Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

– Благодарю, княжич, – отозвалась та тонким голоском. – Но, прошу меня простить, меня ждут занятия.

– Я вас провожу, – тут же спохватился Рогожин, и, лучась улыбкой, действительно повел девушку в корпус.

Я проводил его взглядом и повернулся к подходящей к нам китайской принцессе. Мэйлин шагала в униформе ЦГУ, но при этом ее волосы были уложены в традиционную прическу родины. Рядом с ней двигались и Салтыкова с Комаровой. При этом у обеих настолько гордый вид, будто они разгадали, с кем учатся и теперь служат у нее как минимум фрейлинами.

– Княжич, – первой поприветствовала меня Мэйлин. – Я в долгу перед вами.

– Госпожа Ван, – ответил ей в соответствии с традицией ее родины. – Вы ничего мне не должны, если будете рядом с Амурским тигром. И только с ним.

– Я рада, что с вами все в полном порядке, – ответила она, переходя на русский.

Стоило нам закончить, диалог подхватила Салтыкова. Светлана Николаевна просто поприветствовала меня, а вот Комарова сумела меня удивить.

– Дмитрий Алексеевич, я вам очень благодарна за тот урок, который вы мне преподали, – сказал Надежда Григорьевна, опуская голову в поклоне. – И попросила госпожу Ван заниматься со мной.

– Это отличный выбор учителя, – искренне похвалил я. – Госпожа Ван – мастер боевых искусств, она действительно может многому научить. Даже с учетом вашей разности атрибутов, вы многое почерпнете из ее знаний.

Остальные подходили уже всем коллективом, так что у меня сложилось впечатление, что часть группы встречается где-то за периметром ЦГУ и уже вместе проходит на территорию. Выслушивая слова приветствия и радости от возможности лицезреть меня в целости и сохранности, я кивал и благодарил в ответ.

Пока очередь не дошла до Самойловой.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – произнесла она. – Я рада, что вы вернулись. Теперь у меня снова будет пример перед глазами.

– Пример, Екатерина Юрьевна? – с улыбкой уточнил я.

– Да, – спокойно ответила Самойлова. – Если хочешь стать лучшим, нужно учиться у лучших, – пояснила она. – А я не привыкла бросать начатое на полпути. Как говорится, раз уж начал – побеждай!

– Это очень хороший девиз, – ответил я. – А теперь, когда все мы уже встретились, предлагаю пойти на занятие. У нас осталось немного времени.

Никто спорить не стал. Орлов пошел впереди, мы двинулись следом за ним. Морозова шла по левую руку от меня, за нами во главе клина двигалась китайская принцесса с Салтыковой и Комаровой, остальные шли за ними.

Войдя в общую аудиторию, мы заняли свои места в верхних рядах и приготовились слушать новую лекцию. Преподаватель уже сидел на своем месте, ожидая звонка, и я автоматически подметил, что в мою сторону периодически бросают заинтересованные взгляды девушки с потока. При этом наша группа села так, что я оказался отделен от «чужих», и встретиться взглядом с девушками из других групп для меня было проблематично. Но это не мешало студенткам обернуться, словно невзначай, чтобы оценить княжича Романова.

– У вас много поклонниц, Дмитрий, – с улыбкой на губах шепотом произнесла Виктория. – Настоящий гарем можно было бы собрать.

– Гаремы в Русском царстве запрещены законом. И я не уверен, что это поклонницы, – ответил я так же негромко. – Скорее охотницы. А я здесь – невинный пушистый зайчик, которого захотят загнать.

Морозова тихонько посмеялась в ответ, и в этот момент прозвенел звонок.

Занятия начались.

Том 2 Глава 11

– Я вижу, что многие думают, будто дар делает их бессмертными, – обводя взглядом студентов, произнес Иванов. – Романов!

– Здесь, господин тренер, – отозвался я.

– Надевай, – распорядился он, бросая мне пару браслетов.

Выполнив его приказ, я остался стоять на месте.

– Сегодня ты будешь моим демонстрационным материалом, – объявил тренер, указывая войти на поле полигона.

Я двинулся в указанную сторону, и Иванов продолжил речь:

– Дмитрий Алексеевич у нас не представитель какой-то определенной школы боя. Его учили только убивать. Пока вы ходили под стол пешком, Романов уже вырывал глотки врагам рода, не обладая при этом хоть сколько-нибудь серьезным даром. Правильно я говорю, Романов?

Я обернулся к нему и кивнул.

– Впервые это случилось в одиннадцать лет.

