Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Глава 21

Пока Шафоростова вела биологию, я слушал ее не слишком внимательно. Несмотря на умелую подачу информации, ничего нового она мне рассказать бы не смогла.

Даже более того, я все больше укреплялся во мнении, что магия не только толкнула историю мира по иному пути, но и окончательно запудрила мозги здешним ученым. Если проводить временные параллели, в этот год на моей планете начали печать органов, а здесь это считали либо уделом целителей высшего класса, либо относили к фантастике.

Естественно, в царских лабораториях могло быть иначе, но знания оттуда в открытый доступ не попадают. Кроме того, нейроны, которые я презентовал Михаилу II – это всего лишь первая ступенька, а его ученые с этим самостоятельно не справлялись и могли ковыряться еще несколько десятилетий.

Этот факт, конечно, не стал для меня новостью. Но настроение все же подпортил. Когда все кругом уверяют, что лаборатория ЦГУ – самая передовая, ты воспринимаешь это именно в таком ключе. Но «передовая» этого мира и «передовая» моего – это все же две большие разницы.

Как только прозвенел звонок, и замдекана покинула кабинет, я поднялся с места и, попрощавшись со всеми сразу, направился в лабораторию. Ключ-карта у меня была с собой, пользоваться я ей могу в любое свободное время, так что я был полон решимости поставить точку в самом важном пункте своего плана.

Под исследовательский комплекс была отведена часть университета, скрытая за небольшой лесопарковой зоной. Проторенные дорожки к ней чередовались с металлическими лавочками, среди зелени мелькали фигуры сотрудников ЦГУ, присматривающих за насаждениями.

Дождь уже закончился, так что шагал я по улице без зонта, а выглянувшее солнце играло на мокрых листьях. Приятный аромат свежести проникал в легкие, будто специально настраивая на успех.

Нужный мне корпус лаборатории значился под номером «3» и располагался справа от забора, огораживающего территорию университета. Дежурный охранник в вынесенной наружу будке скучал, листая какой-то красочный журнал. При виде меня он поднял голову, отрываясь от разглядывания каталога машин, готовящихся к демонстрации на Всемирной Автомобильной Выставке в Риме.

– Пропуск, – потребовал мужчина, протягивая руку в стол за книгой учета.

Достав карту, я под внимательным взглядом охранника воткнул ее в считыватель, и диод на устройстве вспыхнул зеленым.

– Первый раз у нас, Дмитрий Алексеевич? – уточнил он. – Надолго планируете?

– Да, я здесь впервые, – ответил я на первый вопрос, глядя, как сторож вносит данные в журнал, – А по времени пока не знаю, хочу ознакомиться с оборудованием.

– Хорошо, вам проведут экскурсию, – кивнул тот, нажимая на кнопку пульта охраны. – Здесь княжич Романов Дмитрий Алексеевич, – сказал он.

– Принято. Ждем, – ответили ему, и охранник указал мне рукой на тяжелую дверь.

Миновав горящий зеленым огнем турникет, я потянул на себя бронированную створку, и на меня тут же пахнуло охлажденным кондиционерами воздухом. От его стерильности хотелось чихнуть, но он же навевал на меня некое чувство ностальгии. Давненько я не бывал в таких местах.

Короткий коридор вывел меня в обширную раздевалку с множеством шкафчиков. Здесь же уже стоял лаборант. Высокий и худой, в очках и с козлиной бородкой на лице.

– Дмитрий Алексеевич, рад приветствовать, – кивнул он. – Меня зовут Майоров Вячеслав Вячеславович, я младший лаборант биоинженерии. Сегодня побуду вашим гидом. Извольте переодеться, ваш шкафчик уже вас ожидает.

Он указал на нужную секцию, и я заметил свой отсек. Шкаф открывался тем же ключом, так что я мазнул картой по считывателю, и дверца распахнулась.

Скинув свои вещи, я быстро облачился в местную униформу. Все подобрано под мой размер, так что никаких проблем с этим не возникло.

– С чего желаете начать, Дмитрий Алексеевич? – спросил Вячеслав, когда я вышел из-за секции.

