Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

На меня брызнули осколки ледяной техники, и я тут же уклонился вправо, избегая нового копья, на этот раз метившего мне прямо в лицо. Тюрк с проклятьем выставил ладони, создавая поток воды, окативший меня с ног до головы, и мгновенно застывающий пятнадцатисантиметровой коркой.

Мою защиту пронзали тысячи мелких шипов. Я на мгновение ощутил себя тем самым полем, которое на полигоне заставлял пробивать Комарову. Усиливая свой щит, я резко раздвинул его в стороны, сбрасывая вражеский кокон, и тут же получил очередным копьем в шлем.

Дар смягчил удар, но стекло оцарапать осману все же удалось. Злость и адреналин сплелись воедино, и я ощутил, насколько на самом деле взбешен. Очередная операция, и снова все пошло через задницу! Возможно, снаружи умирает кто-то из бойцов. А я здесь теряю время на эту тварь!

Я уклонился от нового удара копьем, и враг рванул ко мне, держа в левой руке острый ледяной шип. Я принял удар на свой щит и ответил новым силовым сверлом. Но на этот раз я вложил в него весь свой дар, сняв с себя даже защитное поле.

Визг разгоняемого моей техникой воздуха, хруст ледяного покрова, крик боли и ужаса, брызги крови и отвратительная вонь. Я развеял технику только тогда, когда она уперлась в стену, буравя в пыль препятствие. От тюрка, накрученного на силовое сверло, не осталось ни одного целого клочка.

Но и я, вложив в удар столько сил, мгновенно оказался опустошен. Пока не наступил откат от адреналина, быстро оглядел поле боя и побежал обратно к лестнице. Перед самой первой ступенькой под ногой хрустнул бетон.

– Твою… – выдохнул я.

И выкинул вперед руки, чтобы успеть зацепиться за металл лестницы. Кусок пола, как специально дожидавшийся, когда у меня уже не останется сил, рухнул на пол ангара и разлетелся на крупные осколки.

– Зверь, прыгай, – велел Голова, но я все же влез на ступеньки и стал спускаться.

Сил бежать просто не было. Понявший это командир кивнул Русу, и горец быстро закинул меня к себе на плечо, будто я ничего не весил.

Но долго изображать из себя мешок я не стал, и как только мы покинули ангар, тут же хлопнул соратника по спине.

– Все, могу идти, – сказал я, и разведчик легко поставил меня на землю.

– Уходим, уходим, – поторапливал Голова, помогая ранее вытащенному мной бойцу тащить выброшенного сквозь стену разведчика.

Силы быстро возвращались, и я решил помочь. Подхватив израненного солдата, я закинул его себе на спину и на максимальной скорости побежал к дыре в колючей проволоке. Не касаясь ограды, прыгнул, перелетая через препятствие, и тут же припустил к оставленному нами микроавтобусу.

Остальные прибыли, когда я уже уложил пострадавшего на пол машины. Рус мгновенно прыгнул за руль, и микроавтобус тронулся с места, резко набирая скорость. Голова занялся вторым раненым бойцом, а я сел на свое кресло и, не снимая шлема, смотрел прямо перед собой.

У меня появились вопросы к генералу Маркову, и как только мы уберемся отсюда подальше, я намерен получить на них ответы.

Глава 15

Меня высадили за забором парковки, и микроавтобус помчался дальше. Будем надеяться, боец, пробивший спиной стену ангара, доживет до помощи целителя.

Сам я, проводив машину взглядом, быстро нырнул в открытое окно парковки и подошел к припаркованному «Монстру», уже сняв шлем. От канала связи меня отключили еще в переулке, так что слушать разведку я все равно уже не мог.

Охранник рода почтительно открыл мне дверь, и я сел на место, сразу же приступив к переодеванию в униформу студента ЦГУ. Заодно осмотрел забрало шлема – трещина от копья получилась хорошая.

– Домой, княжич? – спросил водитель, уже сидя за рулем.

– Да, давай, только не спеши, – распорядился я и достал свой телефон.

Пропущенных звонков не было, но имелось сообщение от отца.

