Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Соавторы: Сергей Баранников,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 329 (всего у книги 357 страниц)

Я потер переносицу, обдумывая слова отца.

– Мне не нравится, что нас могут втянуть в это дело, – признался я.

Отец покачал головой.

– Михаил II уже сделал из Романовых не просто врагов клана Рюриковичей. Государь превратил нас в убийц, которые зачищают родню Милославских, – произнес Алексей Александрович. – И если воевать с мятежниками или предателями Русского царства – это почетно и ни у кого язык не повернется назвать нас врагами, то в этом случае все обстоит иначе.

Мы замолчали. Отец докурил сигарету и, потушив ее об бортик пепельницы, убрал пачку в стол. Я же просто сидел, сложив руки на подлокотниках.

У будущего губернатора должно быть немало конкурентов. Москва слишком жирный кусок, чтобы не попытаться за него устроить великому князю Соколову не только похищение, но и убийства членов семьи. Однако в реальности перешагнуть черту, наняв людей для таких делишек, могли немногие.

И мне кажется, я догадываюсь, у кого бы хватило и влияния и денег, чтобы все это провернуть.

Телефон на столе отца зазвонил, и мы переглянулись. Это звонок не из Кремля.

Подняв трубку, Алексей Александрович дал разрешение соединить его с собеседником, и тут же произнес:

– Здравствуй, Михаил Викторович.

Глава 11

Усилив слух, я приготовился слушать диалог с отцом Ивана Михайловича.

– …Александрович, я надеюсь, что мы сможем договориться, – произнес великий князь Выборгский.

– Я слушаю, – ответил князь Романов, вертя в руке зажигалку.

– Сегодня к твоему сыну, Дмитрию Алексеевичу, приходил младший великий княжич, – продолжил Соколов уверенным голосом, будто у него и не похищали дочери. – И он рассказал о вещах, связанных с внутренними делами нашего рода. В связи с этим у меня будет предложение – Романовы забудут об этом визите, и обо всем, что мог наговорить Иван Михайлович.

Отец выдержал паузу в пару секунд, задумчиво глядя на меня.

Михаил Викторович сумел меня удивить. Я ожидал, что он поддержит Ивана, и запросит помощь. Но, видимо, у Соколова было свое мнение, как поступать в такой ситуации.

Впрочем, такой исход был гораздо лучше для нас. Чем дальше от столичных интриг – тем спокойнее для рода. Это великие князья могут бодаться за кресло губернатора Москвы, ни Романовым, ни Демидовым оно попросту не нужно.

– Мы никогда не стремились влезать в дела Рюриковичей, Михаил Викторович, – проговорил Алексей Александрович, после чего добавил: – Однако так вышло, что великий княжич втянул нас.

– Я понимаю твое негодование, князь, – проговорил Соколов. – Но как отец отца, прошу понять – Иван Михайлович сейчас переживает сложный период. И я готов компенсировать твоему роду потраченное на моего сына время.

– Нас это полностью устроит, – ответил отец. – Я пришлю твоему секретарю бумаги, великий князь.

– Буду ждать, князь.

И, не произнеся больше ни слова, Соколов повесил трубку. Говорить о том, чтобы Алексей Александрович не слишком наглел, подавая документы на утверждение, он не стал, это и так само собой подразумевалось.

Отец несколько раз щелкнул зажигалкой, продолжая крутить ее пальцами. Но вот князь Романов повернулся ко мне.

– Ну вот все и разрешилось, – улыбнулся Алексей Александрович.

Я кивнул и поднялся на ноги. Оставаться в Москве мне больше причин не было, и вечером мне предстоит очередной перелет.

– Что будешь просить у него? – уточнил я.

Отец пожал плечами.

– Сейчас посидим с Сергеем, подумаем, что взять с губернатора Москвы. От великого князя что-либо требовать особого смысла нет – с Выборгом наши интересы практически не пересекаются. А вот в столице получить что-то полезное для рода Романовых вполне можно. В любом случае я тебе обязательно сообщу.

