Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Салтыкова вскинула голову, но ее опередила Комарова:

– Еще одно?!

Морозова же, убрав прядь за ухо, улыбнулась, глядя только на меня.

– С удовольствием, Дмитрий.

Глава 17

После занятий я попрощался с одногруппниками, которые не оставались в стенах Университета, затем проводил Викторию до входа в лабораторный корпус, а сам направился в деканат. Несколько раз мне встречались бродящие по территории студенты, которые теперь приветствовали меня кивками, как будто мы были знакомы.

Мой престиж среди благородных неуклонно растет. Старшие родственники были совершенно правы – так или иначе, но меня вовлекут в столичное общество, и лучше заранее создать себе репутацию, чтобы набрать и сторонников, и сочувствующих. Несколько поколений шла подковерная борьба с нашей семьей, и сейчас у меня есть шанс вернуть Романовых в нормальное общество.

По дороге к деканату, я заметил мелькнувшего на этаже Авдеева – судя по всему, Иван Тимофеевич как раз выходил от Шафоростовой. Причем нес наш евгеник какой-то рукописный труд. Мы разминулись на лестнице – Авдеев шел выше, а я поднимался по ступенькам. Дверь в приемную декана была приоткрыта, так что я счел это за приглашение.

– Дмитрий Алексеевич, вас ждут.

Рука секретаря указала не на дверь Петра Сергеевича, а на менее приметную с табличкой «Переговорная». Поблагодарив кивком, я толкнул створку.

За длинным столом сидели профессора нашего факультета с одной стороны, а сотрудники лаборатории разместились напротив них. Возглавлял собрание не декан, которого вовсе не оказалось в переговорной, а мой руководитель. Всего получилось двадцать два человека, если считать меня.

Иван Никитич кивнул мне на единственное свободное кресло.

– Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич, мы здесь надолго. Присутствующих вы знаете, так что тратить наше время не будем, – произнес он, а когда я сел в кресло, Телегин продолжил: – По моей инициативе мы собрались, чтобы обсудить, какие из идей княжича Романова мы можем реализовать сами, а какие передадим государю для его реализации.

Ну, чего-то такого я и ожидал, когда писал задание в начале учебного года. Хотя, честно говоря, мне было уже не так интересно, однако я понимал, что чем больше моих проектов увидят свет, тем легче будет двигать местный прогресс.

– Итак, – объявил Телегин, обводя взглядом собравшихся. – Вы все просмотрели документы. Давайте перейдем к составлению списка, что мы сами сможем сделать. Напомню, что задавать уточняющие вопросы Дмитрию Алексеевичу вы можете, но стоит учесть, что все теоретические уточнения были сделаны. Желающие поспорить о возможности и невозможности того или иного проекта, могут выйти прямо сейчас.

Никто, естественно, покидать собрание не спешил. Подозреваю, если бы таковые специалисты имелись, их бы сюда никто и не позвал.

Первой слово взяла Шафоростова.

– Я считаю, нам нужно разделить не только то, что мы сами сможем сделать, но и по отраслям. К примеру, я бы взялась за синтетическую органику. А вот Кирилл Эдуардович, – она плавно повела рукой в сторону сидящего напротив мужчину из лабораторных, – наверняка захочет замахнуться на кибернетические протезы.

– Не все, – тут же прокомментировал он. – Но предлагаемые княжичем глаза я бы собрал. Во всяком случае, по имеющейся документации у меня вопросов нет, и зная немного Дмитрия Алексеевича, я уверен, что никаких накладок возникнуть не должно.

На меня никто не посмотрел даже, а вот на Ивана Никитича обернулись. Телегин благосклонно кивнул.

– Принимается, Марина Владимировна, – подвел итог он. – Кто-то еще хочет высказаться?

– Пожалуй, я скажу, – заговорил еще один лабораторный профессор, на этот раз – химик. – Насколько я вижу, у нас имеется потенциал только для частного испытания. Но есть ли у нас подопытные? Я вижу, что княжич проделал масштабную работу. Но те же кибернетические глаза у Кирилла Эдуардовича без имплантации живому человеку – всего лишь забавная игрушка.

