Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Том 2 Глава 25

Я вошел в дом и, передав плащ прислуге, прошел сразу в столовую, откуда доносились голоса родителей. Говорила в основном Ирина Руслановна, князь ее успокаивал, но, судя по накалу, основная вспышка была уже позади.

– Всем доброго дня, – поздоровался я, переступая порог.

Семья была в сборе. Отец восседал во главе стола, поглаживая княгиню по руке. Рядом с ним сидел, недовольно поджав губы, Сергей. А Ксения разместилась за матерью.

На столе уже стояли чашки с чаем, печенье. У кресла было пусто.

– Дмитрий, садись, – кивнул мне Алексей Александрович. – Голоден?

– Нет, но кофе бы выпил, – ответил я, занимая свое место.

Княгиня тряхнула колокольчиком, призывая прислугу, и распорядилась подать мне кофе. И пока передо мной не появилась чашка, разговора за столом не было.

Но стоило дверям закрыться, князь взял слово.

– Итак, вы все уже послушали запись переговоров Дмитрия и Татьяны Игоревны, – произнес он. – Я предлагаю каждому высказаться на этот счет, а потом мы придем к решению, которое устроит всех.

Ирина Руслановна посмотрела на супруга с сомнением.

– Ты же не можешь всерьез рассматривать этот фарс?!

Отец взглянул на нее и вздохнул.

– Ирина, я – глава рода, и мое решение в этой семье закон. Я решу так, как будет выгоднее всем Романовым. И сейчас, и в будущем. Итак, Ксения, что ты думаешь?

Сестра нахмурила брови.

– Измайлова поступила неправильно, нельзя выносить сор из избы, распуская такие слухи о своей семье. Это ее совершенно не красит и рушит любое доверие – она предает своих самых близких людей ради благополучия, – сказала Ксения, глядя на чашку с чаем, которой грела пальцы. – Несмотря ни на какие проблемы внутри рода Измайловых, мы не должны вмешиваться. Нас просят вмешаться в дела другого рода, что уже само по себе будет против законов. И не просто рода каких-то бояр или князей, а Рюриковичей. Если мы вмешаемся, не важно, на чьей стороне, нам этого в любом случае не простят.

Князь кивнул и перевел взгляд на наследника. Сергей кашлянул, прежде чем заговорить.

– Дмитрий верно сделал, что ничего не пообещал, – сказал брат, обернувшись ко мне, чтобы кивком выразить согласие. – И хотя в целом я поддерживаю Ксению, что это не наша проблема, не наше дело. Но, к сожалению, отсидеться теперь в любом случае не получится – Измайлова действительно может воспользоваться связями рода, чтобы поднять новую волну слухов о том, что Романовы дают ей какие-то намеки. А там, кто знает, как далеко она рискнет зайти, чтобы опорочить наше имя еще больше? С нее станется подкинуть через Дмитрия компромат, а потом призвать ЦСБ в свидетели, что мы копаем под клан Рюриковичей.

Отец улыбнулся краешком рта.

– Ну, Ирина Руслановна, теперь ваш черед говорить, – обратился он к княгине, все еще держа свою руку поверх ее. – Только кратко, прошу.

При этом он так взглянул на супругу, что та окончательно сбилась с гнева на смущение. Даже удивительно, что после стольких лет совместной жизни родители не утратили этой взаимной нежности, несмотря ни на какие споры.

– Дети уже все верно сказали, Алексей. Но я добавлю – Измайловы, если мы ввяжемся в это дело, похоронят любые наши надежды на укрепление связей с Демидовыми. Это вызов моему отцу и роду. А ты знаешь, чем кончаются вызовы против Руслана Александровича.

Князь перевел на меня взгляд и, не отпуская руки матушки, заговорил:

– А теперь спросим непосредственного участника событий, – объявил он. – Что ты думаешь по этому поводу, Дмитрий?

Я вздохнул, отодвигая чашку с недопитым кофе. Бессонная ночь, возможно, сказалась на моей мозговой активности. Или дело в самом предложении Татьяны Игоревны, выбившем меня из колеи. Потому что сейчас я уже понимал то, до чего не додумался в столовой.