Я улыбнулся ему в ответ.

– Что ж, тогда я тебя покину. Мне пора готовиться к отлету.

– И к помолвке, – поддержал отец. – Я взял на себя смелость заказать украшения для твоей невесты. Тебе их занесут ближе к ужину. Выбирала матушка, так что убедись, что Виктория Львовна их наденет на праздник.

Я усмехнулся.

– Обязательно. Уверен, боярышне понравится.

Покинув кабинет отца, я вернулся в свои покои и сел за рабочее место. Разгребая отчеты Урала, я собирал статистику по княжеству. Дед обязательно будет спрашивать меня, держу ли я руку на пульсе. Так что к возвращению нужно быть подготовленным – Руслан Александрович должен быть уверен в наследнике, как в самом себе.

Поэтому когда зазвонил телефон, я не сразу взял трубку.

– Княжич Романов слушает, – произнес я, все еще глядя на документы.

– Дмитрий Алексеевич, – обратился ко мне секретарь деда. – Князь Демидов велел вам завтра в восемь утра посетить московскую резиденцию великого князя Литовского. Инструкции по переговорам я сейчас направлю на вашу почту. Вас там уже будут ждать.

– Хм, хорошо, – ответил я, глядя на часы. – Еще какие-то распоряжения будут?

– Князь сказал, вам понравится то, что вы услышите, – с легкой усмешкой добавил секретарь. – На этом все, хорошего вам вечера, Дмитрий Алексеевич.

Он положил трубку, а я проверил почту и обнаружил там новое письмо.

Что ж, Руслан Александрович был совершенно прав. Мне действительно понравилось.

* * *

Речь Посполитая, протекторат Германского рейха.

Анна Михайловна открыла глаза.

Вокруг было уже привычно темно, но из узкого окошка под самой крышей пробивался тусклый свет лампы. Каменный мешок, в котором держали великую княжну Выборгскую, имел всего один выход – его преграждала тяжелая дверь, какую больше ожидаешь увидеть в бункере, чем в подвале.

Сама Соколова была прикована к стене, а для надежности похитители каждые несколько часов вливали новую порцию транквилизатора. Лиц врагов девушка не видела – к ней входил лишь один человек, всегда облаченный в мешковатый балахон и в черном шлеме с непрозрачным забралом. Даже если бы она могла передать кому-то приметы этого человека, великой княжне оказалось бы нечего говорить.

Из окна единственным видом, доступным Анне Михайловне, оставался клочок неба да по вечерам – свет уличного фонаря. Так что и о своем местонахождении девушка не догадывалась. Может быть, ее уже давно вывезли из Варшавы, может быть, спрятали в ближайшем подвале.

После долгих попыток призвать дар Анна Михайловна уже смирилась с потерей возможности хоть как-то оказать сопротивление. Ее не ломали, не допрашивали. В нужное время кормили – отвратительной смесью из каши и мяса, перекрученных в фарш. Раз в несколько часов все тот же черный человек приносил ведро. И как бы унизительно ни было, а пользоваться им приходилось под присмотром постороннего.

За все прошедшее с похищения время ей не сказали ни слова. Все ее попытки заговорить ни к чему не приводили. Девушку не заткнули кляпом, не ударили. И вскоре, после очередного пробуждения, она почувствовал настоящий ужас от происходящего кошмара.

Она не была нужна похитителям. Ее знания были не нужны. Ей не давали умереть, но на этом – все.

На задний план ушли все стремления и цели. Осталась только одна – не лишиться рассудка.

Фонарь на улице продолжал гореть, но мигнул, будто кто-то прошел в луче света. Такого великая княжна Выборгская еще не видела, а потому сейчас старалась задавить в себе быстро набирающий силу ужас.

До сих пор ее держали, сохраняли жизнь, но явно ждали, когда явится тот, для кого пленница была предназначена. И сейчас этот наниматель, возможно, уже идет в подвал, чтобы отобрать последнее, что у Анны Михайловны оставалось.

