Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Соавторы: Сергей Баранников,Владимир Кощеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 264 (всего у книги 357 страниц)

Глава 26

Это было очень странное ощущение. Будто кто-то запустил руку под череп и водит пальцами прямо по мозгу, но мягко, словно поглаживая. Однако стоило немного абстрагироваться, как все неприятные чувства испарились. И я сразу заметил несколько минусов допроса.

То ли техника была сыроватой, то ли опричник работал с ней не слишком часто. Я буквально на клеточном уровне ощущал, как много силы просто рассеивается впустую. Те усилия, которые прилагал гвардеец, чтобы проникнуть в мой разум, никак не соответствовали эффективности. Будто кто-то выливает целое ведро, чтобы наполнить бутылочную крышку. Но мощи дара моему визави было не занимать.

Посторонние мысли выветрило, когда я не столько услышал вопрос, сколько почувствовал его в своей голове.

– Великий князь Юрий Владимирович Долгоруков, что вы знаете о его гибели?

В памяти тут же всплыла новость, прочитанная на телефоне, и я озвучил текст, представший перед глазами. Идеальный доступ к собственным воспоминаниям меня порадовал, нужно будет потом попробовать так самому – это очень удобно, в любой момент вспомнить то, о чем уже и думать забыл.

– Как вы об этом узнали? – снова спросил гвардеец.

– Сообщение пришло на телефон, – ответил я, замечая, что никакого ужасающего давления не ощущаю.

Не сразу удалось понять, в чем тут дело. Проанализировав воздействие на себя, я с удивлением обнаружил несколько свободных точек, позволяющих мне не просто врать, но и самому влезть в голову опричника. При этом я был уверен, что сам такой же ошибки не допущу и меня он без посторонней помощи не обнаружит.

Вот только помимо жертвы за камерой наблюдают и другие люди. От них подобное не скрыть. К тому же лезть в голову Слуги царя? Я не самоубийца, там могут быть такие тайны, которых ни одна подписка не покроет. Так зачем рисковать?

Ко всему прочему, влезть я смогу, но не факт, что вернусь. Между нами существует временный мост, это техника, но что с ней станет, если я взломаю активировавшего ее человека? Не окажется ли, что я переселюсь в него?

До того, как стать сингуляром, на промежуточном этапе я копировал свое сознание в компьютер. И для меня подобный процесс переноса не магия, а научное достижение. И сейчас происходило практически то же самое – одну часть моего разума сканировал опричник, пока вторая продолжала нормально функционировать. Даже как-то легче стало, стоило это осознать.

– Вы встречались с Юрием Владимировичем Долгоруковым? – задал новый вопрос опричник.

– Никогда, – ответил я чистую правду.

Личных встреч у нас не было, и до некролога я даже не знал, как он выглядит. Хотя, разумеется, была вероятность, что я его видел на приемах, но на тот момент я понятия не имел, кто это, так что считаться не должно.

Откровенно врать я не собирался. Ни к чему плодить нестыковки и вопросы. Пусть лучше думают, что у меня крепкая психика и потому я не пускаю слюни в процессе допроса, чем внезапно узнают, что техника, на которой строится практически вся доказательная база в высших судебных делах, оказалась не так уж и эффективна против одного конкретного княжича.

– Что вы знаете о смерти Ростовой Варвары Евгеньевны? – вновь спросил опричник.

В памяти послушно всплыл разговор с царицей, слова сестры о том, что майора обязательно убьют, затем воспоминания начали наслаиваться друг на друга, сливаясь в одну четкую картину – царица обещает, что полетят головы, и я получаю новость о гибели великого князя.

Вот, значит, как это работает на деле. Даже мои собственные выводы можно выдать, если не защищаться от техники допроса. Тогда неудивительно, что даже умудренные сединами мужи сдают всех причастных. Вот так сболтнешь о подозрениях, и кто-то уже хватает человека на улице.

– Я не знал, что она умерла.

Это была правда. Царица так и не рассказала мне о судьбе майора антитеррористического отдела ЦСБ. Собственно, помимо моих и Ксении домыслов, никакого подтверждения, что это произойдет, у меня не было.

