Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Глава 25

– Дмитрий Алексеевич, великий князь готов вас принять, – сообщил слуга, войдя в гостиную. – Прошу следовать за мной.

Я поднялся с дивана, на котором пил кофе в ожидании ответа Емельяна Сергеевича, и, поправив пиджак, пошел за слугой.

Особняк был забит людьми рода Невских, они были буквально повсюду. Но, судя по тому, что никто не суетился, а сохранял спокойствие, это обычная обстановка в доме великого князя Московского.

«Оракул» подсвечивал мне карту особняка, и кабинет Емельяна Сергеевича на ней тоже имелся. Вот только слуга неожиданно свернул по коридору в другую сторону. А еще через минуту мужчина в униформе Невских потянул на себя потайную дверь, замаскированную под шкаф.

– Смотрите под ноги, Дмитрий Алексеевич, – предупредил слуга, и первым шагнул на лестницу в подвал.

Этого помещения не было на карте. А стоило двери встать на место, линза потеряла связь с «Оракулом».

Снизу поднимался запах гари, в нишах, прорубленных в стенах, чадили масляные лампы.

Продолжая спуск, я мысленно хмыкнул. Великий князь Московский учел, что за ним идет слежка, и подготовился по всем правилам. Никакой связи, никакого электричества. Если бы сюда тянулись провода, можно было бы легко предположить существование такого погреба.

Наконец, последняя ступенька вывела нас к приоткрытой металлической двери. Опознать блокирующий дары предмет труда не составило. Тоже правильный ход – если внутри не работает магия, у Емельяна Сергеевича будут все шансы пережить любую встречу. И если уж он приложил столько усилий для создания надежного места, запасные выходы точно предусмотрел.

– Прошу, Дмитрий Алексеевич, – с поклоном указал на проем слуга, смещаясь чуть в сторону.

Я вошел, и за моей спиной тут же захлопнулась створка. Ощущение легкого беспокойства лизнуло по нервам, но быстро прошло. Я и без своей магии кое на что способен.

В глаза бросались шкафы, забитые бумажными документами. Они опоясывали прямоугольное помещение, а посреди подземного кабинета в кресле-качалке замер Емельян Сергеевич.

Подняв на меня взгляд, великий князь Московский усмехнулся.

– Здравствуй, Дмитрий, – усталым голосом произнес он. – Пришел потребовать долг, пока я еще жив, и до сих пор великий князь?

Сесть здесь было больше некуда, да и мне не предложили, так что я сделал два шага вперед, и кивнул.

– Доброе утро, Емельян Сергеевич, – сказал я. – Вы правы, я хочу воспользоваться услугой.

Он прикрыл глаза и медленно кивнул.

– Что ж, я тебя слушаю, – проговорил Невский.

Я не стал ходить вокруг да около. У хозяина особняка и без меня хватает дел и забот. Да и мне задерживаться не стоило.

– Я хочу, чтобы вы отпустили бояр Морозовых, – озвучил я, глядя на собеседника.

Он чуть покривил губы.

– Все из-за этой девчонки, – сказал Емельян Сергеевич. – Видит бог, день, когда она родилась, станет для меня траурным.

Уточнять я не стал, и так было ясно. Если бы не родилась Виктория Львовна, Василий Емельянович не стал бы делать глупостей. И хотя я считал, что свинья везде грязь найдет, спорить с великим князем не стал.

– В ящике справа от тебя, – указав пальцем на ближайший ко мне шкаф, произнес Емельян Сергеевич. – Покончим с этим.

Я вытащил лист гербовой бумаги и писчие принадлежности. Вручив их великому князю, отошел на шаг, чтобы не закрывать ему свет.

Емельян Сергеевич быстро оформил шапку на государево имя, затем расписал суть обращения, после чего поставил подпись и припечатал лист перстнем, предварительно капнув на него сургучом.

– Надеюсь, больше никогда о них не услышу, – прокомментировал он, протягивая мне лист.

Этой надежде не суждено было сбыться. Но я вновь решил не спорить с великим князем. Ни к чему нервировать старика, тем более что я получил то, за чем пришел.