– Никто не даст Измайловой пустить нас в Красноярск, – сказал я, поднимая взгляд на князя. – Великое княжество – неприкосновенный запас, который был фактически зарезервирован под разрушение монополии Романовых. И впускать туда наш род – все равно что пригласить лису в курятник.

Отец медленно наклонил голову, лицо Ирины Александровны чуть просветлело. Сергей, быстро обдумав мои слова, коротко кивнул, а Ксения кротко улыбнулась. Этот аргумент еще ни разу не прозвучал за столом, но это обязательно должно было быть сказано.

– Нельзя питать иллюзий, – продолжил я, складывая руки на столешнице. – Татьяна Игоревна не дура, однако ей просто не дали вырасти в серьезного противника. Подозреваю, с самого начала великий князь Красноярский рассчитывал, что от дочери придется избавиться, передав ее в другой род, и потому не занимался ей так, как полагается с наследником.

Князь одобрительно кивнул, и жестом предложил мне продолжать.

– И если мы берем в расчет именно такую ситуацию, то выходит, что Измайлов заранее ожидал какого-то подобного выверта от дочери. Другой вопрос, что после стольких лет род великих князей продолжает осваивать царский бюджет и при этом не был пойман за руку. Слова княжны – это одно, но совет клана Рюриковичей без доказательств не примет ее правоты. А доказательств, насколько я понял, пока что даже не существует в природе.

Сергей хмыкнул, и я повернулся к нему с вопросом во взгляде.

– Прости, – поднял он ладонь, – просто я подумал, что доказательства, которые тебе бы передали, ты в любом случае лично проверить не смог бы. А вот подставиться с клеветой у тебя бы получилось – княжич Романовых, обнаглевших от вседозволенности, пытается выдавить великих князей Красноярских ради залежей, к которым его семье иначе доступа не получить. И фабрикует улики, которых не было на протяжении нескольких десятилетий у самих Рюриковичей. Это ведь не так-то просто – поколениями выжимать из царского бюджета дотации.

Я кивнул.

– Именно, – сказал я. – Я вижу два варианта: либо Татьяну Игоревну грамотно подвели к таким действиям и она просто, уж простите, наивная дурочка, привыкшая получать все на блюде.

Я сделал паузу, когда матушка одобрительно фыркнула.

– Либо сам Измайлов, возможно, в сговоре с другими Рюриковичами, пытается избавить Русское царство от Романовых. И тогда науськанная им дочь станет первой искрой, из-за которой разгорится война между родами. Вот только если против нас выступит весь клан Рюриковичей, даже государю придется дать разрешение на эту бойню.

За столом несколько секунд стояла полная тишина. Наконец, князь пошевелился, развеяв гнетущее молчание.

– Итак, подводим итоги наших обсуждений, – проговорил глава рода. – Предложение принято не будет. В Красноярск мы не суемся. Пока непонятно, какую цель на самом деле преследует род великих князей, для нас все останется, как прежде.

Матушка с облегчением выдохнула, будто у нее до сих пор оставались сомнения в решении отца.

– Но это не отменяет того факта, что предложение было озвучено, – произнес Алексей Александрович. – И мы обязаны реагировать. На данном этапе у нас есть запись диалога Дмитрия и Татьяны Игоревны.

Он обвел нас внимательным взглядом, особо задержавшись на Ксении.

– Ни при каких обстоятельствах не должно всплыть, что мы знаем, о чем шла речь, – продолжил князь. – Однако мы не можем исключить вариант, при котором великую княжну использует ее отец, уже списавший Татьяну Игоревну со счетов. В таком случае можно допустить, что он знает, о чем был разговор его дочери с Дмитрием.

Взяв короткую паузу, чтобы сделать глоток чая, отец несколько секунд помолчал, прежде чем заговорить дальше.

