Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Стрелки потеряли преимущество, и я прикончил каждого нитью дара.

Из центральной машины в меня устремился мощный поток пламени, буквально сдувший защиту доспеха. Я окружил себя щитом и под давлением великокняжеского огня добрался до врага.

Вокруг развернулся настоящий ад. Обломки машин растекались лужами, от жара искривились ворота, и на нас упали первые капли металла, тут же испарившиеся от температуры.

Огненное торнадо отбросило меня в сторону. Мое поле влетело в стену и от жара бетон потек, принимая форму моего тела. Давлением меня вдавливало глубже с каждым мгновением. Еще чуть-чуть, и великий князь похоронит меня в бетонной тюрьме, а сам скроется.

Успокоив разгоряченное схваткой дыхание, я погрузился в транс. Время будто бы замерло, я мог рассмотреть потоки огня, отталкивающие меня прочь от противника. Но тратить время на созерцание я не стал. Разогнавшееся сознание сформировало сверхтонкий конус передо мной, и вражеская техника начала соскальзывать по нему, бессильно разливаясь в стороны.

Мучительно медленно я вытянул руку и впечатал пальцы в растекающийся камень. Рывок вперед показался мне бесконечным, и я едва дождался, когда моя нога вновь ступила на пол гаража.

Щиты трещали, но все еще держались.

По направлению огненной техники я вычислил великого князя и, подготовившись, убрал силовое поле, одновременно формируя нить и бросая ее туда, где должна была находиться шея Рюриковича.

Пламя не погасло, но серьезно ослабло. Толстой умудрился выжить после моего удара, хотя и утратил концентрацию. Рванув к нему, я выбрался из потока оседающего огня и успел заметить, как великий князь держится рукой за горло. Рана неглубокая, но болезненная.

– Это еще не конец, цесаревич! – прохрипел великий князь, выплевывая слова вперемешку с кровью.

Меня окатило пламенем напоследок, но огонь тут же исчез, будто его и не было. А голова великого князя упала на искореженный пол, и я подхватил ее за волосы.

Вот и все. Я сдержал свое обещание.

Теперь пора разобраться, какого черта все вокруг знают, что я сын царя.

Владимир Кощеев
#Бояръ-Аниме. Романов. Том 6

Глава 1

Приближающиеся к гаражу бойцы почившего Рюриковича выбежали ко мне, держа оружие наготове. Я поднял голову Толстого так, чтобы они ее увидели.

– Сложите оружие, ваш предводитель мертв, – приказал я, прежде чем по мне открыли огонь. – Кто не подчинится, будет уничтожен. Считаю до трех. Два…

Приказ выполнили. Солдаты великого княжества Хабаровского сдались. И это было разумно – им просто некому было больше подчиняться. Глядя на то, как они складывают оружие в углу гаража, я повернул свой трофей так, чтобы его было видно в камеру брони.

– «Оракул», запусти трансляцию по всей сети. Я хочу, чтобы меня увидели на каждом дисплее Русского царства.

– Слушаюсь, княжич, – отозвался искусственный интеллект. – Трансляция начата.

Я поднял голову еще выше и заговорил.

– Жители Русского царства, с вами говорит княжич Романов Дмитрий Алексеевич, – представился я. – Как вы видите, в моей руке голова члена клана Рюриковичей, великого князя Хабаровского. Его бунт окончен, все бойцы великого княжества обязаны сдаться немедленно, или будут уничтожены безо всякой жалости. Ваш мятеж окончен. Начиная с этого момента, любая агрессия будет пресекаться с максимальной жестокостью. Сложите оружие и сдавайтесь. Я даю вам пять минут на это, после чего любой житель великого княжества Хабаровского, замеченный с оружием в руках, будет казнен вместе со всей семьей. У меня на руках есть все личные дела, я знаю каждого из вас, найду и призову к ответу. Время пошло.

Выдержав паузу, я подбросил свой трофей и снова поймал за волосы.