– Благодарю, – кивнул я, принимая документ из его подрагивающих пальцев.

Емельян Сергеевич хмыкнул, глядя на меня снизу вверх.

– Ты ведь понимаешь, что не спасешь их, Дмитрий? – усмехнулся он.

Я на секунду замер, обдумывая ситуацию.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил я, не сводя с собеседника взгляда.

Невский расправил плечи и откинулся на спинку кресла. Чуть качаясь, он несколько секунд смотрел на меня с усмешкой, явно чувствуя свое превосходство.

– Брось, мальчик, мы оба с тобой знаем, кто ты такой на самом деле, – заявил он, а потом добавил: – Чьих ты кровей.

– Я Романов.

– А еще – Милославский, – кивнул мне Емельян Сергеевич. – Думаешь, это такой уж секрет? Почему, по-твоему, вокруг тебя крутится столько Рюриковичей? То Измайлова, то теперь Соколова.

Неприятная новость. И в разы усложняет ситуацию. Одно дело, когда Анна Михайловна наметила в мужья княжича, другое – потенциального цесаревича. От этого меняется настоящий мотив, а кроме того, за такой куш действительно не грех пойти на любое преступление.

– Вряд ли теперь после ваших слов великой княжне удастся стать моей женой, – улыбнулся я.

Емельян Сергеевич ответил мне оскалом.

– Если бы я не мог напоследок испортить Соколовым жизнь, этого разговора бы и не случилось. Считай, это моя маленькая месть за то, что они решили подсидеть меня на Московском престоле.

Я кивнул, сохраняя молчание, а великий князь продолжил:

– Конечно, ты не единственный сынок Михаила и Юлии, – произнес он. – Но, будем честны, остальные ни на что не годятся.

– Не мне судить, – ответил я, пожав плечами. – Мне не сидеть на царском троне.

– Это ты так думаешь, Дмитрий Михайлович, – посмеялся великий князь Московский. – В конце концов, Милославские приведут страну к тому, что у тебя не останется выбора.

Я вновь промолчал. Чуть покачавшись, Емельян Сергеевич отвернулся в сторону шкафа по левую руку от него.

– Ты можешь думать, что Рюриковичи не понимают, что государь изводит собственный клан. Но это не так, все все прекрасно осознают. Однако мест у трона на всех не хватит, нас все еще слишком много. Те, кто в итоге присягнут цесаревичу, получат все, остальные останутся ни с чем.

– Полагаю, в этом и заключается основная проблема, – кивнул я. – Впрочем, мой опыт показывает, что так будет лучше.

– Может быть, – легко согласился Емельян Сергеевич. – Но сейчас тебя прикрывают родители и те из Рюриковичей, кто еще надеется занять теплое место рядом с тобой. А что произойдет, когда станет ясно, что на всех места не предусмотрено? Я тебе расскажу, с чего все начнется. Сперва тебя вынудят возглавить род Демидовых, устранив твоего зажившегося на этом свете деда. Слишком долго княжество Уральское обладало свободой, и поэтому став сперва князем Уральским, а после и царем, ты приведешь его под руку династии Милославских. В итоге оно окажется передано государю так же, как и Новгород после смерти Долгорукова. Мать твоя, конечно, постаралась замести следы, но кто умеет слушать, всегда найдет желающего заработать.

Я не стал комментировать и без того очевидный факт.

– Ты не успеешь дать общего потомства с Морозовой, – продолжил Емельян Сергеевич. – Ее убьют, даже не смотря на твою систему слежения. Как ты видишь по этому подвалу, не так уж и сложно обойти твоего «Оракула». И какая разница, кто это сделает? Наемники Германского рейха? Японские якудза? Османские янычары или китайская триада. Исполнителя ты найдешь и накажешь, но боярышня будет все равно мертва, ее не воскресишь даже ты со своими знаниями. А тебе все равно понадобится жена. Хочешь, не хочешь, ты обязан обзавестись наследником. Урал мог терпеть рожавшего одних дочерей Кирилла, но с бездетным князем не смирится никогда. И кто-то из Рюриковичей, так или иначе, но добьется своего. Почему бы и не Анна? Ты никогда не сможешь доверять ей, но и доказательств, что по ее приказу ты стал вдовцом, у тебя не будет. А долг дать княжеству наследника останется.