– У вас был конфликт с майором Ростовой? – спросил опричник.

– Не было конфликтов.

Опричник, кажется, немного растерялся. Но быстро взял себя в руки.

– На записи, предоставленной родом Романовых, вы приказываете майору ЦСБ уехать, – добавил точности он. – Это не был конфликт?

– Нет, это было недоразумение, – ответил я. – Майору Ростовой нельзя вмешиваться в дела рода Романовых без подтверждающих документов. Я указал на это, предупредил, что имею законное право применить силу. Майор Ростова села в машину и уехала. Больше мы не встречались.

Гвардеец замолчал, а я стал ждать, что будет дальше. Кажется, до него стало доходить, что Романов Дмитрий Алексеевич из досье и настоящий княжич – совершенно разные люди. Будь я таким, каким меня видит государственная машина, я бы устраивал истерики и вопил о своих правах. И уж точно именовал попытку повлиять на меня как конфликт.

– Вы убивали людей, княжич? – спросил он.

– Убивал, – легко ответил ему я.

– Сколько человек вы убили?

Я немного напрягся и тут же ощутил пальцы на своем мозге. Перед глазами понеслись картины прошлой жизни, затем этой, все это вновь наслаивалось друг на друга, и когда свистопляска закончилась, я знал точную цифру.

Но назвал совершенно иную.

– Девяносто шесть человек, – сказал я, и опричник напротив меня едва слышно выдохнул нечто нецензурное.

– Среди них были невиновные? – сменив тон на более жесткий, спросил он.

– Нет.

Среди тех, кто умер от моих рук на этой Земле – ни одного уж точно.

– Среди них были подданные Русского царства? – явно постепенно заводясь, уточнил гвардеец.

– Я не знаю.

– Но вы кого-то подозреваете? – уже спокойнее задал вопрос он.

– Тех людей, которых я убил, спасая сестру, – пояснил я.

Он вновь взял короткую паузу, и у меня сложилось впечатление, будто он слушает подсказки через передатчик в ухе. Слишком он непрофессионально себя вел и порой выдавал эмоции, которых у опытного дознавателя быть не должно.

– Почему вы считаете, что это были подданные Русского царства? – спросил гвардеец.

– Они были слишком хорошо подготовлены, экипированы и свободно уходили от преследования и наблюдения ЦСБ, – пояснил я.

– Вы считаете, они были одним из спецотрядов? – уловил он мою мысль.

– Да.

– Вы мне лжете?

Это явно был чисто проверочный вопрос. Но я ответил машинально. Я ведь не лгал, когда упоминал о своих подозрениях.

– Нет.

Он замолчал, я тоже не спешил говорить. Мне и не положено – об этом предупреждал инструктаж. Сейчас у меня не должно быть собственной воли, только воля дознавателя.

– Вы считаете, что должны ответить перед законом за совершенные убийства?

– Нет.

– Вы подозреваете, что среди ваших жертв имеются сотрудники Царской Службы Безопасности, но не должны нести наказания за это преступление?

– Нет.

– Почему?

– Они не представились сотрудниками ЦСБ, не предъявили распоряжение суда. Они не могут считаться сотрудниками ЦСБ при исполнении. В таком случае закон на моей стороне, и я имел полное право их убить. Я защищал себя и свою сестру в рамках закона.

Вновь повисла пауза, во время которой гвардеец отвернулся в угол камеры – там наверняка находился объектив, через который идет трансляция коллегам дознавателя. А то и напрямую совету клана Рюриковичей.

– Что вы чувствовали, когда убили последнего человека в том бункере? – спросил он, вновь повернувшись ко мне.

– Что исполнил свой долг.

– В чем заключается ваш долг?

Защищать человечество. Но сказал я иначе.

– Защищать свой род.

Гвардеец замолчал на этот раз на достаточно долгое время. Я все еще ощущал его незримые пальцы в своей голове, но давление постепенно снижалось. Действие техники подходило к концу, но это не значило, что он не сможет ее повторить.

