Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Том 2 Глава 5

– Нас там не ждут, – объявил стоящий у люка капитан с гербом Русского царства во всю грудь. – Пленных не берем. Романов, твой выход.

Люк открылся, и я отстегнулся.

– Романов! Где твой парашют?!

– Он мне не нужен.

И я шагнул наружу. Поток воздуха снес меня прочь от стремительно уходящего самолета, завертел. Усилие воли – и дар обхватил мои руки, плоскость вытянулась, соединяя их с телом, образуя энергетические крылья.

Подо мной внизу пылал город. Сложно было рассмотреть детали, но в том, что поляки дошли до центра, сомневаться не приходилось. По всему городу полыхало зарево – тут и там сияли взрывы.

Сложив крылья, я развернулся, чтобы набрать скорость. В наушнике раздавались команды оставшихся на борту солдат. Им предстояло лететь дальше, чтобы зайти в тыл врагу. Моя задача – помочь царской армии в городе и по возможности вывести гражданских.

Земля стремительно приближалась, я расправил крылья, постепенно меняя угол. Улицы завалены обломками, трупами, горящей техникой. Скорректировав полет, я направился к центру и в следующее мгновение увидел, как растекается жидким металлом танк, замерший на раскуроченном асфальте. Экипаж разбегался в стороны, ведя огонь в человека, стоящего в десятке метров от уничтоженной техники. Пули с искрами отлетали от поляка прочь, не достигая одаренного.

Выставив руки вперед, я слил крылья вместе, превращая их в длинное копье, и, укрепив тело, влетел прямо в противника. Удар об одаренного на мгновение оглушил, его смяло, как тряпичную куклу, и я поднялся над поверженным противником. За моей спиной полыхали яркие крылья, подкрашенные для ориентирования солдат. Поле растягивалось в стороны, пока не окутало весь экипаж.

Теперь пули полетели в меня, но бесполезно вязли в щите. Настроив купол так, чтобы под моей охраной остались русские бойцы, я отступил назад и вытащил бесполезный наушник. Поляк умудрился его сжечь своим полем. Как и мой пистолет.

– Живы? – спросил я у сидевшего за наполовину расплавленным танком солдата.

– Живы, – отозвался тот, не зная, как ко мне обращаться.

– Тогда пошли, – велел я, поднимая правую руку.

Не долетевшие до меня куски свинца, все еще висящие в силовом поле, задрожали.

– Эй, пшек! – крикнул я в сторону не прекращающих огонь поляков. – Тебе подарок!..

Толкнув поле ладонью, я послал пули в обратный путь. Их были сотни, и практически ни одна не попала в цель, зато заставила пригнуть головы. Этого времени хватило, чтобы экипаж пришел в движение и открыл ответный огонь более прицельно.

– Вперед! – скомандовал я, и первым пошел на врага.

Глазами выискивая других одаренных, я держал поле перед собой, не позволяя достать нас, и под моим прикрытием четверка солдат шла, как по тренировочному полигону. Напряжение было серьезным, поляки пытались отступать, но их клали мои бойцы, уже отстрелявшие по паре магазинов.

– Стой, – командир экипажа позвал меня, когда мы дошли до первой группы польских трупов.

Команда быстро собрала трофейное оружие.

– Нашивки, – напомнил я, но солдаты и так знали, что делать.

С трупов срывали опознавательные знаки. Позже их предоставят в качестве доказательств на трибунале.

– Готовы, можем идти, – положив руку мне на плечо, объявил командир.

На время краткого отдыха поле я ослабил и сжал, чтобы не тратить лишние силы. Теперь же модифицировал его в объемный куб, по полметра на каждого человека. Это позволит сэкономить ресурс.

– Держимся внутри, – предупредил я. – Пули я остановлю. Кто видит гранаты – кричите. Ракеты – бегите. Все ясно?

– Так точно.

И мы продолжили путь по улице. Группировка, напавшая на танк, была рассеяна, и ловить их для меня уже было бессмысленно. Был бы один, еще бы мог попытаться, но не с группой царских людей за спиной.