Я перевел взгляд на Ивана Никитича. Самому мне тоже было интересно, как он решит этот вопрос. При нашем разговоре я упоминал осужденных, но какое решение примет Телегин, понятия не имел.

– Государь уже завизировал испытания на нескольких категориях граждан, – заявил он. – Первыми пойдут осужденные на казнь.

На стол профессор выложил первый документ, даже с моего места было прекрасно видно царскую печать и подпись. За ним Телегин вытащил второй и положил рядом.

– Последующая группа – добровольцы с соответствующими проблемами. Здесь же будут армейские инвалиды, получившие увечья. Когда закончим все испытания, государь рассмотрит и даст добро на внедрение технологий, если все будет хорошо. Если нет – нет.

Присутствующие немного оживились, пошло негромкое обсуждение между собой. Иван Никитич никого не одергивал, ожидая, когда коллеги наговорятся. Я же молча ждал, чем все закончится.

Понятно, что по факту мое присутствие было не нужно, здесь и без меня во всем уже разобрались, и теперь решаются организационные вопросы, не требующие моего участия. Административная работа вообще не по моей части. Однако Иван Никитич намеренно таким образом демонстрирует мне, что и ЦГУ, и лаборатория при нем – не забыли меня, а продвигают мои идеи.

Я, может быть, и не люблю интриги, но все же мне хватает ума понять – меня пытаются привязать к Университету. Технически мне нет нужды здесь оставаться, когда на Урале мне принадлежит уже отлаженный комплекс. И Святослав Святославович с радостью исполнит любой мой каприз.

Но упускать меня никто не хочет. Я стал слишком ценным приобретением для ЦГУ и Телегина в частности. И если я сейчас уйду, моя слава уйдет со мной. А потому мне и выказывают уважение, пригласив на этот, так сказать, симпозиум.

Тем временем обсуждение перешло на совсем уж иной уровень. От переговоров о разделении труда, которым началась встреча, собравшиеся перешли к спору о бюрократических аспектах работы. Я вертел головой по сторонам, выслушивая то сотрудников лаборатории, то профессоров Университета.

Понять их было можно – своими практическими изысканиями они лишь подтверждают теории и гипотезы мальчишки. И когда реализация моих проектов будет успешна завершена, слава изобретателей достанется не им, а мне. При этом здесь нет ни одного человека, кто бы ни сделал себе имя хотя бы в рамках Русского царства. То есть, фактически из светил науки работа над моими проектами превращает их в высокоуровневых исполнителей, рабочих, техников и лаборантов. И выгода от этого становится намного меньше, чем, если бы проекты принадлежали им.

Наконец, устав наблюдать за этим, я кашлянул, привлекая внимание.

– Господа и дамы, – заговорил я, когда обсуждение понемногу начало стихать. – Мне очень лестно, что вы собрались ради обсуждения моих проектов. И я искренне благодарен Ивану Никитичу за приглашение на ваше собрание.

Телегин мягко улыбнулся, будто подбадривая меня говорить. Остальные впервые повернули головы ко мне, и у пары человек я увидел во взгляде удивление. С их точки зрения, наверное, я вообще не должен был рта раскрывать.

– Но вы все очень умные люди, заслуженные ученые, и разберетесь в этом вопросе без моего участия, – договорил я после короткой паузы. – Мне же нужно идти, у меня в секции проект не закончен. Благодарю за то, что позволили присутствовать.

И поднявшись, я кивнул сразу всем присутствующим, после чего направился к двери. Меня никто не остановил, и даже не окликнул, так что, распрощавшись с секретарем декана наклоном головы, я покинул приемную и направился в лабораторию.

На сегодня у меня был не такой уж и грандиозный план – нужно было всего лишь изготовить основу под линзу. На большее я замахиваться не стал, так что уже через пару часов, покинул секцию, наведя в ней порядок.