– Вы знаете, кто мог желать смерти великому князю Юрию Владимировичу Долгорукову?

– Его враги, – ответил я, даже не думая – какой вопрос, таков ответ.

Опричник нервно хрустнул шеей. Определенно он не настоящий дознаватель, иначе вел бы себя гораздо спокойнее. Но его очень напрягло, что я за свои восемнадцать лет убил почти сто человек. И практически половина из них – сотрудники ЦСБ.

– Вы замышляете против государя Михаила II?

– Нет.

Как можно ставить палки в колеса тому, кто тебя фактически обеспечивает всем необходимым для повторного восхождения? Я его уважаю как правителя, дальновидно решившего поверить моим записям.

– Вы замышляете против великих князей?

– Нет.

Мне на них плевать до тех пор, пока они не вмешиваются в дела рода. Нет точек пересечения, нет и замыслов.

– Вы знаете кого-то, кто мог бы быть причастен к смерти великого князя Долгорукова?

Царица. Но и тут я отвечать не стал.

– Нет.

Давление исчезло совсем, и гвардеец отступил от меня на несколько шагов. Наверное, не хотел стать еще одним убитым мной царским человеком. Впрочем, я прекрасно себя контролировал и никаких последствий от допроса не ощущал.

Но для вида изобразил, что постепенно прихожу в себя.

– Как ваше самочувствие, княжич? – спросил гвардеец, держа руки за спиной.

– Бывало и лучше, господин гвардеец, – ответил я, облизывая губы. – Мы закончили?

Он кивнул, и дверь за его спиной открылась. Эдуард Талгатович вошел и, быстро ощупав меня, повернулся к дознавателю.

– Дмитрий Алексеевич, посидите еще немного, вот, – он расстегнул свой чемоданчик и вручил мне бутылку воды. – Выпейте.

Послушавшись, я осушил эти пол-литра и вздохнул свободнее.

– Благодарю, Эдуард Талгатович, – кивнул я юристу.

Гвардеец покинул камеру, пока я утолял жажду, но я не обратил на это внимания. В конце концов, мой номер в списке – восемьдесят шестой, так что где-то здесь в подвалах сейчас работают еще почти девяносто дознавателей.

– А майор Ростова действительно мертва? – спросил я у адвоката, и тот кивнул.

– Застрелилась тем же вечером. Во всяком случае, такова официальная версия.

– Жаль, – искренне сказал я.

Было бы лучше, если бы она начала работать на царицу. Такие беспринципные люди нужны в любом роду.

– Готовы идти, Дмитрий Алексеевич? – спросил Эдуард Талгатович, заглядывая мне в глаза. – И вам следует показаться целителю рода. У вас капилляры полопались.

Я ничего такого не заметил. Видимо, последствия вмешательства в мой мозг. Но это – не проблема, темные очки все скроют, даже если целителям не удастся. В конце концов, такая грубая техника не могла не оставить следов.

– Предлагаете отсудить компенсацию за причиненный ущерб? – хмыкнул я.

Эдуард Талгатович улыбнулся шутке.

– У царской гвардии? Такого в моем послужном списке еще не было, – заметил он. – Но не думаю, что царь станет рассматривать такой иск. К тому же к вечеру все последствия пройдут. Можно, конечно, обратиться в больницу для царских людей, где зарегистрируют повреждения, но… Вы хотите продолжать этот диалог?

– Нет, конечно, – фыркнул я. – Еще я с царскими гвардейцами не судился. В конце концов, царица – сестра моего отца. Это почти то же самое, что выносить сор из избы.

Юрист поддержал меня под руку, но в этом не было необходимости. Так что мы вместе направились на выход. Стоило забрать свои вещи, получить документ, подтверждающий прохождение допроса, а потом отправляться на учебу.

Занятия в университете никто не отменял.

* * *

Гостевые покои великого князя Новгородского в Кремле.

Рюриковичи, приехавшие в Москву со всего Русского царства, долго здоровались друг с другом, потом рассаживались по местам. Кресла расставили полукругом, перед ними возвышался небольшой трон, обитый золотой нитью.

