Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Когда мы приехали к Университету, я вышел из машины и, улыбнувшись солнцу, не прикрытому сегодня облаками и тучами, направился в сторону нужного корпуса. По пути заметил, что людей не видно – воскресенье все же, остался только дежурный персонал.

Впрочем, это изменилось, когда я спустился на девятый этаж. В секции русско-китайского проекта кипела работа. Мне уже настолько примелькались лица трудящихся в ней людей, что начинало казаться, будто они вообще ни разу не выходили наружу с тех пор, как вошли.

Даже завидно немного – у людей есть возможность делать то, что им нравится, и никто им не мешает. Нельзя сказать, что я впустую тратил время, например, присутствуя на приеме, но и особенно продуктивными эти часы не назовешь. Пожалуй, Юсупов был прав, светская жизнь может нравиться только тем, у кого нет ни причин, ни желаний за ее пределами. Скучные люди.

Войдя в свою секцию, я посетил хранилище, откуда выгреб все необходимое на сегодняшний день, после чего приступил к работе. Прототип нейроинтерфейса позже ляжет в основу оборудования суперсолдат, и можно сказать, что этим шагом я убиваю двух зайцев одним выстрелом.

Не прерываясь на обед, я продолжал трудиться, пока в моих руках не оказалась завершенная на треть заготовка. Еще несколько дней, и можно будет проводить первые тесты, после которых уже браться за линзу.

Забавно, что магия отрезается, стоит впихнуть в тело какой-нибудь чужеродный предмет, но при этом нож в животе никак не мешает колдовать. Но главное – внешние усилители, какими бы они ни были, никак не влияют на дар. Если я не пересаживаю себе искусственные глаза, а надеваю линзы – дару все равно. Экзоскелеты Германского рейха это подтверждают – ими могут пользоваться одаренные, да только такой штукой управлять, нужно целенаправленно этому учиться, а у какого благородного будет столько свободного времени?

Под каждым моим шагом лежат годы исследований, построения теорий, развития промышленности другого мира. Я беру конечный результат, и в меру своих сил воплощаю его в жизнь. Потому у меня будет некоторое опережение остальных, но стоит попасть моим изобретениям в руки сведущих людей, и догадаться об устройстве того же интерфейса будет не так уж и сложно. Копировать уже готовое гораздо проще, тем более, когда рабочий пример перед глазами.

Провозившись до самого вечера, я прибрал секцию и, закрыв хранилище, направился на выход. За окном секции полимера я заметил мелькнувшую принцессу, но останавливаться не стал – Мэйлин была занята, да и мне не хотелось сейчас ни с кем говорить.

Поднявшись на лифте на первый этаж, я быстро закончил положенные процедуры и вышел на свежий воздух. На улице, оказывается, прошел дождь, и воздух пах влажной почвой. Двигаясь в сторону парковки, я бегло просматривал сообщения в чате группы, размышляя о том, стоит ли просить Телегина освободить меня от учебы на несколько дней, чтобы не вылезать из секции, пока не закончу, но после все же отмел эту мысль.

– Домой, Виталя, – велел я, сев на заднее сидение машины, и водитель тут же вдавил педаль.

Внедорожник катился по вечерней Москве, а я смотрел в окно и думал о том, что вообще забыл сегодня поесть. Нездоровая тенденция – пока что у меня все еще человеческое тело, и нужно за ним следить, иначе просто не доживу до того момента, как закончу оцифровку.

Впрочем, с работой на царя тоже есть такой шанс, подумал я. Хотя, разумеется, в себе я совершенно уверен.

Не родился еще такой враг, который сломал бы русского княжича.

Глава 5

– Таранов! – прикрикнул Костров, отбежав в конец строя бегущих. – Тебе самому не обидно?! Я, старый и больной солдат без какого-либо дара, а бегу быстрее тебя. Ты же будущий глава рода!.. Соберись! Давай!

Я держал темп, оставаясь в середине группы. Рядом легко бежал Ефремов, то и дело бросающий взгляды в сторону девушек, занятых гимнастикой. Естественно, смотрел он исключительно на свою невесту.