И на парковке вновь встретился с Соколовым. На этот раз Иван Михайлович меня не ждал, великий княжич стоял у машин рода Горских. На меня ни Елизавета Петровна, ни Соколов внимания не обратили, так что я лишь мазнул по ним взглядом и, кивнув Витале, сел в «Монстра».

К свиданию с Викторией следовало подготовиться, чтобы как и в прошлый раз не ударить в грязь лицом. Возможности рода многое мне позволяют, но это не значит, что я могу устроить хорошее свидание по щелчку пальцев – ведь сперва требуется определиться с местом, подобрать программу, подсластить персонал.

После недолгих раздумий я остановил выбор на прогулке по Москва-реке на катере. А чтобы это было комфортное путешествие, первым делом нужно было озаботиться транспортом.

– Петр Васильевич, здравствуйте еще раз, – произнес я в трубку, когда Орлов ответил на звонок.

– Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, – сказал староста. – Чем могу быть полезен?

– Я бы хотел арендовать у вашего рода прогулочный катер.

Он несколько секунд молчал, обдумывая мой запрос, после чего заговорил:

– Сейчас у нас не так много катеров в столице, Дмитрий Алексеевич, я могу предоставить вам список. Или сам предложить кое-что необычное.

– Давайте послушаем ваше предложение, – согласился я.

Орлов не растерялся.

– Помните, я говорил, что наш род подарил Ефремовым «Буревестника»? – спросил Петр Васильевич, и после моего подтверждения, продолжил: – Конечно, такой же модели сейчас нет, однако я бы предложил вам попробовать «Ласточку». Мы обновили дизайн, повысили безопасность. К тому же это именно прогулочный катер, созданный под небольшие мероприятия. Для свидания, если честно, это лучшее, что может предложить речной флот Русского царства.

– Пришлите мне данные, Петр Васильевич, – попросил я.

– Вы не пожалеете, – заверил староста. – Я и сам хотел брать ее для прогулок с Надеждой Григорьевной.

Что же, такой рекомендации можно верить. Вряд ли катать Комарову Петр Васильевич стал бы на дешевом корыте. Опять же, если катер только прошел модернизацию, значит, для княжича будет нормально взять его для прогулки. Это не ширпотреб вроде «Чаек» и «Волн», на которых проводят водные экскурсии для царских людей.

– Благодарю, Петр Васильевич, – произнес я.

Итак, с местом решили, осталось выбрать правильный маршрут.

* * *

Весь остаток вечера я провел за государевым заданием. На основе предоставленных документов было ясно, что «Энзим» имел магическое происхождение. При этом стоило искать его источник в малых и, возможно, восстановленных родах. Конечно, количество продукта подталкивало на мысль, что одаренный должен быть либо силен, либо таких доноров должно быть много.

В первом случае будет достаточно влиятельная семья, ведь потребуется много подданных для обеспечения силы. Во втором – хватит и пары тысяч человек подданных, на которых приходится человек пятьдесят-шестьдесят членов «семьи». Всех их легко запрятать в любом провинциальном городке, а у Германского рейха их полно, выбирай любой.

Покопаться в архивах самому, конечно, было бы можно. Но зачем тратить время, которое дорого, когда есть возможность напрячь государственный аппарат. В царской канцелярии наверняка найдется десяток-другой чиновников, которые отвечают за информацию о дарах потенциальных врагов Русского царства. Пусть подумают, что за фамилия способна давать ментальную стойкость.

Закончив, я отложил документы на место и, раскрыв свой рабочий ноутбук, взглянул на присланные Орловым сведения.

Катер действительно был небольшой и уютный. Благородные материалы в отделке, роскошные помещения. К судну прилагался вышколенный экипаж, внутри имелась кухня с опциональным присутствием шеф-повара. Стоило удовольствие, разумеется, недешево, но княжич я или нет? Тем более исторически сложилось, что Романовы кутить умеют.