– Великий князь Толстой ответственен за убийство моего дяди, Кирилла Руслановича Демидова. Вы все видите, к чему это его привело. Я предупреждаю всех жителей Русского царства, независимо от сословия. Если кто-то еще вздумает поднять руку на мою семью, друзей или близких, в ответ я вырежу весь род виновника, вас не спасет ни переезд за границу, ни дипломатическая неприкосновенность. У моей мести нет границ юрисдикции. Я найду вас, где бы вы ни были, и заберу ваши жизни.

Сдавшиеся солдаты, вставшие от меня по левую руку, глядели с откровенным недоумением.

– Радуйся, Русское царство, сегодня мы победили, – договорил я. – «Оракул», конец трансляции.

* * *

Особняк великих князей Московских.

В гостиной были занавешены окна, единственным источником света служил широкий экран телевизора, висящего на стене. В помещении были лишь отец и сыновья Невские.

Великий князь Московский надавил на кнопку пульта, останавливая воспроизведение видео, на котором были запечатлены бойцы Толстого и его голова. Емельян Сергеевич не мог перестать улыбаться, наблюдая за этой картиной. А слова, произнесенные Дмитрием Алексеевичем, грели душу Невского.

И наследник, и второй великий княжич смотрели на отца, не обращая внимания на экран.

Поражающая своей жестокостью трансляция, нарушая все правила и законы о защите несовершеннолетних, вклинившаяся на всех каналах, подействовала на великих княжичей подавляюще. А великий князь, совсем недавно похоронивший младшего сына, наоборот, казалось, почувствовал вкус жизни. Несмотря на то, что оба оставшихся великих княжича Московских третьего брата не особенно любили, они никак не ожидали, что Емельян Сергеевич будет так радоваться победе Романова.

– Итак, – положив пульт на стол, заговорил глава рода, глядя на сыновей. – Что вы мне скажете, дети?

Первым нарушил тишину Емельян Емельянович, наследник рода.

– Я не понимаю, что тебя так радует, отец. Мятеж окончен, значит, мы потеряем Москву, – произнес он. – День-два, и государь объявит Соколова губернатором Московским. А нас ждет сложное время. Хорошо бы, до изгнания не дошло.

Его брат сохранял молчание, не спеша вмешиваться в диалог.

Георгий Емельянович от изменения положения рода как раз выигрывал – ведь без великого княжества оставалась строительная компания, которую уже впору было назвать корпорацией. А раз род будет зависеть от компании, которую Георгий Емельянович возглавляет, то и влияние в роду перейдет в руки второго сына.

– Ты слушал, но главного не услышал, – посмеялся великий князь Московский, покачав головой. – Княжич Романов сказал, что отныне любой, кто замышляет против его друзей, будет жестко наказан.

– Но разве мы друзья?! Он убил Василия, – возмутился наследник.

– О да, мы с Дмитрием Алексеевичем не друзья, – подтвердил Емельян Сергеевич. – Но мы можем скормить княжичу Соколовых. И кто тогда, по-твоему, сядет на Москву? Можайский? Он едва сапоги Михаилу не лизал, чтобы в Киеве усидеть.

Георгий Емельянович хмыкнул.

– А стоит ли игра свеч? – спросил он, глядя на родственников. – Сейчас мы можем выйти без потерь, сохранить за собой имя, деньги. А что даст очередная интрига? Соколов на стороне царя, его сын дружит с княжичем Романовым. И насколько я знаю, Анна Михайловна претендует на роль супруги Романова. Кому поверит Дмитрий Алексеевич, когда ты предложишь ему убивать Соколовых?

Великий князь Московский улыбнулся еще шире.

– Не видать Соколовой ни Казани, ни Урала, – заявил он. – Романов уже выкупил себе невесту. Боярышня Морозова станет его женой.

– Как выкупил? – уточнил старший сын, приподняв бровь.

– Два дня назад я уступил бояр Морозовых, вычеркнув их из великого княжества Московского, – пояснил Емельян Сергеевич. – Теперь они подданные Урала. И, насколько я знаю, вокруг их особняка уже дежурят два подразделения бойцов Демидовых.