В помещении на стене показывали детали допросов, и великие князья всю ночь напролет провели за просмотром. Кто-то делал пометки для себя, другие следили краем глаза, предпочитая читать стенограмму. Опричники трудились до самого утра, оставив напоследок тех, кто имел реальную возможность обвинить Новгородского правителя. Одним из них стал совсем мальчишка.

В момент, когда гвардеец, исполняющий обязанности дознавателя, спросил об убийствах, в гостевых покоях раздался возбужденный шепот.

– А я говорил, Романовых нужно убирать совсем, – заявил развалившийся в своем кресле великий князь Киевский. – Посмотрите на него! Собран, спокоен, полностью себя контролирует. А вспомните, как визжал Юрин заместитель! Это психопат, а не русский княжич!..

– Успокойся, Витя, – отмахнулся великий князь Хабаровский. – Мальчик прошел через несколько покушений, рос с осознанием, что его род превыше всего. Ему не светит наследование. А вот роль цепного пса – как раз по нему. Вы только послушайте, кто у него в друзьях!

– Коля, все знают, что Ефремовы тебе поперек горла, так как первыми предложили брак императору, – вставил великий князь Тверской. – К делу Романов непричастен. Допрос не обмануть, так что ждем Михаила.

Царь как будто подслушивал. Стоило Тверскому договорить, государь вошел стремительным шагом в покои и сел на трон. Несколько секунд он смотрел прямо перед собой, собираясь с мыслями, после чего объявил:

– Я знаю, что Юра умер не случайно. И знаю, кто виновен, – объявил он. – Но сейчас мы не будем об этом говорить. Сперва назначим нового великого князя Новгородского.

Совет клана молчал, и царь продолжил.

– После того, как я собрал все доказательства по Долгорукову, у меня не осталось сомнений, что его власть давно пора было урезать. Сегодня в полдень я опубликую закон, гласящий, что великие князья более не являются абсолютной властью на своей земле. Теперь за вами будет следить ЦСБ.

Рюриковичи не стали терпеть такого притеснения, мгновенно поднялся раздраженный гомон. Киевский подскочил на ноги и даже ткнул в государя пальцем.

– Ты, Миша, совсем забыл в своей Москве, кто тебе власть дал?! – зло выкрикнул он.

Государь остался сидеть, глядя на членов совета спокойно и даже равнодушно. Но аура власти заставила Виктора Игоревича сесть обратно и замолчать. Давление ощутили все присутствующие, так что больше желающих спорить не нашлось.

– Власть мне дают царские люди, – сказал негромко государь. – Или вы думаете, что можете диктовать мне, царю, как вести дела на моей земле? А теперь я скажу про Новгород. Я оставляю его за собой. Пусть это служит вам напоминанием, какова расплата за попытку поучить своего государя, как править его царством.

Великий князь Киевский фыркнул.

– Ты сам убил Юру? – спросил он, когда аура перестала вдавливать его в кресло.

– Нет, – покачал головой государь, – я собирался его официально судить, за ним грехов накопилось уж слишком много. Но я не виню его убийцу. В конце концов, Долгоруков пытался свергнуть мою жену. Дело закрыто. Кто-то хочет поспорить? Значит, будет обвинен в убийстве Долгорукова и его семьи.

– Подумай, что ты станешь делать, когда Романова уйдет в монастырь, – вставил Тверской сквозь стиснутые зубы. – У тебя нет наследника. Уже сколько лет? Двадцать? Кто сядет в Москве после тебя, Михаил?

Царь рассмеялся. Великие князья же смотрели на него, как на безумца.

– Вы только что доказали, что совет клана давно устарел и больше мне не нужен. Вы что, не слышали о суррогатном материнстве? – объявил Михаил II. – Думаете, я не знаю, как вы подсылали людей, чтобы те подлили яд моей жене, чтобы она не забеременела? Или ты, Коля, хочешь сказать, что не настраивал свою дочь соблазнить меня ради бастарда?

Тот промолчал в ответ, лишь нахмурился.