В итоге я отправил Орлову свое согласие, и Петр Васильевич пообещал все организовать. В прошлый раз организацией досуга староста справился, а что на Мэйлин напали, это уже другой вопрос. Сейчас нападать вроде бы не кому и не на кого, да и атаковать посреди столицы в военное время решится только самоубийца. Так что все должно пройти гладко.

Маршрут выбрать было сложнее. Само судно создавало достаточно интимную, и в то же время роскошную атмосферу. На таком транспорте заявиться в дешевую закусочную просто непростительно. И если я, княжич Романов, могу себе такое позволить, заявившись лично или в компании мужчин, то привезти с собой боярышню – уже не самая лучшая идея.

Рестораны я отмел сразу – у нас свой шеф будет на борту, так что еда это лишнее. Выставки проходят в музее изобразительного искусства, в астрономическом и в тот же вечер есть цирковое представление. Все это можно уложить в один маршрут, но тогда нам придется побегать с одного мероприятия на другое, а так делать тоже не красиво. Вдруг дама решит задержаться у картины?

Если подумать, прошлое наше свидание проходило под личинами царских людей. И развлечения были не особенно возвышенными. В этот раз лучше будет провести время именно так, как полагается нашему статусу. Но картинная галерея меня не впечатляла – абстракции, какое-то современное искусство, которое без лекции искусствоведа не поймешь. Мазня и трата времени.

Так что я пересмотрел идею времяпровождения. Пусть прогулка на катере будет завершением свидания. Опять же – вечер, свечи, романтичная обстановка внутри «Ласточки».

А до этого будет посещение театра. В Большом Академическом как раз будет премьера. Боярским родам уже вряд ли выдастся купить себе билетик, а вот для князей места найдутся – есть несколько свободных лож.

Тесниться с другими гостями я не хотел, а потому выкупил сразу балкончик – поближе к сцене, но и не впритык. Обзор будет хороший, пользоваться биноклем не придется.

Определившись с культурной программой, я перешел к заказу драгоценностей. Раз уж это официальное свидание княжича Романова и боярышни Морозовой, с пустыми руками мне приезжать просто нельзя. Так что, сделав звонок в ювелирный дом, получил обещание, что все будет вовремя.

Теперь основная часть была закончена, и я набрал номер Виктории.

– Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич.

По голосу было слышно, что Морозова улыбается.

– Вечер добрый, Виктория Львовна. Я звоню, чтобы предупредить вас, на пятницу нас ждет премьера в Большом Академическом театре.

– «Левша»? – удивилась моему выбору девушка. – Вы читаете мои мысли, княжич. Я очень хотела на него сходить, но не была уверена, что удастся выкроить время. Но с вами я с радостью посмотрю премьеру.

– Я надеялся, что вам понравится, – сказал я.

– Тогда мне нужно готовиться, Дмитрий Алексеевич, – ответила она. – Благодарю, что предупредили. А сейчас прошу меня простить, но меня ждет неотложное дело.

– Всего хорошего, Виктория, рад был вас услышать.

– Это взаимно, Дмитрий.

Положив телефон, я размял шею и еще раз глянул в сторону сейфа с царскими документами. Государь обещал мне мощности под «Оракула», и чем раньше я их получу, тем лучше.

Снова взяв аппарат в руки, я уже открыл список контактов, но телефон зазвонил сам. Однако звонок, естественно, не был от Михаила II.

– Здравствуйте, Иван Михайлович, – поздоровался я с Соколовым.

Великий княжич не стал тянуть мое время, и сразу же перешел к делу.

– Дмитрий Алексеевич, я бы снова с вами поговорить, но на этот раз не в столовой Университета, – заявил он. – Как вы смотрите на то, чтобы посетить наш особняк завтра после занятий?

Я не стал отвечать сразу. Казалось бы, с чего Соколову так привязываться именно ко мне? У его сестры выкроилась пара свободных минут, и брат таким образом устраивает нам незапланированную встречу?

– Если не сложно, Иван Михайлович, не могли бы вы обозначить тему для разговора?

– Мне нужна ваша помощь в организации первого благотворительного мероприятия от нашего клуба. Сам я, увы, не справляюсь.