Казалось бы давно высохшие слезы потекли вновь. По одной скатилось по щекам, и великая княжна Выборгская решила, что враг не увидит ее сломленной.

Подняв подбородок, насколько позволял металлический ошейник, Анна Михайловна смотрела в сторону двери, чтобы встретить свою судьбу так, как положено великой княжне. Не сломившись.

Замок в двери привычно заскрипел, в темную комнату проник луч света.

Огромная фигура человека на его фоне выглядела громоздкой и несуразной. Пару мгновений он потратил на осмотр помещения, после чего произнес:

– Рейн.

И… Отошел в сторону, оставив великую княжну Выборгскую без внимания. Анна Михайловна почувствовала возмущение, всколыхнувшее душу, и уже хотела было закричать, когда разглядела того самого черного человека, что кормил и выносил за ней ведро. Пленитель сидел у стены, его шлем был расколот, наружу натекло крови.

Но обдумать этот факт девушка не успела. В проем вошел молодой человек в униформе Германского рейха. Вышитый на плече герб рода принадлежал к побочной ветви кайзера.

Светлые коротко остриженные волосы, высокий рост, широкие плечи. Сходство с верховным правителем Германского рейха было на лицо.

– Полагаю, Анна Михайловна? – спросил он, подходя ближе.

Много мыслей пронеслось в голове девушки, но самой яркой оказалось осознание, что она совершенно обнажена. И пахнет от нее ужасно.

– Да, – стараясь не растерять остатки гордости, ответила она.

Парень кивнул и, отвернув голову, произнес по-немецки:

– Герхард, объект найден. Доложите принцу Соколову. Логово зачищено.

А затем молодой человек вытянул руку и из его рукава выстрелило лезвие. После чего родственник кайзера перерубил оковы великой княжны и легко поймал ее, не давая упасть.

– Как говорят у вас в Русском царстве, – со смешком произнес он ей на ухо, – после такого я обязан жениться.

– Да.

Великая княжна Выборгская не восприняла его слов всерьез. Ее накрыла апатия, а следом, смывая все пережитое, накатило беспамятство.

В себя она пришла уже в медицинской палате. Мягкая кровать, белые простыни и никакой темноты, даже намека на тени в помещении не имелось.

– Очнулись, Анна Михайловна, – улыбнулся ей сидящий в кресле мужчина.

Не сразу, но великая княжна Выборгская узнала личного целителя государя.

– Константин Владимирович, – улыбнувшись ему, как родному, девушка попыталась сесть, но он остановил ее жестом.

– Успеете еще, Анна Михайловна, – заверил целитель. – Сейчас вам нужно отдыхать и восстанавливать силы. Здоровье ваше не пострадало, но организму потребуется время, чтобы привести себя в порядок. А потом уже и свадьбу сыграете.

– Как долго я здесь пролежала, Константин Владимирович? – тут же напряглась она. – У меня даже жениха нет!

Ерофеев добродушно посмеялся.

– Ваш батюшка уже обо всем договорился, – доверительно сообщил он. – Государь летит вас венчать, Анна Михайловна.

– На ком?!

– На третьем внуке кайзера Германского рейха, Анна Михайловна, – сообщил Константин Владимирович. – Герберт фон Бисмарк вас спас и попросил вашей руки. Вы согласились. Поздравляю, это весьма выгодный союз.

Анна Михайловна почувствовала, как ее снова уносит в блаженные объятия обморока.

* * *

Московский особняк великих князей Литовских. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Меня действительно ждали.

Петр Глебович, великий князь Литовский, встретил меня лично в гостиной.

– Дмитрий Алексеевич, добро пожаловать, – кивнул он мне, едва-едва опуская подбородок.

Еще с того памятного совета клана, когда я только обсуждал с Рюриковичами возможность покопаться в документах Японского сегуната, я решил последить за великим князем. Уж слишком он мне показался тогда подозрительным.

Но сейчас, по прошествии времени, приходилось признать, что ничего интересного из себя Петр Глебович Апраксин не представляет.