Наследник задумался, а его брат лишь вздохнул в ответ на речь отца.

– За нами и так постоянно наблюдают Милославские, – произнес второй сын, – а ты открыто предлагаешь их уничтожить. Отец, ты подводишь нас всех под монастырь. У нас есть моя компания…

– Это моя компания, – выделив интонацией, поправил сына великий князь. – Или ты забыл, кто тебя назначил ей управлять? Георгий, ты забыл, что я имею полное право тебя не просто уволить с должности, но и вычеркнуть из рода?

– Не забыл, отец, – ответил тот, наклонив голову. – Но я предпочту выйти из этой войны, сохранив имеющееся, а не ввязываться в новую схватку, где у нас никаких шансов. Василий уже подставил нас. Если бы ты не договорился с Романовым, его бы казнили за измену. Я такой судьбы ни для кого из нас не желаю и предлагаю смириться с поражением. Уступим сейчас, сохраним лицо. А когда придет время, нанесем удар. Мы не потянем войны сейчас. И тем более не сможем переманить Романова на свою сторону. Ты же не забыл, что это он подарил царю свою систему наблюдения? Почему ты так уверен, что княжич Романов не пользуется ей сам?

Великий князь Московский улыбнулся.

– А я и не возражаю против его наблюдения, – произнес он. – В чем-то я даже благодарен Дмитрию Алексеевичу. Нашему клану давно пора обзавестись собственным арбитром, который будет вовремя останавливать зарвавшихся Рюриковичей, и призывать их к ответу.

Сыновья переглянулись между собой, а Емельян Сергеевич продолжил, поднявшись на ноги.

– С того самого момента, как княжич Романов приехал в Москву, весь наш клан пришел в движение, – произнес он, открывая дверцу мини-бара. – Первым не выдержал Долгорукий. Слишком Юре хотелось подергать царицу за ниточки, решил подобраться к ней через детей брата. А дальше закрутилось – проверь всех погибших Рюриковичей за этот год, и так или иначе будут замешаны Романовы. Но значит ли это, что они виноваты в наших грехах?

Георгий Емельянович хмыкнул, наследник же промолчал, наблюдая, как отец наливает себе виски в квадратный бокал.

– Первым, кто сообразил, что происходит, оказался не Милославский, – повернувшись к сыновьям, сообщил Емельян Сергеевич. – Это Соколов побежал к царю, чтобы вовремя отвести от себя удар – ведь половина сторонников ЦСБ, которых развел для своих личных дел Долгорукий, работала также и на великого князя Выборгского. Вершили для него грязные неофициальные дела.

Глава рода поболтал бокалом в руке, а потом залпом его осушил.

– Государь тоже не дурак, – продолжил он. – Сообразив, что появился козел отпущения, на которого при случае можно будет спихнуть всю вину, Милославский быстро расчистил себе путь к абсолютной монархии. Половину опричников казнил, прочистил от неблагонадежных армию, поднял столько дерьма за кланом Рюриковичей, и никто и пикнуть не смел. Ведь все всплывало наружу не потому, что государь кого-то предал, а потому что Романов все это вытаскивал на свет. Нельзя было откреститься от этих грешков, а их накопилось немало. Раньше как было? Рюриковичи своих не выдавали и друг за друга стояли стеной. А теперь получилось, что половина великих князей – предатели. Но до появления Романова все это считалось нормальным, и с его появлением ничего ведь не изменилось – каждый великий князь просто делал свое дело, и никто не смел в эти дела лезть, если не наглеть.

– Ты опять подводишь нас под черту, отец, – заметил Георгий Емельянович.

– Но пришел Дмитрий Алексеевич, выволок наши грехи на всеобщее обозрение. И оказалось, что не все так прекрасно в нашем царстве. И государь был вынужден принимать меры. А заодно – загребать под себя все больше и больше власти. И вот мятеж подавлен, великие княжества будут упразднены со дня на день, и никто с этим спорить и не подумает, так как все жить хотят.

– Этот разговор до добра не доведет, отец, – продолжил настаивать второй сын.