Что-то очень слабо в это верится.

– С нами так же будет присутствовать моя сестра, как будущая хозяйка мероприятия.

Ну, это все объясняет. Анна Михайловна, похоже, намерена добиваться моего внимания. Уважим великую княжну, тем более что, возможно, это решит вопрос раз и навсегда. Можем же мы друг другу не понравиться после личного общения.

– Хорошо, Иван Михайлович, я заеду к вам завтра после занятий.

Глава 18

Визит в Кремль состоялся утром вместо первых занятий. На этот раз государь принял меня в своем рабочем кабинете.

Выслушав отчет по «Энзиму», Михаил II кивнул мне.

– Составь список, что тебе требуется для твоей программы, Дима, – распорядился он. – Пришлешь его царице через отца. Она обеспечит вас всем необходимым. Кстати, я слышал, в ЦГУ что-то пошло не так?

Этот вопрос меня удивил. Не потому что я поразился осведомленности государя, это как раз прекрасно объясняется. Но проблем у меня вроде бы там до сих пор не было.

– Прошу простить, государь, не понимаю, о чем речь.

– Не понимает он! – Михаил II улыбнулся. – А кто вчера устроил демарш на совещании ученых Университета? Ты же понимаешь, что без твоей подписи они не имеют права приступить ни к одному твоему проекту.

Мне оставалось только вздохнуть.

– Я бы не сказал, что от меня там что-то зависело, – признался я царю. – Господа и дамы разбирались между собой, ко мне ни у кого никаких вопросов не нашлось. Даже когда я уходил, никто ничего не сказал.

Государь улыбнулся.

– Вчера истекал срок, который я им поставил, – заявил он. – И университетские наверняка собирались продавить твой отказ от авторства. Объяснять разницу тебе не надо, по глазам вижу.

– Все равно не понимаю связи, – развел руками я.

– Ты прямо как маленький, – посмеялся царь. – Это ты должен у них с рук есть, и соглашаться на все, лишь бы твои проекты увидели свет. Так что продержали бы тебя несколько часов, потом надавили авторитетом, чтобы перехватить твои работы. Схема уже давно отработана, не ты первый, не ты последний.

Я усмехнулся.

– И кто-то пожаловался? – уточнил я, не отрывая взгляда от государя.

– Конечно, – кивнул Михаил II, – у моего секретаря с утра телефон разрывается, умоляют не отбирать твои проекты. Но я так понимаю, тебе и самому это не интересно?

Конечно, если за дело возьмется государственная машина, все мои начинания не только получат зеленый свет, но и будут доведены до ума. Ничего сверхсекретного я в ЦГУ не выдал, так что переход документов к царским людям это фактически успех и наивысшая оценка моим работам.

– Для меня честь, государь, передать свои идеи во благо Русского царства, – заявил я с поклоном.

– Ну-ну, будет тебе, – посмеялся Михаил II. – Знаю, как ты можешь рассказать мне о моем величии. Тебе бы, Дмитрий, при дворе покрутиться. Что скажешь?

Я несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, шутит государь или всерьез предлагает мне должность.

– Я – Романов, государь. Не вызовет ли это политических проблем в твоей партии? – осторожно спросил я.

Царь помолчал, разглядывая меня в ответ ровно то же время, сколько я молчал после его предложения.

– А ты думаешь, что сейчас кто-нибудь посмеет возразить? – улыбнулся он. – Вот, что я вижу, Романов.

Фамилию он выделил интонацией, подчеркивая, что разговор сейчас идет с младшим княжичем, а не с тайным сыном государя.

– Есть талантливый молодой человек, которому очень не хватает мощностей, чтобы развернуться в полную мощь, – произнес Михаил II. – При этом он верен своему роду и своей стране. И его начинания принесут не только престиж всему царству, но и пользу миллионам царских людей. К тому же это молодой человек неоднократно награжден государственными орденами. И уже неоднократно доказал свою верность и полезность.

Он замолчал на несколько секунд.