– Фактически Татьяна Игоревна подбивает княжича Романова к заговору против клана Рюриковичей. И если она не совсем уж глупая избалованная девчонка, то наверняка тоже записывала ваш диалог, сын, – Алексей Александрович взглянул на меня, и я кивнул в ответ, признавая его правоту.

Будь у меня при себе интерфейс, подключенный даже к текущей версии «Оракула», я бы смог точно определить, идет запись у великой княжны или можно не беспокоиться по этому поводу. Однако теперь придется исходить из того, что диктофон у нее был под рукой. Да и эта ее показная уверенность, что она обязательно добьется своего, намекала, что средства повлиять на нас у нее найдутся. Почему бы и не шантаж с помощью записи?

– И эта запись, – продолжил князь, – так или иначе, окажется в руках главы рода Измайловых. И тогда он не преминет ее использовать, чтобы доказать, что мы причастны к заговору. Поэтому я передам эту запись царице, и пусть уже государыня разбирается, кто прав, а кто нет в семье Измайловых. Романовы, как вы все знаете, заключили сделку, по которой обязаны соблюдать нейтралитет в конфликтах Рюриковичей. Единственный наш способ защититься от возможной агрессии – передать запись с предложением участия княжича Романова в заговоре против великого князя Красноярского.

Глава рода обвел нас взглядом и вздохнул.

– Приближается прием Ксении, и нам не стоит раздувать скандала, – произнес он. – А это значит, что отказывать ей мы не станем. Ксения, это тебя в первую очередь касается.

– Я понимаю, отец, – склонив голову, ответила сестра.

– Хорошо. Ирина, – обернулся отец к матушке. – С твоей стороны я рассчитываю на поддержку Волковой во время приема. Василиса Святославовна должна быть обласкана матерью своего будущего жениха и дочерью Руслана Александровича.

Княгиня приоткрыла рот, но князь поднял руку, обозначая, что не договорил.

– Не так сейчас важно, станет ли она в будущем княжной Романовой, – сказал он, прежде чем матушка не сдержалась от комментариев. – Пока Ксения будет оказывать великой княжне все положенное ей уважение, ты, Ирина, покажешь всем гостям, кому на самом деле рады в нашей семье. Это немного сбавит накал страстей вокруг слов Татьяны Игоревны, которые она так поспешно высказывала в Университете и о которых уже сплетничают в газетах.

– Я в любом случае так поступила бы, – заявила княгиня, улыбнувшись. – Но я тебя поняла, Алексей, и прослежу, чтобы все прошло так, как нужно нашему роду.

Князь кивнул и повернулся ко мне.

– Дмитрий, тебе будет поручена самая важная задача, – объявил он. – Не начиная раздора с Татьяной Игоревной, тебе придется оказывать знаки внимания демидовской девушке. Подумай, как это правильно сделать. Никаких конфликтов на приеме возникнуть не должно.

Я склонил голову.

– Сделаю, отец.

Глава рода перевел взгляд на моего брата. Но в отличие от остальных, у наследника и так было полно задач по обеспечению будущего Романовых. Так что князь был краток:

– Сергей, тебе придется взять на себя роль хозяина, пока я буду разбираться с делами.

– Я все сделаю, отец, – ответил тот.

Князь поднялся и, еще раз оглядев членов своей семьи, вздохнул.

– Не следует обольщаться, – сказал он. – Наши враги никуда не делись. Они залегли на дно, выжидают нужный момент и ситуацией с Измайловой непременно воспользуются. Держите ухо востро и не дайте втянуть нашу семью в войну. А теперь совет окончен.

Больше ничего не говоря, Алексей Александрович вышел из-за стола и покинул столовую. Сергей выдержал паузу в несколько секунд, прежде чем последовать за князем. Я спокойно допил кофе, заел его каким-то пирожным, после чего попрощался с матушкой и сестрой.

– Мои дорогие, мне необходимо вернуться в ЦГУ, – объявил я. – Лаборатория ждет, я и без того слишком долго откладывал.

– Успехов тебе, Дима, – улыбнулась Ксения, пока матушка задумчиво поглаживала ручку чашки.