Романов А. А.: Сообщи, когда закончишь.

Не став откладывать в долгий ящик, я набрал князя. Трубку он поднял практически сразу.

– Дмитрий?

– Все в порядке, отец, еду домой.

– Хорошо, – не скрывая облегчения, выдохнул тот.

Я прервал вызов и набрал нового абонента. Генерал сейчас все равно должен ждать группу с отчетом. А у меня есть формальный повод для звонка – выданное оборудование пришло в негодность.

Но на самом деле, конечно, тот удар был чрезвычайно силен. Не всякому одаренному удается так лихо пробивать мое поле. А этот смог – опытный враг был. И хорошо, что он мертв, чем меньше таких специалистов у Османской империи, тем Русскому царству безопасней.

– Дмитрий Алексеевич? – удивленным голосом отозвался Василий Павлович, взяв трубку. – Что-то случилось?

Полагаю, позвонил я не в самый подходящий момент – на заднем фоне я слышал голоса посторонних, среди которых узнал Черепанова. Совещание идет, не иначе.

– Доброй ночи, генерал, – проговорил я. – Звоню, чтобы предупредить – оборудование, выданное мне для тестирования, не выдержало положенной нагрузки. Нужно его заменить.

Он шикнул на присутствующих рядом, призывая подчиненных замолчать.

– Да, разумеется, – сказал он мне. – Я выпишу вам личный пропуск на завтрашний вечер. Приезжайте с полным отчетом о проведенных тестах и образец, разумеется, привезите. Мы с вами все обсудим, документы заполним.

– Благодарю, Василий Павлович, завтра в девятнадцать ноль-ноль буду у вас, – ответил я, назначая время встречи.

– Полковник Черепанов вас встретит и проводит ко мне. Если это все…

– До завтра, – вполне вежливым тоном сказал я, и Марков положил трубку.

Что же, радует, что мне не пришлось намекать на возможное участие царя в нашем диалоге. Генерал явно не глупец и понимает, что отказываться от встречи со мной для него чревато.

Но это не отменяло того факта, что разведка облажалась уже дважды. Возможно, тюрков предупредили, в конце концов, не только мы с генералом над этим вопросом трудимся, но и, как минимум, куча аналитиков обязана быть подключена к разработке операций. Кроме того, нельзя списывать со счетов и саму Османскую империю. Шейхи тоже не дураки, и в вопросе интриг у них опыта намного больше, чем у нас.

Хорошо бы генерал и сам понимал, что дело идет неважно. Не хотелось бы считать его умнее, чем он есть. С таким-то званием и должностью Марков должен быть грамотным специалистом. Но завтра вечером при встрече все и обсудим.

До самого особняка я смотрел на треснувшее стекло шлема и лишь на территории дома захлопнул ящик с броней. Закрыв гардеробный отсек, кивнул водителю и покинул машину.

Снаружи было прохладно, но не холодно. Как раз то, что нужно, чтобы немного развеяться после боя. Слуга открыл мне двери, и я передал ему свой плащ, а сам направился в свои покои.

– Кристина, ты чего не спишь? – спросил я, разглядывая помощницу, сидящую перед монитором на рабочем месте.

Дисплей был единственным источником освещения в гостиной, и свет от него выгодно подчеркивал лицо моей Слуги. Кристина подняла на меня взгляд и ткнула пальцем по клавишам.

– Прислали доработанную после наших правок версию «Оракула», – сообщила она. – КИСТ сильно расстроился нашему отзыву, княжич.

Я усмехнулся, скидывая пиджак на свободное кресло.

– Ох уж эти творцы с их тонкой душевной организацией, – произнес я, после чего вновь обернулся к помощнице. – Они внесли изменения?

Кристина неопределенно тряхнула головой, ее светлые волосы растрепались по плечам. С учетом того, что и при строгой прическе униформа рода Романовых смотрелась очень хорошо, сейчас, с распущенными светлыми прядями на плечах, она казалась еще красивее, чем обычно.

– Внесли, только не все, – заявила она. – Что-то они действительно починили, что-то при этом сломали.