Программа занятия не отличалась от предыдущего, разве что показавшим приемлемые результаты Костров выдал помимо блокираторов еще и утяжелители. Видимо, чтобы мы не отлынивали, почивая на лаврах, а вкалывали вместе с остальными.

Ефремов сдвинулся в сторону, оббегая начавшего замедляться студента. Я держался с Амурским тигром наравне, так что вскоре нам пришлось маневрировать между постепенно теряющими силы парнями. Семен таким образом вышел в лидеры, а я чуть отстал от него, избегая столкновения с великим княжичем Выборгским. Тот махнул нам рукой, будто эстафету передавал, и мы с Ефремовым продолжили путь наедине.

– Первая пара – максимальное ускорение! – скомандовал Леонид Геннадьевич, и мы с другом стали набирать скорость.

Выкладываться полностью ни я, ни Семен не планировали, а потому остановились на вполне неплохом темпе – почти вдвое быстрее, чем прежде. Однако, похоже, Костров догадывался, что мы можем лучше.

– Всем сойти с дорожки! Ефремов, Романов – не халтурим! Я сказал – максимальное ускорение!

Семен бросил на меня взгляд и оскалился.

– Готов?

Я улыбнулся ему в ответ и кивнул.

С дорожки взметнулась пыль, поднятая нашей обувью, я успел заметить, как Семен резко уходит вперед, но догонять его не стал.

Кто-то из девчонок закричал, выкрикивая нечто подбадривающим голосом. Не сразу до меня дошло, что народ начал скандировать наши имена, будто тут какое-то соревнование проходило. Но, раз уж так совпало, нужно пользоваться моментом.

Ефремов мог обойти меня на спринте, этого у него не отнять. Кроме того, я прекрасно понимал, что звание лучшего на потоке придаст Семену ореол победителя. После фактически поражения превосходящим по числу полякам ему стоило дать чуть больше поверить в себя.

Так что между нами оставалось около полуметра, пока мы бежали на свободной дорожке. Я перестал считать отмотанные круги – в их количестве все равно уже не было никакого смысла. Переставляя ноги, я больше следил за тем, чтобы не обогнать друга, а тот, кажется, действительно решил выложиться на полную, хотя мы и так почти достигли физического предела для человека без дара.

– Все, княжичи, останавливайтесь! – велел Костров, и мы стали замедляться. – Подойдите оба. Остальные – на полосу препятствий. Правила и пары ваши вам известны!..

И пока мы завершали бег, медленно переходящий в быстрый шаг, Леонид Геннадьевич смотрел только за тем, как исполняется его приказ.

– Спасибо, – переводя дыхание, шепнул мне Ефремов, когда мы уже шли по дорожке в сторону преподавателя.

– Будь мы на марафоне, я бы победил, – с улыбкой отозвался я, глубоко дыша. – Ты всегда слишком рано начинаешь выкладываться.

Костров обернулся к нам, оторвавшись от наблюдения за несчастными парнями, проходящими полосу, и усмехнулся.

– Смотрю, вы все еще полны сил и бодрости, раз можете разговаривать, – заговорил Леонид Геннадьевич. – Это хорошо!

Он сложил руки за спиной, разглядывая нас, после чего продолжил уже тише:

– Но впредь прошу не сдерживаться, когда я даю команду выложиться на максимум своих возможностей, я не прошу вас изобразить, что вы так и сделали, – сказал он.

– Учту, Леонид Геннадьевич, – ответил Семен с кивком.

Я молча склонил голову.

– Я понимаю, что, возможно, вы не хотели унизить других студентов с потока первого курса, – произнес Костров. – Ваши аристократические заморочки остаются за пределами занятий. Моих, по крайней мере. От звонка до звонка вы не княжичи, не дворяне и вообще не самостоятельные единицы. Ефремов, тебе знакомо такое понятие, как субординация?

– Разумеется, Леонид Геннадьевич.

– Я не собираюсь вас унижать, господа, – проговорил Костров, бросив взгляд в сторону полосы препятствий. – Но передо мной стоит задача. Ее мне определил государь Михаил II. И если вы не какие-нибудь сепаратисты или, не приведи вас господь, заговорщики, вы обязаны приложить все усилия, чтобы эту задачу выполнить. Романов, что скажешь?