– Я не буду ставить против профессионального убийцы этих сопляков, – объявил, вновь обернувшись к строю, тренер. – Господа из Поднебесной, прошу вас надеть ограничители. Сегодня Романов – ваш главный противник, ваша задача – заставить его сдаться.

Китайцы как один обернулись к Мэйли, и та шагнула к стоящему рядом с Ивановым столику, где валялись наручники подавителей. Остальные подходили, соблюдая только одним им известную очередность, но явно придерживаясь внутренней иерархии.

– Итак, детишки, приготовьтесь увидеть, зачем вам нужны мои занятия, – продолжил Иванов. – Романов, не вздумай никого убить. Нам не нужны проблемы международного уровня.

Я сложил руки и поклонился, приветствуя своих противников по их традиции.

Пятнадцать человек. Пятнадцать мастеров разных школ боевых искусств. Они все еще не верили, что происходящее на самом деле – не шутка. Только Мэйлин ответила на мой поклон и приказала своим соотечественникам:

– Это битва за честь империи, – сказала она на своем родном языке. – Лучший, кто падет последним, получит от императора награду. Ваша семья возвысится.

Одна китаянка обратилась к принцессе с удивлением.

– Госпожа, вы так уверены, что мы не сможем его победить?

– Не родился еще тот противник, который сломает русского княжича, – вклинился я в их диалог.

Мэйлин рванула с места, взметнув ногами невесомые облачка пыли. Она не могла использовать атрибут, но мастер – это мастер. От первого удара голенью я отклонился назад, так что пятка принцессы едва не коснулась моего носа. И пока я возвращал себе вертикальное положение, ее вторая нога уже летела мне навстречу.

Легкое движение кистью, и вот уже Мэйлин теряет равновесие, а ее удар идет по другой траектории. Тычок пальцами под ребра, и девушка отскакивает, как мячик, не давая мне завершить ранее продемонстрированный прием.

И только в этот момент остальные китайцы восприняли меня всерьез. Больше не сомневаясь, они бросились вместе, давая друг другу место для маневра и при этом не снижая накала.

Я физически не мог защититься от всех атак, так что, поставив несколько блоков и оставшись без рукава футболки, перешел в контратаку. Чья-то нога в черных чешках оказалась захвачена моей рукой и, подняв легкого китайца за конечность, я раскрутил его, как снаряд. Тонкий взвизг, и противник вылетел из круга, на лету пытаясь восстановить равновесие.

Удар в челюсть я пропустил, а от кулака сурового парня закрылся ладонью. Сжав руку противника, поставил стопу на его колено. А в следующий миг раздался хруст, и второй китаец выбыл, отпрыгивая прочь.

Мэйлин вновь мелькнула передо мной, на этот раз ударяя пальцами по болевым точкам. Ее прикрыли две девушки с длинными косами, орудующие голыми руками, как топорами. Выдернув одну за мечущиеся по воздуху волосы, я подставил ее лицо под руку принцессы, и та едва успела замедлиться, чтобы не выбить глаз подопечной. Я же ударил по шее, и девчонка стекла к моим ногам.

Битва плавно переходила в избиение. Меня шатало, с губ слетала кровавая слюна, но я и не думал останавливаться. Оставалось всего семеро, когда Мэйлин все же удалось до меня добраться.

Жесткий удар из так любимого принцессой прыжка бросил меня на землю. Вцепившись по пути в чью-то ногу, я взял ее на излом и, не давая противнику опомниться, довел дело до конца. Отчаянный крик боли, и я выпустил свою жертву из круга, а сам стал медленно подниматься.

Какая-то девушка повисла на мне, обхватив шею ногами и сжимая горло. Я принял вертикальное положение прямо с ней на шее и, схватив за ребра, чтобы не смогла сбежать, рухнул на спину. Умереть она не умрет, а тазовые кости у нас срастят, как будто и не было ничего. Взяв поверженную за волосы – это оказалась вторая девочка с косами – я выдернул ее с поля боя и бросил в сторону границы полигона.

– Он же их калечит, – донесся до меня женский шепот со стороны зрителей.

– Правило было не убивать, – ответил незнакомке голос Морозовой. – И пока что никто не умер.

Я улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони кровь из рассеченной брови. Принцесса бросилась в очередную атаку, а вот остальные, наоборот, разорвали дистанцию, видимо, уже смирившись с поражением. Выбью сейчас принцессу – и они обречены.