– А теперь скажи мне, насколько великим государем я буду, если похороню этот талант?

– Это очень неожиданное предложение, – ответил я. – И я не очень понимаю, какую роль ты для меня планируешь.

Царь откинулся на спинку кресла.

– Все очень просто – я поставлю тебя над своей лабораторией. Как раз по твоему профилю. Будешь отвечать за ее дела, реализовывать свои проекты. Естественно, за твоими успехами будут наблюдать мои люди. Никаких тайн, никаких умалчиваний. Ты подпишешь соответствующие подписки, и за пределами моей лаборатории никому ни о чем рассказывать не станешь. В том числе своей семье.

Я нахмурил брови, но государь приподнял ладонь, показывая, что он не закончил.

– Я не требую от тебя бросать учебу. Хотя и уверен, тебе от нее не так уж много пользы. В лабораторию ЦГУ больше можешь не ходить, сразу переходишь в мою. Твои проекты и документацию из секции этажа опечатают и доставят на новое рабочее место. Под твоим началом окажется штат из нескольких сотен человек, передовое оборудование, лучшие специалисты.

– Но при дворе мне все равно нужно будет бывать? – уточнил я.

– Разумеется, – кивнул Михаил II. – Раз в неделю ты будешь подавать мне отчет о проделанной работе. Сдавать его будешь лично мне. И также на один день обязан будешь посещать рабочие совещания – о них тебя заранее оповестят. Как любому придворному, тебе будет положены особые привилегии. Не считая жалованья, положенного твоему чину.

Я позволил себе намек на улыбку. Царь понял ее по-своему.

– Кроме того, когда начнешь бывать во дворце, к роду Романовых появятся вопросы. Все решат, что царица опять взялась за продвижение своей родни в обход остальных. Но это не твоя проблема, недовольными займутся мои люди, – заявил он. – Тебе же нужно будет заводить знакомства при дворе, разбираться, кто против кого дружит.

Я промолчал вновь, понимая, что это еще не конец. И Михаил II после короткой паузы продолжил:

– Я знаю, что ты возлагаешь большие надежды на своего «Оракула», однако когда он еще появится? А твои навыки могут понадобиться гораздо раньше.

Вот теперь интерес государя кристально ясен. Дать мне освоиться в Кремле прежде чем придется защищать цесаревича. Для того все это и затеяно – и демонстративно пропущенные сроки ученых в ЦГУ, и обещание мощностей после отчета по «Энзиму». Подслащивал пилюлю Михаил II, чтобы я был доволен и не стал особо отказываться.

– Те, у кого хватает мозгов, уже давно поняли, что время опалы Романовых кончилось. Или мне соврали, и дочка нашего дипломата не пытается тебя охомутать? – посмеялся государь.

– Пока что мы договорились о новогоднем приеме, – ответил я.

– Это хорошая партия, и девушка надежная, – кивнул Михаил II. – Если хочешь действительно вывести род из тени, для тебя это лучшая кандидатура.

Великая княжна царской фракции. Против такого аргумента действительно сложно будет спорить. Никто же не поверит, что Соколовы не будут играть первую скрипку в этом союзе.

– Я не давлю и не принуждаю, – приподнял ладонь царь. – Но ты и сам должен понимать, что я заинтересован в правильной партии. И Соколов мне полезен, и Романовы.

Ну да, мать же согласилась выносить ребенка царской семьи. А великие князья Выборгские на протяжении поколений доказывали свою верность. В браке со мной у Анны Михайловны будут шансы сесть на трон и стать царицей. Неплохая награда за верность.

– Я могу подумать, прежде чем давать тебе ответ, государь? – уточнил я.

Михаил II величественно кивнул.

– Даю тебе время до понедельника. Впрочем, ты ведь не откажешься от карт-бланша на разработки и доступа к мощностям всего царства, верно?

Взмахом руки отпустив меня, государь демонстративно повернулся к монитору на столе, а я поклонился и покинул его кабинет. Гвардейцы, ждавшие меня в коридоре, тут же повели меня к выходу из Кремля.