– Понятно, – отозвался я, расстегивая пуговицы рубашки. – Но это подождет до завтра. Сейчас я хочу поесть, помыться и поспать. Тебе, как моей Слуге, требуется убедиться, что княжич все это проделал. Так что контролировать, как я ем, моюсь и сплю, будешь вместе со мной.

«Оракул» все равно еще не скоро будет приведен в готовность, и жертвовать здоровьем помощницы я не намерен. Конечно, целители подлатают практически любое повреждение, однако насиловать Кристину, заставляя ее работать круглые сутки, ради сомнительного выигрыша в пару часов я не буду – это в высшей степени бессмысленно.

Заснули мы быстро, и это вновь было прекрасно.

* * *

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – произнес Марков, жестом предлагая мне садиться на свободный стул.

Я поставил ящик с броней рядом и опустился на жесткое сидение. За спиной генерала на этот раз не висело никаких планов, а сам он выглядел более уставшим, чем раньше.

– Мы можем поговорить откровенно, Василий Павлович? – спросил я, и когда генерал кивнул, продолжил: – Я совершенно не удовлетворен работой, которую ваше ведомство ведет.

Он приподнял бровь, но чуть повел рукой, предлагая говорить дальше.

– Это была вторая операция, в которой я принимал участие, и снова, как и в первый раз, все едва не полетело к чертям, уж простите за резкость. Ни в первый, ни во второй раз количество одаренных на стороне противника не было известно, а силы, отправленные на задание – недостаточны.

Он помолчал, постукивая пальцами по столешнице, глядя на меня из-под приспущенных век.

– Мне хотелось бы верить, что военная разведка в царстве сильнее, чем мне показалось за время непосредственной работы с вами. Опять же, в Речи Посполитой ваши люди работали практически идеально – там и подготовка была гораздо сильнее, и информацию собрали верную. Мне слабо верится, что специалисты, разработавшие план уничтожения сейма, так сильно просчитались на родной земле. Поэтому у меня есть только одно логичное объяснение происходящему: кто-то в вашем ведомстве, генерал, работает на врага.

Марков хмыкнул в ответ.

– Вы закончили, Дмитрий Алексеевич? – спросил он.

– Да, Василий Павлович, – кивнул я.

Генерал сложил руки на столешнице и остро взглянул мне в глаза.

– Вы правда думаете, княжич, что я об этом не знаю? – спросил он. – Может быть, вы считаете, что получили награды из рук царя, и это целиком и полностью ваша личная заслуга? Может быть, военная разведка вообще никак не связана с вашим успехом в Речи Посполитой?

Я покачал головой.

– Тогда я не понимаю, почему вы бездействуете.

Щелкнув замком на ящике с броней, я вытащил шлем и поставил его на стол перед генералом.

– Как, по-вашему, Василий Павлович, что это значит? – я ткнул пальцем в трещину на стекле. – Даже для меня это был серьезный вызов.

Он остался невозмутим, просто отодвинул шлем в сторону.

– Я знал, что вы справитесь, Дмитрий Алексеевич, – сказал Марков, глядя на меня. – Вы стали тем неучтенным фактором, который смешал карты нашим противникам. И это заставило врага совершать ошибки, а его резидентуру, в том числе в наших рядах, бежать сломя голову.

– Если бы я медлил, ваши люди погибли бы без всякой пользы.

– Рисковать собой – это мой долг, и долг тех, кто дал присягу служить в нашей армии, – возразил Василий Павлович. – Вы не солдат, княжич, вам не понять этого. Просто поверьте мне на слово. Нам с вами предстоит долгое сотрудничество, и я надеюсь, что между нами будет определенное доверие.

Настала моя очередь хмыкать.

– Работа военной разведки не только в том, чтобы отлавливать чужих людей и подготавливать операции на чужой земле, – сказал Марков. – Вам кажется, что вы умнее нас, но это не так. Еще до того, как государь приказал мне взять вас под крыло, я знал, что мне предстоит чистить ряды от предателей. И ваше участие в обеих операциях с группой Головы – один из способов вывести предателя на чистую воду.