Он замолчал, глядя на меня с довольной ухмылкой. Емельяну Сергеевичу явно нравилось вести этот разговор. Впрочем, это могла быть его личная месть уже мне за то, что на моих руках кровь Василия. Что ни говори, а я убил сына великого князя. И хотя мы оба оказались, в общем-то, не виновны, вряд ли Невский так легко о моей роли позабыл.

– А дальше начнется череда случайных смертей, в которых один за другим погибнут все остальные дети Михаила, – произнес великий князь Московский. – И тогда люди придут к тебе, Дмитрий, упадут в ноги и будут умолять сесть на престол. Чтобы не допустить распада Русского царства под ударами внешних и внутренних врагов. И ты не сможешь отказаться. Таков уж у тебя характер, Дмитрий, ты ответственный и сочувствующий. Только поэтому Морозовы еще живы. Ты заступился за них, хотя они были для тебя совершенно посторонними. А что сделаешь, когда настанет черед заботиться о полутора сотнях миллионов подданных?

Я хмыкнул в ответ.

– Мне кажется, вы, Емельян Сергеевич, сгущаете краски, – проговорил я. – Рюриковичам наверняка известно, насколько сильно я не люблю ваш клан. Историческая наследственность, наверное. И сев на престол, я же всех либо казню, либо разжалую в царские люди. Вы, как никто другой, понимаете: всегда найдется, в чем обвинить человека, обладающего властью. И чем больше власть, тем страшнее будут его проступки.

Невский посмеялся, отталкиваясь ногой от пола. Кресло-качалка под ним с легким скрипом пришла в движение.

– Думай, как считаешь нужным, Дмитрий, – подвел он итог нашей беседе. – В конечном счете, меня это уже не коснется. Еще до рассвета вы улетаете на Амур, а значит, в следующий раз, когда ты окажешься в столице, я уже лишусь своего положения и власти. Из великих князей Московских в строители – вот уж точно из князи в грязи. Не находишь?

Я вежливо улыбнулся. А Емельян Сергеевич махнул мне рукой в сторону выхода. Склонив голову перед ним в последний раз, я направился к двери.

– Когда выйдешь наружу, полагаю, тебе не стоит упоминать об этом разговоре, Дмитрий, – произнес великий князь Московский. – Или, быть может, ты хочешь знать имена своих двенадцати братьев и семи сестер?

Я остановился в шаге от выхода и медленно обернулся к Емельяну Сергеевичу.

– Полагаю, вы преследуете и этим разговором какую-то цель, верно? – спросил я, глядя на Рюриковича.

Он улыбнулся, но от ответа уклонился.

– Я могу отдать их тебе просто так, – произнес он. – И мне все равно, что ты сделаешь со списком.

Я кивнул, возвращаясь к собеседнику. Невский замедленно поднялся со своего кресла и, подойдя к шкафу, на который смотрел во время диалога, открыл один из ящиков.

Вытащил он тонкую папку, которую тут же протянул мне с ухмылкой.

– Тебя ждет прозрение, Дмитрий, – сказал Емельян Сергеевич.

Взяв документы, я быстро пролистал их, запоминая имена и фамилии. С «Оракулом» или без, но на память я не жалуюсь.

– Благодарю, – кивнул я великому князю, и тот вновь махнул мне рукой на дверь.

На этот раз я спокойно покинул подвальное помещение. Как оказалось, на первом этаже меня ждал все тот же слуга. Поклонившись, он выпроводил меня из особняка Невских до самой машины.

В истории с предоставленными именами настоящих детей Михаила II была загвоздка. Реальна ли эта информация или великий князь Московский решил отомстить всем сразу, подсовывая в список людей, которых хотел бы видеть мертвыми? В любом случае мне ничего не мешало напрячь искусственный интеллект проверкой, а то и найти настоящих биологических братьев и сестер.