Средней руки администратор, умений и ума которого хватает только-только сводить концы с концами. Он даже полученные при разделе Речи Посполитой земли до сих пор нормально осваивать не начал. Собственных значимых проектов он не имел, дела вел осторожно, и если бы не происхождение, которым очевидно очень гордился, ничего бы примечательного я в нем не нашел вовсе.

Но его роду досталось великое княжество Литовское. И пускай Апраксин не приумножил его благосостояния, но ведь и не растерял. А в учебниках по истории к тому же напишут, что вернул исторические земли.

– Доброе утро, великий князь, – я склонил голову, как положено, приветствуя человека его положения.

Петр Глебович моими словами оказался доволен, на его лице мелькнул намек на улыбку. Значит, линию поведения я выбрал верную.

– Прошу в мой кабинет, Дмитрий Алексеевич, – позвал он и я последовал за хозяином дома.

Обстановка была роскошной, ее можно было бы взять за эталон того, как должен жить настоящий великий князь. Золото, камни, дорогие породы дерева, коллекционные картины, древние вазы. Конечно, большинство добра было нажито его предшественниками, однако тот факт, что Апраксин до сих пор все это не распродал, тоже говорил о нем многое. «Оракул» выводил мне примерную стоимость того, что попадалось мне на глаза. И я мог с уверенностью сказать, что если продать одно только содержимое этого особняка, можно было несколько городов отстроить.

Кабинет находился на втором этаже и тоже походил скорее на музей, чем на рабочее место. Впрочем, нашлось здесь место и для современного телевизора на стене, и для компьютера на столе.

– Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич, – поведя рукой в сторону кресла, предложил мне великий князь.

Я молча занял указанное место и выждал, пока Петр Глебович сядет за свой стол. Рюрикович сложил руки на столешнице, покрытой темным сукном винного оттенка, и с улыбкой кивнул, предлагая мне начинать разговор.

Раскрыв папку, которую я привез с собой с распечаткой составленных бумаг, я выложил документы на стол.

– Прошу вас, Петр Глебович, ознакомиться с проектом будущего договора, – произнес я. – Великое княжество Литовское и княжество Уральское запускают экспериментальное производство на территории великого княжества Литовского.

Великий князь одобрительно кивнул, придвигая к себе бумаги, и принялся вчитываться в текст. Я знал, что процесс этот будет не быстрым, так что просто набрался терпения. Человек передо мной может быть каким угодно, но он однозначно не глупец, и допускать ошибок не собирается.

– Я вижу, вы с князем Демидовым уже обсудили список городов, где развернется наше совместное предприятие, – произнес Петр Глебович.

– Так и есть, великий князь, – вновь с поклоном ответил я. – Мой князь считает, что наилучшим выбором станет Смоленск.

Он кивнул, не спеша ни подтверждать выбор, ни опровергать его. Продолжив чтение, Апраксин еще несколько минут сохранял молчание. Наконец, добравшись до конца бумаг, великий князь перелистнул последнюю страницу и улыбнулся мне.

– А вы, Дмитрий Алексеевич, сами что думаете по этому поводу? – спросил Петр Глебович, глядя на меня с интересом.

Я не стал мяться и играть в сомневающегося юношу. В конце концов, речь шла о моей сфере интересов.

– Считаю, что если мы с вами договоримся, Петр Глебович, то войдем в историю, – честно произнес я. – Не буду скрывать, часть разработок у меня есть в виде чертежей – пока что, разумеется, предварительных. Но к конечному продукту я еще не приблизился.

– С вашими талантами, Дмитрий Алексеевич, это лишь вопрос времени, – повел рукой великий князь Литовский. – Потому я и решился на этот рискованный шаг. Вкладывать такие средства, заранее не зная, отобьются ли они хотя бы при моей жизни – слишком опасно. От моих решений зависят жизни миллионов людей.

Двух, если быть точнее.

– А потому вы должны оценить, насколько я доверяю вашему гению в этом вопросе, – закончил мысль Рюрикович. – Но, полагаю, вы хотите увидеть то, что я обещал показать вашему князю, Руслану Александровичу?