– Он уже пойман? – спросил я, глядя в невозмутимое лицо генерала.

– Сам – еще нет, – ответил генерал. – Поняв, что его раскрыли, предатель бросился в бега, оставив семью в Русском царстве. По нашим данным, он сейчас двигается к границе с Османской империей.

Я помолчал, обдумывая слова генерала.

Мне повезло, что этот разговор проходит прямо посреди операции по захвату и устранению предателя, или Марков разыгрывает меня, демонстрируя, что у него все в порядке? Но не идиот же он, в самом деле, так подставляться перед ставленником самого Михаила II. Государь в любой момент может потребовать меня на разговор, после которого обязательно начнется проверка. В общем, что предателя не нашли, неизбежно вскроется. Так что словам Василия Павловича стоит верить.

– Хорошо, значит, вы знаете, кто он и где. Может быть, вы назовете мне имя? – сказал я, и Марков кивнул.

Генерал вытащил из стола планшет, открыл страницу с личным делом и передал мне.

Сперва я не поверил собственным глазам. Уж слишком это не вязалось с моими ожиданиями. С экрана планшета на меня смотрело лицо человека, которого я уже неоднократно видел, в том числе на московских приемах. Великий княжич Хабаровский, Андрей Николаевич Толстой.

– Не знал, что на вас даже великие княжичи работают, – сказал я, кладя планшет обратно на стол.

– Теперь понимаете, зачем мне нужно было заставить его пуститься в бега? – спросил генерал, внимательно отслеживая мою реакцию.

– Рюриковичей нельзя убивать просто так, все должно быть по закону, – кивнул я. – Нужны железные доказательства, что он виновен.

– Все именно так, – подтвердил Василий Павлович. – В этом и будет состоять ваша новая задача. Толстой Андрей Николаевич должен быть захвачен и доставлен живым на допрос, после которого отправится на суд. Живым, Дмитрий Алексеевич. Вы сможете это сделать?

– Если ваши аналитики смогут его найти, и вы доставите меня на место – смогу, – ответил я.

– В таком случае вам пора возвращаться домой, – сказал генерал. – Самолет вылетает через три часа. Вас подберут в новом месте, будьте готовы.

Он поднялся и прошел к противоположной входу стене. Приложил карту к ней, и панель отодвинулась. Вытащив точно такой же комплект, как тот, что принес я, Марков вручил его мне.

– Это тебе пригодится, Зверь.

Я помедлил, прежде чем подняться.

– А если бы я не назначил эту встречу? – спросил я, решив прояснить для себя последний момент.

Василий Павлович улыбнулся.

– Я бы все равно вас туда послал, – ответил он. – Это не спонтанное решение.

Кивнув, я прихватил ящик и пошел к выходу. Как говорил Чингисхан, путешествие – это возможность посмотреть мир и познакомиться с новыми людьми. Вот и будем смотреть и знакомиться.

* * *

Меня подобрали в новом месте и быстро доставили вместе с остальными разведчиками на военный аэродром. Самолет резко взял курс на юг, направляясь в сторону Владикавказа – это была ближайшая точка с границей Османской империи. До самой границы мы должны были долететь быстро, а на месте сразу бросаться в бой.

Гул турбин давил на уши. Под ногами вибрировал пол самолета. Бойцы военной разведки в количестве десяти человек сидели, пристегнутые к стенам уже в полной готовности. Оставалось совсем немного времени, прежде чем начнется очередной бой, и на этот раз я был практически уверен, что кто-то из приданного мне отряда не вернется домой.

Я не смогу защитить их всех.

– Напоминаю еще раз, – проговорил Голова в наших шлемах. – Текущая задача взять цель живьем. Стрелять аккуратно. Зверь, мы прикроем тебя, но это чужая земля. Будь осторожен и предельно внимателен. Одаренных там будет полно, и они не станут размениваться на честные дуэли.

– Буду, – ответил я, внутренне соглашаясь с командиром.

Княжич Хабаровский. Сын человека, практически враждующего с Ефремовыми. Амурские князья несколько раз сумели обойти Рюриковича и даже свадьбы с Поднебесной устраивают две из трех. Не знаю, в каких он отношениях с государем, однако в моих глазах это далеко не самый благородный человек.