Мы прошли по улице до перекрестка, где с ходу вышли во фланг новому вражескому отряду. Поляки вели огонь по укрывшимся за автомобилями русским бойцам, а те огрызались не прицельно, опасаясь высовываться.

Мой экипаж не растерялся, сразу же начав стрелять. Получившие неожиданную поддержку солдаты русской армии, забаррикадировавшиеся покореженными автомобилями, высовывались, чтобы открыть огонь на поражение.

Не прошло и минуты, как последний в этом отряде поляк рухнул на землю. Мои воины не стали тратить время, сразу же прошли к уцелевшим. Не все их них дождались помощи – несколько тел остались на асфальте.

– Связь есть? – спросил я, спокойно шагая в центре светящегося поля.

– Есть, – ответил один из бойцов.

– Отлично, доложи наверх – княжич Романов в городе. И давайте все под щит, у нас не так много времени.

Теперь нас было уже пятнадцать. Я видел, что большинство бойцов – еще только молодые парни, возможно, даже учебу не закончили. Экипаж оказался куда старше и, видимо, опытнее, раз никого не потерял.

– Идем к центру, – велел я, когда радист передал мои слова. – И шевелите ногами, парни, долго я защиту не удержу.

Ночной город, несмотря на отсутствие света, полыхал так, что видимость была практически, как днем. Запах жженой резины забивал дыхание, густой смог поднимался откуда-то с окраин.

Свернув на очередном повороте, я нос к носу вывел солдат на группу поляков, конвоирующих женщин и детей.

– Ложись! – крикнул я, и мои бойцы прицельным огнем срезали врагов, тратя по паре патронов на каждого.

Пленных было человек пятьдесят навскидку. Никого в нормальной одежде – белье и рваные тряпки. Стиснув зубы, я вытянул щит, накрывая их всех, и кивнул стоящему рядом радисту.

– Доложи. Мы их выведем.

Гадать, зачем Речи Посполитой женщины и дети, нужды не было. Рабство никуда не делось. И если не себе в услужение, так уж на продажу их можно пустить. Увести чужих подданных – все равно что вырастить своих. Безжалостная система магии придаст их владельцу сил в награду.

– Командуй, – велел я командиру экипажа, и тот принялся раздавать указания.

Женщин поднимали, приводили в чувство, а я постепенно сужал щит. Силы уходили, но еще на некоторое время их должно хватить. Можем добраться до своих, где о пленниках позаботятся.

– Куда их можно вывести? – спросил я у радиста, и тот принялся уточнять у командования.

– Княжич, два квартала, – отчитался тот, указывая в нужную сторону. – Наша колонна прорвалась.

– Слушайте все, – объявил я. – Возьмите детей на руки. Я не могу держать большую площадь. Но если мы сократим необходимое пространство, моих сил хватит, чтобы вывести вас в безопасность. Идите, плотно прижавшись друг к другу. Видите голубое поле? Сквозь него враг до вас не сможет достать. Солдаты не дадут причинить вам вред. И давайте поспешим, мои силы не бесконечны.

Вести такую толпу по осажденному городу – задачка непростая. Но два квартала нам удалось пройти. И только один раз пришлось отстреливаться от врагов, засевших в уничтоженной кафешке на первом этаже.

Бронемашина выскочила на улицу и встала перед моим полем. Водитель развернул транспорт так, чтобы встать задом к нам. Пара бойцов открыла двери изнутри, и я шагнул вперед, чтобы прикрыть и машину, и набивающихся в них гражданских.

– Княжич, куда дальше? – позвал меня командир экипажа, но я покачал головой, указывая на машину.

– Садитесь все.

– Ты останешься?

– Я не закончил, а вы нужны будете в другом месте.

И как только машина уехала обратно на не захваченную противником территорию, я снял щит, оставив для себя лишь самую малость. Так силы будут быстрее восстанавливаться, а мне предстоит искать дальше.

Где-то здесь бродят другие одаренные. И мне нужно их уничтожить.