– Отчего же? – повернулся к брату наследник рода. – У отца есть компромат на Соколовых, который княжичу Романову с его системой слежения не получить. Верно я тебя понял, отец?

Емельян Сергеевич улыбнулся и плеснул себе новую порцию виски.

– Верно, сынок, – сказал он. – И если Дмитрий Алексеевич пожелает его обсудить, я с радостью приглашу его в гости. Если уж Невские не останутся на Москве, то и Соколовым столицы не видать.

* * *

Уральское княжество.

– Наш внучок весь в тебя, – заявила Мария Евгеньевна, покачивая головой и глядя на супруга с ухмылкой.

Руслан Александрович сидел с закрытыми глазами и довольно улыбался. Видео, просмотренное несколько раз, согревало старику душу.

– И это прекрасно, – заявил он, поднимая веки. – С ним Урал будет защищен. Показная жесткость, бескомпромиссное насилие, торжество справедливости – вот, к чему должен стремиться каждый князь. И хорошо, что Алексей Александрович не испортил сына. Хотя, полагаю, тут заслуга нашей дочери. Не дала Ирина Дмитрию вырасти рохлей.

– Все Демидовская кровь, – заметила княгиня. – Как бы он не перешел черту. Сам понимаешь, государь не одобрит такого подхода. Дмитрий пригрозил всем от своего имени, наплевав на мнение царя. Это может быть чревато.

– Пусть только попробует навредить моему внуку, – продолжая улыбаться, произнес Руслан Александрович. – Я, может быть, и стар, но и Мишка не молод. И если уж выйдет конфликт, я ж его затравлю, и плевать, что самого убьют. Но Дмитрия я царю не отдам.

Мария Евгеньевна покачала головой.

– Рискуем мы сильно, – сказала она. – Дмитрий должен быть дома, хотя бы до тех пор, пока не появится наследник. Он и сам в Москву не рвется, и тебе надавить нужно. Боярышню его мы примем, я уже их особняк подготовила.

Руслан Александрович усмехнулся.

– Не то время сейчас, чтобы прятаться, – сказал он супруге. – Дмитрию нужно показывать зубы, заставить общество понять, что с ним играть нельзя. Сейчас мы его защитим и прикроем. Пока за внуком стоит мощь Урала, кто посмеет бросить ему вызов? А потом Дмитрий уже сам будет иметь репутацию, и ему не придется доказывать, что может за себя постоять.

– И все равно я настаиваю на свадьбе и правнуке. Мужику с этим просто – не ему дитя вынашивать. Головы отрывать он может и во время ожидания наследника. А мы с тобой уже не так молоды. Сколько еще сможем стоять за спиной внука?

– Я с ним поговорю, – кивнул князь Демидов. – Но если я правильно понимаю своего внука, он и сам затягивать не станет. В части исполнения долга перед родом Дмитрию конкурентов нет. Поклялся добыть голову Толстого, отомстить за Кирилла, сделал это.

Руслан Александрович кивнул в сторону панели, где застыл кадр с отрубленной головой великого князя Хабаровского.

– Дай Бог, – вздохнула Мария Евгеньевна. – Но Волкову им все равно пришлю. Пусть поможет молодым поскорее зачать.

* * *

Кремль, кабинет царя.

– Да, не ожидал я такой прыти от нашего Зверя, – прокомментировал государь, гася экран телевизора. – И ведь я теперь даже возразить ему не смогу.

Царица хмыкнула, поправляя ноготь пилочкой.

– А я предупреждала тебя, – высказалась она, – не стоит его трогать. Знаешь же, что у него в руках силы много, а в голове еще больше. Он одним этим выступлением законы Русского царства нарушил. А кроме того, еще и крамолу высказал, что плевать хотел на твое мнение. Ты теперь попробуй запретить Романову мстить за кого-нибудь, сразу против себя все благородные семьи настроишь. Герой двух войн, убийца мятежников, благородный мститель. Дмитрий Алексеевич сейчас станет самым популярным одаренным. Тронь его, и он станет мучеником, а ты прослывешь кровожадным тираном, посмевшим покуситься на права благородного сословия. И поверь мне, Миша, желающие собрать фракцию Романовых раньше опасались говорить открыто, а сейчас сделают это с гордостью.