– При всем уважении, Леонид Геннадьевич… – начал я, и преподаватель тут же оборвал меня взмахом ладони.

– Когда так говорят, ни о каком уважении речи не идет. Говори свободно, княжич, со мной – можно, – улыбнулся он.

– Вы не сможете предоставить нам максимальную нагрузку, Леонид Геннадьевич, – сказал я, внимательно глядя в глаза Кострову. – Я не ручаюсь за всех княжичей, но и я, и Семен Константинович работаем на недоступных неодаренному возможностях. То, что мы посещаем ваш предмет – на самом деле всего лишь необходимость получить соответствующую пометку. Но вы и без того знаете, что княжич Ефремов – боевой офицер. Я же тоже неплохо себя проявил, вы ведь наверняка читали наши личные дела?

Он замедленно кивнул, после чего усмехнулся.

– Значит, ничему обучить вас я не смогу?

– Я готов отстоять свои слова, Леонид Геннадьевич, – пожал плечами я, а Семен отступил на шаг в сторону, создавая мне пространство для возможного маневра. – Как я и сказал, при всем уважении.

Костров улыбнулся.

– Тогда давайте посмотрим, чего стоят твои слова, княжич Романов, – предложил он, указывая рукой на свободный полигон.

Не став откладывать, я сразу направился в указанную сторону. Преподаватель же шагал, заложив руки за спину, и весело насвистывал что-то под нос. Я понимал его веру в свои силы, однако и себя оценивал достаточно высоко.

Вчера я размышлял, как сократить количество часов в университете. И пришел к выводу, что есть несколько предметов, от которых можно легко избавиться и ничего не потерять. Занятия Кострова и Сковородина были среди них, и оба я был намерен сдать экстерном сегодня же.

Встав в дальний угол, я убрал руки за спину и кивнул Леониду Геннадьевичу. Тот быстро переговорил с дежурными сотрудниками ЦГУ и вошел на поле. За его спиной почти мгновенно вырос купол.

– Я действительно читал ваше досье, княжич, – произнес Костров, разминая кисти. – И надеюсь, вы не станете жалеть старика, а покажете, на что вы действительно способны?

Я медленно поклонился ему.

– Как пожелаете, Леонид Геннадьевич, – сказал я.

Преподаватель пошел на меня все той же расслабленной походкой, а я погрузился в транс, и время растянулось, превращая легкую поступь Кострова в черепаший шаг.

Это позволило мне заметить, как он меняет положение стопы, прежде чем начать движение, переходящее в разворот для удара.

Я не дернулся, когда его рука плыла навстречу моему лицу, спокойно убрал голову и, выставив руки, аккуратно перевел Кострова в лежачее положение.

Обозначив пальцами удар в горло, я дождался, когда он ощутит опасность, и тут же увеличил дистанцию.

– Неплохо, глубокий транс, – определил он, поднимаясь на ноги. – Как долго вы в нем пробудете?

Я пожал плечами, не собираясь отвечать, и Костров это понял.

Спокойно обходя меня по дуге, преподаватель не спешил нападать, хотя в действительности мог бы многое даже с такой разницей в восприятии сделать. Однако, видимо, решил взять измором.

А потому я сделал шаг в его сторону, и, пока Леонид Геннадьевич только убирал ноги, я уже оказался на колене. Толчок плечом, и Костров снова лежит на спине.

– Неплохая скорость, – прокомментировал он, в этот раз не спеша подниматься. – Вот только так ли она безопасна?

Я слегка наклонил голову.

– Глубокий транс без укрепления собственного тела совершенно бесполезен, – произнес я. – Иначе я бы сейчас не смог встать, а порвал себе все мышцы и сухожилия.

Костров улыбнулся, и сразу же пошел в новую бесполезную атаку. На этот раз он только обозначал удар, не дотягиваясь до меня. Я же точно так же отклонялся в стороны, не позволяя себя достать, но и не отходя дальше необходимого.