«Монстр» вырулил с территории великих князей Московских, и я сунул папку в карман сидения. А сам еще раз прочел листок, за которым и пришел на эту встречу. В принципе, оставалось сделать не так уж много, чтобы Морозовы перешли под руку князей Демидовых.

– Виталя, – позвал я водителя, и когда тот бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида, продолжил: – Эту бумагу нужно доставить в особняк Демидовых.

– Будет исполнено, – кивнул Слуга. – Еще что-нибудь?

– Нет, – покачал я головой, – едем домой.

А на рассвете я уже взлетал с аэродрома. Масса самолетов с гербами родов уходили на Дальний Восток. Пришло время закончить мятеж, и у меня были кое-какие планы на этот счет.

* * *

На границе Амурского княжества.

Семен Константинович Ефремов встретил рассвет очередного дня за проверкой своих подчиненных. Бойцы рода Амурских князей уже не первый раз отразили ночью дерзкое нападение с другого берега.

Японские боевики каждую ночь третировали укреплённый лагерь Ефремовых. А днем приходилось отражать атаки сил Толстого. Ситуация могла бы быть гораздо хуже, если бы не техника Демидовых. Средства обнаружения, мощные доспехи для бойцов, хорошее оружие. К тому же князь Ефремов часто проводил ротацию бойцов, пользуясь возможностью дать большему числу солдат набраться опыта реальной войны.

Стояние на Амуре затягивалось, пока царь тянул с решительными ударом. Смять одно великое княжество уже удалось, и по мнению Семена, в Москве либо забыли о том, что на границе царства мятеж, либо прохлаждались, не спеша добить врага в его логове.

От этого настроение княжича Амурского с каждым днем становилось все мрачнее. И хотя успехи были на всех фронтах, назвать их действительно важными, язык не поворачивался.

Завыла тревога, и бойцы привычно приготовились отражать атаку противника. Семен Константинович не стал бежать в штаб – благодаря новому доспеху, он и так прекрасно все видел и слышал. Руководить же отец оставил полковника Казанцева, опытного и битого жизнью подданного Амурских тигров.

Ефремов занял позицию, и глянул на карту. На том берегу, на почтительном удалении собирались десятки машин. Сколько они могут выпустить ракет, даже считать не приходилось – позициям Амурского княжества хватит с лихвой.

– Дождались, – прошептал Семен, помечая цели для своих воинов.

А ведь где-то поблизости Мэйлин. Принцесса возглавляла армейские подразделения на своем участке границы по Амуру. И если сейчас выбьют позиции здесь, позже обязательно возьмутся за воинов Поднебесной.

Семен скрипнул зубами, осознавая собственную беспомощность. Но дело свое княжич все равно делал, несмотря на понимание, что здесь и сейчас он мало что сможет изменить.

Бой должен был начаться с минуты на минуту. Время тянулось, как резина, заставляя нервничать.

Семен в очередной раз скрипнул зубами, поминая генеральный штаб и всех столичных шаркунов разом.

А потом ситуация резко изменилась. Уже готовая к бою артиллерия вдруг резко опустила ракеты. И машины стали взрываться одна за другой.

– Какого? – выдохнул княжич Амурский, глядя как вражеские силы поспешно покидают позиции.

А потом на табло доспеха загорелся герб Русского царства, и Ефремов усмехнулся.

– Ну, здравствуй, Дмитрий.

Глава 26

Побережье Амура на границе с великим княжеством Хабаровским. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Мое прибытие началось с фейерверка.

Не так уж и сложно было подделать приказы армии Толстого. В итоге больше сотни артиллерийских установок подогнали к расположению Ефремовых. А уж уничтожить их было еще проще.

Люди Романовых с ходу присоединились к бойцам Ефремова, на севере развернулись отряды Демидовых. Урал оставался сдерживать рубежи, пока мы пойдем в наступление.

– Эффектное появление, – с улыбкой встретил меня Семен, раскинув руки для крепких объятий.

Похлопав друга по спине, я кивнул. Сейчас, когда мы оба носили доспехи, наша разница в габаритах практически исчезла.

