Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Глава 15

– При всем уважении, Дмитрий Алексеевич, – покачал головой Игорь Павлович Стремнев, – вы рассуждаете в корне неверно. По вашему мнению, существует некая разумная воля, которая определяет, как и когда работает дар.

– А разве это не так? – приподняв бровь, уточнил я.

– Чтобы в точности описать систему даров, нужно смотреть в период ее возникновения, – заговорил боярич, глядя на меня. – К примеру, князь Демидов получил свой яд, хотя, откровенно говоря, не слишком отличался от своих современников. Прошу прощения, если вас это заденет, но в тот временной период травили друг другу жизнь вообще все аристократы. Однако на всей планете только Демидовы стали отравителями. Не Медичи, не какая-либо иная европейская семья, прославившаяся именно таким способом проведения своей политики. А ведь в Европе это было не просто обыденностью, а настоящей модой. И мы не говорим еще о турках с их гаремами, змеями в кроватях и прочих радостях.

– Продолжайте, – предложил я.

Чувствовалось, что Игорь Павлович действительно увлечен этой темой. Чем дальше он говорил, тем сильнее у него горели глаза. Даже жаль, что такой человек прозябает на должности управляющего мясной компании. Ему бы выступать перед студентами того же Царского Государственного Университета, вот где пригодился бы подобный энтузиазм.

– Как таковая система, как философский конструкт, имеет место быть, – сказал он. – Но она не задает конкретные моменты, только общее направление. К примеру, условия получения дара не так важны, как тот факт, что у изначально сильных одаренных быстрее растут ранги, чем у слабых. Владение способностью управлять магической энергией – да, контролируется системой, но сильный огневик легче обучится водной стихии, чем слабый водник, не менявший дар. Это константа. А если мы рассматриваем возможность намеренно вмешаться в целостность организма и при этом сохранить дар, мы должны соблюдать несколько обязательных условий.

Я кивнул, внимательно слушая своего биологического брата.

– Во-первых, имплантат не может влиять на те части организма одаренного, которые связаны с его способностями, – пояснил Игорь Павлович. – Пресловутые магические каналы и чакры завязаны на физическое тело. И влиять на них вы не имеете права. Поэтому мы можем пить таблетки, но тяжело переносим операции на жизненно важных органах. Во-вторых, чем ближе к натуральному материалу ваш имплантат, тем меньше вероятность, что дар будет уменьшен. Операции со свиными клапанами сердца – прямое тому доказательство. Натуральный продукт, который практически полностью совпадает с оригинальным органом. Сюда же относятся и донорские органы от простолюдинов, которые пересаживают одаренным. Такому пациенту необходимо пройти реабилитацию, но после нее никаких препятствий для использования способностей не возникнет.

Он замолчал, потягивая кофе, а я хмыкнул.

– Не похоже, что это настолько тайная информация, – проговорил я, глядя на Стремнева. – Почему же до сих пор никто не преодолел этот барьер?

Боярич поставил чашку на блюдце.

– Дмитрий Алексеевич, а как вы представляете такие исследования? – напрямую спросил он. – Вы берете благородного человека, рубите ему руку, пришиваете новую и смотрите на результат? Простите, но найти добровольца на подобный эксперимент затруднительно. К тому же нельзя забывать, что исследования такого рода были официально запрещены после магической резни. И, конечно, всегда есть инвалиды после боевых действий, но давайте смотреть правде в глаза – самые крупные сражения, плодящие подходящих пациентов, остались позади, а технических возможностей, позволяющих подобные операции на достаточно высоком уровне, в те времена еще не существовало. Да в половине цивилизованных стран на тот момент лечили кровопусканием и клизмой! Утрирую, разумеется, но вы меня поняли.

С этим спорить я не стал. Для меня до сих пор здешний уровень медицины воспринимается как древнее варварство. Однако я могу это изменить, хотя бы заложить основы, от которых пойдут новые исследования, порождающие прорывные технологии и методики.

Игорь Павлович вновь взял чашку с кофе и продолжил:

– Для начала вам следует знать, что у каждого типа дара есть своя индивидуальная система работы, – сказал он. – Вы, Романовы, управляете своими силовыми полями с помощью мозга, как вас ни режь, как ни ампутируй конечности, но пока вы остаетесь в трезвом уме, ваши способности будут работать.