– У меня есть наследник, – объявил царь. – Но его имя я вам не дам. В следующем году, когда придет срок, я официально признаю своего сына.

От автора

Привет, читатель!

На главе 26 закончился первый том истории о Дмитрии Алексеевиче Романове. Но это не значит, что закончилась сама история.

Второй том будет публиковаться в этом же файле, так что не спеши добавлять книгу в «Прочитано». Уже завтра я опубликую первую главу второго тома.

Спасибо за твою поддержку! Именно благодаря ей история пишется легко и быстро.

Прода, как обычно, в 00–15.

Том 2 Глава 1

Внедорожник катил по Москве без спешки. От Кремля до ЦГУ, грубо говоря, рукой подать, да и улицы все еще пустовали. Редкие машины попадались, но в основном спали на стоянках в ожидании хозяев.

– Княжич, очки, – напомнил мне Виталя, доставая из бардачка треугольный чехол. – С лета лежат, можно сказать, из Казани с любовью.

Я улыбнулся, принимая футляр, и открыл крышку. Черные солнечные очки, но при этом в строгом дизайне. Нацепив их на нос, я взглянул в зеркало.

– Опять решат, что я всю ночь пьянствовал вместе с Юсуповым, – оценив свой внешний вид, вздохнул я с ухмылкой.

Виталя кивнул, а едущий вместе со мной юрист хмыкнул.

– Если хотите, можно устроить нечто подобное, – заметил Эдуард Талгатович. – Снимем помещение, позовем красивых девушек. Сможете собрать друзей. А мы «случайно» проговоримся, что ваши отцы вновь планируют новую шахту.

– Нет, спасибо, – возразил я. – У нас на следующих выходных поездка на горнолыжную базу Орловых. У журналистов будет повод показать свои навыки проникать на закрытую территорию.

– Можно дать аккредитацию некоторым изданиям, – пожал плечами юрист. – Тем более что все равно кто-то да просочится.

Я взглянул на него сквозь темные стекла.

– Это, я так понимаю, отец передает?

– Вам нужно бывать на публике, – пожал плечами Эдуард Талгатович. – И чем ярче у вас будет публичный образ, тем меньше лишних подозрений, чем занимается младший Романов.

– Это верно, – кивнул я.

– Сергей Алексеевич сейчас всегда на виду с князем, Ксения Алексеевна уже рассылает приглашения на прием. А чем заняты вы в глазах общества? Учитесь?

Я качнул головой.

– Разве это плохо?

– Для второго самого известного княжича юга выглядит как минимум подозрительно, – пояснил адвокат. – Там вы приобрели определенную репутацию, а здесь будто совершенно другой человек.

Кивнув ему в ответ, я дождался, пока Виталя заедет на территорию ЦГУ. Внедорожник встал у прохода к главному корпусу, и я попрощался с юристом за руку. Витале еще предстоит довезти его до особняка и вернуться только к концу занятий. А две машины сопровождения останутся на парковке.

Выйдя на улицу, я поправил воротник плаща. Погода за время, проведенное в казематах Кремля, не улучшилась, но хотя бы дождя не было.

Останавливаться на своей лавочке сегодня я не стал, сразу взошел на крыльцо, сдал плащ в гардероб и направился в столовую. После промозглой улицы и посещения царских подвалов очень хотелось нормального кофе.

Все, теперь можно выдохнуть. Дело Николаевых-Долгоруковых нас коснуться не должно. А если и появятся вопросы, то допрос уже проведен, и без веских улик повторять его не станет даже царь. Один допрос в календарный год – это максимум, который может выдержать человек, прежде чем сойти с ума. Целители, конечно, умеют выращивать органы, но вернуть разум даже они не способны.

Сотрудники уже были на месте, раздавали завтраки всем желающим. Никого из присутствующих студентов я в лицо не знал. Столик нашей группы был свободен, и я разместился за ним с кружкой кофе и горкой бутербродов с ветчиной и маслом.