– Вы со мной играете, – заметил он, прыжком разрывая дистанцию. – А это уже унизительно, княжич.

Я улыбнулся и встал в стойку.

– Разрешите нападать, Леонид Геннадьевич? – спросил я и, дождавшись кивка, рванул в его сторону.

Удар по правой руке предплечьем, преподаватель не успел еще отреагировать, а я уже схватил его за горло и оторвал от земли, другой рукой нанося тычки пальцами, чтобы обездвижить обе руки.

– Кха! – просипел он, задыхаясь в моей хватке. – А вас учили лучше, чем написали в досье!.. Все, отпускайте.

Я так же аккуратно поставил его на землю, и Леонид Геннадьевич склонился, откашливаясь. Я мог, конечно, и не церемониться, как он просил, но реальная разница между нами такова, что без самоконтроля я бы порвал его на клочки.

– Нечасто мне попадались такие умельцы, – заявил Костров, постепенно приходя в себя. – И впервые вижу настолько подготовленного бойца на нашей стороне. Дмитрий Алексеевич, почему вы не в армии?

Я взглянул на него и вздохнул.

– Я дал слово своему отцу и государю, Леонид Геннадьевич, – ответил я и, не желая терять время на то, чтобы руки Кострова пришли в норму, быстро провел несколько тычков, восстанавливая контроль над конечностями.

– И что же это за слово такое, что вам запрещается служить родине, княжич? – спросил он, ощупывая ожившими руками свое тело. – Китайские техники, тюркские навыки. Вы просто самородок, Романов. Почему же тратите свое время здесь, в ЦГУ? С вашими талантами… Понятно, что здесь забыл я – старый солдат, списанный по здоровью. Но вы…

Я улыбнулся в ответ.

– Я здесь для того, чтобы такие, как вы, Леонид Геннадьевич, могли класть таких, как я, на лопатки с той же легкостью, с которой я только что проделывал с вами все это.

– Это невозможно, – покачал тот головой, отводя взгляд в сторону.

– Для прогресса нет слова «невозможно», – ответил я с улыбкой, убирая руки за спину. – И потому мне нужно, чтобы вы освободили меня от своих занятий. Чем скорее я смогу выполнить свою работу, ради которой пришел в ЦГУ, тем меньше наших людей будет гибнуть, Леонид Геннадьевич. Я ведь доказал уже, что не пускаю слов на ветер?

– Считай, что зачет у тебя есть, княжич, – ответил тот. – Но только на этот год.

– Вас снимут с должности, – догадался я, к чему клонит Костров.

– Прибудет настоящий инструктор, а я же так, временная замена, – сказал он. – Да и я действительно стал стар, раз такие мальчишки столь легко со мной могут справиться.

– Поверьте, Леонид Геннадьевич, нашему потоку еще есть чему у вас поучиться.

Он помедлил, прежде чем дать знак дежурному снять купол.

– Вы действительно можете сделать то, о чем вы сказали, княжич?

– Могу, – ответил я.

– С нетерпением буду ждать этого дня, – кивнул Костров и поднял руку.

Купол над нами исчез, и я увидел, что весь поток наблюдал за нашим поединком. При виде студентов, бросивших прохождение полосы, Костров хитро прищурился.

– Ну и кто разрешал вам прекращать, господа?

Я улыбнулся за его спиной Ефремову, и Семен кивнул мне в ответ.

– Княжич Романов получает зачет и освобождается от моих занятий до конца учебного года, – объявил Леонид Геннадьевич, разглядывая наш поток. – А вам, похоже, нравится, что я заставляю вас бегать и прыгать. К полосе!

Я же вдохнул полной грудью и направился к раздевалке. Самое легкое на сегодня позади. Осталось переспорить философа, убежденного в превосходстве своего предмета, что я разбираюсь в вопросе не хуже него, и дело в шляпе.

Сменив одежду, я закрыл дверцу и пошел к выходу, по пути вынимая телефон из кармана. До конца занятия еще оставалось немного времени, и я решил провести его в столовой, все равно группа соберется именно там.