Мэйлин рванула ко мне, на бегу сильно отталкиваясь ногами и поворачиваясь корпусом. Очередной удар с разворота, на этот раз – в голень, чтобы сломать ее. Я упал перед девушкой на колени за миг до того, как она нанесла удар и, перехватив ее ногу, прокатился по земле, держа принцессу на болевом.

– Ты не посмеешь! – прошипела та, пытаясь вырваться, но я просто выпустил ее из своей хватки и постучал пальцем – Мэйлин лежала за пределами поля.

Разобраться с оставшейся группой туристов труда уже не составило. Последнего, весьма довольного собой, я просто вбил в землю двумя ударами кулаков.

– Все, – объявил я, отряхивая руки. – Романов – 15, Поднебесная – 0.

Поток студентов взорвался ликующими криками, и я улыбнулся, поднимая руку со сжатым кулаком. Транс позволял не чувствовать боли, но именно благодаря ему я и знал, что у меня практически ни одной целой кости не осталось.

– Еще кто-то будет спрашивать, зачем вам занятия по физической подготовке? – громко спросил тренер, оглядывая довольных моей победой студентов.

Дежурные целители уже растащили выбывших китайцев и вправляли кости, сращивали сухожилия. Мэйли подошла ко мне лишь после того, как убедилась, что с ее людьми все в порядке.

– Ты пожалел меня, – заявила она.

– Да, – просто ответил я. – Не хочу расстраивать Семена.

Принцесса хмыкнула, но не расстроилась, уходя вслед за целителями, укатывающими студентов из Поднебесной.

– Тренер, – обратился я к распинающемуся о важности своего предмета Иванову.

– Да, Романов? – обернулся тот.

– Войдите в круг, – пальцем указывая на границу полигона, велел я. – И покажите, о чем говорили. Вы назвали меня убийцей перед всем потоком. В то время как я и другие княжичи защищали Русское царство, вы решили окунуть мое имя в грязь. Вы решили, что я позволю очернять род Романовых. Более того, в моем лице вы оскорбляете всех княжичей, отправившихся в Киев, чтобы спасать попавших под удар людей. Я – не убийца, я защитник. И я вызываю вас на поединок здесь и сейчас, чтобы смыть нанесенное вами оскорбление кровью. Можете использовать дар.

Мои браслеты оставались на мне, и я не собирался их снимать. Технически для меня не так много разницы, есть они или нет – мне в любом случае нельзя убивать тренера на глазах студентов всего первого курса.

– Когда вы сдадитесь, я жду публичных извинений от вас лично, – продолжил речь я. – И от вашей службы за проявленное неуважение к тому, кто спасал царских людей, пока ты, как помоечная крыса, глумился над слабыми первокурсниками. Выходи, Иванов, докажи, чего стоят твои слова!

Студенты притихли, ожидая дальнейшего развития событий, я стоял, скрестив руки на груди, ожидая его решения.

Налетевший ветер поднял пригоршню пыли, прокатившуюся через полигон. Напарница Иванова подошла к нему и что-то зашептала на ухо. Мужчина сжимал челюсти от гнева, но молча пошел ко мне, стискивая кулаки.

– Бой! – объявила преподавательница, поднимая купол.

И я нанес первый удар, проигнорировав адский жар, которым окутался Иванов. Челюсть безопасника громко хрустнула, он попытался усилить давление пламени, но я схватил его за левую руку и сжал пальцы на ней.

– А-а-а! – заорал, теряя контроль, преподаватель.

Облако огня окутало нас обоих, заставляя одежду тлеть, а волосы и брови трещать.

Удар лбом в переносицу, и тренер рухнул на землю. Огонь развеялся, я остался стоять над поверженным противником. Купол сняли, и напарница Иванова сделала шаг к нам.

– Стоять, – остановил ее властный голос, и я бросил взгляд в ту сторону.

Государь, окруженный свитой, среди которой я узнал нашего декана, кивнул мне.

– Княжич в своем праве.

ЦСБшница поклонилась царю и отступила в сторону, а я склонился над хрипящим Ивановым. Дав мужчине пощечину, я дождался, пока тот сосредоточит взгляд на мне.

– Продолжаем? – спросил я.

Тот замотал головой, и я отступил на шаг. Он рухнул на полигон, не делая попыток подняться.

– Ты сдался, Иванов. Я жду извинений.

По его гневно сморщившемуся лицу я видел, как ему хочется послать меня подальше. И он бы так и сделал, если бы не присутствие царя, о котором, очевидно, напарница и предупредила его перед боем.

– Я… – негромко сказал он.

– Я тебя не слышу, – ответил я.

– Я приношу свои извинения! – уже громче выкрикнул он.