Я откинулся на спинку кресла, глядя на него с удивлением.

– Это очень опасные вещи, – покачал я головой. – Как вы их получили?

Изучение чужого дара – это вопрос крайне важный. Не так давно я судился с боярами Николаевыми за подобное. Судьба этого рода весьма показательна – всего лишь за попытку узнать, как работают мои способности, Николаевы заплатили весьма высокую цену.

Стремнев улыбнулся.

– Исторические источники, Дмитрий Алексеевич, помнят вашего предка, великого князя Дмитрия Ивановича. В войне с Японским сегунатом он потерял обе ноги и правую руку, – с готовностью поделился знаниями тот. – Полагаю, вы тоже слышали о нем. Герой войны, практически в одиночку остановивший наступление самураев на наши земли. Ваш тезка не только удержал границы, но и перешел в контрнаступление, фактически стерев с лица земли треть вражеской армии.

Да, был у нас такой родственник практически перед самым отречением от трона. В семейных летописях он запечатлен героем, доказавшим, что с Романовыми придется считаться всем. И в том числе благодаря его личному вкладу в победу Русского царства, а потом и присутствию на переговорах с Рюриковичами, нам и удалось получить Казанское княжество и фактически монополизировать нефтедобычу в стране.

Никаких упоминаний о том, что он сохранил свой дар, я не встречал. И в семейных хрониках этого не упоминалось. Дмитрий Иванович жил в уединении в своем имении, где и скончался в возрасте восьмидесяти семи лет.

– И про многие рода вы осведомлены, Игорь Павлович? – уточнил я, прежде чем продолжить разговор.

Стремнев развел руками.

– У меня есть только косвенные доказательства, Дмитрий Алексеевич, – сказал он. – Но сведя эти истории воедино, я получаю достаточно оснований, чтобы считать свои выводы верными. И не просите, я не стану раскрывать вам, как работают дары других семей. Про Романовых я озвучил, чтобы показать на вашем примере, что ваша ключевая чакра, как говорят некоторые восточные учения, Сахасрара. Но это не делает вас единственным родом, который работает через нее. Местоположением считается родничок, однако важно понимать, что в реальности подразумевается не часть головы, а высшие мозговые функции.

– Я бы хотел подробнее ознакомиться с вашими изысканиями, – качнул головой я. – Я, конечно, слышал, что восточные практики расписали правдоподобную систему, которой пользуется часть наставников, однако в жизни с этим практически не сталкивался. Да и не ссылается никто на эти системы.

Игорь Павлович чуть улыбнулся.

– Просто не принято признавать, что наша теоретическая база основана на чужеземной разработке, – пояснил он. – Но если просмотреть документацию о подготовке тех же опричников – а они выставляются в открытый доступ во время набора в Академию ЦСБ – там используются эти же восточные термины. Хотя, конечно, они творчески переработаны для лучшего понимания русскоязычными людьми.

Он замолчал, потягивая кофе, и я не стал его торопить. Предложение я высказал, Игорь Павлович советовался со своими юристами, и теперь, похоже, решал, стоит ли вообще со мной связываться.

– Дмитрий Алексеевич, буду честен, – наконец, заговорил мой биологический брат, ставя пустую чашку на блюдце. – Меня мало волнуют деньги. Несмотря на то, что род Стремневых не так богат, как Романовы, мне вполне хватает средств для достойного существования. После консультации с нашими юристами я пришел к выводу, что единственное, что меня действительно может заинтересовать в наших торгах, это право стать частью команды ваших исследований. Разумеется, я также хочу, чтобы мое имя было указано во всех положенных документах, как одного из ведущих специалистов. Денежный вопрос, как я уже сказал, меня не волнует. Но слава человека, чья работа позволила шагнуть на новую ступень развития медицины – это мне интересно.

В целом, не такая уж и высокая плата. Учитывая, что сам я ответов не нашел даже с «Оракулом», я был готов на такой шаг. Однако сразу же давать добро на включение Игоря Павловича было неправильно. Во-первых, нужно было все взвесить, во-вторых, обсудить с другими участниками проекта. И у Виктории Львовны, и у Святослава Святославовича есть право знать о новом члене нашей команды.