– Хотел устроить праздничный салют, – ответил я Амурскому княжичу. – Надеюсь, твои люди готовы?

– Давно готовы, – кивнул тот. – Только вас и ждали.

Я отпустил забрало шлема.

– «Оракул», возьми под контроль ближайшие орудия Хабаровска и зачисть берег, – велел я.

– Слушаюсь, княжич, – отозвался искусственный интеллект голосом Кристины.

– Лихо, – прокомментировал Семен мой приказ. – Может, нам и вовсе идти никуда не придется?

Он смотрел на меня с ухмылкой. Зная друга, я прекрасно понимал, как ему не терпится поставить точку в конфликте. И если бы я сейчас предложил расходиться по домам, Семен бы очень разозлился.

– А вражеских солдат кто убивать будет? – ответил я. – Идем-ка в укрытие, сейчас начнется.

Небо на другом берегу уже окрасилось яркими оранжевыми точками – ракеты Хабаровска летели, чтобы уничтожать своих же солдат.

А через несколько секунд в воздух взмыли столбы дыма и огня. Взрывы звучали один за другим, а снаряды все падали и падали, взметая почву, поджигая деревья, разрывая солдат. Точки, обозначавшие скопления противников на моей тактической карте, гасли одна за другой. Солдаты Хабаровска еще не осознали, что их бьют, ориентируясь на любой источник сигнала.

Обстрел закончился минут через пятнадцать. И нашим взглядам предстала довольно неприятная картина.

Весь вражеский берег на несколько километров вглубь был перекопан. Дымный смог поднимался к облакам, местами догорали деревья, не превратившиеся в щепки от ударов с воздуха. Часть почвы у реки обрушилась в воду, и течение тут же подхватило грязь и копоть, смывая наведенные там укрепления.

– И как часто ты можешь так? – спросил Семен, оглядывая разрушения.

– Если никто не зарядит пушки заново, а я сомневаюсь, что кто-то рискнет так опрометчиво поступить, то больше нам такого счастья не видать, – не стал скрывать я, и под взглядом друга пояснил: – Боекомплект израсходован, но враги не идиоты, их собственное оружие только что уничтожило порядка тысячи солдат. Ты бы стал полагаться на так подведшее тебя орудие?

Ефремов покачал головой.

– Сейчас Демидовы наладят переправу, и мы выступаем, – произнес я, видя по карте, что к нам уже выдвинулась техника деда. – Я предлагаю пленных не брать, но тут уж ты сам решай.

Семен спокойно кивнул, показывая, что услышал мои слова.

– Жесткость подстегнет остальных драться до последнего, – принял решение он, – а я бы предпочел, чтобы они сдались.

– Хорошо, как скажешь, – пожал плечами я, легко соглашаясь с другом. – «Оракул», контроль берега.

– Слушаюсь, княжич.

Семен Константинович обернулся в сторону подъезжающих машин. Руслан Александрович не стал размениваться по мелочам, и обеспечил нас по полной программе. С уральской техникой мы здесь можем города возводить, не то что мостик перебросить.

Два часа понадобились операторам, чтобы установить переправу. И мы пошли вперед.

«Оракул» с помощью дронов контролировал окружение, и с его помощью солдаты двух родов споро двигались, легко находя выживших. Большинство переживших обстрел солдат Толстого либо уже погибли от ран, либо без помощи целителя уже не могли рассчитывать на спасение. Но почти сотне повезло, и их конвоировали в лагерь подразделения Демидовых. Без оружия, деморализованные и к тому же в большинстве своем контуженные, они не оказывали сопротивления. А когда подойдет царская армия, их разделят и доставят в места временного содержания пленных.

Разумеется, рядовому составу ничего особого не грозит. Командованию же живыми от закона не уйти.

До вечера мы продвинулись до конца перекопанной ракетами территории.

Никакого сопротивления здесь можно было не ждать – даже пожелай Толстой по нам чем-нибудь выстрелить, мы узнаем об этом заранее. Так что бойцы спокойно вставали на привал. Хотя Ефремов и не дал им совсем расслабиться, заставив нести дежурства и обеспечить хотя бы видимость лагеря.