Шок прошел, покров вернулся, и раны постепенно отходили на второй план. Опричник уже соображал прекрасно и понимал, что просто так все не закончится.

Опозориться на глазах царя, будучи его слугой… И за меньшее головы срубали.

– Я приношу свои извинения роду Романовых, княжич, и вам лично за свою несдержанность, – наконец выговорил он и поднялся на ноги.

Несколько секунд стояла тишина, после чего Михаил II взял слово.

– Так обстоят дела в моем Университете? – спросил он стоящего рядом мужчину в униформе ЦСБ. – Княжич Романов заслужил награду, и так его встретил родной дом?

– Государь, – с умоляющими глазами обратился к нему свитский. – Прошу, давайте обсудим этот инцидент внутри…

– Я разочарован, – сказал царь, явно не желая решать вопрос с глазу на глаз. – Как зовут этого человека?

– Петр Леонидович Иванов, государь, – потратив несколько секунд, чтобы заглянуть в свой планшет, ответил генерал ЦСБ.

– Завтра он покинет опричнину с позором, – вынес вердикт Михаил II. – А если нет – ты пойдешь следом. Понял, Вова?

Тот поспешно склонил голову, а государь двинулся на полигон, окидывая взглядом стоящих навытяжку студентов. От взгляда царя все присутствующие заметно бледнели, он явно давил своей аурой власти.

Встав напротив меня, Михаил II остановился и, осмотрев с головы до ног, произнес:

– Ну что же, княжич Романов, я поздравляю вас с победой в поединке. Не так много людей могут выстоять против опричника. Тем более с подавителями на руках. Вы идете со мной, остальные – рад был встрече! Продолжайте учиться!

Я шагнул вслед за царем, кончиком языка пробуя коснуться полопавшихся от жара губ.

Студенты провожали меня разными взглядами, были среди них и те, кто глядел чуть ли не с ненавистью, а кто-то с неприкрытым обожанием. Девушки с потока едва не облизывались – если раньше меня старались не замечать, то теперь внимание будет неизбежно.

Царь махнул одному из свиты, и тот простер надо мной руки. Легкое дуновение освежающего ветерка пронеслось по телу, и я замер на миг, позволяя телу срастить повреждения. Даже опаленные волосы отросли обратно, будто целитель не вылечил меня, а откатил во времени состояние тела.

– Благодарю, – кивнул я помогшему человеку, и тот улыбнулся в ответ.

В числе сопровождающих государя я узнал великого князя Московского. Емельян Сергеевич Невский был мужчиной уже пожилым, но все еще бодрым. Короткая стрижка седых волос, прямая спина, широкий разлет плеч. Остальные были незнакомы мне, не считая, разумеется, администрации ЦГУ.

Емельян Сергеевич бросил на меня взгляд и отдал распоряжение, казалось бы, в воздух, а Петр Сергеевич, декан моего факультета, уже примчался обратно с моими вещами. Процессия как раз остановилась, и меня оставили в коридоре одного, так что я быстро переоделся.

– Княжич Романов, – раскрыв дверь, объявила Шафоростова, выглянув наружу. – Войдите.

Приемная не была пуста, но облеченные властью мужчины сидели на стульях, о чем-то негромко переговариваясь, а я прошел в кабинет Петра Сергеевича. Государь занял место декана и, сцепив пальцы в замок, опирался на них подбородком. Мы были здесь одни, и Михаил II кивнул мне на стоящий перед ним стул.

– У меня есть просьба, – сказал государь, – и я хочу, чтобы ты ее тщательно обдумал, прежде чем дать ответ. В этот раз я не буду брать никаких подписок, потому что ты и сам должен понять, насколько недальновидно говорить о таких вещах. Выслушаешь?

Я склонил голову.

– Разумеется, государь.

Михаил II чуть дернул бровью, после чего вытащил из папки, лежащей на столе, несколько листов. Положив их передо мной, он жестом предложил ознакомиться с их содержимым.

Анализы ДНК, даты, медицинские анализы. Я просматривал файл за файлом, все больше понимая, что это просто чудовищное невезение. Ни за что бы ни хотел, чтобы эти документы существовали, но вот они, лежат передо мной и жгут пальцы.

– Могу я уточнить, государь?

– Спрашивай, – кивнул тот.

– Я надеюсь, это была не первая попытка суррогатного материнства? И надеюсь, не единственная успешная?

Царь усмехнулся, но брови нахмурил.