Разумеется, это мой проект, и я принимаю окончательное решение, но порождать конфликт на пустом месте, когда можно все обсудить и добиться общего решения, выгодного мне, все же не стоит. Коллектив, в котором мнением его участников пренебрегают, долго не живет, а у меня на Морозову и Волкова далеко идущие планы.

– Предварительно я согласен, Игорь Павлович, – кивнул я, закончив обдумывать его слова. – Однако, как вы прекрасно понимаете, мне нужно будет и самому получить консультацию. Вопрос авторства куда серьезнее, чем перевод средств на счет.

Стремнев кивнул с легкой улыбкой на губах.

– Я понимаю, у вас есть и другие партнеры, – произнес он, – и с ними вам тоже нужно посоветоваться. Но, будем надеяться, мы договоримся. Не так часто мои увлечения получают возможность такой реализации, и я буду рад с вами сотрудничать.

Он поднялся на ноги, и я тоже встал. Пожав бояричу руку, я проводил его до дверей.

– Буду ждать вашего звонка, Дмитрий Алексеевич, – сказал на прощание Игорь Павлович. – Всего вам наилучшего.

– Я оповещу вас, как только у меня будет ответ, – кивнул я. – До новой встречи.

Стремнев сел в машину рода, и я дождался, пока автомобиль не покинет территорию особняка.

Что ж, можно сказать, поездка в Москву действительно принесла хоть какую-то пользу. Еще нужно будет посмотреть, что конкретно собрал Стремнев. Однако уже из того, что я услышал, становилось ясно, что он пока что самый осведомленный специалист из всех, кого я до сих пор встречал.

* * *

Казематы Кремля.

Емельян Сергеевич читал доклады от командиров подразделений. Облавы, начавшиеся после взрыва под монастырем, приносили свои плоды. Десятки благородных людей оказались под арестом, но работы еще предстояло немало. Пока что никто не пытался оказывать сопротивление, но это только вопрос времени.

Невский вздохнул, закрывая очередной отчет. Размяв плечи, великий князь Московский нажал на кнопку селектора.

– Подайте обед, – велел он. – И позовите Ворошилова.

– Будет исполнено, – отозвался его помощник.

Посетителей Емельян Сергеевич предпочитал принимать в одной из камер, преобразованных в кабинет. Однако сегодня он работал в более комфортных условиях, хотя тоже в подвале.

Еще только заступив на должность куратора Царской Службы Безопасности, Емельян Сергеевич осознал, насколько полезен оказался для Русского царства Дмитрий Алексеевич Романов. Его «Оракул», даже несмотря на то, что зависел от операторов, открывал перед ЦСБ невероятные возможности. А ведь наверняка княжич на нем не остановится.

Такая работа приносила одно удовольствие. Емельян Сергеевич с жадностью взялся за дело, вскрывая старые гнойники, от которых нужно было избавляться. И пока что у него все прекрасно получалось. А кроме того, появилось давно забытое чувство, что великий князь Московский приносит реальную пользу своей стране. Каждое утро теперь начиналось с мысли, что сегодня он еще на шаг ближе окажется к тому, чтобы увековечить свое имя в качестве одного из защитников Русского царства.

В дверь постучались, и секретарь быстро сервировал стол для куратора. Емельян Сергеевич отправил помощника прочь взмахом ладони и приступил к еде. Строго говоря, это был уже не обед, а поздний ужин – на часах давно перевалило за десять вечера, однако великий князь Московский заработался, и о еде раньше просто не вспоминал.

– Емельян Сергеевич, Андрей Викторович прибыл, – объявил секретарь.

– Пусть войдет, – разрешил хозяин кабинета.

Ворошилов не заставил себя ждать. По знаку своего начальника Андрей Викторович опустился в свободное кресло и замер, дожидаясь, когда великий князь заговорит.

– У меня есть для тебя работа, – произнес Емельян Сергеевич, глядя на подчиненного. – Задание повышенной сложности, так что будь крайне внимателен и осторожен. Ты мне нужен живым и здоровым.

– Приложу все силы, Емельян Сергеевич, – склонил голову подполковник.

Невский придвинул к нему листок с небольшим списком имен.

– Взять их вряд ли получится, – предупредил великий князь. – Но для нас главное – добыть их документацию. Возьмешь с собой три отряда, и действуйте максимально жестко. Я хочу, чтобы каждая крыса знала, за что и кто расправился с этими людьми.