Я знал его поверхностно – встречались на мероприятиях на Дальнем Востоке, где я периодически появлялся в гостях у Ефремовых. И третьего сына великого князя тоже видел неоднократно, но близко никогда не общался.

Сбывалась мечта царского клана. Сегодня в лице Андрея Николаевича Рюриковичи будут драться с Романовыми. Эта мысль заставила меня усмехнуться. Вновь Михаил II делает так, чтобы я убирал его родню с доски. Сын-изменник – за такое можно и из совета клана вылететь. Не удивлюсь, если только ради этого и была затеяна царем игра в ликвидатора.

Но Голова был прав, и легкомысленно относиться к операции было нельзя.

Во-первых, тюрки будут встречать великого княжича вооруженные до зубов, обеспечив прикрытие одаренными. А как я уже успел убедиться, свое дело османские бойцы знают отлично.

Во-вторых, нельзя списывать со счетов самого Толстого. Он входит в род, а значит, и силы будут при нем. А это серьезная угроза даже для моих способностей. Рюриковичи не просто так держали власть в своих руках на протяжении столетий. Андрей Николаевич способен дать бой наверняка ничуть не хуже всего отряда, идущего ему навстречу.

Дар Толстых – огонь. И в степи, где укрываться практически негде, это будет очень сложный противник.

В салоне самолета загорелась лампочка, обозначая приближение к месту высадки. Бойцы стали отстегиваться и подходить к открытому Головой люку.

Под счет командира солдаты покидали салон один за другим. Моя очередь была в конце, позже выходил только сам Голова.

– Мы сделаем, что можем, Зверь, – сказал он, переключив нам обоих в приватный канал связи. – И если надо, все там ляжем. Но ты обязан справиться и выполнить задачу. Ты понял меня, Зверь?

– Понял, – ответил я, и командир махнул мне рукой.

Я шагнул в пустоту и тут же расправил крылья. Внизу простиралась ровная, как столешница, степь. Не сразу мне удалось найти взглядом нужную точку.

Отряд османской армии, похоже, уже встретил великого княжича – колонна машин и бронетехники уходила прочь от границы.

Ну что ж, на новые места я посмотрел, теперь настала пора знакомиться с новыми людьми.

С этой мыслью я прижал руки к телу и создал перед собой конус, чтобы набрать большую скорость падения. В ушах свистело, несмотря на шлем, я все четче видел машины, идущие полным ходом по асфальтированной дороге. На бронетранспортере даже разглядел лежащего там бойца, удерживающего винтовку направленной в сторону границы.

Особенно выделялся спортивный автомобиль яркого зеленого цвета, двигающийся в центре колонны. Полагаю, личная машина великого княжича. Значит, и мне нужна именно она.

Берегись, Рюрикович, Романов идет за тобой.

Глава 16

Две машины впереди – джип с прикрученным на раму пулеметом и броневик. За ним уже шел спортивный автомобиль Толстого. А после ряд из такого же броневика, за которым тоже имелся джип с пулеметом. Довершал картину третий транспортник, ощетинившийся в небо вращающейся антенной.

Силовое поле вошло в землю, пробив капот спортивной машины. Ударившись об препятствие, автомобиль великого княжича сморщился в гармошку, в стороны полетели крошево стекла и искры покореженного металла.

Под этот грохот я упал на идущий первым броневик. Набранной скорости хватило, чтобы конус, который я превратил в тонкую, но крепкую плиту, отшвырнул тяжелую машину с дороги. Лежавший до этого на технике боец остался на земле, придавленный массой металла.

Загрохотали выстрелы, но пули свистели мимо – по мне еще и попасть нужно, просто садить в сторону недостаточно. Усиленное даром тело трясло – приземление даже для меня было очень резким. Припав к темному дорожному покрытию, я бросился к своей цели, на ходу перескакивая из стороны в сторону.