Я вновь кивнул.

– Безусловно, Петр Глебович. Но прежде я должен получить ваше согласие, – указав глазами на бумаги, произнес я.

С момента, как великий князь подпишет документы, мы будем повязаны секретами, о которых рассказывать посторонним не будет иметь права ни он, ни я. Но если в себе я не сомневался, то Петр Глебович прекрасно знал, как и все остальные Рюриковичи, что за ним следят не только Милославские.

– Что ж, разумеется.

После секундной задержки он взял ручку и расписался на каждом листе. Затем великий князь протянул наши копии мне, и я убрал их в папку. Она улетит вместе со мной на Урал и пополнит тайный архив деда. В нем таких уже полно.

– А теперь прошу за мной, нам придется спуститься в подвал, – объявил великий князь, легко поднимаясь из-за стола.

Мы покинули кабинет и, воспользовавшись лестницей для слуг, миновали как минимум три этажа – один, видимо, подземная парковка. По дороге вниз Петр Глебович решил поведать мне историю своей находки.

– Мы обнаружили его, когда зачищали перешедшее под наше управление воеводство, – произнес он, спускаясь по узким ступенькам. – Он лежал на втором этаже под обломками, и был покрыт сажей и копотью. Было очевидно, что его пытались уничтожить, чтобы замести следы, но армия Русского царства накрыла город артиллерией, и закончить бывшие владельцы не успели.

Мы остановились перед двойными деревянными дверьми, и великий князь приложил ладонь к стене. Считыватель сверкнул, сверяя отпечаток ладони Апраксина, и створки разъехались. Теперь было заметно, что деревом они только декорированы – толщина металла под ним оказалась сантиметров десять.

– Этого места нет на ваших картах, верно? – как бы невзначай спросил Петр Глебович, прежде чем перед нами загорелся свет.

Это был достаточно широкий ангар, в котором без проблем разместились бы пара самолетов и маленький поезд. Размах у великих князей действительно впечатляет. Но сейчас он был девственно чист, кроме единственной стойки в полтора человеческих роста, размещенной в самом центре.

– Я не составляю карт особняков великих князей, Петр Глебович, – ответил я, глядя на собеседника честными глазами.

Все верно, ведь я беру уже готовые из архивов.

– Что ж, прошу.

Мы вместе подошли к стойке, на которой висела уже совершенно непригодная к использованию оболочка. Но чем ближе я подходил, тем шире становилась моя улыбка.

Примитивный. Дешевый. Практически бесполезный. С почти стершимся гербом Германского рейха на груди.

Но передо мной висел уничтоженный кибернетический организм.

В просторечье – киборг.

Глава 12

– Что думаете, Дмитрий Алексеевич? – спросил Петр Глебович, внимательно следя за мной.

– Думаю, что это однозначно не разработка Германского рейха, – ответил я, бесцеремонно забираясь руками внутрь корпуса.

Немного усилий, чуть-чуть дара, и грудная пластина оказалась отсоединенной. Под заинтересованным взглядом великого князя Литовского я отложил ее в сторону.

– Полагаю, оператора будет несложно вычислить, – сказал я. – Посмотрите, Петр Глебович, от живого человека в этой машине была только голова, легкие и пучок нервов. Все остальное, – я обвел рукой пространство внутри, – заменила техника.

– То есть это оружие не для одаренных, – задумчиво произнес великий князь.

– Почему же? – усмехнулся я. – В теории мы, благородные, тоже можем лишиться конечностей, но сохранить дар. Вся эта машинерия – все равно что трость. И если правильно подойти к вопросу о соединении плоти и техники, можно с определенной долей вероятности прогнозировать сохранение дара.

Великого князя передернуло.

– Вы сказали, только голова и легкие, – повторил он. – Но это же… Я представить не могу, чтобы кто-то на подобное согласился.

Я вновь хмыкнул, продолжая осматривать внутренности киборга. Примитивный он, конечно, по меркам моего мира. Однако эта машина может послужить ключом к разгадке, как ввести в тело одаренного моих наноботов и не лишить его при этом дара.