– Спасибо, сестра, – ответил я и вышел из столовой.

Вызвав по телефону Виталю, я приказал ему отвезти меня обратно в Университет. И уже через несколько минут я вновь оказался внутри «Монстра».

Плавный ход машины усыплял, так что я распорядился захватить кофе по пути.

Сопровождающие нас машины с охраной получили приказ, и мы остановились перед первым по дороге приличным кафе крупной международной сети. Воин рода из головного автомобиля вышел из внедорожника и прошел внутрь заведения. Спустя всего пару минут он принес мне стакан напитка, и мы продолжили путь.

– Бурда какая, – признал я, отставляя кофе в подстаканник.

– Разобраться? – предложил Виталя.

– Нет, спасибо, пусть им будет стыдно, – ответил я. – Но в эту сеть с помоями больше ни ногой.

– Я помечу, – пообещал водитель, не отрываясь от дороги.

Путь сегодня занял больше времени, чем обычно. Сказывались традиционные для столицы пробки. Впрочем, повлиять на это я уже никак не мог, а потому смирился с неизбежным. Мы не великие князья, чтобы включить сирену и ехать по выделенной полосе.

В университете уже было пустовато – занятия давно кончились, но кое-кто из студентов все еще был на территории. Хватало отдыхающих парочек, кто-то, сидя на лавке, читал, готовясь к предстоящим занятиям. Мне бы такую возможность – просто учиться и ни во что не ввязываться. Интриги между родами отнимают слишком много времени.

– Сегодня я задержусь, – предупредил я Виталю, когда наш внедорожник замер на парковке. – Можете пока отъехать, раньше полуночи я точно не освобожусь. И меня без веской причины не отвлекайте, работы много, времени вообще нет.

– Как скажешь, княжич, – ответил Слуга и добавил: – Только мы с парковки не уедем. Усиленная охрана значит, что мы присутствуем рядом всегда. Мало ли что может случиться.

– Хорошо, – отозвался я, вылезая из машины.

Сперва мне показалось, что на улице похолодало, так что я даже слегка поежился. Разумеется, это были нервы – шли вторые сутки без сна и, нужно признать, для моего организма достаточно напряженные. Как ни крути, а пребывая в человеческом теле, ты будешь вынужден мириться со всеми человеческими слабостями.

Охранник пропустил меня в лабораторию без вопросов, и я, выполнив положенные правилами процедуры, спустился, наконец, на свой этаж. В отсеках китайцев кипела работа – сквозь стекло я видел, как профессор Ли жарко спорит с Телегиным, а Иван Никитич в ответ не менее резко жестикулировал. Мэйлин в их помещениях видно не было, зато я обратил внимание на прервавших работу помощников обоих светил науки. И я их понимал – когда еще представится возможность послушать горячий диспут образованных людей?

– Как давно я этого ждал, – со вздохом произнес я, входя в свою секцию.

Здесь все было точно так же, как я запомнил в прошлый раз. Прошло всего несколько дней на самом деле, а мне уже начало казаться, будто минули столетия с моего последнего визита.

Включив компьютер, я положил на стол флешку с подготовленными мной заранее данными. И пока система грузилась, пережевывая мой пароль, я сходил в комнату отдыха, где выпил чашку нормального кофе.

Конечно, такое количество кофеина в крови – не самый здоровый выбор, но я планировал сделать сегодня максимум, на какой способен, а отоспаться всегда успею, когда-нибудь потом.

Невольно вспомнив, как в прошлой жизни трудился сутками с такой же мыслью, я усмехнулся и приступил к работе. Пометив в журнале материалы, которые понадобятся уже сегодня, тут же проверил их наличие в хранилище, куда по моей просьбе сотрудники лаборатории должны были все доставить.

К счастью, все было в порядке, и я взял все, что мне было необходимо на сегодня. Промышленные масштабы производства нейрокомпьютерного интерфейса, когда нужно разрабатывать с нуля новое оборудование, налаживать системы и готовить полноценный серийный запуск, мне не требовались. В идеале, разумеется, хорошо бы быть единственным, у кого есть такие игрушки, но, увы, даже у Демидовых нашлись свои умники. И с сестрой одного из них я лично знаком.