Слева от меня полыхнул снаряд гранатомета – отряд разведчиков вступил в бой. Оставленный позади джип объяло пламя, шум схватки дополнили крики вспыхнувших как спички солдат.

Отрубленный нос спортивной машины я перескакивать не стал, оббежал его справа, чтобы не подставляться под вражеский огонь, и тут же прикрылся машиной великого княжича.

Встав на броневик, ехавший сразу за автомобилем Толстого, тюрк сформировал в руках огненный хлыст, больше напоминавший пламенный ураган. Первый удар пришелся на дорогу, меня обдало жаром вражеской техники, и я заглянул в разбитую машину.

Великого княжича внутри не было, а вот пара потерявших сознание османов нашлась. Взмах рукой, и силовая нить прорезала им глотки.

– В машине его нет, – выдохнул я в рацию, тут же отскакивая влево.

Новый удар хлыста расплавил остов спортивной машины, разделив его надвое. Не спеша приближаться к опасному врагу, я припадал к дороге и рывками менял положение, чтобы не позволить по себе попасть.

Водяной столп, обрушившийся с неба, слился с пламенем тюрка, и вокруг образовалось облако горячего пара диаметром метров в десять. В нем можно было запросто свариться, так что я ушел еще чуть в сторону, за что мгновенно поплатился.

Пуля угодила в мою защиту, меня немного повело, и вслед за первым попаданием тут же забили по моему полю несколько слаженных очередей. Щит таял на глазах – тюрки били крупным калибром.

– Вторая броня от тебя, Зверь, – ответил мне Голова. – Он в униформе Османской империи!

Значит, действовать придется еще осторожнее. Андрей Николаевич мне нужен живым.

Ну, или хотя бы дотянувшим до целителя.

Огневик на броне вновь взмахнул хлыстом. Сквозь облако пара его удар выглядел эффектно. Но этот же пар не дал как следует прицелиться – я сместился на полметра в сторону и тут же пригнулся от второго взмаха, идущего параллельно земле.

С жутким воем пламя пронеслось над моей головой, и я прыгнул на броневик.

Враг успел развеять техники и пустить мне вал огня навстречу. Я же ответил прямым ударом поля, собранного в копье. Силовой наконечник пробил османского воина насквозь, и его техника развеялась бесполезными искрами. Рывком пустив древко в сторону, чтобы окончательно добить врага, я разорвал его на части. И, открыв люк машины с помощью дара, швырнул туда пару осколочных гранат.

Все заняло несколько секунд, и я уже спрыгнул наземь, прикрывшись стоящей посреди дороги техникой. Внутри хлопнули взрывы, прервав тревожные крики бойцов, и я рванул вперед.

На дорогу вылетел новый снаряд – группа Головы целилась во второй джип, но там тоже сидели не дураки, и машина успела убраться в сторону. Ракета рванула, расшвыривая клочья асфальта и поднимая облако пыли. Оставленная взрывом воронка тут же была объята огнем, освещающим поле боя.

Джип ответил разведке пулеметной очередью, и я услышал чей-то сдержанный мат в наушнике. Выскочив из своего укрытия за остановившимся бронетранспортером, я вскинул автомат и разрядил весь магазин, поливая машину свинцом. Но пули рикошетили об воздух, высекая на местах столкновения с чужой техникой яркие искры.

Ко мне выскочил один из сидевших в оставшемся броневике солдат. Пока сидящие в джипе отвлекали на себя внимания разведчиков, он создал в воздухе несколько десятков ледяных копий и швырнул их в меня разом. Водник, видимо, тот самый, что помогал создать облако пара.

Упав на дорогу, я пропустил основную массу льда над собой, но два последних копья сменили траекторию в последний момент и ударили сверху. Щит, едва выступающий за границы моей брони, затрещал от напряжения – силы в технику одаренный тюрк вложил немало.

Из джипа его поддержали парой очередей, и я выставил руку, сбивая пули. Из броневика выскочил еще один одаренный. И едва я успел отскочить за транспорт, этот враг уже раскрутил воронку огня. Маленький смерч разрастался на глазах, пожирая дорожное покрытие.