Сев на свое сидение «Монстра», я кивнул Витале.

– В ЦГУ, – велел я, и Слуга завел двигатель.

А пока машины Романовых катились по столице, я листал новости, отмечая для Кристины новые задания. А стоило нам приехать на территорию Университета, я замер, так и не коснувшись двери. Нужно ли мне выходить сейчас? Нужно ли идти в лабораторию, чтобы ждать там завершения занятий – сегодня у меня было полноценное окно на весь день.

– Княжич? – немного напряженно спросил Виталя, и я повернулся к своему водителю. – Случилось что?

Я кивнул.

– Давай в «Руснефть» и пусть предупредят отца, мне очень нужно с ним поговорить.

– Как пожелаешь, княжич, – ответил тот и тут же включил связь с остальными машинами сопровождения.

Нельзя сказать, что предложение царя было сомнительным. Но оно очень сильно влияло на род Романовых, а потому принимать решение самостоятельно я просто не имел права. Хотя еще стоя перед Михаилом II собирался согласиться.

Ведь это было именно то, что нужно лично мне в первую очередь.

* * *

ЦГУ, столовая.

Орлов смотрел на пустые места за столом группы и думал, что бы это могло означать. Отсутствие принцессы, чей статус теперь был официально известен всем, вполне объяснимо – Мэйлин представляла войска Поднебесной и руководила ими на Амуре. А вот отсутствие княжича Романова было подозрительным, особенно в свете вчерашнего заказа «Ласточки».

Обычно Дмитрий Алексеевич не упускал случая встретиться с группой, а о своем отсутствии предупреждал. И хотя староста прекрасно знал, что сегодня не было занятия, на котором Романову надо было бы присутствовать, Петр Васильевич все равно ощущал легкую тревогу.

В этот момент завибрировал телефон боярышни Морозовой. Виктория Львовна негромко извинилась и, вытащив аппарат, прочла сообщение. Судя по улыбке, которой озарилось лицо девушки, писал ей как раз княжич.

– Что-то хорошее случилось, Виктория Львовна? – желая проверить свою догадку, спросил Орлов.

– Это княжич, – со знанием дела ответил Самойлова. – Боярышня у нас только от его слов краснеет.

– Да, Дмитрий Алексеевич просил передать его извинения, что сегодня не появился и не предупредил об этом, – легко согласилась Морозова, не спеша убирать телефон.

– Что-то важное? – спросил Авдеев, хмуро глядя в свою тарелку.

Иван Тимофеевич после вчерашнего занятия по биологии ходил задумчивый. А сегодня, когда понял, что Романов не появится, стал еще более мрачным. Спрашивать, что тревожит молодого человека, никто не спешил, а сам он не стремился делиться.

– У князей по определению не может быть не важных дел, – вздохнула, явно кого-то цитируя, Елизавета Петровна.

Сидящая рядом с Горской Салтыкова взглянула на бывшую старосту с искренним сочувствием.

– Не так-то просто быть невестой великого княжича? – спросила Светлана Николаевна у одногруппницы.

– Нет, что вы! – тут же запротестовала Горская. – Просто редко находится время, чтобы побыть рядом.

– Я уверена, что все у вас будет хорошо, – сказала Морозова. – Не переживайте, Елизавета Петровна, все наладится. Иван Михайлович – занятой человек, но он вас искренне любит, это хорошо видно.

Та слабо улыбнулась в ответ.

– Спасибо.

Несколько секунд за столом царило молчание, пока Рогожин его не нарушил.

– Вот интересно, – произнес он, ни к кому не обращаясь, – в каком кино на этот раз мы увидим Дмитрия Алексеевича?

Орлов бросил на одногруппника взгляд.

– Полагаете, княжич снова в конфликте участвует?

– Ну, – ответил Никита Александрович, чуть поводя плечами, – он редко пропускает целые дни. И обычно бы сидел в лаборатории, а сейчас его опять нет. Что еще можно подумать?