Солдаты из транспорта выдали мне рацию, и я быстро подключился к нужному каналу. Слушая разговоры других княжичей, я шагал по разбитому городу, натыкаясь на тела погибших людей. Шумы боя гремели вдалеке со всех сторон, но из-за легкого транса складывалось впечатление, будто буквально за соседним зданием гремят взрывы.

Свистнула ледяная сосулька с характерным морозным треском. Я отскочил назад, пропуская снаряд перед лицом. Короткая очередь бессильно зависла в шаге от моего тела.

Нырнув за первую попавшуюся машину, я пригнулся от целой россыпи морозных игл и отбросил в сторону пистолет с намерзшим на дуле льдом. Меня осыпало холодной крошкой. Противник сил не жалел – снаряды выбивали куски из бетонной стены.

Прозвучала команда, и поляки пошли обходить мое укрытие. Звякнула сорванная чека – сейчас мне швырнут гранату.

Усилив ноги, я оттолкнулся от земли, раскрошив асфальтовое покрытие. Меня подбросило в воздух. Мелкие поля, уже опробованные в бункере, отделились от моего щита, и первая пятерка неодаренных упала на землю. Из руки одного выкатилась граната.

Ледяной маг окутался куполом, наплевав на остальных солдат. Взрыв хлопнул, когда я вновь оказался за машиной. Осколки со скрежетом вошли в тонкий металл. Кто-то вскрикнул от боли.

Выскочив из укрытия, я добрался до первого трупа и вырвал автомат из его рук. Три короткие очереди, и мы остались один на один с одаренным.

Из купола отвалились куски, тут же подхваченные вражеским даром, понеслись в меня. Щит выдержал натиск, истончившись втрое, и я спустил курок.

Пуля влетела в щель между ледяной коркой, на заднюю стенку купола плеснуло красным. Техника быстро развеялась, и я отсек голову трупа для контроля.

– Минус два, – вынимая израсходованный магазин, прошептал я.

На одаренном не было опознавательных знаков. Зато я нашел много наших нашивок в его кармане. Больше двадцати человек успел прикончить поляк, прежде чем вышел на меня.

– Спите спокойно, братья, – произнес я, убирая их в карман куртки.

Закончив осмотр, я пошел дальше. Запахи притупились, звуки боя стали тише. Где-то неподалеку ревели моторы – наши движки с характерным рычанием. Из рации периодически звучали голоса других княжичей, устроивших резню в тылу врага.

Ориентируясь по их словам, я продолжал идти по улицам, и смотрел по сторонам, выискивая новых противников, пока не вышел к городской больнице. Окопавшись внутри, поляки прижали огнем русских солдат, не давая пойти на штурм.

Снайпер выпустил пулю, но она замерла передо мной, а потом упала на разбитый асфальт. Подняв щит, я развернул его в форму светящегося герба Русского царства.

– Все ко мне! – прокричал, тут же образуя полусферу, чтобы прикрыть солдат.

Бойцы побежали ко мне быстро, и я встретился глазами с сержантом.

– Держу щит, вы убиваете, – распорядился я. – За поле – ни шагу!

– Есть! – отозвался тот.

И я повел их на штурм. Бесполезные пули, зависающие в воздухе, быстро сменились гранатами, которые отлетали в сторону и хлопали там, никого не поранив. А после мы уже дошли до дверей, и первая пара бойцов плечами вышибла их, не замедляя шага.

По-хорошему, нужно было разделиться, но я не мог себе позволить так растягивать щит. А потому мы миновали регистратуру и двинулись к лестнице, выбрав правую сторону.

– Растяжка!

Я замедлил шаг и позволил солдатам ее обезвредить. Второй этаж встретил нас залпом огня, и сперва мои бойцы брызнули в стороны. Я поднял автомат и прикончил первого поляка, прежде чем мои солдаты опомнились.

– Вперед, – приказал я, вновь шагая первым.

Безо всяких проблем мы прошли этаж насквозь. На лестнице на третий уже сюрпризов не было, и мы катком прокатились по засевшим в кабинетах полякам. Солдаты приободрились, а когда последний враг пал, кто-то даже прокричал «Ура!».

Толпой спустившись обратно в фойе, бойцы рассредоточились, и я дернул за плечо замеченного среди них связиста.