– На ваше усмотрение.

Он кивнул, и первым делом мы прошли по коридору до санузла.

Рассказывая мне о правилах техники безопасности, Майоров попутно показывал кабинеты, где сидели руководители отделов. А после я поставил подпись на листе, подтверждая, что инструктаж мной пройден.

И мы, наконец, спустились на минус первый этаж.

Здесь коридор уже не был сплошным бетоном, в многочисленных широких окнах были видны непосредственно небольшие лаборатории. Сверкающее оборудование, чистота и полное отсутствие персонала на местах.

– Сегодня вы никого не встретите, – пояснил Майоров в ответ на мой вопрос. – У нас все выходные прошли на симпозиуме, так что к работе люди начнут возвращаться только завтра.

– У вас свободное посещение? – удивился я.

– Ну, можно и так сказать, Дмитрий Алексеевич, – усмехнулся лаборант. – Обычно мы приходим на рассвете и уходим после полуночи. В наше время сложно найти людей, которые увлекаются наукой на достаточно серьезном уровне, тем более, простите за прямоту, среди одаренных. А царские люди трудятся не покладая рук – семь дней в неделю.

Что ж, это вполне ожидаемо. Магия не требует десятилетий исследований, и сразу выдает результат. Большинство обладателей дара даже не задумывается, как именно он работает, они просто повторяют уже проверенные действия и получают то же, что и их предки.

– Благодарю за откровенность, Вячеслав Вячеславович, – кивнул я. – В таком случае, не расскажете мне, что конкретно проходит за этими дверьми?

Я указал на двустворчатые металлические перегородки. Такие обычно ставят на бомбоубежищах, но здесь они отделяли каждую секцию. С моей точки зрения, не самая разумная предосторожность, явно превышающая потребности, но со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

– Каждая лаборатория занимается своим исследованием, – пояснил тот, легко сменив тему. – Но мы поделили весь корпус на основные секции. Так, этот этаж целиком сосредоточен на проблемах сельского хозяйства. Здесь вы можете встретить, например, как разработку новых семенных культур, устойчивых к засухе, так и выведение особой породы полевок, пожирающей не растения, а своих диких собратьев.

– Спасибо, а как насчет модификаций человека? – спросил я.

Майоров и глазом не моргнул, ему, похоже, и в голову не пришло, что подобные вмешательства резко снижают силу дара. Впрочем, для неодаренного, который находится в окружении таких же, это вполне нормально.

– Есть три этажа, – пояснил он. – На седьмом – медицинская, на восьмом – техническая. Первые изучают возможности вмешательства в естественные процессы за счет биологических открытий. А вторые ратуют за технические варианты. Есть еще смежная секция на девятом этаже, они занимаются совмещением этих направлений. Пройдемте туда?

– Да, благодарю, – отозвался я. – Давайте сразу на девятый.

Мы дошли до конца коридора, и Майоров махнул ключ-картой возле датчика лифта. Двери разъехались в стороны, и Вячеслав вошел первым. Я последовал за ним, и как только кабина закрылась, тут же почувствовал легкий толчок в ноги – скорость выходила ощутимая.

Движение окончилось плавно, и двери открылись, выпуская нас на нужном этаже.

Я шагнул вслед за Майоровым, и ощутил, как меня переполняет нетерпение. Впрочем, внешне этого я никак показывать не стал. А мы шли по сплошному коридору с закрытыми окнами.

– В последнее время у нас мало кто работает в этих секциях, Дмитрий Алексеевич, – признался мой провожатый. – Популярность направлений резко снизилась после публикации работ по снижению дара, так что…

Он развел руками, будто это была лично его вина.

– И это хорошо, – отозвался я, уже перешагивая через раскрывшиеся двери в секцию. – У меня не будет конкурентов.

Майоров явно хотел хмыкнуть, но сдержался, а я уже обходил помещение, рассматривая оборудование. За порядком следили и здесь, поэтому ни о какой пыли, разумеется, речи не шло. Однако все, что я видел, казалось мне, чужаку в этом мире, настолько устаревшим, будто я не в рабочей лаборатории, а в научном музее.