Михаил II кивнул, глядя на супругу.

– А я с ним полностью согласен, – объявил он.

Царица подняла глаза на мужа и вскинула брови. Государь улыбнулся, наблюдая за ее эмоциями.

– Дмитрий Алексеевич Романов – идеальный подданный, – пояснил царь. – Одаренный княжич, в совершенстве освоивший дар. Гениальный ученый. Светский лев. Верный своему слову и долгу Русского княжича. Мне нужны такие, как он.

– Он станет твоим конкурентом, – поджала губы царица, глядя на супруга с осуждением. – Уже сейчас ему плевать на твои приказы. Ты его ко двору приставил, а Романов тут же наследником Урала стал, чтобы сбежать подальше от Кремля. Ты ему лабораторию хотел отдать, а он ее даже не посетил ни разу. Зато в своем клубе ветеранов он – кумир. А ведь там, считай, все следующее поколение князей вращается.

Михаил II улыбнулся шире.

– Вот поэтому он мне так и нравится, – произнес государь. – Да, лишнего он не возьмет, от ненужной ответственности бежит, как от огня, но за что взялся – все исполняет в срок и точно. Все бы такими были, я бы счастлив стал. А что до конкуренции, так это ты зря. Я – гарант закона Русского царства, и полностью одобряю действия Дмитрия. Думаешь, ему интересна политика? Да я бы с удовольствием посмотрел, как он плюет в лицо тому, кто предложит Романову в эту клоаку сунуться! Нет, – покачал он головой. – Я осыплю его наградами, и за ним потянутся другие княжичи. Может быть, достойных среди них будет мало, но лучше пусть следуют за Романовым и будут верными мне людьми, чем вступают в очередной мятеж. А что до знамени, которым удобно прикрываться всяким нечистым на руку тварям, то мы с тобой сделаем так, чтобы никому такая идея в голову не пришла.

– Каким образом? – хмыкнула царица. – Ты же совершенно не контролируешь его.

– А его и не нужно контролировать, – усмехнулся государь. – Все, что нужно Дмитрию, это чтобы ему не мешали. Со всем остальным он справится сам. До сих пор он сам разгребал и свои, и наши проблемы, и заметь, делал это успешно. Вот и продолжим в том же духе. А сейчас оставь меня, мне нужно работать.

Государыня покинула кабинет супруга. Добравшись до своих покоев, она вытащила телефон из личного сейфа с украшениями и придирчиво их осмотрела. Раз царь не гневался на Дмитрия, отношения с сыном требовалось налаживать. И лучший способ это сделать – через его будущую невесту.

А что может быть более ясным знаком благоволения, чем подарить украшение из личной коллекции государыни Русского царства?

Глава 2

Амурское княжество, Благовещенск. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Столица Ефремовых ничуть не изменилась за то время, что меня здесь не было. Высотки в микрорайонах, пятиэтажные дома, отреставрированные и охраняемые князем как исторические памятники архитектуры. Даже «Китай-город», район, выделенный специально под жителей Поднебесной, ничуть не изменился за время мятежа Рюриковичей. Кажется, кварталы вокруг китайского посольства, стали еще более населенными, чем раньше.

Мой кортеж петлял по городу безо всякой цели. Мне хотелось немного привести мысли в порядок, а потому шофер нарезал круги по Благовещенску, привлекая внимание гербами Романовых с Уральскими. Подданные Амурских тигров то и дело останавливались, чтобы поприветствовать нас. И я даже не был уверен, было ли это уважение за победу в мятеже или же просто дань уважения старому союзнику.

Что ни говори, а у нас давняя дружба с Ефремовыми. И к нам здесь всегда относились хорошо, хотя, разумеется, и не так тепло, как на Урале.