– Я бы не решился, – покачав головой, признался великий князь.

– Порой выбора может не быть, – не согласился я. – К тому же, если от него этого требовал долг дворянина…

Договаривать не было нужды. Уж кому как не Рюриковичу понимать, что существуют моменты, когда собственная жизнь значит меньше, чем честь рода.

– Почему же это не немецкое изделие? – вернул меня на землю Петр Глебович.

– Буду откровенен, великий князь, – не оглядываясь на него, произнес я, продолжая разбирать киборга. – Все разработки Германского рейха мне известны. Конечно, не поручусь, что знаю абсолютно обо всем, но о проектах, которые дошли до такой степени, что их можно воплотить в жизнь, мне известно. Очевидно, что эта машина была внедрена на территорию Речи Посполитой, чтобы имитировать воина Германского рейха. Поэтому его внешняя оболочка стилизована под немецкий доспех. Может быть, задача была выкрасть информацию, командира. Но, полагаю, наши ракеты ей не позволили.

– И вы уверены, что это был одаренный, – кивнул, не став со мной спорить Петр Глебович.

– Это докажет детальный анализ, – ответил я, снимая заднюю пластину корпуса. – Видите эти трубки внутри рук?

Великий князь кивнул.

– Это направляющие, с помощью которых техника, создаваемая разумом в ныне отсутствующей голове, выходила из ладоней.

Подняв искусно сделанную пятерню, я продемонстрировал собеседнику отверстие, покрытое копотью.

– Огонь, – констатировал очевидное Петр Глебович.

Я кивнул, опуская кисть.

– Пока что я не могу сказать, кто это сделал, – произнес я, оглядывая стойку. – Но если вы позволите забрать его на Урал, то в Смоленске мы будем начинать не с нуля.

– Хотите копировать чужую работу? – вскинул бровь великий князь Литовский.

– Ни в коем случае, – покачал головой я в ответ. – Честно говоря, технологии, которые легли в основу этого киборга…

– Простите, Дмитрий Алексеевич?

– Кибернетический организм, Петр Глебович, – тут же пояснил я. – Их в фантастически книжках описывают вот уже пару веков.

– Я не читаю беллетристику! – с возмущением заявил тот. – Это литература для быдла!

– Я лишь поясняю, что означает термин, – без всякого намека на улыбку сказал я. – Так вот, несмотря на то, что само по себе создание такой машины опережает свое время, и работал над ним без преувеличения гений, использовались примитивные и слабые компоненты. Судите сами, киборг погиб под завалом. Хотя по идее должен выживать в условиях куда более неподходящих для жизни человеческого организма.

– Поясните, Дмитрий Алексеевич.

– Это очень хрупкая машина для тех технологий, что были задействованы для ее создания. Посудите сами, защитные пластины держат пулю, на груди имеются характерные царапины. В киборга стреляли, и он выдержал. Но выбраться из-под обломков не смог, хотя те же немцы первым делом применили бы свой знаменитый экзоскелет, с помощью которого в одиночку дом поднять можно, не то что пару бетонных перекрытий.

Петр Глебович задумался. И ему было о чем размышлять. В нашем договоре не было пункта о предоставлении обнаруженного экземпляра боевой техники. Лишь демонстрация с возможностью работать под присмотром людей великого князя.

– Хорошо, мы обсудим с князем Демидовым условия, – подвел итог Апраксин. – Но вам придется учесть это при распределении долей.

Я кивнул, такие полномочия у меня были. Наследник может многое, да и дед инструкции прислал, в каких границах допустим торг.

– Я предлагаю вам сорок процентов, великий князь, – озвучил я, и прежде чем тот начал спорить, пояснил: – Десять процентов однозначно получит Русское царство, так как это военная разработка. Еще сорок – княжество Уральское, так как Руслан Александрович выделяет специалистов, оборудование и технику для строительства экспериментального производства. Еще десять процентов мои, как ведущего специалиста кибернетики, награжденного высшим орденом Русского царства. Оставшиеся сорок процентов – ваши, Петр Глебович.