Очки снимать не стал, быстро привыкнув к их присутствию на носу. Да и глазам в любом случае нужен небольшой отдых. Вливать в них силу сейчас все равно бесполезно – уже разрушенное я склеить не могу. Запивая бутерброды кофе, посматривал по сторонам и с удивлением узнал Рогожина, вошедшего под руку с какой-то девушкой.

Меня они заметили, и Никита Александрович решительно повел свою знакомую ко мне. При ближайшем рассмотрении блондинка оказалась довольно миловидной, держалась она рядом с моим одногруппником так, чтобы не отвлекать на себя внимание. На ее фоне Рогожин казался колоссом, хотя был среднего роста и сложения.

– Дмитрий Алексеевич, – кивком поприветствовал меня он.

– Никита Александрович, – ответил я, жестом приглашая их присоединяться.

– Позвольте представить, боярышня Нарышкина Екатерина Ивановна, – назвал свою спутницу Рогожин.

Я улыбнулся, как можно благожелательнее. Несмотря на то, что формально все студенты между собой равны, искоренить уже привитый с детства этикет общения крайне сложно. Да и, откровенно говоря, я не видел в этом смысла – после выпуска все равно все вернутся в свой сословный мир.

– Романов Дмитрий Алексеевич, княжич Казанский, – склонил голову я, приветствуя девушку. – Прошу, присаживайтесь, время до начала занятий еще имеется.

– Благодарю, Дмитрий Алексеевич, – пискнула она.

Никита Александрович разместил их подносы на небольшом расстоянии от меня. Между нами могло бы усесться по человеку с каждой стороны – одновременно и рядом, и вроде как не вместе.

Вынув телефон из кармана, полистал новости, но ничего интересного пока что не произошло, видимо, совет Рюриковичей еще не закончился, раз Новгородского правителя не объявили.

Акции «НиКо», бывшего предприятия Николаевых, лихорадило. Шаг цен был огромен, график бешено скакал, но эта истерика долго не продлится. Как только определится новый хозяин, все встанет на свои места, а пока что люди спешили получить прибыль на пиках торгов.

Незаметно промелькнула весть о «Заре». Комплекс хоть и имел некоторые акции на бирже, но цена оставалась стабильной – мелкие колебания не в счет.

Свернув приложение, я допил последний глоток кофе и облизнул губы. Только сейчас заметил, что Рогожин с Нарышкиной уже отодвинулись дальше, чтобы не мешать мне заниматься делами. Впрочем, все равно я не планировал слушать щебет пары влюбленных.

И так ясно, что Никита Александрович использовал знакомство со мной как способ поднять собственную значимость в глазах Екатерины Ивановны. Мелочь, но не для столичного общества. Здесь каждое знакомство может поднять рейтинг в глазах окружающих.

Взглянув на время, я не прощаясь направился к выходу из столовой. До начала занятия оставалось семь минут, и опаздывать на него в мои планы никак не входило.

Большая часть группы уже собралась. Орлов обернулся ко мне, когда я вошел в кабинет.

– Дмитрий Алексеевич, все в порядке? – спросил он, удивленно глядя на мои очки. – Может быть, нужна какая-то помощь?

Надо же, как повлиял на него мой монолог. Раньше бы даже спрашивать не посмел, а теперь вспомнил, что забота об одногруппниках, это его обязанность. Растет Петр Васильевич.

– Благодарю, все в норме, – ответил я. – Кстати, моя помощница должна была переслать вам адрес.

Орлов поспешно кивнул.

– Я уже отдал распоряжения, – заверил он. – Букет прибудет сегодня в десять утра. С наилучшими пожеланиями от всей группы.

– Вот и хорошо, еще было бы неплохо переправить Виктории Львовне учебные материалы. Вряд ли преподаватели простят, если она не наверстает пропущенные занятия.

Петр Васильевич улыбнулся.

– Я еще вчера все сделал, – тут он, видимо, понял, что отчитывается передо мной и, кашлянув, добавил: – Вы, случайно, не видели Никиту Александровича? Он обычно приходит вовремя, а сегодня…

Но виновник появился в проеме сам, с трудом сдерживая улыбку, прорывающуюся на лицо.