Три дня союзные войска потратили на то, чтобы окончательно занять стратегические позиции, сменить участвовавших в мятеже бойцов царскими солдатами. И, естественно, не обошлось без споров, но в них я как раз участия не принимал.

Хотя наши соседи и пытались добиться от меня поддержки, спрашивая моего мнения, но делали это без особого энтузиазма, скорее отдавая дань уважения. В их глазах это я победил великого князя, и именно с моим мнением нужно считаться в первую очередь.

О том, что государь лично должен распределять будущие территории, никто не забыл, но мнение Михаила II, как это ни парадоксально, не учитывалось. Ведь всегда можно договориться между собой и обменять одни земли на другие через отречение в пользу другого рода.

Все эти политические перипетии меня не интересовали. С вопросами я отправлял к трем авторитетам – отцу, деду и царю. Это их епархия и их зона ответственности. Несмотря на обещания полной поддержки моих решений, есть границы, которые переступать мне не по чину. Княжич, пусть и наследник, не должен решать за главу рода. Не знаю, как Михаил II, а вот князья расценили мой шаг положительно.

Настолько, что я теперь не знал, чем заняться в буквальном смысле слова. Вечером состоится прием у Ефремовых, где Семен объявит дату свадьбы с Мэйлин. В поместье меня ждали и подготовленные подарки, и костюм. Но сидеть в четырех стенах не хотелось совершенно.

Заниматься делами просто было не с руки – телефон звонил каждые пятнадцать минут, и работать в таких условиях совершенно не тянуло.

Я чертовски устал бежать впереди паровоза. То создание искусственного интеллекта, то обучение на наследника Урала, даже мое столь скорое участие в войне – все это серьезно меня вымотало. Я все еще не сингуляр, у меня тело вчерашнего подростка. И оно требовало нормально отдохнуть.

А ездящая вместе со мной папка с именами моих братьев и сестер, подаренная или же подброшенная Невским, никак этому не способствовала. Но и оставлять документы без присмотра я не имел никакого права. Впрочем, как и уничтожать их. Во всяком случае, пока.

– Паша, давай в особняк, – велел я, глядя в окно на проплывающее там посольство с флагами Поднебесной.

– Слушаюсь, княжич, – отозвался шофер, после чего передал новое назначение охране.

С параллельной улицы в этот момент свернули «Танки» с гербами императора. Похоже, кто-то из родственников Мэйлин прибыл в Благовещенск на прием. Наши машины китайские внедорожники проигнорировали, а я тем более не желал вести светских бесед. На вечере еще успею.

С учетом, что как минимум половина участвовавших в подавлении мятежа княжеств выслала своих сыновей, они не отказались от посещения столицы Амурского княжества. Здесь, вдали от родительского надзора, можно было неплохо расслабиться. Тесное соседство с Поднебесной накладывало свой отпечаток – в Благовещенске всегда можно было найти представление по душе. Само собой, все присутствующие в городе княжичи были приглашены и на прием, так что гостей будет много. По крайней мере, аэропорт Благовещенска наводнили личные самолеты княжеств. Кто-то привозил подарки, кто-то встречал старших родственников, решивших явиться на мероприятие лично, к кому-то летели невесты и жены.

На улице постепенно темнело, загорались яркие красочные фонари, вывески ночных заведений – от клубов до игорных домов. На дорогах стало больше полицейских машин. Мероприятие такого масштаба требовало особых условий безопасности, а значит, сегодня криминал будет вести себя очень хорошо и незаметно.

Ефремов не святой, и часть теневого общества кормится с его руки. Так что подставить своего князя не рискнут сами, и коллег призовут соблюдать правила приличия. А в случае если кто не прислушается, сами сдадут силам правопорядка виновника. Во избежание собственной казни.

Мост через Амур, соединяющий Русское царство и Поднебесную империю, сегодня досматривается гораздо тщательнее с обеих сторон. В том числе и не совсем законными представителями стран. Это с нашей стороны участвуют князья, но Мэйлин – принцесса, ни дай бог, Триада допустит нежелательные элементы на нашу территорию… Император, может быть, и не слишком крепко сидит на троне, но головы снимать будет лихо и не оглядываясь на чины. В любой другой день можно допустить всякое, но не тогда, когда стоит вопрос чести императорской семьи. Опозорить императора – это как минимум приговорить все свою родню.