– Доложи, что больница отбита.

– Есть.

Выйдя через проем с выломанными дверьми, я свернул в сторону пылающего над заревом города. Моя работа здесь еще не окончена.

Но стоило мне отойти буквально метров на пятьдесят от здания, как с неба, объятый ярким пламенем, рухнул живой метеор. Врезавшись в дорогу, он распрямился, оказавшись здоровым двухметровым лбом.

Найдя меня взглядом, враг вытянул руку в мою сторону, и с его пальцев сорвался поток яркого оранжевого пламени. Я сделал пару выстрелов, но пули просто испарились от жара, а поляк наступал. Присоединив к первой ладони вторую, он шагал уверенно напирая.

Быстро собрав вокруг себя кокон, я секунду принимал на себя его атаку, а после, когда до врага оставалась пара метров, резко перебросил щит на него. Поляк взъярился, пытаясь прожечь путь на свободу, но я сжимал кокон до тех пор, пока человеческое тело не начало скукоживаться с хрустом.

Стоило убрать кокон, изломанное тело рухнуло мне под ноги, и я уже привычно отрубил ему башку. Раз уж ему мозгов не хватило понять, что меня так просто не взять, она все равно ему не нужна.

– Романов! – позвал меня капитан по рации.

– Здесь.

– Где ты есть?

– Убил одаренного. Зачистил больницу.

– Сиди там, не высовывайся, мы сейчас тебя заберем.

Ну что ж, значит, будет время немного перевести дух. Засевшие в больнице бойцы смотрели на лежащее обезглавленное тело с уважением. Только сейчас я обратил внимание, что многие из них держат оружие. И, похоже, они вели по нему огонь, только горячий польский парень плевать хотел на простое оружие.

– Бойцы, есть у кого-нибудь вода? – войдя обратно в здание, спросил я с улыбкой. – Что-то в горле пересохло.

Мне тут же предоставили две фляги. Взяв одну, я смочил рот и вернул воду хозяину.

– Благодарю.

На дороге завизжали шины, и перед больницей, заложив крутой вираж, остановился внедорожник с выбитыми стеклами. Сидящий за рулем капитан махнул мне рукой, и я припустил к нему бегом.

Запрыгнув в дыру на месте вырванной дверцы, я накрыл транспорт щитом.

– Куда теперь? – спросил я.

– Здесь и без нас справятся, – ответил тот. – А Ефремова накрыли за городом. Ты там будешь как нельзя кстати. Что с оружием? Где наушник?

– Попался один урод, спалил все, – ответил я. – Жарил так, что смог танк растопить.

– Польские курвы, – прошипел капитан, разгоняя автомобиль.

Я же взялся за рацию и, зажав кнопку, произнес:

– Семен, я иду. Держись.

Никто мне, разумеется, не ответил. Но я старался не переживать о друге. Да, это война, и здесь он в опасности, как ни в каком другом месте. Но Ефремов умеет за себя постоять, в конце концов, он укладывал на лопатки императорскую дочку. А в этом мире это что-то да значит.

Капитан вел уверенно, объезжая уничтоженные дома и разбитые машины. Но время, казалось, все равно тянулось, как резина, мне чудилось, что вот-вот, еще секунда, и мы не успеем.

– Жми! – потребовал я, и вояка не стал спорить, прибавив ход.

Машина вылетела за городскую черту, и я увидел объятое огнем поле. Навскидку квадратный километр был выжжен дотла, в небо поднимался густой смог, и где-то там мелькали несколько фигур в бешеном темпе.

Амурский тигр, сверкая когтями, вел свой отчаянный бой. Против него было как минимум пятеро противников с разными атрибутами, вспыхивающими разными цветами на фоне угасающего пожара.

– Жми, – велел я. – Еще!

Капитан вдавил педаль в пол, рискуя перевернуться, а я расправил крылья и, оттолкнувшись от расхристанного внедорожника, взмыл в воздух. Расправив поле, выровнял полет и, раскрыв щит шире, вновь сформировал из него герб Русского царства.