– С этим можно работать, – подвел я итог, оборачиваясь к Вячеславу.

– Идем дальше, Дмитрий Алексеевич? – спросил он.

– Для начала я бы хотел взглянуть, какие именно эксперименты здесь проходят сейчас. Популярностью направление, может быть, и не пользуется, но кто-то же здесь трудится?

– Кроме доктора Телегина и его помощников, никого, – ответил Майоров. – Что же касается непосредственно работы его команды, то, боюсь, этого я сказать не могу, вам нужно спрашивать у него самого.

– Не ваше направление, – кивнул я, понимая, к чему клонит сопровождающий.

– Увы. Я не настолько гениален, чтобы работать на этом этаже, мое дело – медицина.

– Что ж, буду знать, – кивнул я. – Полагаю, завтра я смогу приступить к работе. Как мне правильно зарегистрироваться?

– Для начала вам следует предоставить теоретическую базу, Дмитрий Алексеевич, – качнул головой Вячеслав. – Ее одобряют на первом этаже руководитель секции. Через него же вы получаете доступ к материалам и оборудованию.

– То есть мне нужен сам Телегин, – подвел я итог.

– Да. Но не думаю, что с этим возникнет проблема. Он в последнее время часто сетует на то, что по всему миру сворачиваются команды. Наша – одна из последних уцелевших, – с некоторой горечью признал он.

Финансирование официально сворачивают по всей планете, это верно. Но сколько таких вот ученых на самом деле уходят в секретные лаборатории, чтобы вести свою деятельность в тишине и спокойствии?

Даже если взять простой экзоскелет, выпущенный в прошлом году из недр берлинских фабрик и протестированный в горячих африканских точках, он ведь не сам собой появился. Его разработали, собрали, обкатали на чернокожих аборигенах и теперь готовят к серийному выпуску. А кому бы он был нужен, если бы все обстояло так, как утверждает общественность?

– Что ж, благодарю за хорошие новости, – ответил я. – Вот еще вопрос: как мне зарегистрировать свою команду?

– Вы хотите пустить специалистов рода? – уточнил Майоров, глядя на меня с сомнением.

– Нет, – качнул головой я. – В основном – такие же студенты ЦГУ, как и я. На себя я допуск получал не самым прямым путем, а потому хотел бы уточнить уже здесь, каков дальнейший порядок действий.

Майоров кивнул.

– Если речь идет об этой секции, вам нужно будет оформить запрос руководителю. Как только доктор Телегин даст добро, для ваших помощников выпустят карты.

– Благодарю, Вячеслав Вячеславович. Пожалуй, на сегодня я узнал все, что хотел.

– В таком случае давайте я проведу вас на выход, – отозвался тот.

Оборудование я посмотрел, примерный максимум, которого с ним можно достичь, знаю. Все теперь упрется в Телегина и его разрешения, но этот вопрос, я полагаю, можно будет решить достаточно просто. В конце концов, мы одно дело делаем.

– До свидания, Дмитрий Алексеевич, – кивнул мне охранник, когда я покинул лабораторию и вышел на солнечный свет.

– До завтра, – ответил я с улыбкой.

Несмотря на то, что все оказалось в реальности еще хуже, чем я изначально думал, кое-что я сделать все же смогу. С царем мы договорились на два с половиной года, и все необходимое я предоставить успею даже с такой куцей лабораторией. Уверен, не завозят новейшее оборудование не из-за его дороговизны, а потому что работать на нем фактически некому.

Телегин Иван Никитич – уже довольно старый профессор. Его слава осталась в далеком прошлом, и впечатляющих результатов от него не ждут. Уверен, работающая под его началом команда – последняя, кого ему удалось привлечь на свою сторону. У остальных целые этажи, а у Телегина – всего одна секция, считай, практически каморка уборщика.

Но так даже проще будет сделать себе имя и нормально проявить себя в лаборатории. Не хочется тратить время, оспаривая авторитет старого доктора наук, но если на деле докажу, что действительно знаю, о чем говорю, наладить отношения станет гораздо проще.