– Подъезжаем, Дмитрий Алексеевич, – объявил Павел, сворачивая к нашему особняку.

– Хорошо, – отозвался я, по-прежнему глядя в окно.

Прихватив с собой папку с документами, я покинул машину и прошел в раскрытые прислугой двери.

Двухэтажный особняк в Благовещенске почти в точности копировал казанский. Я передал плащ слуге и, отдав распоряжение об ужине, поднялся в свои комнаты.

А закрыв за собой двери, прошел к сейфу и убрал туда документы. Пока что я ни с кем о них не говорил и не показывал. Но не один раз прочел список.

И он не соответствовал словам Михаила II, что заставляло меня всерьез сомневаться в истинности написанного. Царь сказал, что его дети не должны были расти среди Рюриковичей. Но как тогда относиться к тому, что в бумагах Невского значится, например, Иван Михайлович Соколов?

Горячий душ немного развеял усталость, а плотный ужин даже поднял настроение. Так что на прием я собирался, уже не предаваясь унынию и апатии.

Проверив подарки, я захлопнул крышки шкатулок и запечатал их личным перстнем. Вручать их лично было не нужно, так что предосторожность была не лишней – мало ли, перепутают слуги? Всякое бывает, тем более когда камерное мероприятие внезапно раздувается до чуть ли не государственных масштабов. Столько благородных гостей за раз обычно только в Москве и собирается. Так что у прислуги Ефремовых и так языки на плечах будут, а потому личная печать с гербом снимет множество возможных проблем.

Мое сопровождение сменилось, людей Романовых со мной прилетело достаточно, так что держать при себе кого-то дольше стандартной восьмичасовой нормы смысла не было. Я кивнул новому шоферу и сел в салон.

Праздник приближался с каждым намотанным на колеса метром. И я мысленно приказал себе выбросить все проблемы из головы. Мой друг сегодня радуется, и я разделю с ним этот вечер. А все свои вопросы решать начну завтра.

В конце концов, меня многие знают как любителя хорошо повеселиться. Так что стоит провести время в удовольствие.

Как только мы вернулись на центральные улицы, как пришлось втискиваться в общий поток благородных господ, сползающихся к сердцу города – резиденции Амурского князя. Никакой суеты и опозданий, разумеется, не было – нам заблаговременно освободили дорогу, перекрыв движение для горожан, так что вскоре я уже выходил из машины на территории особняка Ефремовых.

Поправив пиджак с гербами, я двинулся в сторону раскрытых дверей резиденции.

– Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, наследник княжества Уральского! – провозгласил показавшийся знакомым голос, и я пригляделся к распорядителю.

Память на лица у меня достаточно неплохая, я никогда на нее не жаловался. И этого сотрудника Кремля узнал сразу. Сложно забыть того, чья роль при дворе – объявлять появление государя Русского царства.

Что ж, видимо, праздник действительно приобрел государственный масштаб.

* * *

Московский особняк бояр Морозовых.

Виктория Львовна все еще никак не могла привыкнуть к таким стремительным переменам. Только что она поговорила с Дмитрием, а уже на следующий день к дому прикатили машины Демидовых, забитые бойцами Урала в полной экипировке.

– Здравствуйте, Виктория Львовна. Позвольте представиться, Медведев Федор Архипович, – вежливо склонил голову перед ней мужчина с гладко выбритым лицом и стальными глазами. – Мне велено передать вашей матушке документы.

В руках носящего боевой доспех гостя действительно была папка с позолоченным гербом князей Демидовых. Впрочем, каждая черта мужчины буквально кричала о готовности превратиться из вежливого гонца в смертельное оружие. Виктория ни на миг не сомневалась, что стоящий перед ней командир способен в одиночку перебить десятки одаренных даже голыми руками.