Пусть знают, пусть видят. Пусть боятся. Пусть передадут всем и каждому, как это жутко, когда видишь русский герб в ночном небе, сияющий ярче солнца.

Русские идут.

Том 2 Глава 6

Княжич Ефремов.

Амурский княжич стоял на полусогнутых ногах и, разведя руки с полыхающими когтями, тяжело дышал. По лбу сочилась кровь, смешиваясь с копотью, легкие забивал густой травяной дым.

Трое поляков уже нашли свою смерть на этом поле, но еще пятерка оставалась. Семен Константинович скривился, сплевывая черную слюну. Силы были на исходе, а врагов слишком много. К тому же враги действовали слаженно, и лишь чудом удалось положить тройку нерасторопных.

Огневик раскрутил хлыст пламени, готовясь начать новую битву. Справа от него формировал купол воздушник. Слева наращивал ледяные копья другой. Еще пара одаренных поддержки готовила щиты для стоящих впереди ближников.

Амурский тигр выпрямился, опустил руки и протяжно выдохнул, входя в состояние транса. Пожалуй, в последний раз.

– Семен, я иду. Держись.

Голос Романова из рации прозвучал отдаленно, как будто из другого мира. Но он заставил Ефремова оскалиться – зло, резко. Крупный боец, он и так превосходил противников на голову, а теперь, зарычав, заставил огневика и воздушника попятиться. Не от испуга – от неожиданности.

Резко вскинув руки, Семен соединил свои когти в длинное копье, и в мгновение ока пронзил им морозного, оказавшегося впереди остальных. Наконечник, сплетенный из энергии, лишил того жизни, но развеялся и сам, израсходовав силы княжича. Ледяные снаряды растаяли в воздухе, так и не причинив ему вреда.

– Ну, кто следующий?! – расхохотался княжич, поднимая ногами пепел.

Хлыст пламени с гудением и чадом вспорол воздух, но Ефремов ушел перекатом. Воздушник обрушил несколько кулаков на то место, где Семен только что стоял, но так же бесполезно.

Амурский княжич рванул в сторону, разрывая дистанцию и вздымая ногами облака сажи. Несмотря на то, что противников все еще было четверо, избегать их атак уже было не так сложно. Правда, раны уже не давали двигаться с прежней ловкостью, но и сдаваться Семен не собирался.

В отличие от своих друзей, которым Ефремов выбил пропуск, сам он ежедневно посещал базу военной разведки. И на родине тоже тратил время с пользой, изнуряя себя тренировками, порой до потери сознания. Так что в полном одиночестве уворачиваться от атак воздушника и огневика мог порядочное время. Пара одаренных поддержки опасности не представляла – их техники слишком медлительны.

Очередной замах хлыста прошел вдоль горизонта, и Ефремов рухнул в неостывшую пыль, чтобы тут же рвануть в сторону от новых воздушных кулаков второго врага. Но на этот раз не от поляков, а, наоборот, к ним. Дар восстановился, и пятиминутные танцы подходили к концу.

Выпустив коготь длиной в полметра, Семен рассек хлыст у середины, обрубая технику огневика, и, рухнув на спину, пропустил над собой воздушный серп. Оттолкнувшись руками, княжич вернулся в вертикальное положение.

В этот миг выжженное поле осветило яркое сияние. Поляки прыснули в стороны, уходя от возможной атаки, а Ефремов поднял голову. Над пепелищем горел герб Русского царства.

– Успел, – выдохнул Амурский княжич и рванул вперед.

Первый одаренный поддержки выставил морозный щит, но острый коготь прошиб его насквозь вместе с хозяином. На Ефремова полетел огненный поток вместо хлыста, но бессильно разбился о голубое сияние щита, рухнувшего с неба прямо перед Амурским княжичем.

Дмитрий мягко положил ладонь на плечо друга, и тот отступил на шаг, уступая место Романову. Казанский княжич шел вперед, пока огненные техники бессильно разбивались о его дар. Остальная пара одаренных стремительно разрывала дистанцию.