Практически весь день я следил за ситуацией вокруг нас, и только около полуночи у меня появилось время, чтобы оценить успехи остальных родов.

Наступление в большинстве случаев было не столь впечатляющим, как у нас. Михаил II так и не решился использовать свой «Оракул» на максимум, так что были и серьезные потери, и даже тактические поражения. Даже ГЭС, которую я помогал захватить несколько недель назад, сегодня едва не потеряли.

На соединение с нами тем временем двигались подразделения соседних княжеств. Пока мы отдыхаем, они перебрасывают силы на этот берег и спешат к нам. Завтра мы должны ударить единым кулаком по Хабаровску.

Царская армия подтягивалась к линии фронта медленно и неохотно. Оно и понятно – государь не для того согнал силы княжеств, чтобы хоронить своих людей. Так что выгребал жар чужими руками. И я его даже не осуждал, все-таки для правителя не существует норм морали или совести.

От сна я отказываться не стал, так что занял свое место в палатке, установленной людьми рода Романовых. А на утро обводил взглядом значительно увеличившееся число солдат и техники. Над нами промчался истребитель, летящий на север. С земли его, разумеется, рассмотреть не удалось, но искусственный интеллект раскрыл мне как модель, так и информацию по пилоту. Вслед за первым прошли еще два звена.

Проводив их взглядом, я пошел в сторону шатра командования. Амурский боярин Казанцев остался контролировать лагерь Ефремовых на том берегу, так что под навесом защитного цвета собрались одни только представители княжеского сословия.

На совещании еще раз обговорили план и утвердили его. Теперь весь собранный нами кулак пойдет выбивать юго-западные укрепления. Авиация, затем артиллерия, и только после того, как будут израсходованы их боеприпасы, в дело вступят наши солдаты.

Все понимали, что единственный шанс удержать наше побережье – это нагло идти в атаку. Иначе Толстой перебросит войска к столице и выдавит нас обратно за Амур. Однако стянуть имеющиеся силы в направлении нашего нападения он обязан.

– Семен Константинович, – обратился я к другу, – подразделения Романовых переходят к вам в подчинение.

– Отец уже предупредил, – кивнул тот. – Ты уверен, что можешь так рисковать?

– Я уже так делал, – улыбнулся я в ответ. – Кроме того, я должен лично доставить голову великого князя Хабаровского Руслану Александровичу Демидову. Я дал слово.

Ефремов еще несколько секунд смотрел мне в лицо, после чего вздохнул.

– Ты идешь на очень большой риск, Дмитрий, – сказал он. – И я сейчас понимаю отца, почему он не хотел, чтобы я совался в атаки лично. Это крайне опасно.

Мне оставалось только улыбнуться.

– Я все продумал, – заверил я друга, кладя руку ему на плечо. – Обо мне не волнуйся, проследи, чтобы силы Толстого были заняты вами, а с остальным я справлюсь.

Объединенное войско должно отвлечь силы великого князя, пока я подбираюсь к нему в одиночку.

Рискованно? Конечно. Но в отличие от всех остальных, у меня есть все шансы добиться успеха и остаться в живых. Забывать о том, что великий князь решится использовать еще какое-нибудь оружие массового поражения по примеру Измайлова, я и не думал. А потому он не должен чувствовать себя загнанным в угол. Толстой должен видеть наш напор, оказывать сопротивление, но ни в коем случае не паниковать.

Простившись с Семеном, я сел в машину, и мы поехали обратно к реке. Расстояние было небольшое, но подниматься в воздух у лагеря было бы опрометчиво. Это системы обороны я могу вывести из строя усилием мысли, но любой солдат с гранатометом может сбить борт на взлете.

– Все готово, княжич, – сообщил мне пилот, сопровождая слова наклоном головы.

– Поехали, – ответил я, пристегнувшись.

Самолет развернул сопла, готовясь к горизонтальному взлету. Благодаря доспеху я не испытывал ни малейшего неудобства. Вскоре мы забрались на нужную высоту, и пилот развернул борт хвостом к Хабаровску.