Открыв документы по «Заре», которые еще вчера переслал мне секретарь князя, я продолжил чтение, но никаких правок здесь не понадобилось, все шло по ранее утвержденному графику, и моего вмешательства не требовалось. Переслав документы в архив, я набрал еды и разместился за нашим столиком.

Несколько статей, посвященных прошедшему в нашем особняке приему, я смотрел одним глазом. Ничего крамольного там замечено не было, фотографии приложены хорошие и исключительно удачные. Что интересно, про меня не было ни слова, зато оды посвящались великой княжне Красноярской и ее успеху среди столичной молодежи.

Закончив знакомиться со светской жизнью Москвы, я вспомнил страницу, про которую мне рассказала Екатерина Юрьевна и, поддавшись порыву, открыл ее.

Галерея пополнилась не только новыми фотографиями, но и видеозаписью – той самой из отеля Орловых. Никакой секретной информации на ней, само собой, запечатлено не было, но и того, что попало в кадр, хватало, чтобы я выглядел в записи, как опытный и хладнокровный головорез.

Среди девушек появились те, с кем я общался на приеме, но, естественно, без меня. Журналистов мы не приглашали, а те фото, что были сделаны нашими же людьми, ушли запечатленным на них аристократам, и в газеты попасть не могли без их разрешения.

На фоне фотографий девушек в бальных и вечерних платьях рядовое одеяние Волковой выглядела ярче остальных. Не знаю, где был сделан снимок, но смотрелась Василиса Святославовна хорошо. Переброшенная на грудь коса переплетена зеленой лентой, такой же ободок, украшения в том же оттенке. А простая рубашка навыпуск и джинсы подчеркивали отличие Волковой от остальных кандидаток. Фотограф хорошо постарался, нужно отдать ему должное.

Закрыв страницу, я выбросил ее из головы и поднял взгляд на вход. Морозова вошла в столовую и сразу же направилась к раздаче. Остальные, похоже, не спешили.

– Поздравляю с зачетом, Дмитрий, – с улыбкой произнесла Виктория, опускаясь на свое место рядом со мной. – Решили сдавать непрофильные предметы заранее?

– У меня много работы в лаборатории, и это самый адекватный способ найти на нее время, – сказал я боярышне, придвигая к себе тарелку с супом. – А как ваши успехи с получением доступа?

Морозова легко кивнула и ответила с плохо скрываемой гордостью.

– Пока что закрыла шесть. И сегодня надеюсь расправиться с философией.

– Вот как? – усмехнулся я, откидываясь на спинку своего стула. – Какое замечательное совпадение.

– Вы тоже? – вскинув бровь, спросила она. – Тогда, пожалуй, я вам уступлю. Вряд ли Александр Вадимович будет принимать у нас обоих.

Я покачал головой в ответ, пока она окончательно не решилась на этот шаг.

– Ну, у меня доступ в лабораторию уже имеется. Вам же нужно как можно скорее приступать, – сказал я, глядя на собеседницу. – Я же могу получить зачет и на следующем занятии. Это не настолько срочно на самом деле, к тому же, честно признаться, если бы не необходимость разгрузить график, я бы с удовольствием ходил и дальше. Сковородин – хороший преподаватель, и искренне горит своей работой.

– Да, это заметно, – кивнула Виктория. – Кстати, я так и не спросила сегодня, как прошел ваш прием?

Я улыбнулся в ответ.

– Было интересно, кто же станет супругом сестры. Предложение было поставлено красиво и трогательно. Гостьи плакали, мужчины развлекались игрой в карты и бильярд.

Она тихонько хмыкнула.

– Я читала, что среди гостей было много представителей провинциальных родов.

– Да, мы со многими за городской чертой Москвы либо работаем, либо дружим, – ответил я с кивком. – К тому же у меня и брат на Якутской княжне женится скоро. Так что общество подобралось довольно приятное. А что касается московских родов – то, полагаю, со временем и их отношение начнет меняться к лучшему. В конце концов, до сих пор мы нечасто останавливались в столице.

Она улыбнулась.

– Как минимум один род, который всегда будет вам рад, уже есть, – произнесла девушка.

Я улыбнулся в ответ.

– И меня это очень радует, Виктория.