Дмитрий поднял руку и сжал ее в кулак. Тело бегущего воздушника врезалось в стену, его тут же расплющило, смяло, как в жерновах, и на выжженную траву рухнул мешок с изломанными костями. Второй беглец внезапно споткнулся, но, оглянувшись, подорвался на ноги. Огневик поспешно бросился в новую атаку, сменяя технику за техникой. Но монолит вокруг Романова оставался нетронутым.

– И это все? – спросил Дмитрий, глядя на врага с презрением.

Княжич махнул указательным пальцем, в воздухе блеснула силовая струна, тут же отделившая голову огневика от тела. Последний беглец уже почти пересек выжженное поле. Романов раскинул руки, расширяя свой щит. И новый купол накрыл всю проплешину, разрубив бегущего поляка на две неравных половины.

Романов обернулся к Ефремову.

– Тебе нужен целитель, – объявил он.

Семен не стал спорить, просто кивнул, и оба княжича направились в сторону гремящего мотором внедорожника, все еще не доехавшего до места схватки. У самого автомобиля ноги Семена начали заплетаться, он покачнулся, и Дмитрий взвалил его на плечи, не слушая вялых требований поставить княжича на землю. Сдерживаемые до поры до времени покровом раны вновь открылись, и капли крови побежали по униформе Романова, с каждым мгновением грозя отобрать у Казанского княжича друга.

* * *

Княжич Романов.

– Все могло кончиться хуже, – сказал врач в перемазанном кровью халате, снимая перчатки.

Я доставил Семена до лазарета. Сев в машину, Амурский княжич моментально потерял сознание. Защита, которую дает дар, исчезла, адреналин прошел, и тело Ефремова решило, что настало время для обморока.

– Кровопотеря серьезная, – продолжал эскулап. – Даже с его даром неделю Семен Константинович теперь не боец. Так что вы спасли княжичу жизнь.

Бои в городе закончились победой царской армии. Теперь нас ждала переброска в Польшу с ответным визитом. И хорошо, что Ефремов туда не попадет. Чем меньше моих друзей подвергается опасности, тем лучше.

Я привык защищать человечество, уничтожал планеты. Здесь же это правило ограничилось семьей и ближним кругом. Я могу за себя постоять, могу прикрыть других, но и мои силы уже не те.

– Спасибо, доктор, – кивнул я.

– Это мой долг, – ответил врач и пошел к следующему пациенту.

Пострадавших было очень много. Прибывали все новые солдаты, врачи, сестры. Но поток жертв польского вторжения был чудовищным.

– Княжич, – рядом со мной возник наш капитан.

– Дмитрий Алексеевич, нам пора, – сказал он негромко, и я кивнул в ответ.

Покинув шатер полевого госпиталя, развернутого в центре города, я шагал вслед за своим временным командиром.

Бронемашина для нас стояла неподалеку, и княжичи уже размещались внутри. Нас стало почти на треть меньше, и хотя погибших среди княжеских сыновей не было, но очень многие вернутся домой для прохождения долгой реабилитации. Раны, травмы, осознание ужасов войны – все это стоило того, чтобы спасти тысячи жизней простых людей. Но вряд ли кто-то из остающихся считал так же, как я.

Сев на свободное место, я расстегнул ворот куртки и сунул руки в карманы. Нащупав нашивки русских солдат, добытых с морозного поляка, вытащил их и встал.

– Что там у тебя, Романов?

– Нашел у одного поляка, – ответил я и вернулся на место.

Капитан молча пересчитал нашивки и кивнул своему бойцу. На каждой – индивидуальный номер, так что как минимум два десятка солдат не останутся пропавшими без вести.

Машина тем временем тронулась с места. Нам нужно было добраться до самолета, который перебросит нас в новую точку. Полагаю, на этот раз уже точно в Варшаву.

– Слушайте меня, – привлек внимание капитан. – Вы сейчас подавлены, кто-то зол. Но так и должно быть. Вы своими глазами видели, что сделала Речь Посполитая на нашей земле.