– Понял, – кивнул, принимая бумагу, Ворошилов.

Андрей Викторович покинул кабинет, а Емельян Сергеевич закончил ужин и, отдав распоряжение секретарю, чтобы привел помещение в порядок, тяжело поднялся на ноги. Как бы ни нравилась великому князю Московскому его новая работа, а возраст давал о себе знать.

Где же обещанные тобой наномашины, княжич Романов?

Ухмыльнувшись этой мысли, Емельян Сергеевич проверил отчет «Оракула» по Дмитрию Алексеевичу. И когда он прочел стенограмму разговора со Стремневым, на его лицо появилась улыбка.

Пора было явиться на доклад к царю. Михаил II каждый день требовал от Невского развернутого отчета о проделанной работе. И такой подход был на руку самому Емельяну Сергеевичу. Ведь с каждым днем мнение государя о правильности своего решения укреплялось.

Шагая уверенной походкой, великий князь Московский и куратор Царской Службы Безопасности Емельян Сергеевич улыбался. Жизнь была прекрасна.

Глава 16

Московский особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Расчеты по наномашинам у меня были давно готовы в виде приблизительного черновика. И теперь их приходилось адаптировать под местные реалии, что отнимало немало сил и времени. Даже тот факт, что придется делать несколько колоний, вместо одного универсального семейства машин, усложнял работу в разы. И это не говоря о том, что они были искусственного происхождения, что, по Стремневу, могло на корню перечеркнуть всю пользу для аристократов, лишив их дара.

Разумеется, я не планировал делать перманентную таблетку от всех болезней. Наномашины будут выходить естественным путем, и их потребуется заново принимать. Таким образом одаренный может поправить здоровье, а потом сделать перерыв перед следующей дозой. Но тогда весь смысл теряется. Ведь целитель может практически то же самое, только при этом не отберет магию.

Бонус в виде отрастающих заново конечностей – вопрос даже не десятой итерации наноботов. К выращиванию органов из клеток самого пациента местная медицина придет хорошо если лет через двадцать. И то только в том случае, если я сам буду продвигать этот вопрос.

Все утро я потратил на адаптацию документации. «Оракул» подобрал оборудование, и теперь его нужно было закупить. А для этого – лично общаться с производителем.

И как бы мне ни хотелось, а с принцем Германского рейха придется сотрудничать. Часть оборудования производится только в его стране, и очередь на него забита наперед на ближайшие два года для внутренних нужд. У меня нет столько времени. Сам я соберу аппаратуру за тот же срок – в Русском царстве отсутствует необходимая база, и ее нужно создавать с нуля.

То, что мы с Морозовой и Волковым разрабатываем, будет штучным производством. Нам же нужны промышленные масштабы и полная автоматизация процесса. А это совсем другое дело.

Повертев телефон в руке, я вздохнул, но прежде чем звонить Герберту фон Бисмарку, решил сперва посоветоваться с людьми знающими. По идее, я имею полное право закупать аппаратуру в других странах. Но время сейчас крайне неспокойное и нестабильное, так что лучше заранее проконсультироваться по этому поводу, чтобы внезапно не оказалось, что я нарушаю какие-то планы государственного аппарата, и поставки оборудования мне просто арестуют, оставив агрегаты пылиться на границе.

– Эдуард Талгатович, доброе утро, – поздоровался я.

– Дмитрий Алексеевич! – бодрым голосом отозвался юрист нашего рода. – Рад вас слышать. Прошу, подождите минуту, я зайду в кабинет.

Я взглянул на часы. Действительно, звонок вышел ранний – всего половина восьмого, в трубке звучали голоса других сотрудников «Руснефти». Видимо, Эдуард Талгатович только вошел в представительство.

Наконец, я услышал, как щелкнул замок кабинета, и юрист заговорил:

– Вот теперь слушаю, Дмитрий Алексеевич. Возникли проблемы по договору о покупке знаний боярича Стремнева? – тут же уточнил он.

– И это тоже, – не стал отказываться от помощи я. – Но сейчас у меня немного другой вопрос. Я хочу закупить у немцев оборудование примерно на два миллиарда рублей.

Было слышно, как Эдуард Талгатович едва уловимо выдохнул.