Я следил за обстановкой, пока самолет уходил от города, чтобы сделать небольшой крюк. Наконец, мы развернулись, и устремились к столице великого княжества.

Я в последний раз окинул лежащий подо мной Хабаровск взглядом с высоты и шагнул в пустоту.

Самолет стал стремительно отдаляться, встречный ветер бессильно бился в забрало шлема.

Чуть подправив полет, чтобы не промахнуться с точкой приземления, я отдал сигнал «Оракулу», и во всем городе подо мной погас свет. Дальше – перехватить связь командования, подставляя заранее сгенерированные ответы на случай, если кто-то решит проверить обстановку снаружи штаба. Следующий шаг – полное отключение систем обороны, оставив Хабаровск абсолютно слепым.

Как раз в это время прилетели первые снаряды по укреплениям. Княжичи вступили в дело. Со своей позиции я видел точки уходящих самолетов, сбросивших на головы врагов свои бомбы.

Алые всполохи взрывов на подступах к столице совпали по времени с моим появлением в зоне видимости радаров Хабаровска. Вот только оборудование сейчас слушалось меня, и потому ничего не показывало обороняющимся.

На улицах уже можно было разглядеть технику, баррикады, скопления солдат. На секунду я даже испытал чувство дежа вю – в Красноярске было почти также. Разве что тогда я шел практически вслепую, рассчитывая исключительно на свой дар. Теперь у меня есть куда более полезные средства ведения войны.

Штаб уже был подо мной, я стал сбрасывать скорость, поднимая щиты. На этот раз никаких гербов и фейерверков. Ни к чему лишний раз сообщать Толстому, что его смерть уже близко.

Крыша двухэтажного здания даже не просела под моими ногами, и еще секунду я потратил, проверяя насколько удачно мне удалось приземлиться. По счастью, если кто и смотрел в небо, то явно глядел в сторону горящих укреплений. По крайней мере, никакой паники относительно упавшего с неба человека не было заметно. Лишь рабочая суета из-за перебоев с питанием.

«Оракул» следил за ситуацией, но так как мы обесточили город, местную сеть еще не восстановили. Я снял со спины сумку и освободил прихваченных с собой дронов. Во избежание возможных подозрений маркировка на них принадлежала Хабаровскому княжеству. Под контролем искусственного интеллекта они послужат моими глазами на затылке.

Собрав в два движения винтовку, я вставил магазин и, больше не скрываясь, пошел к лестнице, уводящей с крыши штаба. Великий князь Хабаровский сейчас сидит на первом этаже, у него как раз было совещание, когда начался обстрел позиций.

Из штаба есть два выхода, о которых мне известно. После встречи с великим князем Московским я подозревал, что может существовать и третий, не обнаруживаемый «Оракулом», но в итоге отбросил эти сомнения. Другого шанса подобраться к последнему мятежному Рюриковичу уже не появится. Либо я расправлюсь с ним сейчас, либо он сбежит в сегунат или еще черт знает куда.

Выход на крышу охранялся, однако солдаты смотрели в коридор, а не на дверь. Так что две силовых нити обезглавили дежурных бойцов раньше, чем они повернулись ко мне. Переступив через тела, я вышел в коридор, следя краем глаза за картой с точками – дроны облетали здание, поправляя данные.

Двери кабинетов были распахнуты, но на этаже никого видно не было. Проверять помещения мне не требовалось, так что я решительно шагал к лестнице на другой стороне здания.

И вот там уже были враги в броне. Судя по видео с дронов, ребята оделись в устаревший доспех Японского сегуната. Он не предусматривал защиты от магии, но выстрел в упор держал легко.

Силовая пряжа окружила фигуры бойцов, и сжалась, разрубая тела вместе с броней. На пол с лязгом посыпались останки и оружие.

Я перемахнул через перила и рухнул на колено, вскинув винтовку. Троица солдат в униформе открыла огонь из автоматов, но пули просвистели мимо. За моей спиной пошло трещинами окно. Я трижды нажал на спуск, и враги повалились на пол.