Водник при этом резко отступил назад и дернул огненного за плечо, явно пытаясь увести вылезшего ко мне человека.

Смерч добрался до прикрывшей меня брони, легко объял машину своими огненными стенами, и я услышал, как кипит и пузырится крепкий металл. На землю потекли раскаленные до белого цвета ручьи.

– Зверь, это он! – прокричал в наушник Голова.

Но я и без того уже понял, что передо мной Рюрикович. С такой легкостью манипулировать такой силой – великий княжич Хабаровский действительно был крайне мощным противником.

В этот момент со дна джипа поднялся боец с трубой гранатомета на плечах. Деловито прицелившись на позиции разведки, остающейся слева от меня, осман обернулся назад, крикнул на пулеметчика, и тот рухнул вниз. Полыхнуло пламя, ракета вырвалась из пусковой установки.

Джип был недоступен для пуль – один солдат в машине был одаренным и не позволял свинцу достичь цели. Но я ведь тоже так могу.

Обхватив снаряд силовым полем, я едва его удержал – расстояние было слишком большим. Но мне все же удалось заставить ракету взорваться об выставленную тюрком защиту. Мощь взрыва оказалась достаточной, чтобы технику просто сдуло с машины. И объятые вспышкой османы тут же стали добычей пулемета разведки. Две секунды обстрела, и джип превратился в братскую могилу.

Я же продолжил уходить от пары одаренных. Водник уже не звал Толстого убираться, но и из броневика больше никто не стрелял, боясь зацепить своих.

– Хватит бегать! – закричал предатель, разгоняя свой огненный смерч.

Водник в это время бил вокруг ледяными иглами. Целые глыбы образовывались вокруг меня, прежде чем мне удавалось разорвать дистанцию. И делать это приходилось так, чтобы не попасть под возможный огонь из броневика.

Наконец, осман устал ловить меня и, раскинув руки, создал огромное ледяное поле на дороге. Моя нога скользнула на зеркальной поверхности, и я рухнул на спину. В это же мгновение огненный смерч Толстого налетел на меня сверху.

Нарастив свой щит до максимальной крепости, я рванул в сторону, чувствуя, как быстро сгорает кислород вокруг меня. Еще пара секунд, и я начну задыхаться.

Из пламени я вынырнул прямо на водного тюрка. Не дремавший в броневике снайпер выстрелил раньше, чем мои объятые племенем руки успели дотянуться до врага. Пуля ударила мне в шлем, но не остановила.

Удар ладонью пробил ледяной покров, в который успел одеться осман, из его затылка вылезли острые силовые клинки.

– Ефремов! – заорал Толстой, успевший их заметить и неверно истолковать. – Сдохни!..

Так и не погашенный смерч рухнул мне на плечи, сжигая тело убитого тюрка в пепел. Мой щит начал рассыпаться, и я дернулся в сторону. Подошва правого ботинка, лишенная покрова, расплавилась. Ноге было невыносимо горячо, и я швырнул в Толстого несколько лезвий.

Ослепленный яростью Хабаровский зарычал, создавая вокруг себя огромный пламенный купол, сжегший мою технику. Рюрикович бросился ко мне, и его пламя следовало за ним, превращая в ничто попадающиеся на пути предметы.

Броневик, только что поддерживавший великого княжича, рванул назад, уходя от безумца подальше. Разведка давила на машину из пулеметов, но безуспешно. Транспорт уходил обратно к границе, смирившись с потерей предателя.

Я поднялся на ноги, морщась от боли в стопе и, быстро формируя пряжу, закрутил ее вокруг огненного купола. Нити рвались практически мгновенно, но Толстой стал замедляться.

Ко мне метнулся новый огненный вал – на этот раз огромный и широкий. Не успел я уйти, как уже оказался в кольце пламени. Вложив остатки сил, я оттолкнулся от кипящего асфальта и взмыл в воздух.

За мной оставался шлейф огня – лишенная защиты покровом броня горела и плавилась. Толстой задрал голову, глядя на меня с сумасшедшей улыбкой.