В этот момент мой телефон завибрировал.

– Прошу прощения, Виктория, мне очень нужно ответить, – сказал я, на всякий случай отгораживаясь щитом. Да, не слишком красиво, но в некоторых ситуациях вполне допустимо. А сейчас именно такая. Судя по изменившемуся лицу, Морозова начала искренне переживать о причинах, заставивших меня так поступить.

– Дмитрий Алексеевич, вас беспокоит Марков, – произнес Василий Павлович. – Вы сможете подъехать сегодня на базу в Ясенево?

– Не думал, что понадоблюсь так скоро, – отозвался я.

– Все будет быстро, – заверил он меня совершенно спокойным голосом. – Одна ночь, и к утру вы уже будете дома.

Я поднял взгляд на сидящую напротив девушку и улыбнулся ей, показывая, что волноваться не о чем. Пусть спокойно сдает зачет и не переживает, в конце концов, чем быстрее Виктория получит допуск, тем нам обоим будет лучше.

– Хорошо, – сказал я в трубку, – во сколько мне быть на базе?

Глава 6

Без четверти десять «Монстр» вкатился на парковку базы военной разведки в Ясенево. Когда я вышел из машины, нас уже встречал Черепанов. На лице Матвея Игоревича была обыкновенная для полковника улыбка.

– Здравствуйте, княжич, – поприветствовал он меня, пожимая руку. – У нас уже все готово к вашему приезду, прошу за мной.

И я без слов двинулся следом. Других людей снаружи было не видно, но из окон корпусов бил свет – база продолжала трудиться в любое время дня и ночи. Впрочем, праздно шатающихся здесь и в прошлые мои визиты не имелось.

Мы прошли в раздевалку, где полковник открыл своим ключом шкафчик.

– Переодевайтесь, потом я поведу вас дальше, – объявил он.

Оставив одежду, телефон и часы на полочке, я принялся облачаться в стандартную униформу отрядов быстрого реагирования – все выкрашено в черный цвет. Вот только на этой форме не было ни единого опознавательного знака. Да и вместо привычной каски спецотрядов в комплекте шел шлем, больше похожий на мотоциклетный.

Стоило надеть его на голову, Черепанов вошел в раздевалку и жестом поманил меня следовать за ним. Двигаясь чуть позади полковника, я прошел в подвал, где обнаружились безликие кабинетные двери, из-под которых пробивались лучи света. Мне на мгновение стало интересно, как глубоко могут уходить эти катакомбы, но мы быстро достигли точки назначения.

Матвей Игоревич стукнул в неприметную дверь. Ответа дожидаться полковник не стал, открыл мне и жестом предложил войти. Внутри разместился стол, несколько телефонных аппаратов, на стене висели карты, опознать которые я бы не смог при всем желании – какие-то улочки, улицы и перекрестки.

Марков Василий Павлович кивнул мне и указал на простой деревянный стул, стоящий напротив его стола. Сам генерал скинул свой китель на спинку такого же стула, который и занимал. Форменная рубашка была чуть помята, лицо генерала осунулось, но он не казался уставшим. Его глаза горели азартом, будто у гончей, которая так долго выслеживала добычу и теперь понимает, что жертва уже близка.

Стоило мне сесть, Василий Павлович нажал на кнопку в ящике стола, и стена за ним раздвинулась, открывая вид на широкую жидкокристаллическую панель. В руках у генерала оказался пульт, и он заговорил:

– Перейдем сразу к делу. По трассе в Тулу сегодня едет гражданский автомобиль без знаков принадлежности, – сказал Марков, демонстрируя мне фотографию машины. – Твоя цель, Зверь, это груз, который он перевозит.

– Чемодан, флешка?

– Документы, Зверь, – пояснил генерал. – Папка с бумагами, содержащими сведения государственной важности. Она находится в дипломате, пристегнутом наручниками к курьеру. Кода от дипломата у курьера не будет, но особой защиты на нем нет, так что рассчитывай силу, чтобы не уничтожить бумаги.

– Если вы так много знаете, зачем здесь я?