Сев в свой внедорожник, я кивнул Витале.

– Домой.

– Как скажешь, княжич, – отозвался тот, и машина тронулась со стоянки.

* * *

Ефремов встретил меня на полигоне в Ясенево с широкой улыбкой. Пожав руку друга, я кивнул ему в сторону машины.

– Юсупова не ждем? – спросил я Семена.

– У Миши очередное турне по злачным местам столицы. Так что наследник великого рода еще пару дней будет недоступен, – с усмешкой ответил тот. – Я бы Мэй позвал, но, сам понимаешь, военная база.

Я кивнул. Уточнять, почему подданной чужой страны нечего делать в таком месте, было не нужно.

– Расскажешь, что у вас случилось? – поинтересовался я, ступая с Ефремовым в сторону полигона. – Отец хотел вас на ужин пригласить.

Семен Константинович скривился и махнул рукой. Я не стал настаивать, прекрасно понимая, что в отличие от меня, ему действительно меньше двадцати. И любые боевые действия в таком возрасте, хоть и стали частью его жизни, все еще отражаются на психике и восприятии мира.

Впервые приняв участие в боевой операции в пятнадцать, Семен был практически поставлен перед фактом своего назначения отцом. И с тех пор убивал не раз и не два, но всегда старался держаться. Один-единственный раз, когда мой друг напился и излил мне душу, не в счет.

Окажись я на его месте, тоже бы, возможно, испытывал проблемы. Но у нас разная история, и если бы в этом мире мне пришлось начинать свой путь с того, чтобы крошить врагов десятками, я бы даже не вздрогнул. Семен же изначально был добряком, и ему никогда не приходилось действительно выгрызать себе путевку в жизнь. До того, как впервые на его руках оказалась чужая кровь.

– Княжичи, – поприветствовал нас Черепанов, взмахом руки останавливая своих бойцов. – Спрашивать даже не буду, сегодня у нас с вами общая тренировка. После – поработаете условным противником.

– Так точно, полковник! – хором ответили мы.

Весь вечер прошел довольно спокойно. Разведчики явно проделали работу над ошибками, теперь их стало тяжелее остановить, появились зачатки правильной тактики, которую можно было бы против меня использовать. Семена же валяли, не сдерживаясь, а Ефремов, кажется, только и рад был такому отношению.

– Спасибо, полковник, – за руку попрощался с Черепановым мой друг, когда время встречи подошло к концу.

Мы уже стояли на парковке, и Семен кивнул на мой автомобиль.

– Подбросишь?

– Разумеется, – ответил я с улыбкой.

Мы сели в мой внедорожник, и после того, как Виталя поздоровался с Ефремовым, я поднял стекло, отделяя нас от лишних ушей. Семен несколько минут молча ехал рядом, глядя перед собой. Я не торопил – будет готов, расскажет, не зря же он попросился ко мне в машину.

– Мы с Мэй познакомились еще до моего отлета в Москву, – заговорил Семен, не оборачиваясь ко мне. – Причем дело было в бою. Я ей слегка намял бока, и только потом узнал, что дрался с принцессой.

– И как она на это отреагировала? – с ухмылкой спросил я.

– Да нормально. У нас совместные учения проходили, может быть, помнишь, этим летом?

Пока все готовились к выпускным экзаменам, Ефремов отправился в войско, и до самой Москвы мы не виделись. Вот, значит, где он пропадал.

– Помню, – ответил я. – Получается, так третий принц и познакомился с твоей сестрой? – предположил, с улыбкой наблюдая за другом.

Семен кивнул.

– Отец договариваться поехал сначала только на мой счет, – сказал друг, – это потом уже сестру сосватал, когда узнал Канси поближе. Ну, вот и получился культурный обмен. На месте заключили предварительную помолвку и до поры до времени молчали. А в этой поездке я уже работал с Мэй рука об руку. Вместе поляков ловили…

– Опять Речь Посполитая? – вскинул бровь я.