Ни я, ни великий князь Литовский просто не имели права уменьшать мою долю. Это было бы оскорблением награды. Учредительные документы попадут в царскую канцелярию, так что о распределении в тот же вечер будет знать все общество, если кто расскажет. А там и до царя дойдет. В общем, итог никому не понравится.

– Сорок процентов, – пробормотал великий князь Литовский. – Что ж, это вдвое лучше тех двадцати, что давал ваш князь Демидов изначально. Как организуем доставку?

Из особняка Петра Глебовича я уезжал уже после обеда вместе с грузовиком Демидовых, заказанным из московского поместья Урала. Домой к Романовым заезжать уже не стал, и мы сразу же отправились в аэропорт, где нас ждали самолеты Руслана Александровича. Мне было запрещено летать без сопровождения хотя бы трех истребителей княжества, дед берег своего наследника.

* * *

В московских салонах.

– Государь отбыл, чтобы заключить брак между великой княжной Выборгской Анной Михайловной Соколовой и принцем Германского рейха Гербертом фон Бисмарком. Ходят слухи, девушка давно им интересовалась.

– А я слышал, Анна Михайловна непраздна, потому и отказывала всем, кто просил ее руки, ждала признания ребенка настоящим отцом.

– Вы смеетесь?! Всем ведь известно, что Романов предпочел великой княжне дочь изменника. Вот девочка и бросилась в объятия немца. Он очень хорош собой, и наверняка охмурил великую княжну, пока они вместе общались на трехсторонних переговорах.

– Подозреваю, эта скоропостижная свадьба – попытка отвлечь общество от того факта, что немцы поделились с государем формулами того газа, который разрабатывал Измайлов. Помяните мое слово, вскоре мы узнаем, как неугодные Милославским люди просто умирают в своих домах.

– А вы определенно смелы, высказывать такие речи вслух. Как будто не знаете, что Милославские следят за каждым благородным человеком в Русском царстве. Смотрите, как бы вас не привлекли к ответственности за столь дерзкие мысли.

– А Морозовы теперь на коне. Не только воскресли из мертвых, но и на Урале укрылись. Помимо этого и боярышня теперь не просто невеста Романова, который сам стал наследником Демидовых, так еще и из рук царя награду получила.

– Я опасаюсь, как бы теперь Инга Валентиновна не пожелала отомстить всем, кто от них отвернулся. Дмитрий Алексеевич Романов – крайне опасный человек, я видела, как он расправляется с врагами. Это просто ужас!.. Такое ощущение, будто у него нет ничего человеческого, настолько спокойно отнимает жизни!..

– Строганову он помог не только репутацию восстановить, но и на службу поступить. Да и другие благородные семьи, с которыми Романовы не враждуют, отзываются о нем только положительно.

– Конечно, они же у Романова с рук едят!..

– Пожалуй, я покину вашу компанию, господа. Мне кажется, становится опасно даже стоять с таким горячим молодым человеком. Когда за вами явятся опричники, пожалуйста, скажите им, что я не поддерживал ваших настроений.

* * *

Урал. Личный особняк наследника. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Когда экранированный грузовик умчался в наши лаборатории, сам я вернулся в свое новое жилище. Штат прислуги был предоставлен дедом и первыми лицами княжества.

Я знал, какая борьба прошла за места в моем особняке. Никого не взяли с улицы, только по личной рекомендации благородных фамилий. Каждый род Урала считал своим долгом устроить ко мне на службу своего человека. И, учитывая размеры моей личной земли, я мог нанимать всех желающих. Естественно, с оглядкой на рекомендации Руслана Александровича.

Трехэтажный особняк, одной стороной упирающийся в территорию князя Демидова, подземный гараж на шестнадцать мест, подсобные постройки, общая площадь в несколько гектаров с полигоном, какого у Романовых никогда не было. Пожелай я, можно хоть на болидах кататься, хоть маленькую военную операцию в полном масштабе репетировать.

