

– Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, – ответил бодрый голос.

Новости – это, конечно, замечательно. Но лучше поговорю с семьей. Разумеется, они знают, что я силен, и обязательно выкарабкаюсь, но лучше заверить их в этом самому.

Через пятнадцать минут мне принесли новый телефон с затертой ценой на упаковке. К нему прилагался пластик с картой. Портного обещали через час, так что я дождался, когда прислуга уйдет, заодно забрав пустую посуду, и набрал номер отца.

– Телефон князя Романова, – негромко и подчеркнуто вежливо ответил Степан Витольдович на том конце провода.

– Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, – представился я. – Степан Витольдович, если не сложно, передайте отцу, что я сейчас в Киеве. Нас разместили хорошо, но я бы хотел вернуться домой. Если он захочет перезвонить – это мой текущий номер.

– Слава богу, Дмитрий Алексеевич, – вздохнул секретарь. – Князь вам перезвонит через несколько минут.

– Спасибо, Степан Витольдович, – с улыбкой сказал я и повесил трубку.

Что ж, раз семью предупредили, нужно сделать еще один звонок.

– Телефон княжича Ефремова, – объявил незнакомый мужской голос.

– Вас беспокоит Романов Дмитрий Алексеевич, – представился я. – С Семеном Константиновичем все в порядке?

Мужчина что-то зашептал, прикрыв телефон ладонью, но почти тут же я услышал голос Амурского князя.

– Дмитрий?

– Здравствуйте, князь, – ответил я.

– Я жду тебя в Москве. Нашим гостем, – сказал он грубым голосом.

Я практически наяву увидел, как старший Ефремов расхаживает по комнате, чеканя шаг – как обычно в моменты волнения.

– Обязательно, князь. Но я хотел узнать, как дела у Семена.

– Жив и готовится к помолвке, – уже спокойнее ответил он. – Спасибо тебе, Дмитрий. Я этого не забуду.

– Я рад, что он пошел на поправку.

Князь усмехнулся в ответ.

– Позвони обязательно отцу, Дмитрий. Он тоже ждет новостей. И будет рад тебя услышать.

– Благодарю, князь. И приглашением вашим обязательно воспользуюсь.

– Тогда не буду больше отвлекать, княжич. До встречи в Москве.

– До свидания.

Я повесил трубку, и телефон тут же запиликал какую-то визгливую мелодию. Скривившись от этих садистских звуков, я ответил на вызов.

– Княжич Романов слушает.

– Дима! – воскликнула матушка. – Живой, сынок.

– Конечно, живой, матушка, – ответил я, улыбаясь. – Я в Киеве, и, похоже, скоро вернусь домой. Как вы там, и почему я не слышу отца?

– Я его выгнала с его сигаретами, – пустив в голос немного скандальных ноток, заявила она. – Весь кабинет провонял. Так что он позвонит тебе позже.

Я негромко посмеялся. То, что отец волновался, и так понимал, но чтобы он курил при матери…

– У тебя точно все хорошо, сынок? – спросила Ирина Руслановна. – Может быть, прислать людей? У нас есть несколько своих человек в Киеве, они со всем помогут!

Она не стала уточнять, у Романовых или Демидовых, но я и так догадывался, кто торгует в великом княжестве Киевском.

– Нет, все хорошо, – заверил я. – И, кстати, раз речь зашла об этом, можешь поговорить с Русланом Александровичем? Наш ужин прошел скомкано, я хотел бы его повторить, если Демидовы не против.

Матушка тут же ухватила мысль.

– Волкова понравилась? – уточнила она.

– Просто думаю о репутации деда, – ответил я. – Он же наверняка за этот ужин что-то получил. Не хочу, чтобы о нем говорили, как о человеке, который плохо выполняет взятые на себя обязательства.

– Ну-ну, Димочка, так бы и сказал, что девушка понравилась. Но я поговорю с Русланом Александровичем, будь уверен, он не откажет.

– Спасибо, матушка. Рад, что у вас все хорошо. А теперь мне пора, портной пришел.

В дверь действительно стучали. Дойдя до нее, я попутно включил на телефоне беззвучный режим и выглянул в глазок. Только убедившись, что худой мужчина действительно выглядит, как портной, открыл ему.

– Дмитрий Алексеевич, – поклонился тот, отчего метр, намотанный на шею, задергался, раскачиваясь, как маятник. – Федор Ильич к вашим услугам.

Я посторонился, пропуская посетителя и, потуже затянув халат, закрыл за гостем дверь.

Мужчина прошел в середину комнаты и внимательно оглядел помещение. По его взгляду было заметно, что он в подобных местах не впервые, но при этом его глаза не нашли тут ни привычных красоток, ни моря алкоголя.

– Итак, Дмитрий Алексеевич, что бы вы хотели от меня? – спросил он, обернувшись ко мне.

– Мне нужен костюм, Федор Ильич, – сказал я, проводя рукой по своему одеянию. – Классическая тройка с гербом рода Романовых. И, разумеется, обувь под стать костюму. Я пока что располагаю только тем, что надето на мне и военной униформой, а в таком виде передвигаться по улицам – не самое удачное решение.

Портной согласно закивал и жестом указал на стул, за которым не так давно сидела психолог.

– Раздевайтесь, княжич, я сниму мерки. Раз у нас будет обычный костюм, то уже через пару часов все будет готово в лучшем виде.

– Благодарю, – сказал я, сбрасывая халат на спинку стула.

Федор Ильич тут же вооружился метром и принялся споро измерять меня, периодически заставляя поднять руки или расставить ноги. Весь процесс занял минут десять, и то лишь потому, что портной несколько раз уточнял, какие именно манжеты мне нужны, какие борта, планируются ли запонки или другие украшения.

Наконец, он оставил меня в одиночестве. И я вернулся к телевизору, но вновь не стал его включать – мне дозвонился отец.