Капитан выдержал короткую паузу. Он оглядел нас внимательным взглядом, а после продолжил:

– Нас не должно было здесь быть. Приказ царя атаковать Польшу отменили в последний момент. По просьбе великого князя Тверского вас сначала отправили защищать Киевское княжество. И тем самым вы спасли очень много жизней. И это – повод для гордости. Русские воины своих не бросают, и вы уже совершили подвиг.

Снова последовала пауза, должная дать каждому из молодых людей почувствовать себя героем. Не знаю, правда, насколько капитану это удалось, так как по-прежнему не смотрел на остальных. На мой взгляд, уцелели самые приспособленные к боевым действиям, чья психика не дала трещину от ужасов реальной войны. Или, по крайней мере, самые удачливые.

– Но это – только начало, – сказал капитан. – Сейчас по всей границе будет происходить то же, что случилось здесь. Враг не станет сидеть сложа руки и ждать, когда мы ответим ему. Он будет идти вперед и убивать наших людей, пленять женщин и детей. Все те жадные до чужого добра нелегальные наемники, которых убивают по всему миру, теперь будут рваться в Русское царство. А потому мы должны перенести войну туда, где врагу больнее. Сегодня ночью мы атакуем Варшаву!

Неровный гул голосов был ему ответом. Все-таки мы все здесь еще недавно – несовершеннолетние юнцы. И хотя у кого-то за плечами военная муштра, но в реальных боях княжичи были впервые. Так что к жесткой дисциплине обстановка не располагала.

– Мы не будем драться с мирным населением, – продолжил капитан, чуть повысив голос. – Наша задача – уничтожить сейм. Мы не будем брать их в плен. Мы будем убивать. Любой, кто поднимет на вас руку – это враг. А единственный враг, который не представляет угрозы для Русского царства – это враг мертвый. И ваша задача сделать так, чтобы Речь Посполитая больше никогда не представляла для нас угрозы. Приказ понятен?

Вновь отвечали ему вразнобой, но уже более воодушевленно. Одно дело – рубить женщин и детей, случайно попавших под удар, и другое – наносить точечные удары по тем, кто облечен властью и принимает решения.

– Пока царская армия будет идти вперед, выдавливая поляков с нашей земли, – продолжал капитан, – вы займетесь обеспечением хаоса у них дома. Лишим их армию командования, и Речь Посполитая сдастся сама. Ваша задача проста – каждому я сейчас раздам материалы, изучите их внимательно. Это – известные координаты местонахождения членов польского правительства.

Один из княжичей позади меня поднял руку – я увидел это в зеркале заднего вида.

– Что? – отвлекся на него наш командир.

– Что с путями отхода? – спросил тот. – Или нам придется прорываться домой своими силами?

– Я отвечу на этот вопрос чуть позже, – заверил капитан. – Отход будет организован. А теперь послушайте вот это.

Он дал команду своему подчиненному, и тот включил запись допроса. Уже знакомый мне опричник, который допрашивал польских наемников, начал задавать практически те же вопросы.

– Имя, гражданство?

– Арон Гаршинский, подданный польского короля.

– Кто приказал сбить самолет с семьей великого князя Тверского?

Последовал внушительный список имен, и, судя по лицам моих соратников, не все сразу осознали, о чем идет речь. Но под конец даже самые недогадливые сообразили, что происходит.

– Вас нанял сейм Речи Посполитой? – уточнил опричник на записи.

– Да.

Это не было удивительно, в принципе. Если есть специалист, который уже неоднократно доказывал свою полезность, поставляя пушечное мясо в любую точку мира, что ему стоит организовать убийство великого князя?

Нелегальные наемники не числятся в официальных списках и вполне могут проехать через границу под видом тех же туристов или разнорабочих. А уж обеспечить их нужным оборудованием на месте проще некуда. Не зря же у великого князя Долгорукова был целый спецотряд для грязных делишек, который был оснащен всем, что только было в распоряжении ЦСБ.

Но, понятное дело, на записи не было вопроса, откуда поляки взяли оружие, способное сбить самолет великого князя. Не для княжичей такая информация. Долгоруков трагически погиб вместе с семьей, и марать его имя не стал даже царь. Значит, и нам не следует знать о его грехах.