Вернувшись в свою секцию, я еще раз проверил данные, помня о том, что после бессонной ночи могу что-то пропустить или где-то ошибиться. А убедившись, что все верно, приступил к работе.

Теперь мне ничего не помешает создать свой интерфейс.

Том 2 Глава 26

Само собой, за один день все сделать я не мог. Так что, когда время приблизилось к полуночи, и мне уже в третий раз позвонили с охраны, я отложил получившиеся заготовки в хранилище и покинул лабораторию.

В принципе, с самим процессом создания все шло по плану. Естественно, это будет не крохотное устройство, как в моем мире. Но приходится иметь дело с тем, что можно применять уже сейчас. Кроме того, вживление отсечет возможность управлять семейным даром, а менять свою практически полную неуязвимость на «Оракула», которым управляет оператор – это самоубийство.

Виталя с парой охранников ждали меня у выхода из лаборатории. Под их сопровождением я добрался до внедорожника и, заняв свое место, тут же уснул. Организм работал на пределе, и стоило мне немного расслабиться, как веки смежились сами собой.

– Княжич, мы приехали, – дозвался до меня водитель, и я приоткрыл глаза.

– Спасибо, Виталя, – отозвался я, и принялся выбираться из машины.

В принципе, я мог бы обходиться очками, но это слишком хлопотно, да и кто мне даст ходить в них постоянно? Это не говоря уже о том, что и Кристина не сможет следить за мной круглосуточно.

Посадить на ее место несколько смен из службы безопасности рода было бы можно, но тогда придется отвлекать часть сил охраны от главы рода и наследника. Контингент у нас ограничен, и все уже задействованы по максимуму. Рисковать князем и братом ради собственной безопасности, при том, что я точно из любой передряги выберусь, а они нет – глупо.

Кроме того, именно ради безопасности я так и спешу, что готов собирать свое оборудование практически на коленке. Будь у меня время, никуда бы не торопился.

Прототип будет большим по габаритам, и это неизбежно. Но выбора и нет – до миниатюризации и запуска полноценного искусственного интеллекта, который будет работать в тандеме с интерфейсом, вживлять себе я ничего не стану. Обменивать дар на техническое совершенствование можно только тогда, когда плюсы от интерфейса перевесят опасность отсутствия дара. Но Романовы могут и не дожить до этого момента, учитывая, сколько проблем навалилось на нас за эти три недели. Так что, скрепя сердце, приходится довольствоваться малым и собирать внешнее устройство.

Размышляя об этом, я поднялся в свои покои и, едва раздевшись, упал в кровать.

Утром, не открывая глаз, дотянулся до будильника, прежде чем тот зазвонит, и отключил его.

Организм отдохнул, и хотя я все еще не чувствовал себя полным сил, это не помешало привести себя в порядок и спуститься на завтрак в столовую вовремя.

– Доброе утро, – поздоровался я с семьей, вновь присутствующей в полном составе.

Не чувствуя вкуса, съел все, что мне подали, и только допив чашку кофе ощутил себя живым. Так и наркоманом недолго стать.

Виталя уже ждал, и я, прихватив термокружку, заполненную до краев нормальным кофе, с собой, отправился в Университет.

По пути, не выпуская напиток из рук, проверил биржу и отдал распоряжения для Кристины. Помощница приняла указания и пожелала мне приятного дня. Просмотрев чат группы, я убедился, что никаких изменений в расписании не предвидится, и проверил прикрепленное Горской досье нового преподавателя физической подготовки.

Костров Леонид Геннадьевич, сорока двух лет, с боевыми наградами за успешное выполнение операций на границе с Османской империи. И что еще интереснее – это армейский человек, а не сотрудник Царской Службы Безопасности. Да и специализация – тактический отряд, что совсем не вяжется с традицией назначать на должность опричников.