– Этот автомобиль движется под охраной, тоже, само собой, неофициальной. Мы выведем из строя охрану, а ты должен будешь уничтожить всех, кто есть в машине и доставить дипломат нам, – пояснил Марков. – Внутри будет водитель и курьер. Сразу предупреждаю: оружие в машине тоже имеется, и стрелять они начнут как только начнется бой.

– Что именно?

Не хотелось бы получить неожиданно выстрел из гранатомета в лицо. И если ребята, которых военная разведка планирует загнать, владеют документами государственной важности, ожидать от них можно чего угодно.

– Автоматы тюркского производства, – он щелкнул пультом, и кадр сменился, демонстрируя оружие. – Этими «Шахами» сейчас полмира оснащено, оружие ходовое, боеприпасов под него полно.

– Это не проблема, – кивнул я. – Как вы отвлечете охрану?

– Будет несколько ЭМИ, чтобы накрыть участок трассы, – пояснил генерал. – Машины встанут, мы откроем огонь, и тут появляешься ты.

– Мне нужно прикрыть ваших? – сразу же уточнил я.

Не хотелось бы допускать лишних жертв со стороны армии. Но я прекрасно понимал, что нельзя исключить ситуацию, когда потери будут неизбежны. Это пусть и не глобальная война, но если солдаты не собьются в кучку, защитить я их не смогу.

Марков хмыкнул в ответ.

– Без обид, Зверь, но мои бойцы и сами справятся. Главное – добудь кейс и сохрани его до момента передачи. В идеале – открыл дверь, отобрал кейс и отходишь. Это понятно?

Я кивнул в ответ.

– Понятно, – сказал я. – Других одаренных там не будет?

– Не должно быть, – сказал он недовольно. – Но если и появятся, ты к ним не лезешь.

– Хорошо, я это запомню. Последний вопрос, генерал.

– Слушаю.

– Это будут царские люди? – спросил я. – Те, на кого мы нападаем?

– Это османы, Зверь. Так что не переживай, своих убивать не придется.

Василий Павлович замолчал, отключая дисплей, а когда стена вновь закрылась, продолжил:

– Связь тебе подключат в общий канал действующей группы, – произнес он. – Позывной останется таким же – Зверь. Не забудь.

– Не забуду, – ответил я.

– Тогда сейчас выходишь из кабинета и направо до конца коридора. Там тебя уже ждет наш транспорт. На место доставим по воздуху, высадка в полукилометре от трассы. Там поступаешь в подчинение Головы, он руководит всей операцией. Вопросы есть, Зверь?

– Нет, – ответил я, медленно вставая.

– Тогда удачи, – пожелал мне Марков, не поднимаясь с места.

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Напротив стоял боец в такой же униформе, как и на мне, только с белой полосой на правом плече.

– Ты – Зверь, – сказал он негромко. – Я – Голова. Со мной не споришь, делаешь только то, что приказано, и мы все сделаем как надо. Вопросы есть? Вопросов нет. Следуй за мной.

Мы молча направились по коридору, как и велел генерал. Спрашивать ни о чем своего командира я не стал, а он просто молчал. В какой-то момент Голова включил мой шлем в канал, и я услышал краткую перекличку нашей группы.

Ход шел достаточно далеко, чтобы мы уже покинули территорию базы, приблизительно на полкилометра. Кабинеты давно исчезли, когда впереди, наконец, показался просвет. Тоннель выводил на зеленую полянку, где замер грузовой вертолет царских воздушных войск. На борту уже разместились наши разведчики.

По знаку Головы я залез внутрь машины и прошел к свободному месту в середине. С хвоста мне тут же передали пистолет, который я воткнул в кобуру на бедре, вшитую в униформу. И автомат с двумя магазинами. Его по примеру остальных бойцов я поставил между ног, а боезапас распределил по карманам куртки.

– У нас на сегодня пополнение, – заговорил Голова через динамики моего шлема. – Зверь работает с нами. Его задача – выполнить основной приказ, мы только подыгрываем. Свидетели нам не нужны, так что врага не жалеть. Приказ ясен?

Отвечали ему вразнобой и достаточно вольно. Командир покивал и занял свое место впереди. Обернувшись к пилотам, Голова шлепнул ладонью по шлему ближайшего, и те завели двигатель.