– Вы идете не на прогулку, – заговорил капитан, когда закончилось воспроизведение допроса. – Там у вас не будет союзников. Ваша задача – уничтожить тех, кто посмел поднять руку на Русское царство. Тех, кто распорядился выдвинуть войска на нашу землю. Это не люди, это враги. И они должны быть убиты.

Такая философия была мне знакома. Я и сам мыслил точно так же – от опасностей нужно избавляться. И чем выше опасность, тем решительнее должны быть меры. Как говаривал один мой знакомый по прошлой жизни: сдачу нужно давать заранее.

– Теперь более конкретно, – объявил капитан. – Никто вас не бросит на вражеской территории совсем без поддержки. Все планы уже просчитаны, на местах вас будут ждать наши законспирированные бойцы. Но их задача – отвлекать внимание, против сильных одаренных они слабы. А вы должны справиться с возложенной на вас обязанностью. Эти же группы обеспечат ваш отход в безопасное место, откуда вас заберем мы. Сейчас я перешлю вам всю информацию по назначенным для каждого из вас объектам.

Что ж, уже лучше. А то поначалу звучало так, будто княжеских сыновей суют в мясорубку с надеждой, что хоть кто-то свое дело доведет до конца. Сейм – это, конечно, не король, но и у них будет очень серьезная охрана. Не всем присутствующим удалось бы в одиночку ее преодолеть.

Получив свое задание, я развернул планы особняка и указания постов охраны, маршруты патрулей, где какое вооружение, время смены караула. Имелись личные дела на одаренных в особняке – от охраны до самого маршала сейма Сергиуша Грушнивицкого, сорока шестилетнего мужчины с атрибутом воды.

Похоже, государь и сам был не прочь почистить этот европейский отстойник, тут столько данных, что их за пару часов не соберешь. И это хорошо – значит, к миссии действительно подготовились, и мне не придется бегать в поисках целей по всей Варшаве.

– На этом все, княжичи, – сообщил капитан, раздав нам задания. – Вылет в двадцать три часа. Не забудьте как следует отдохнуть – в Польше времени на это уже не будет.

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза, переваривая полученную информацию. Но мысли то и дело возвращались к боям в городе. Наше вмешательство, конечно, было авантюрой чистой воды – без подготовки, без распределения целей. Такие значительные потери – это не только следствие поспешного решения государя, но и общей неподготовленности княжичей к бою.

Я открыл глаза и взглянул в зеркало. Сколько из едущих со мной парней не вернется домой?

* * *

Неподалеку от Варшавы.

Пересечь границу оказалось достаточно просто. Зарегистрированный в Римской империи самолет вылетел из Русского царства, вошел в воздушное пространство османов, откуда повернул в Польшу, где должен был сесть в аэропорту Варшавы. Меня сбросили по ходу в нескольких километрах от города. Как будут добираться остальные княжичи, я представления не имел, но был уверен, что и там все пройдет гладко.

Телефон с польской карточкой внутри я получил еще на русской земле, но активировал только сейчас. На аппарат были занесены несколько номеров, и меня заранее уведомили о том, кто под каким скрывается. Для стороннего наблюдателя же он казался сборищем красоток с соответствующими пометками. Разумеется, на местном сленге, как и положено восемнадцатилетнему оболтусу.

Группу мужчин и женщин я услышал раньше, чем вышел к назначенному месту встречи. На берегу небольшого рукотворного озера, оборудованного всем необходимым для культурного отдыха, разместились две пары, изображающие молодые семьи. Третья женщина предназначалась для меня. Музыка играла так громко, что моего приближения не должны были обнаружить, однако это все же случилось.

– А вот и мой любимый! – воскликнула оставленная для меня партнерша, раскинув руки в стороны, отчего ее топик натянулся, демонстрируя окружающим отсутствие бюстгальтера.

– Привет, Амелия, – ответил я, подходя ближе и расстегивая куртку.

Девушка подскочила на ноги, и пока остальные продолжали изображать отдыхающих, прильнула всем телом, неуловимо легкими движениями ощупывая меня со всех сторон. Убедившись, что лишней аппаратуры на мне нет, она отступила на шаг.