Полагаю, с ним уже никаких проблем не возникнет. Повальная страсть курируемой царицей службы к провокации нашего рода уже порядком надоела, и я банально устал ожидать от каждого представителя ЦСБ какой-то подставы. А армия – это куда приятнее и проще.

Это заставило меня вспомнить, что разведка прибудет на прием, чтобы вести переговоры. И отец изначально планировал на них быть. Правда, с учетом сказанного на совете рода я не уверен, что он не передаст эту задачу Сергею. В конце концов, наследник тоже должен набираться опыта.

Я поставил пустую кружку в подстаканник, и выбрался из машины. К излюбленной мной лавке я уже подходил в полной готовности учиться.

Первые два занятия прошли быстро и достаточно интересно, во всяком случае, заскучать преподаватели нам не давали. Впрочем, проверочные работы, которые мы сдавали по пройденному материалу, сильно сокращали время.

А после обеда мы переоделись и вышли на улицу. Напарница Иванова осталась на должности, и, поприветствовав девушек, сразу же отвела подопечных в сторону. А Костров, выстроив нас, обвел взглядом поток и заговорил:

– Пока Тамара Николаевна будет заниматься с женской половиной, мы с вами начнем осваивать курс молодого бойца, – объявил он. – Я знаю, что предыдущий преподаватель вел свою программу, но мне она не нравится. Что гораздо важнее, она не понравилась государю.

Леонид Геннадьевич выдержал паузу, подчеркивая значимость сказанного.

– Начиная с сегодняшнего дня, вы будете проходить ту же подготовку, которую осваивают новобранцы царской армии. Но так как вы – не царские люди, а благородные, осененные дарами магии, ваши нормативы будут повышены впятеро. И тот, кто не сдаст мне экзамен по начальной подготовке, может сразу же подавать на отчисление. В Царском Государственном Университете останутся учиться только лучшие, самые достойные, самые сильные. В том числе – и физически.

Кто-то в середине построения недовольно вздохнул, и Костров повернулся в ту сторону.

– А чтобы вы не хитрили с даром, на каждом занятии вы будете носить подавители, – заявил он. – Теперь разбирайте свои браслеты, господа, нас ждет веселье!

Я нацепил свои и, заняв место в строю, дождался, когда закончат остальные. Процесс не занял много времени, и я даже успел перекинуться с Ефремовым парой слов. Сам Семен, кажется, был искренне рад возможности размяться. Впрочем, он был не единственным, для кого озвученные Костровым нормы не были проблемой.

– Итак, все надели браслеты, – объявил Леонид Геннадьевич. – А теперь будем бежать вокруг стадиона на выносливость. Сегодня никаких оценок вам выставлено не будет. Но и отлынивать я вам не позволю. Вперед!

Мы тронулись с места, не спеша набирать скорость, но Костров, легко бегущий в центре нашей толпы, прикрикнул:

– Это, по-вашему, бег, господа? Темп! Еще быстрее, ну?! Вам перед девушками как, не стыдно, с такой скоростью ползти, господа?

И хотя сказано было в том же приказном тоне, но за его словами не чувствовалось никакого принижения. В отличие от Иванова, окунать нас головой в экскременты Костров не планировал.

– Еще быстрее, – прикрикнул он, убегая вперед. – Я – царский солдат, старый и дряхлый, и бегаю быстрее вас, молодых и одаренных. Серьезнее нужно, господа, относится к себе. Что ты ногами едва шевелишь? – подбежав к замыкающим, спросил он. – Решил сдаться так рано, да мы еще и десяти кругов не прошли. Темп, господа, темп держим!

Ефремов чуть приотстал от лидеров и, поравнявшись со мной, бросил на бегу.

– Как он тебе, княжич?

– Пока рано судить, княжич, – ответил я, не сбавляя скорости, но и не торопясь. – Что-то знаешь?

– Хороший солдат, – ответил Ефремов.

– Разговорчики! – приказал Костров, и мы замолчали под его строгим взором.