– Княжич, это крайне дорогая сделка, – через секунду заговорил он. – Что бы вы ни провозили на такую сумму, пограничники потребуют с вас разрешение из царской канцелярии. Без него ваша покупка окажется арестована до выяснения, после чего род Романовых ожидает всесторонняя финансовая проверка со стороны Царской Службы Безопасности из отдела Финансовых Преступлений. И если вы думаете, что силовики опричников – звери, вы пока что просто не видели их финансистов.

Я усмехнулся.

– Вот видите, Эдуард Талгатович, – произнес я, – как хорошо, что я решил вам позвонить. Подскажите, кто у нас может заняться этим вопросом?

– Дайте мне пятнадцать минут, Дмитрий Алексеевич, я вам перезвоню сам. «Руснефть» торгует большими объемами, и у нас есть соответствующие специалисты, но мне нужно проверить, кто из них свободен. Вас устроит такой вариант?

– Буду благодарен, Эдуард Талгатович, – ответил я.

– Тогда давайте вернемся к вопросу со Стремневым, – предложил юрист. – Чего конкретно хочет Игорь Павлович, что вам потребовалась моя дополнительная консультация?

– Он хочет свое имя в нашем проекте, – ответил я.

– Хм, а это реально, Дмитрий Алексеевич? – уточнил тот. – Насколько я помню, доли в вашем проекте уже распределены между тремя участниками. Ваш контрольный пакет в пятьдесят один процент, тридцать у боярышни Морозовой и девятнадцать у Волкова.

– Все верно, – подтвердил я. – Но Стремнева не интересуют деньги. Он хочет только получить славу создателя прорывной медицинской технологии.

Несколько секунд Эдуард Талгатович помолчал, обдумывая новые вводные. Наконец, он выдохнул.

– Вам потребуется подписанное согласие остальных партнеров. И хотя бы одну сотую процента вам, Дмитрий Алексеевич, выделить придется. Закон Русского царства обязывает. Иначе мы не вылезем из судов и комиссий, поверьте, были прецеденты, когда государство отбирало вообще все в свою пользу. Подумайте с партнерами, кто готов уступить свою долю, – сказал он. – А как только у вас будет подписанное согласие, заверенное независимым нотариусом… Это тоже важный момент, так как и Морозова, и Волков по факту ваши бояре, по закону мы обязаны привлечь стороннего нотариуса, идеально – царского. Так вот, когда у нас будет на руках согласие, с указанием доли и печатями, уже можно будет предлагать контракт Стремневу.

– А ему потребуется разрешение своего князя, – кивнул я.

– Разумеется, – подтвердил юрист. – И если князь завизирует договор, вот тогда и только тогда вы получите право пользоваться наработками Игоря Павловича. Это же Нижний Новгород? – уточнил он.

– Да, – подтвердил я тут же.

– Я посмотрю, что можно сделать, чтобы заручиться поддержкой на месте, – пообещал Эдуард Талгатович. – Князь, скорее всего, захочет что-то получить взамен на разрешение. Вы же понимаете, Дмитрий Алексеевич, что в этом случае никакой славы нижегородскому княжеству не достанется. Князя придется задобрить.

– А эта взятка не вызовет подозрений у отдела финансовых преступлений ЦСБ? – хмыкнул я. – Очень не хочется лишиться всего проекта из-за того, что мы подкупим чужого главу рода. Мы даже в разных губерниях находимся.

– Сумма основной сделки слишком мелкая, чтобы привлечь их внимание, – ответил тот. – Но мы можем, кстати говоря, попытаться заручиться поддержкой куратора ЦСБ, у вас с Емельяном Сергеевичем хорошие отношения. Попробовать можно, но главное – не давать конкретных обещаний. Если куратор даст добро, князя из цепочки можно исключить и работать со Стремневым напрямую. Но тогда вам придется договариваться с Невским.

– Так и так придется интриговать, – хмыкнул я.

– Такова жизнь, Дмитрий Алексеевич, – философски заметил Эдуард Талгатович. – Так, княжич, если мы прояснили этот момент, я могу приступать к поиску сотрудника для закупки вашего оборудования?

– Да, благодарю, – ответил я. – Буду ждать от вас хороших новостей.

Прервав разговор, я прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Вот теперь это походило на план. Со своими боярами я, разумеется, договорюсь. А вариант с привлечением Невского не кажется мне таким уж обременительным. Он уже знает о моем проекте и уже заинтересовался. Так что нужно будет переговорить с ним сразу после того, как получу необходимые документы на руки.