– А я слышала, что вчера состоялась комиссия в деканате по его проектам, – негромко сказала Комарова.

После той отповеди, что ей устроил княжич, Надежда Григорьевна старалась не делиться слухами с группой и вести себя прилично. Но сейчас просто не смогла удержаться.

– Да, я заходил в деканат, – подтвердил Авдеев. – Марина Владимировна как раз шла в переговорную, и там было не протолкнуться от профессоров.

Вновь повисло молчание.

– То есть, все понимают, что, возможно, княжич Романов больше не будет с нами учиться? – озвучила мысль Салтыкова. – Если от его идей отказались…

– Да бросьте, Светлана Николаевна, с чего бы ЦГУ от него отказываться? – со смешком спросил Рогожин. – Дмитрий Алексеевич – гений, такими не разбрасываются.

Салтыкова покачала головой в ответ.

– Княжич гений, но мы – нет, – произнесла она, ни на кого не глядя. – Не поэтому ли он так стремительно выбил себе зачеты и запирался в лаборатории?

Орлов почувствовал, что пора вмешаться в разговор, приобретающий какое-то неправильное направление.

– Светлана Николаевна, вы сомневаетесь в слове княжича? – спросил Петр Васильевич у девушки. – Дмитрий Алексеевич обещал нам участие в соревновании Университета.

– Но он не обещал, что будет вести нас за ручку, – возразила та, оглядывая группу. – Проект принадлежит Виктории Львовне, не княжичу. А многие ли из вас добились допусков? Хотя бы половину зачетов сдали, может быть, чтобы допуски свои получить?

Орлов нахмурился сильнее.

– К чему вы ведете, Светлана Николаевна? – спросил он, не сводя взгляда с одногруппницы.

Салтыкова вздохнула, всем видом демонстрируя, как ей не хочется объяснять прописные истины. Но все же соизволила ответить:

– Княжич Романов помогал нам всем, – начала она. – Поддерживал и направлял. Но как только перед группой возникло серьезное дело, многие ли согласились его поддержать? Вот Никита Александрович сразу же заявил, что конкурс научных работ не для него. А те, кто согласился принять участие, за целую неделю не смогли сдать все зачеты. Теперь Дмитрий Алексеевич пропускает не только занятия, но и посещение лаборатории ЦГУ. Знаете, почему? Я тут узнала недавно, что князь Демидов подарил своему внуку, княжичу Романову лаборатории на Урале. Так скажите мне, зачем Дмитрию Алексеевичу учиться здесь с нами?

– Вы ошибаетесь, – уверенно заявила Морозова.

– Вам-то легко, Виктория Львовна, – качнула головой Салтыкова. – Княжич явно испытывает к вам чувства, и одну точно не оставит. Но все остальные в группе ему совершенно не нужны.

– Светлана Николаевна, – строгим тоном обратился к девушке Орлов. – Вы сейчас переступаете черту. Давайте не будем строить сомнительных теорий? – предложил он. – Княжич Романов – достойный дворянин, и если он пропускает занятия и тем более лабораторию, в которую стремился с самого начала учебного года, значит, у него есть на то веская причина. И не нам его осуждать. Тем более делать какие-то выводы за Дмитрия Алексеевича так, будто это его истинные намерения или решения.

Салтыкова кивнула.

– Я не спорю, Петр Васильевич, – сказала она. – Всего лишь поделилась своими мыслями. Но если хотите знать мое мнение, то сразу после университетского конкурса княжич Романов заберет документы из ЦГУ.

Авдеев нахмурился еще больше, но все были слишком заняты обдумыванием слов Светланы Николаевны, а потому на него никто внимания не обратил. А через несколько секунд телефон Морозовой вновь завибрировал, и Виктория Львовна с торжествующей улыбкой повернулась к остальным.

– Вы ошибаетесь, Светлана Николаевна, – заявила Морозова. – Я только что спросила у Дмитрия Алексеевича, он намерен продолжать обучение. А сегодня у него возникли важные дела рода.

Горская снова печально вздохнула.