– Доброе утро, господа и дамы, – все же не сдержавшись, поприветствовал он всех сразу.

Орлов с явным облегчением занял свое место. А через минуту в кабинет вошел преподаватель, и учеба продолжилась. На этот раз мы обсуждали экономику Киевского княжества. На его примере рассматривали влияние сопредельных государств на внутренние процессы рынка. И под конец занятия у меня сложилось впечатление, что Киев серьезно намерен потеснить даже Новгород по объемам торговли.

Техника, продовольствие, медикаменты, вооружение. Юго-западное княжество, как черная дыра, засасывало в себя буквально все, что только могли предложить соседи. А потом распродавало уже другим великим князьям. Уникальное географическое положение позволяло Рюриковичу устроить на своей территории нейтральную зону. Османы торговали через него с Речью Посполитой, Германским рейхом и Римской империей. Естественно, и с Русским царством в том числе.

Оборот получался огромным, но и на собственную силу великий князь Виталий Игоревич Можайский не скупился. Его армия хоть и была относительно небольшой, но оснащалась не хуже кремлевской гвардии, а по реальному боевому опыту, пожалуй, превосходила многих других Рюриковичей. Сказывалось соседство с вечно голодной до чужого добра Речью Посполитой.

– У вас новый образ, княжич? – спросила Мэйли, когда мы перешли в другой кабинет и заняли места. – Или тренировали технику?

Ну, можно было и так сказать. Но уверен, принцесса попыталась бы разузнать, какую именно. А то и помощь предложить. Поднебесная империя – одна из немногих стран, где настоящая магия упала на благодатную почву. Обилие различных философий, приправленных боевыми искусствами, вылилось в один из самых больших ассортиментов разнообразных техник. Не уверен, что даже в императорском дворце знают все. Но, что еще больше удивляет, все они работают.

Так что интерес принцессы понятен. Она не просто оказалась в другой стране и готовится к браку с княжичем Русского царства. Мы для нее – отдельный мир, который еще только предстоит познавать, несмотря ни на какое обучение во дворце. Все же реальная жизнь и теория – разные вещи.

– Ничего такого, – отозвался я негромко.

Разговор закончился явлением Шафоростовой. Замдекана заняла место за своим столом и приступила к разбору домашнего задания.

– Я просмотрела ваши работы, – заявила Марина Владимировна. – Нужно отметить, что не все из них мне понравились, но это постепенно исправим.

Останавливаясь на каждом, она указывала на допущенные ошибки, в случае Рогожина даже посоветовала конкретный материал, на который можно обратить внимание.

– Отдельно хотела бы отметить работу боярышни Салтыковой, – произнесла Шафоростова. – Светлана Николаевна, поздравляю, вы меня впечатлили. С этого момента вы будете у меня на хорошем счету, подобные специалисты очень ценятся в лаборатории ЦГУ, так что подумайте, может быть, вам нужно претендовать на допуск?

Салтыкова с важным видом кивнула, будто и не сомневалась в результате.

– Княжич, ваша работа лежит на моем столе в деканате, – обратилась ко мне Шафоростова. – Позднее мы еще обсудим наедине ваши идеи.

Принцесса повернула ко мне голову и взглянула с легкой усмешкой. Благо остальные хотя бы поворачиваться не стали.

– Благодарю, Марина Владимировна, – кивнул я в ответ.

– А теперь перейдем к новой теме, – объявила преподаватель, запуская на доску проекцию. – Итак, сегодня рассмотрим с вами тему генетической наследственности. И начнем с небольшой исторической справки. Впервые на эту тему публиковали свои работы монахи…

Ничего нового по итогу я так и не услышал. Впрочем, судя по скорбным лицам остальных одногруппников, их тема тоже не впечатлила. Мне бы было интереснее послушать, как отражается магический дар на всех законах биологической наследственности, чем рассуждать о горохе и перенимаемых его зернами цветах. Но это случится только в следующем году.