– Так они самые дешевые на рынке, – прокомментировал княжич. – Считай, почти бесплатно готовы убивать, только дай им хорошее оружие, и эти отморозки в любую бойню лезть готовы. Это настолько уже распространенное явление, что я удивляюсь, почему их в Африку не перебрасывали?

– Там серьезные легальные отряды работали, – качнул головой я, припомнив информацию, которую мы с Кристиной нашли. – Нищим пшекам там только пушечным мясом работать. У них себестоимость ниже пули.

Друг посмеялся.

– В общем, – продолжил он рассказ, – закончили мы дело, добрались до базы. А там уже приказ императора ждет, чтобы Мэй в составе группы студентов собиралась и в ЦГУ. Ну а я тоже оставаться не стал – отец уже и без меня справится.

Он помолчал несколько секунд и резко обернулся ко мне.

– Ну и как она тебе?

Я хмыкнул.

– Ну, как боевая единица она, конечно, неплоха, – заговорил я. – Плюс, как ни крути, а императорская кровь, так что какое-то влияние обязательно получит, когда старший брат на престол взойдет. Да с вашей поддержкой получится очень удачной партией. Опять же, через Мэйлин и Ефремовы неплохо войдут на китайский рынок.

– И все? – искренне удивился Семен.

– Мы всего один день знакомы, – пожал плечами я. – Пока ничего страшного за ней я не заметил. Да и к тебе она, как мне кажется, относится с уважением.

– С чего решил?

– Потому что она налаживает мосты со мной, Семен Константинович, – ответил я. – Либо ты сам признался, что мы друзья, и поэтому она хочет заручиться моей поддержкой в качестве твоей невесты, либо на нее поработала китайская разведка, чтобы предоставить информацию.

– Да я сам сказал, – отмахнулся тот. – И у меня просьба будет, княжич.

– Все, что в моих силах, – легко согласился я.

Помогать друзьям – правильно, и я достаточно знаю Семена, чтобы понимать – он не попросит ни о чем, что могло бы мне навредить. Впрочем, это взаимно. Наши семьи плотно работают на Дальнем Востоке, нам жизненно необходимо поддерживать друг друга.

– Ты взял под крыло Морозову, – сказал Ефремов. – И, насколько я понял из рассказа Динары, девочка оказалась крайне разумной и прибыльной. Так что, полагаю, ты не откажешься присмотреть еще и за моей Мэй? Все-таки Русское царство – не Поднебесная. Мало ли что может случиться, а я не всегда смогу быть рядом.

Кажется, к концу года общество решит, что княжич Романов намерен собрать гарем.

Глава 22

– Княжич? – удивленно выдохнула Кристина, проснувшись в постели одна.

Такой я ее видел впервые – растрепанной, сонной и слегка помятой. В этом было нечто очаровательное. Раньше ей всегда удавалось сбежать задолго до того, как я проснусь. Но эту ночь я потратил не только на веселье ради гормонального баланса, но и на подготовку к работе с Телегиным.

– Доброе утро, – ответил я, разглядывая свою помощницу. – Как спалось? Впрочем, можешь не отвечать. На часах всего половина шестого, ложись и спи.

– Дмитрий Алексеевич, – с упреком в голосе ответила она, закрываясь одеялом, будто я чего-то там еще не видел. – Я же не…

– «Не» что, Кристин? – уточнил я. – Не моя любовница? Да брось, кто посмеет тебе сказать что-то против? Тебе не нужно никуда срываться. Если хочешь – я прикажу доставить твои вещи в особняк, уже через час у тебя будут собственные комнаты по соседству.

Девушка покраснела и попыталась скрыть смущение за одеялом, но я лишь улыбнулся на эти попытки играть в робость. Если бы не мое усиление тела, я бы каждое утро встречал с разодранной в клочья спиной.

– Квартира твоя останется за тобой, так что сможешь сбежать от своего начальника тирана в любой момент, – продолжил я, когда она вздохнула. – Я понимаю, что тебя беспокоит твой официальный статус, и ты не хочешь, чтобы тебя считали всего лишь моей любовницей. Ты – высококвалифицированный специалист, и я именно это очень ценю в тебе в первую очередь. Настаивать не буду, решай сама, мое предложение останется в силе.