Бросившись по коридору, я сорвал с пояса первую гранату и, ударив ногой в дверь кабинета для совещаний, швырнул подарок внутрь, тут же поднимая щит.

Шквального огня не случилось. Генералы Толстого были вооружены не в пример хуже подчиненных. Пистолетные выстрелы оборвались, когда хлопнула граната. Осколками посекло часть обороняющихся. Еще четверо перевернули тяжелый стол, чтобы за ним укрыться и выиграть время. Самого великого князя в помещении уже не было.

Входить я не стал, бросил еще две гранаты и под огнем отступил обратно в коридор, по полу которого уже грохотали ботинки спешащих солдат.

Два хлопка, свист осколков, и я встретил врагов длинной очередью. Первые двое рухнули, как подкошенные, а вот остальные носили броню, и мои выстрелы не причинили им вреда.

Залп тяжелых винтовок ударил по щиту. Я ответил крошечными силовыми полями, шинкуя пространство и врагов с такой силой, что техника долетела до конца коридора, пройдя человек через двадцать и взрезав бетонную стену.

Бегом я добрался до спуска в подвал. Заблокировавшую вход стальную дверь я выбил с помощью дара, она пролетела по коридору, смяв незадачливого бойца, и я побежал вперед, держа перел собой щит.

Из ниш высовывались бойцы Толстого. Похоже, гвардия – тоже в японских доспехах. Их я рубил на бегу, чтобы не терять время.

Здесь дроны уже не помогали, но «Оракул» чертил путь по имеющейся в базе данных карте, так что на ложные повороты я не отвлекался.

Подземный гараж был достаточно большим и служил хорошей точкой обороны, так что сразу соваться в него я не стал, и сначала бросил внутрь камеру.

Тяжелый пулемет загрохотал в полупустом ангаре, выбивая куски бетона из стен коридора. Сидящий за ним солдат в броне не давал мне сунуться внутрь. Сразу три машины с гербами Толстых заревели двигателями, пошли вверх бронированные ворота.

Укрепив щит на максимум, я шагнул наружу, направив ствол по подсказке «Оракула». Грохнул выстрел, и пулемет заткнулся.

Стрелок спрыгнул со своей машины, и, создав вокруг себя поле огня, встал у меня на пути.

Я не стал обращать на него внимание и перебросил щит на открывшийся выезд наружу. Первая же машина, рванувшая с места, врезалась в поле, но осталась неповрежденной.

Огневик рванул ко мне, на ходу создавая огненный хлыст в правой руке и метая огненную сферу левой.

Я отступил обратно в коридор, и вражеская техника разбилась об стену, заставив бетон размякнуть и потрескаться. Меня обдало раскаленным крошевом.

Огневик встал напротив коридора и поднял руку с хлыстом, готовясь нанести прямой удар. Машины за его спиной уперлись в мой барьер, постепенно продавливая щит. Сопротивляться тройному тарану тяжелых внедорожников было чертовски сложно.

На карте штаба замигали красные точки – бойцы Толстого спешили на помощь великому князю, и скоро будут здесь.

Кончик хлыста достиг верхней точки, и я бросился вперед. Огневик тут же развеял технику и ударил по мне стеной пламени. Но защита от магии сработала, не давая мне поджариться, и влетел в бойца великого князя, сбивая его с ног.

Пламя погасло, по мне открыли огонь из машин, и я, не вставая с лежащего подо мной одаренного, расстрелял задние колеса внедорожников.

Огневик развел руки в стороны, пытаясь разжечь пламя вновь и спалить меня в своих объятиях. Я выпустил винтовку и сорвал с него шлем. Мне в забрало ударил кулак в тяжелой перчатке, а я схватил врага за лицо и со всей силы дернул в сторону. Огневик, оказавшийся японцем, умер мгновенно, а я рванул к машинам.

Силовое поле прогнулось еще сильнее, и я его убрал. Первый внедорожник рванул вперед, но его разорвало на две неравные части выставленным мной полем. Покореженный металл разлетелся в стороны, две других машины постигла та же участь.