Удивительным образом простой человек легко держал взятый нами темп, не сбавляя шага и не задыхаясь. Леонид Геннадьевич умело подбадривал студентов, которые уже были готовы сдаться, хвалил тех, кто хорошо держится. Но для него самого – и это было заметно – вся пробежка не была даже разминкой.

– Итак, господа, выводы неутешительные, – вновь собрав нас, заявил Костров. – Большинству из вас стоит всерьез задуматься над своим поведением. Но воспитывать вас не моя задача. Моя задача – научить вас, если вы сами того желаете. Кто-то хочет покинуть мои занятия – я предоставлю возможность закрыть физическую подготовку экстерном. Но предупреждаю сразу – если вам сейчас тяжело, то на экзамене будет еще тяжелее. А тот, кто решит сдать раньше срока, пусть знает – никаких вторых шансов я таким торопливым не даю. Не сдали – забираете документы из Царского Государственного Университета. Ну, желающих нет?

И желающих действительно не нашлось. Мне даже показалось, Кострова немного расстроил этот факт.

– Итак, раз мы продолжаем, и есть время до конца занятия, прошу всех к полосе препятствий. Но сначала – на первый-второй рассчитайсь!

Разбив нас на пары, Леонид Геннадьевич заставил нас проходить по всей полосе, не давая перерывов и при этом не забывая помечать себе наши результаты.

Задача была не сложной, народа собралось на потоке много, так что с момента, как ты заканчивал полосу и возвращался к ее началу, можно было целую минуту восстанавливать силы.

Что примечательно, до усиления тела в обход блокираторов, похоже, либо никто не додумался, либо таким студентам это не требовалось. Нагрузка была для подготовленного человека плевая.

– Итак, господа, спасибо вам за старания, – собрав нас после звонка, произнес преподаватель. – И мне и вам теперь будет о чем подумать. До следующего занятия!

Вымотанные парни едва ли не ползком направились в сторону раздевалки. Даже сняв наручники, ограничивающие дар, многие все еще не могли прийти в себя. Это не стало для меня новостью, но в какой-то момент я совершенно не запланировано попал в группу выдержавших испытание ребят, и шел вместе с ними. Больше половины отличившихся сегодня парней принадлежали к княжеским семьям, и мы ехали с частью из них в одном автобусе перед заброской в Польшу. Так что темы для разговоров нашлись.

Девушки с потока, половину занятия потратившие на аэробику, а потому ничуть не уставшие, смотрели на нас с интересом. Кто-то – даже с азартом.

– Семен Константинович, – обратился я к другу, – как вам занятие?

Ефремов, провожающий взглядом свою невесту, идущую в раздевалку, отвлекся на меня, и принцесса скрылась внутри.

– Превосходно, – заявил княжич, – как раз то, что нужно, после долгого отдыха.

– Господа, – вклинился в наш диалог идущий рядом смутно знакомый студент, – как я слышал от отца, в следующий четверг состоится награждение участников операции в Речи Посполитой. Как вы смотрите на то, чтобы приехать всем вместе?

Я кивнул, а Ефремов немного поморщился. Ему, в отличие от нас, за сейм ничего не достанется. Впрочем, за Киевское княжество свою награду Семен все равно получит.

– Будем надевать форму? – уточнил другой княжич.

– Зачем? Мы же представляли свои княжества, а не все царство, – вставил третий участник зачистки сейма.

В этот момент среди нас уже остались только участники операции, так что в раздевалку мы вошли уже гораздо меньшим числом.

– Предлагаю взять форму и на ней отобразить герб, – произнес Ефремов, прерывая начавшийся разговор. – Единство покажем, заодно и свои семьи не обидим.

– Поддерживаю, – кивнул я. – Кроме того, не забывайте, что в глазах Русского царства мы должны выглядеть монолитом.

– И в глазах других стран тоже, – согласился начавший диалог княжич. – Пресс-служба уже утверждает списки допущенных зарубежных корреспондентов.

Я переоделся, больше не влезая в разговор. Вспомнил я, кто это такой – великий княжич Выборгский, его род в Кремле заведует связями с общественностью, а отец возглавляет министерство иностранных дел.