Так что штат прислуги, которая обязана за всем этим присматривать, был огромным. Я потратил несколько часов, чтобы узнать о каждом человеке, который пришел ко мне на службу. И уж тем более знал всех по именам.

– Дмитрий Алексеевич, с возвращением, – склонился высокий худой старик, приветствуя меня на крыльце.

– Здравствуйте, Василий Васильевич, – кивнул я, поднимаясь по ступенькам.

Он был прислан дедом служить мне в качестве управляющего и одновременно быть глазами и ушами Руслана Александровича. Тайн от деда у меня не было, однако приглядывать за наследником все равно было необходимо. И за моими гостями – тоже.

– Я взял на себя смелость разослать приглашения, которые вы подписали, – начал отчет мой управляющий, открывая двери. – Все бояре Урала уже подтвердили, что прибудут. Из других княжеств пока еще ожидаем ответа.

– Благодарю, Василий Васильевич, – ответил я, вручая подошедшей служанке плащ. – Что-нибудь срочное?

– Ничего, Дмитрий Алексеевич, – покачал головой управляющий. – Бригадир строителей интересовался, какие изменения вы планируете внести на полигоне, но я велел им ждать вашего возвращения. Вы не оставили никаких распоряжений на этот счет.

Этот вопрос нужно будет проработать. Пока что сложно представить, чего я хочу на принадлежащем лично мне полигоне. Устраивать тест-драйв для новейших разработок мне не требовалось – в моем комплексе имелся собственный. К тому же у особняка нет никакой защиты от внешнего наблюдения.

Для себя устраивать полосу препятствий, чтобы не потерять форму? Так мне для этого такие площади и не нужны. Паращук не зря обходился для наших тренировок стаканами и кабинетом. Настоящий мастер работает незаметно и тихо. Не говоря уже о том, что мои способности не требуют огромных пространств.

– Я распорядился подать обед в голубую столовую, – продолжил Василий Васильевич, двигаясь в шаге от меня.

– Хорошо.

– Если будут какие-то распоряжения, только скажите, Дмитрий Алексеевич, – напомнил управляющий, обозначая, что доклад окончен.

Поднявшись в свои покои, я осмотрелся. Не привык еще, что у меня есть собственный дом, где свои комнаты я могу с чистой совестью назвать хозяйскими.

Обстановка, конечно, мало вяжется с княжескими порядками – ни единого предмета роскоши. Зато вся стена в мониторах, удобные эргономические кресла взамен мягких и чопорных кожаных.

Беспроводная сеть по всему дому, современная техника с голосовым управлением, никакой проводной телефонии. Все в строгих серых тонах. Умный дом, оснащенный прислугой. И «Оракул» отслеживающий каждое дуновение ветерка в помещениях.

Когда-нибудь, лет через пятнадцать, так будет выглядеть весь цивилизованный мир. А внедрение поголовной чипизации снимет опасность похищений и скрытных перемещений, как в случае с Соколовой.

Пройдя к своему сейфу, я приложил ладонь, и считыватель мигнул зеленым огнем. Убрав внутрь папку со списком царских детей, рядом я положил копию договора с великим князем Литовским. У Руслана Александровича, конечно, есть оригинал, но свой архив всегда нужно иметь под рукой.

Приняв душ, я переоделся в простую футболку и джинсы. По своему дому могу ходить, как мне удобно. И в таком виде спустился в голубую столовую.

Повар, доставшийся мне от бояр Медведевых, расстарался. Так что несколько минут я потратил, предаваясь греху чревоугодия. Во время еды из головы выветрились все посторонние мысли, так что я даже немного отдохнуть успел, прежде чем закончил.

Находка великого князя Литовского может открыть мне новые возможности. И над останками киборга придется работать в связке с Викторией Львовной и Святославом Святославовичем. Во-первых, я до сих пор не работал с техно-магическими разработками такого уровня, а для них это родная стихия. Во-вторых, в будущем мне пригодятся оба специалиста, так что это отличный шанс позволить им набить руку.