И это ощущение не прошло за минувшие дни. Хотя сейчас боярич Медведев и не присутствовал в особняке, его дежурящие на территории Морозовых бойцы не способствовали чувству безопасности боярышни.

– Все еще опасаешься? – спросила Инга Валентиновна, возвращая дочь из задумчивости. – Даже несмотря на то, что их прислал твой жених?

С губ боярыни не сходила улыбка с тех пор, как боярич Медведев принес документы о смене подданства рода Морозовых. И дочь понимала, что матушка, наконец, по-настоящему поверила, что черная полоса для рода закончена.

И отчасти корила себя за то, что так долго тянула с ответом княжичу.

– Понимаю тебя, – вздохнула меж тем Инга Валентиновна, помешивая ложечкой чай в чашке. – Слишком долго мы ждали удара в спину. Привыкли к чувству опасности и всеобщего отчуждения. Но теперь тебе нужно будет учиться заново доверять окружающим.

Она усмехнулась, замолчав на несколько секунд, после чего посмотрела на дочь серьезным взглядом и продолжила:

– По крайней мере, нашим союзникам.

Виктория вздохнула.

– Меня пугает та легкость, с которой князь Демидов принял нас под свою руку. Да, я дала согласие Дмитрию, но ведь это еще только слова.

Боярыня покачала головой, разглядывая дочь.

– Руслан Александрович плевать хотел на мнение столичных дворян, – сказала Инга Валентиновна. – И даже больше скажу, полагаю, когда он узнал о тебе и твоих проектах от своего внука, он открыл самую дорогую бутылку вина, чтобы отпраздновать. Он увел настоящего гения из-под носа московских князей и бояр.

– Я виделась с ним на приеме, – кивнула боярышня. – И хотя Дмитрий Алексеевич просил не обращать внимания на поведение деда, князь Демидов не показался мне самодуром. Я бы сказала, что Руслан Александрович – прозорливый политик. Нельзя держать Урал и быть мягкосердечным.

– Думаешь, Дмитрий Алексеевич позволит деду задеть тебя?

– Нет, он такого не допустит, – улыбнулась Виктория. – Но боюсь, что подведу его.

– Ты слышала, что великий князь Выборгский собирался отдать за княжича Романова свою дочь? – приподняв бровь, спросила боярыня Морозова. – Но он выбрал тебя, и князья – что Романов, что Демидов – этот выбор одобрили. Или ты думаешь, что Руслан Александрович, которого иначе как старым полозом в Москве не называют, хоть пальцем пошевелил бы, если бы не захотел поддержать внука? Нет, Виктория, тебе нужно не сомневаться в себе, а готовиться к помолвке. Тем более что мы с княгиней Романовой уже практически все обсудили.

Дочь снова вздохнула, на этот раз с улыбкой.

– Мне все время кажется, что я сплю, – призналась она, – и сейчас в любой момент проснусь, и все начнется заново. Арест отца, суд, казнь. Слишком хорошо мне с Дмитрием, слишком… Свободно. Такое чувство, будто он слишком хорош для меня.

Матушка взглянула на дочь с понимающей улыбкой. Инга Валентиновна знала, что Виктория не отступится от своего княжича Романова. И была довольна тем, какой жених у дочери. Да и, что греха таить, боярыня была счастлива и сама покинуть столицу, чтобы начать все заново. Пусть на Урале и другой уклад жизни, однако боярыня не без оснований полагала, что сможет и себе дело найти, а уж боярышня тем более не пропадет.

В дверь аккуратно постучались, и боярыня велела войти. Григорий показался в проходе и, склонив голову, оповестил:

– Боярышня Волкова, – произнес он и тут же отошел в сторону.

Вошедшая девушка в нарочито повседневной одежде была очень красива. А толстая русая коса, заброшенная на плечо, могла послужить поводом для черной зависти многих столичных модниц.

– Позвольте представиться, Волкова Василиса Святославовна, – с легким наклоном головы произнесла гостья. – Прислана княгиней Демидовой для заботы о вашей семье.