Встав из-за стола, я прошелся по кабинету, на ходу разминая мышцы. Пора бы возобновить тренировки, а то я так всю форму растеряю.

Нажав на кнопку селектора, я дождался ответа от дежурного бойца охраны Романовых.

– Слушаю, княжич, – отозвался он.

– Виктор, доброе утро, – поздоровался я. – Мне нужен будет полигон для разминки через час.

– Организуем, Дмитрий Алексеевич, – заверил он. – Какие будут пожелания?

– Только стандартная полоса препятствий, большего не потребуется.

Устраивать полномасштабные учения нужды не было. А вот заставить организм поработать – стоило. В последнее время я все меньше уделяю внимания своему телу. А это дорога в один конец. Даже царь за собой следит, а уж княжичу Романову и вовсе не зазорно. Не хватало еще жиром заплыть и одышку получить.

– Будем ждать, княжич, – доложил Виктор.

– Благодарю, – ответил я, и прервал разговор.

Приближалось время завтрака, потом отец с Сергеем разъедутся по делам. А мне и с князем поговорить будет нелишним.

Так что быстро приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж и вошел в столовую.

– Всем доброе утро, – поздоровался я, прежде чем пройти на свое место.

Алексей Александрович кивнул, не прекращая намазывать тост маслом, а брат оторвался от глазуньи.

– Утро доброе, Дмитрий. Слышал, ты размяться решил?

Отец поднял голову, отрываясь от просмотра какого-то отчета на планшете, и прислушался к разговору.

– Да, решил привести себя в форму. А то уже и не помню, когда последний раз как следует нагружал тело.

– Правильно, перед помолвкой тебе не помешает привести себя в порядок, – со смехом поддержал меня брат, после чего предложил: – Если хочешь, могу тебя погонять немного.

Князь Романов одобрительно кивнул.

– Мне нравится идея, – проговорил он серьезным тоном. – Давненько вы не устраивали показательных выступлений. Да и нашим людям будет полезно посмотреть на вас, чтобы пример было с кого брать. Вы же не подведете свой род?

Он поочередно посмотрел на нас.

– Разумеется, не подведем, – ответил за нас обоих Сергей.

Алексей Александрович одобрительно кивнул и повернулся ко мне.

– Дмитрий, мне позвонили из «Руснефти», – объявил он. – Я сам назначу тебе специалиста, если не возражаешь.

– Конечно, отец, – кивнул я.

– И постарайся впредь Эдуарда Талгатовича такими вопросами не занимать, – продолжил князь Романов. – Лучше сразу говори мне, чтобы не отвлекать подневольного человека от его непосредственных задач. В конце концов, если я недоступен, тебе поможет Сергей.

Брат кивнул, подтверждая, что всегда готов прийти на помощь младшему брату.

– У нас сейчас проходит серьезное дело, – продолжил отец. – И Эдуард Талгатович мне нужен в нем на все сто процентов. Так что я ни в коем случае тебе не выговариваю, просто советую.

– Я услышал, отец, – поклонился я. – А что за дело?

Князь кивнул наследнику, и Сергей принялся за рассказ.

– Красноярск перестал быть великим княжеством, – напомнил он, – и практически каждый боярин оттуда теперь жаждет стать магнатом. Естественно, нашлись желающие и на залежи нефти. Вот мы и подали жалобу в царскую канцелярию за нарушение договоренностей между Романовыми и Рюриковичами.

– А этот боярин Рюрикович? – приподнял я бровь.

– Седьмая вода на киселе, – покачал головой брат. – Еще в наше царствование его двоюродная бабка вышла замуж за Толстого, и на этом вся связь с кланом закончилась. Однако он сам об этом заявляет открыто, и мы воспользовались случаем, чтобы прижать его к ногтю, как нарушителя нашего договора.

Я усмехнулся. Нужно либо иметь очень мощную поддержку на суде, чтобы выиграть дело, либо быть полным идиотом, чтобы пытаться шатать монополию «Руснефти». Хотя, возможно, все кончится полюбовно, и боярин войдет со своей нефтяной вышкой в общую корпорацию на правах младшего партнера. Такие случаи Романовы уже проворачивали, когда только расширялись на все Русское царство.