Уже на выходе из раздевалки я услышал его вопрос.

– Как думаете, от поляков журналисты будут?

Дружный смех послужил ему ответом. Речь Посполитая продолжала колоться на части, и по официальным прогнозам наших генералов к концу следующего месяца от страны уже ничего не останется.

На занятие к Паращуку я успел вовремя. Сегодня мы вернулись к программе, и уже без дополнительных лекций занимались не образованием, а развитием дара. Большинство моих одногруппников показали неплохие результаты, и только Авдеев все еще не мог сконцентрироваться на таком малом воздействии.

– Не переживайте, Иван Тимофеевич, – подбодрил его Кирилл Ярославович. – У вас все получится, с вашим атрибутом всегда сложнее всего. Но и польза, когда научитесь, будет огромная. Устроенная вами демонстрация силы на базе Орловых после обретения умения точечного воздействия больше не потребует такого напряжения.

– Спасибо, – кивнул Авдеев, прежде чем вернуться на место.

После окончания занятий, когда мы все вместе дошли до парковки и прощались, ко мне подошла Виктория.

– Дмитрий, вы сегодня очень задумчивы, – сказала она, поправляя волосы.

– Просто рабочие вопросы, – отмахнулся я. – К сожалению, не все так гладко, как я планировал. А я особенно не люблю такие сюрпризы.

Морозова вежливо улыбнулась.

– Если я могу вам чем-то помочь… – начала она, но продолжать не стала, запнувшись на середине фразы.

Я же обернулся за спину, куда смотрела Виктория. Великая княжна Красноярская в окружении своей группы фанаток как раз шла к парковке. Общаться с ней у меня желания не было, так что я улыбнулся одногруппнице.

– Мне пора в лабораторию. До завтрашнего дня, Виктория, – сказал я, чуть опуская голову в вежливом поклоне.

Та ответила, уже не оглядываясь на Измайлову. Впрочем, и я туда больше не смотрел.

– В таком случае не буду желать вам удачи – она нужна только тем, кто сам не способен добиться результата, – сказала она. – Так что пожелаю вам успеха, княжич.

Мы разошлись в разные стороны. Виктория – к машине, у которой ее уже ожидал Григорий, я в лабораторию. Измайлова же спокойно погрузилась в свой автомобиль, на этот раз – вычурный кабриолет, и укатила с территории ЦГУ.

Оказавшись у себя в секции, я принялся за работу. Приемы, награждения, невесты – все это сейчас было не так важно, как вовремя успеть завершить еще один шаг к по-настоящему важному делу.

Все, что я делал в прошлой жизни, и все, что делаю в этой, можно подвести к одной фразе. Я защитник. Никто не вешал на меня эти обязанности – ни на той Земле, ни на этой. Я сам сделал такой выбор, и не собираюсь от него отказываться.

А чтобы защитить свою семью, я должен быть оснащен как можно лучше.

* * *

Неделя пролетела очень быстро. Я почти не вылезал из лаборатории, создавая интерфейс, и появлялся дома только, чтобы переночевать. Группа, видя мою задумчивость, не спешила лезть с разговорами, и на какое-то время я оказался предоставлен самому себе.

Было приятно погрузиться в настоящую работу, но, увы, закончить я все равно не успел, впереди меня ждала еще одна неделя безостановочной работы. Впрочем, это не отменяло моей обязанности присутствовать на приеме Ксении. В конце концов, сегодня нас всех должны познакомить с ее будущим мужем.

Застегивая пуговицы белой рубашки, я смотрел на себя в зеркало. Все такой же молодой и здоровый парень в черном пиджаке, с галстуком и сияющим перстнем с гербом Романовых на пальце правой руки. Тяжелые будни в лаборатории никак не повлияли на мой внешний вид.

Поправив манжеты, я еще раз оглядел себя, проверяя, все ли соответствует статусу княжича, и вздохнул, глядя на Кристину, трудящуюся на своем рабочем месте. Помощнице предстояло вносить очередные правки в присланную из КИСТа систему, переработанную после наших замечаний.