К примеру, в здешней истории были четкие примеры, когда изгнанный из рода терял свой дар. А когда в род принимали человека со стороны, например, признавали бастарда, тот обретал дар семьи, но ранг получал Е0, начиная весь путь развития с самых низов. Не помню случая, когда бы изгой одного рода стал членом другого, но по логике местной магии свойство дара должно смениться. Но это – исключительно мои мысли, а не доказанные наукой факты. Ведь никто не станет брать к себе изгоя, так как это спровоцирует конфликт.

Вот, к примеру, если взять Мэйлин, то у них с Ефремовым получится симбиоз. Когти Семена у нее тоже проявятся, но при этом – пламенными, от атрибута, полученного принцессой. Однако их дети будут уже типичными Ефремовыми, без огненных эффектов.

Если бы это было не так, браки между одаренными давно бы сделали высшие рода универсальными бойцами, практически сверхлюдьми.

Правила существования магии вообще указывали на присутствие некой просчитанной системы, не позволяющей родиться человеку даже с двумя дарами. И в случае Мэйлин ее атрибут обретет четкое воплощение, отрезав возможность использовать тот набор техник, что ей доступен сейчас.

Подводя итог, можно сделать вывод, что сила, которая позволила этой Земле обзавестись магией, предусматривает развод. Но его не практикуют сами аристократы. Конечно, у царских людей такая возможность есть, но и там требуется законное обоснование.

В столовую мы добрались всей группой, но от раздачи меня отвлек явившийся Ефремов.

– Семен Константинович, – кивнул я ему.

– Дмитрий Алексеевич, – ответил он, и тут же повернулся к китаянке. – Госпожа Ван.

– Здравствуйте, княжич, – с одобряющей улыбкой поприветствовала его принцесса Поднебесной. – Вижу, вы не забыли обо мне.

– Как я мог, госпожа Ван?! – ответил княжич, перехватывая ее поднос.

Было немного забавно наблюдать за другом, ухаживающим за девушкой. Заметно, что она ему нравится.

– Пожалуй, оставлю вас наедине, – хмыкнул я и тут же поспешил покинуть компании парочки.

Заполнив поднос до краев, я занял свое место за столом и стал свидетелем очередного разговора одногруппников. Орлов рассказывал о недавно спущенном на воду боевом корабле. Получившийся крейсер был назван «Северянин-65» и не без оснований претендовал на звание самого современного и опасного в мире.

– И сколько же их будет изготовлено всего? – уточнил Рогожин, ковыряясь в своей тарелке вилкой.

Петр Васильевич с видом знатока обвел взглядом студентов, прежде чем ответить.

– Только с наших верфей уже готовы к спуску пять кораблей, – заявил он.

Но про то, что это – лебединая песня адмирала, умолчал. Герой и защитник морских рубежей Русского царства оставляет после себя великолепное пополнение, но за всем этим упустил сына, а теперь, выходит, и внука. Ни один, ни второй к военному морскому делу не приспособлены.

– Неплохо, – прокомментировала Комарова, бросив на меня опасливый взгляд.

– Это не просто неплохо, – с гордостью поправил ее Орлов. – Это замечательная возможность подавить Норвегию и потеснить Британию. Конечно, в том случае, если начнется конфликт. Эти ракетные крейсера способны в рекордные сроки нанести опережающий удар по любому имеющемуся у противника судну, сбить самую современную авиацию. Подавляющая огневая мощь, практически абсолютная противоракетная защита – за проектом «Северянин-65» будущее морской техники.

Это были громкие слова, но в целом я мог бы согласиться. Когда еще потенциальные противники спустят на воду нечто, что сможет конкурировать с таким флотом? Но «Северянин-65» – дорогое удовольствие, и много их не построишь, а морская граница у нас не большая – огромная.

– Это довольно ответственное дело, – заметила Салтыкова. – И очень серьезный успех. Я была бы счастлива, если бы мой дед был настолько прославленным героем, как адмирал Орлов, Петр Васильевич. Почему же вы выбрали биологию, а не ратную службу, как, например, княжич Ефремов? Он из семьи военных и пошел на военное же направление.