Пару минут потребовалось, чтобы начать подниматься в воздух. Нас не раскачивало и не швыряло – пилоты свое дело знали. И когда вертолет понесся в нужном направлении, я это даже не сразу понял. Иллюминаторов в нашей части машины не было, и я не видел, над чем мы летим, но времени у нас до назначенного начала операции хватало, так что мысли о том, что мы упустим цель, не возникло.

Примерно минут через тридцать я почувствовал, что мы начинаем снижаться.

* * *

Внедорожник, за которым меня привезли на вертолете, показался с небольшим опережением. Спереди и сзади его сопровождали микроавтобусы – очевидно, охранение. Наши разведчики уже давно заняли позиции и теперь дожидались команды устроить взрыв, после которого завяжется бой.

– Начали! – приказал Голова.

Я стоял рядом с командиром, пребывая в легком трансе, потому сквозь рев моторов приближающихся автомобилей четко расслышал шорох снарядов. Каждая машина получила в бок электромагнитную мину, и в следующие несколько мгновений движение конвоя сбилось. Передний микроавтобус вильнул колесами, едва не вылетев с трассы на обочину, но все же водитель удержал машину.

И в этот момент разведчики открыли шквальный огонь, стреляя по колесам. С громким хлопком лопнуло первое, и ведущий конвоя все-таки покинул дорожное покрытие, тут же капотом влетев в дерево. Ствол покачнулся, но устоял, а вот сидевшего рядом с водителем человека просто вынесло через лобовое стекло.

– Зверь, вперед, – приказал Голова, и я, усилив свой щит, выскочил на дорогу.

Незримое в темноте поле встретило скользящий по трассе внедорожник. Лобовое стекло с хрустом пошло трещинами, морду машины смяло в гармошку, и я двинулся к автомобилю, не обращая внимания на свистящие повсюду пули.

Стоило мне открыть водительскую дверь, в лицо мне ударил поток ветра такой мощи, что меня сдуло, как тряпичную куклу. Перевернувшись на земле, я обновил крепость щита и бросился вперед, уходя от заметных глазу спиралей – маленькие ураганы проносились мимо, но при этом сдували внешнюю часть моей защиты.

Противник выскочил из машины, с его лица, пострадавшего при резком торможении, капало, но это ничуть не мешало осману действовать.

Крикнув курьеру, чтобы тот стрелял, одаренный выпустил в мою сторону новый поток воздуха, но теперь я этого ожидал и, создав пологую плоскость, отразил атаку.

Водитель бросился на меня с такой скоростью, что пыль и осколки стекла поднялись с дорожного покрытия и последовали за ним. Я еще сильнее разогнал собственное восприятие, чтобы только поспевать за врагом. Однако он все равно был быстрее, и физически было сложно реагировать вовремя.

В его руке блеснуло лезвие длинного ножа, окутанное стихийной техникой. Я не стал подставляться под удар, пропустил выпад справа, а потом ударил по руке с ножом коленом и локтем. Хруст костей слился воедино с воплем боли из глотки османа, и я добил его ударом поля по шее.

Все произошло очень быстро. Курьер успел только выставить ствол автомата в разбитое окно. Стрелком он оказался неважным – большая часть пуль просвистела мимо, другие падали на землю, сплющенные моей защитой.

Вырвав с помощью дара дверь, я заставил курьера выронить автомат и, создав силовую нить, прикончил его. Кейс лежал на заднем сидении, пристегнутый к руке трупа. Еще одно напряжение дара, и перебитая цепочка отвалилась на пол внедорожника.

Захватив кейс, я побежал обратно к кустам, где меня ждал Голова, но дорогу мне преградила резко выросшая на пути скала.

– Не будет одаренных, – прошипел я, отталкиваясь ногой от возникшего передо мной препятствия.

Взлетев в воздух, я нашел взглядом тюрка, помогающего себе руками для создания очередной техники и, вырвав пистолет из кобуры, разрядил по нему всю обойму. Это хоть и не убило врага, но заставило османа отвлечься на несколько мгновений.