И тяжелая пуля разведчика разворотила великому княжичу колено. Рухнув на раненую ногу, Рюрикович бросил взгляд в сторону позиций группы Головы, и там вспыхнул яркий столб огня.

Я приземлился в голой степи, неудачно ударившись левой половиной тела. Хрустнули ребра, я сплюнул кровь в пыльную траву, и тут же попытался удрать, но великий княжич уже повернулся ко мне все с той же улыбкой. Простреленная нога его совершенно не беспокоила.

Вытянув руку, Толстой щелкнул пальцами.

– Гори!

Сухая трава мгновенно вспыхнула, я оказался посреди стремительно окружающего меня пламени. Чад и дым застилали обзор, не давая дышать. Я услышал гул огненного хлыста раньше, чем предатель обрушил его на меня сверху.

С проклятьем рванув в сторону врага, я оказался объят пламенем со всех сторон. Огонь мгновенно испепелил остатки одежды, я услышал треск волос и бровей. Адская боль выбросила меня в глубокий транс, и я на одной только воле домчался до дороги.

Толстой вскинул брови, увидев, как я выпрыгиваю из его пламени.

Удар кулака в лицо смял его нос, лопнули губы, Андрей мотнул головой, делая шаг назад. Еще удар – в живот. Рюрикович повис на моей обожженной руке. Еще удар – по шее ладонью, и Толстой валится мне под ноги.

Чувствуя, что сейчас упаду, я стоял над поверженным предателем до тех пор, пока рядом не оказались разведчики.

На него надели наручники, мне что-то вкололи в плечо. И сознание я потерял, все еще стоя на ногах.

* * *

В себя я пришел рывком, будто вынырнул со дна глубокого озера. Жадно хватая воздух распахнутым ртом, вцепился в поручни лежанки.

Медицинская палата, вокруг оборудование, но ни камер, ни сотрудников.

Осмотр показал, что надо мной потрудился целитель. И потрудился на славу – ни шрамов, ни боли. Все так, будто я просто спал, а не прошел через геенну огненную.

– Это было… Опасно, – выдохнул я, садясь на мягкой кровати.

Если раньше у меня были подозрения, теперь я был уверен – Марков намеренно сунул меня в эту мясорубку. Государь, похоже, решил устроить будущему защитнику цесаревича тест-драйв по полной программе.

Иного объяснения у меня не было. Толстой оказался гораздо сильнее, чем я рассчитывал. Или это так повлиял тот факт, что он принял меня за Ефремова, родового врага, и у Андрея Николаевича бешенство заменило разум. Он ведь даже защитой пренебрег, лишь бы до меня добраться.

Окон в помещении не было, так что я понятия не имел ни где я точно нахожусь, ни какое время суток сейчас. Я знал, что целитель высшего класса способен практически воскресить, но для моих ожогов нужно иметь просто божественный уровень подготовки.

Отдышавшись, я потрогал воткнутый в вену катетер, и один из мониторов тревожно запищал. Отлично, сейчас кто-нибудь зайдет, и я все узнаю.

Тот факт, что мое лицо больше не тайна, меня особо не тревожил. Я сделал, что мог, и сейчас глупо переживать, что о моем участии узнают. Гораздо важнее понять, где я, какой сейчас день, и когда я попаду домой.

Стена напротив моего лежака сдвинулась, открывая мне обзор на выложенный бледно-зеленым кафелем коридор. В проем вошел мужчина, лицо которого я смутно припоминал – именно он лечил меня после боя с Ивановым.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – кивнул он, проходя в палату. – Мы с вами незнакомы, хотя и неоднократно встречались. Позвольте представиться – Ерофеев Константин Владимирович, личный целитель государя Михаила II.

Я вежливо наклонил голову.

– Судя по обстоятельствам нашего знакомства, мне очень повезло, что я попал именно в ваши руки, Константин Владимирович.

Тот кивнул и взглянул на показания мониторов.

– Чтобы между нами не было недопонимания, скажу сразу, княжич, – произнес Ерофеев. – Я проводил операцию по внедрению оплодотворенной яйцеклетки государыни. Можно сказать, я в некоторой степени причастен к вашему рождению.