Кристина молчала несколько минут, после чего с очередным вздохом села на постели.

– Княжич, – серьезным тоном начала она, – я очень надеюсь, что ты не рассчитываешь представить меня в качестве своей невесты своему отцу. Он этого не поймет и не поддержит, да еще и меня уволит.

Я фыркнул.

– Я с ним уже все касательно твоего переезда обсудил, Кристин, еще в Казани, – пояснил, глядя на помощницу. – И, честно говоря, считаю, что тебе лучше сдать свое жилье в Москве, а самой здесь жить. Опять же – не нужно будет вставать ни свет ни заря каждое утро. Будешь спать у себя, если захочешь. И на работу не нужно будет по пробкам ехать, ты уже проснешься на рабочем месте. Никаких ущемлений твоих прав я не стану делать – так что и страховка, и медицина – все к твоим услугам. А кроме того, ты перейдешь на полное обеспечение моего рода. Одежда, аксессуары, охрана…

Она замедленно кивнула.

– Княжич, ты боишься, что я пострадаю? Только скажи честно.

Я взглянул на нее и вздохнул.

– Кристин, ты не глупая девочка и прекрасно знаешь, насколько опасно с нашим родом связываться. Враги Романовых никуда не делись, великий князь всего лишь один из многих. И в любой момент может случиться так, что я вновь окажусь под атакой. А еще – через тебя могут попробовать навредить мне.

Она вздрогнула, но промолчала.

– Я не стану скрывать, ты мне очень дорога, Кристин, – произнес я, садясь рядом на кровать и обнимая девушку. – И обязательно убью любого, кто посмеет поднять на тебя руку. Но я не хочу, чтобы ты оставалась без охраны. В особняке тебе ничего не угрожает, но по дороге домой…

– Я могу уйти, – сказала она негромко.

– Можешь, и я не стану препятствовать, – кивнул я, прижимая помощницу к себе. – Если решишь, что с тебя хватит – я сделаю все, чтобы ты никогда не думала обо мне плохо. Получишь хорошую выплату, кое-какую собственность. Сможешь открыть свое дело, выйти замуж, детишек рожать. И знать, что род Романовых в моем лице всегда поможет, если возникнет необходимость.

Она тряхнула головой, прижимаясь ко мне сильнее.

– Дурак ты, княжич, – посмеялась она сквозь слезы. – Ну куда я уйду? У меня контракт еще на год.

Я поцеловал ее в макушку и погладил по светлым волосам.

– Так что, я велю перевезти твои вещи сюда?

– Потом, – подняв ко мне лицо, отмахнулась она и впилась губами в мои.

В общем, на занятия я поехал, довольно улыбаясь. «Зеленая волна» вновь помогла нам добраться до ЦГУ заранее, туч на горизонте не было, и я разместился на лавочке, наслаждаясь легкой прохладой.

Студенты уже спешили по своим делам, а я листал новости. Для полной идиллии не хватало только чашки кофе.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – поздоровалась со мной Мэйли, останавливаясь на дорожке.

Я поднялся на ноги и ответил положенным поклоном, приветствуя китаянку по статусу.

– Здравствуйте, Мэйли, – произнес я. – До занятия еще есть немного времени. Если хотите, можете посидеть со мной.

Она улыбнулась.

– Вы говорили с Амурским княжичем обо мне.

– Так и есть, – подтвердил я. – И теперь хотел бы прояснить один момент.

Принцесса опустилась на край лавочки и сложила руки на коленях. Переодень ее сейчас в традиционный костюм, и можно было бы картину рисовать. Впрочем, ее вежливая улыбка – не более чем традиция общества, в котором девушка выросла.

– С радостью отвечу, если это в моих силах, – кивнула она, замерев в позе, демонстрирующей внимание.

Я помолчал, глядя ей в глаза, но это ее, разумеется, не смутило. Поднебесная собаку съела на дворцовых интригах, где дети императора в каждом поколении борются за место повыше. Так что, выдержав паузу, я заговорил.