Некий благородный организует поиск, установку вышки, а потом входит в число младших партнеров, продавая построенное «Руснефти». При этом сам он больше ни к чему не прикасается, все за него делают Романовы, но по факту, являясь владельцем, этот партнер получает хорошие дивиденды.

Однако в этом случае что-то пошло не по привычной схеме.

– Мне за ним посмотреть? – предложил я, отрываясь от завтрака. – «Оракул», в принципе, может найти что-нибудь интересное на этого «Рюриковича». Можем выиграть дело еще до суда.

– Тогда в этом не будет никакого смысла, – отмахнулся наследник, отворачиваясь к своей тарелке. – Ты пойми, Дмитрий, нам нужен показательный пример. Если мы сейчас не накажем этого боярина, уже завтра таких умников будет десять, а к концу недели – сотня. Ты просто не видишь этого, так как не принимаешь участия в «Руснефти», но на самом деле подобные дела происходят повсеместно и практически ежегодно. С частью мы, конечно, договариваемся, с частью тихо судимся. Но здесь нам потребуется его уничтожить.

Да, и то получится без особых проблем. Если красноярский боярин действительно относится к клану Рюриковичей, то своими действиями ставит под удар верность царского слова. И тот факт, что царь давно принадлежит другой династии, ничего не меняет. Власть по-прежнему у Рюриковичей, а если они начнут нарушать старые договора, на которых опирается современный закон Русского царства, начнется хаос.

– Если до него ЦСБ не доберется раньше, – хмыкнул я, и под взглядами отца с братом пояснил: – Емельян Сергеевич после монастыря поручил опричникам хватать всех, кто хоть как-то связан с незаконными делами. И этот ваш боярин фактически подрывает основы нашего общества. Таким образом автоматически может попасть в изменники, провокаторы и прочая. Расправа будет жесткой, Невский церемониться не станет.

Князь Романов переглянулся с наследником.

– Значит, нам нужно ускорить процесс, – заговорил отец. – Если Дмитрий прав, а он редко ошибается, мы действительно рискуем выиграть суд из-за смерти ответчика.

– Я позвоню Эдуарду… – начал было Сергей, но Алексей Александрович прервал его поднятием ладони.

– Я сам позвоню. У вас двоих сейчас будет тренировка, – озвучил свое решение он. – Так что ешьте и готовьтесь. Я хочу, чтобы наши люди как следует прочувствовали, что следующее поколение Романовых сильно и крепко.

– Так и сделаем, отец, – вновь за нас обоих ответил Сергей.

До конца завтрака больше ни о чем не говорили. А когда отец нас покинул, Сергей предложил:

– Спарринг проведем? – спросил он.

– Только без сабель, – усмехнулся я. – Мне еще пригодится голова на плечах.

Брат улыбнулся в ответ.

– Точно? Пара шрамов бы украсила тебя перед помолвкой.

Мы оба посмеялись и разошлись по комнатам. А к назначенному времени вышли на полигон.

Зрителей собралось порядочно. Князь Романов действительно решил устроить небольшое развлечение для людей рода.

Полоса препятствий не представляла из себя ничего необычного. Норматив для службы охраны Романовых был достаточно жестким – неодаренные труднее справляются с нагрузками. Но для нас с братом даже без укрепления тел это всего лишь разминка.

Блокираторы мы надевать не стали. И, выйдя на стартовую позицию, дождались команды Коршунова.

– Княжичи, Алексей Александрович распорядился предупредить, – заговорил Никита Викторович, – для вас норматив ускорен вдвое. Если не справитесь, князь обещал устроить вам неделю жестких тренировок под моим непосредственным руководством.

Сергей кивнул, а я улыбнулся.

Никита Викторович был достаточно суровым тренером, и в свое время очень неплохо нас с братом гонял, заставляя отрабатывать упражнения и выкладываться на полную. К тому же он не позволял нам пользоваться даром, зато нагрузку давал сразу взрослую, не делая скидки на наш возраст.

Так что обещание князя Романова действительно звучало грозно. Впрочем, не думаю, что Никите Викторовичу придется исполнять этот приказ. И Сергей, и я сам пока еще в достаточно хорошей форме, чтобы справиться с полосой препятствий.

Коршунов поднял руку.

– На старт. Внимание. Марш!