– Семен Константинович – очень добрый человек, – сказал я, перейдя на китайский. – Я знаю его довольно давно и потому могу смело утверждать, за такого супруга стоит бороться любой женщине. Но вы – из другой страны, у вас иное мировоззрение. Сможете ли вы жить, зная, что ваш муж никогда не поступится честью ради вашего возвышения?

Мэйли ответила не сразу, и если бы я не ожидал подобной реакции, может быть, пропустил ее. Владела лицом она прекрасно, но невозможно скрыть все эмоции, если только ты не психопат, который ими не обладает. Мой вопрос задел ее. Само мое предположение, что принцесса намерена интриговать за спиной Ефремова, прозвучало для Мэйлин оскорбительным.

– Вы сомневаетесь во мне или в моем императоре, княжич? – после паузы уточнила она.

– Я сомневаюсь во всех, кто не является моим другом, – кивнул я в ответ. – Но для своих друзей я сделаю все возможное. В том числе, остановлю их, если пойму, что они готовы совершить ошибку.

Она промолчала, и я продолжил.

– Вы, может быть, не осведомлены о наших традициях, но сестра моего отца – царица, – сказал я. – По-вашему, императрица. И когда я говорю, что остановлю кого-либо, это не хвастовство, а констатация факта. Итак, принцесса Мэйлин, будете ли вы моим другом? Или другом своих братьев?

– Я недостаточно хорошо вас знаю, княжич, чтобы делать выводы. Но уже сейчас мне кажется, что вы крайне неприятный молодой человек, – заявила китаянка. – И если вы думаете, что оскорбляя моего императора, вы выигрываете в моих глазах, то ошибаетесь.

Я оставил это выпад без ответа, и она продолжила:

– Как вы сказали, Дмитрий Алексеевич, я не слишком разбираюсь в ваших традициях, – сказала она. – Но хорошо знаю традиции своей родины. Когда я стану женой княжича Амурского, я больше не буду считаться дочерью императора, выйду из одного рода и стану частью рода Ефремовых. Воля моего отца для меня закон, и она однозначна – я обязана стать хорошей женой княжичу Амурскому, как велят наши традиции. А это значит, что как только я перестану быть членом императорской семьи, на первое место выйдет Семен, и его воля. Нас так воспитывают, Дмитрий Алексеевич, и я посрамлю всю Поднебесную, если окажусь плохой женой своему мужу.

Я кивнул.

– И когда воля императора изменится, вас это никак не коснется, – сказал я.

– Замужество с членом княжеской семьи перечеркнет мне любой путь обратно. Как это у вас называется, мезальянс, – подтвердила она. – На родине я могла умереть, пытаясь стать первой императрицей. Здесь я буду жить, заведу семью и смогу сделать так, чтобы мой муж законно занял то место, которое ему полагается.

– Что ж, я услышал вас, Мэйлин, – ответил я. – И, раз уж для нас обоих благополучие Семена Константиновича важно, предлагаю вам обращаться ко мне по имени. В конце концов, вы невеста моего близкого друга. Благодарю за беседу, – улыбнулся я, переходя на русский.

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего улыбнулась.

– Благодарю, Дмитрий, – кивнула она. – Вы кого-то ожидаете?

В этот момент на дорожке показалась Морозова. Виктория Львовна сперва улыбнулась мне, затем с интересом взглянула на сидящую рядом со мной китаянку. Но когда подошла к нам и поздоровалась с обоими, никаких вопросов задавать не стала. Я вообще обратил внимание, что боярышня не любит совать нос в чужие дела. Весьма положительное качество.

Занятия проходили без особого интереса. В перерыве на обеде мое настроение заметила Морозова.

– Дмитрий, что с вами? – шепотом поинтересовалась она, выбрав момент, когда за столом началась особенно оживленная дискуссия. – Вы выглядите очень мрачным.

Я вежливо улыбнулся ей в ответ.

– Просто продумываю защиту проекта для лаборатории, – честно признался одногруппнице.

– У вас уже есть допуск? – вскинула бровь та и тут же перешла к деловому тону. – И что конкретно вызывает у вас сомнения?

Я молча достал телефон и, пользуясь тем, что никто на нас внимания не обращает, переслал ей заготовленный текст защиты проекта. Морозова читала молча и быстро, практически не останавливаясь.

– Мне кажется, у вас все замечательно обосновано, – вынесла она вердикт. – Вам не о чем переживать, Дмитрий.

– Спасибо, – ответил я. – Но в себе я никогда не сомневаюсь, а вот в окружающих…

Секунду она смотрела на меня со вскинутой бровью, но после заговорила:

– Телегина хорошо знает моя мать, – сказала Морозова. – Он занимался одним проектом до ЦГУ и получил грант от фонда, которым мы владели, а мать руководила.

Вот как? Интересный факт. Но прибегать к использованию знакомства точно не для меня. Странно, что об этом не было упоминаний в биографии ученого. Засекретили?

– Можете что-то посоветовать? – спросил я.

– Будьте собой, – сказала одногруппница. – Судя по тому, что я слышала, человек он своеобразный, но дело свое ценит прежде всего. Полагаю, в этом вы с ним схожи.

Я кивнул, принимая ее слова.

– Благодарю, Виктория Львовна, – сказал я.

Когда занятия закончились, я направился в лабораторию. Изначально, готовясь защищать первый проект, я урезал собственные амбиции и ориентировался на возможности секции. Но потом решил зайти с другой стороны.

Что важнее для одержимого своей отраслью человека? Вот на это я и решил давить. Не зная, чем конкретно занята команда Телегина, я не мог прогнозировать, какое из моих знаний пригодится. Однако ничто не мешает мне спросить и, получив ответ, предложить решение.

На пропускном пункте сидел тот же охранник. Поздоровавшись, я открыл турникет картой и прошел внутрь помещения. Изначально я думал, что искать доктора придется внизу, но тот нашелся в собственном кабинете.

Иван Никитич был плотно сбитым мужчиной с широкой залысиной на голове и халат на нем смотрелся несколько странно. Впрочем, внешний вид мало стоил, когда речь заходила о знаниях.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – первым поздоровался ученый, указывая рукой на стул перед своим столом. – Присаживайтесь, я вас выслушаю.

– Доброго дня, Иван Никитич, – кивнул я, занимая место. – Полагаю, у вас не так много времени, чтобы тратить его на княжича, который каким-то волшебным образом получил доступ, так что буду краток.

Он улыбнулся и прервал меня взмахом ладони.

– Дмитрий Алексеевич, вам нет нужды передо мной метать бисер, – сказал он. – Я входил в группу экспертов, оценивающих ваши труды. Во всяком случае – часть, которая посвящена моему профилю.

– Вот как?

– Да, так, – кивнул тот. – А поэтому мы сократим бесполезный разговор и перейдем к главной моей проблеме. Вы описали устройство нейрокомпьютерного интерфейса так, будто сами им пользовались. И я бы хотел задать главный вопрос – кто меня опередил?

– Хм, я думал, вы читали мои работы, – изобразив непонимание, сказал я.

– Бросьте, княжич, я не ставлю под сомнение ваше авторство работ. Я интересуюсь у вас, кто вы на самом деле такой? Энтузиаст, гений, может быть, посланец из будущего?

Я улыбнулся, хотя хотелось посмеяться в голос.

– Скажем так, я очень увлеченный своим делом молодой человек, которому крайне необходимо реализовать множество проектов перед тем, как наступит смерть этого тела.

– Считаете все же, что мы сможем достичь виртуального бессмертия? – приподнял бровь он, крутя в пальцах ручку. – В обозримом будущем вашей жизни, разумеется.

– Для этого потребуются очень большие инвестиции, – ответил я. – Но что такое деньги, когда на кону стоит вечная жизнь? Всего лишь цветные бумажки.

– Хорошо, оставим эту тему, – кивнул Телегин. – С чего хотите начать в моей секции? Увы, свою команду я вам не уступлю. Как бы я ни верил, что вы действительно сможете добиться своей цели, у меня есть свои задачи, не выполнить которые я не имею права.