– Полагаешь, я настолько глуп, чтобы доверять дело моего наследника каким-то призрачным шансам, Дмитрий? У меня несколько сыновей и очень много дочерей. Ты – только один из них, но я уже оценил тебя, и если бы ты не подходил на роль цесаревича, мы бы здесь сейчас не сидели.

– Признаюсь, я не хочу этого, – заявил я, отодвигая документы. – Все понимаю, но… Я – Романов, государь, и всегда им останусь, ты должен понимать, что признание меня своим наследником – это политическое самоубийство. Рюриковичи поднимут восстание, только чтобы свергнуть нас всех.

Царь хмыкнул.

– И ты думаешь, я этого не знаю? – спросил он.

– Я думаю, что для роли наследника я не гожусь, – ответил я, осторожно подбирая слова. – Царицей стала Романова лишь потому, что и Рюриковичи, и Романовы перед твоим царствованием стали иметь одинаковые права на трон. Если бы сестра отца не вышла замуж за царя из Рюриковичей, началась бы гражданская война. Только объединив обе династии, можно было удержать страну. И вы это сделали. Но… Ваши общие дети не могут принадлежать к роду Романовых. Ни один великий князь не поверит, что эти документы реальны и не подтасованы царицей. А значит, будет война. И я знаю, что буду защищать свою семью. Прости, государь, но ты должен выбрать другого сына для объявления наследником престола.

– А тесты ДНК она тоже подделала? – усмехнулся Михаил II.

– Никто не станет разбираться, настоящий ли это тест ДНК, – возразил я, покачав головой. – Достаточно сказать всего лишь раз, что твой наследник – Романов, и начнется война, которую не остановить никакими тестами. Отдав мне власть, в глазах великих князей ты отдашь власть не своему сыну, а сыну Романовых. От этого никуда не деться, государь. Быть может, когда-нибудь и сможет Романов вновь сесть на трон Рюриковичей, как общий потомок обеих династий, но не сейчас, не в первом поколении, когда твою супругу ненавидит вся твоя родня.

– Меня радует, что ты все понимаешь, – сказал Михаил II. – А потому у меня будет к тебе вопрос: сможешь ли ты защитить моего наследника после его объявления? Сможешь переступить через искушение убить брата и самому занять полагающийся тебе трон?

– Смогу, – кивнул я. – Мне не нужна власть, государь. У меня есть все, что мне нужно. И, буду откровенен, я довольно плохой управленец, но смогу обеспечить твоего сына лучшей армией в мире.

Он помолчал, глядя мне в глаза. Я ощущал легкое прикосновение ауры правителя, но она не давила.

– Что ж, я доволен твоим ответом, но вижу, что и тебе есть о чем меня спросить, верно? – произнес государь, откидываясь на спинку деканского кресла.

Я кивнул.

– Ты заранее знал, что я откажусь, но все равно решил мне все показать. Почему?

Он помедлил с ответом, и мне уже начало казаться, что царь так его и не скажет, но губы Михаила II чуть дрогнули и он сказал:

– Мир вступает в очень сложную фазу, Дмитрий, – произнес он, тяжело роняя слова. – Русское царство ждут тяжелейшие испытания. И потому я рассказал тебе о твоем настоящем происхождении. Никто не знает, что нас ждет в будущем. Я буду делать все, что от меня зависит, но ты сам видишь на примере польского короля – бессмертных не существует. Поэтому я допускаю такой вариант, когда выбора ни у кого из нас уже не будет. И тогда тебе придется делать то, что у тебя получается лучшего всего – защищать. Но не только род Романовых как его княжич, а все Русское царство как его государь.

Том 2 Глава 12

К началу следующего занятия я не успел, опоздав на добрых пятнадцать минут. Постучавшись в дверь кабинета Паращука, дождался разрешения и прошел внутрь.

– Садитесь, Романов, сегодня вы только слушатель, – распорядился инструктор. – Я наслышан о вашем конфликте с Ивановым, не буду мешать перевести дух.

Группа смотрела на меня заинтересованно, и Паращук заговорил:

– Ладно, раз у нас особый случай произошел, давайте его обсудим, – предложил он, садясь за свой стол.

Студенты немного приободрились, тема была любопытная, однако Кирилл Ярославович не собирался, естественно, рассуждать о самом поединке.

– Итак, всем известно, что любая психика одновременно и гибкая, позволяющая человеку приспосабливаться к любым обстоятельствам, и в то же время – достаточно жёсткая, чтобы человек не сломался от того, что кто-то ему на ногу наступил, – заговорил инструктор, спокойно складывая ладони на столешнице. – Но порой это играет против самого человека. Заставляет его застрять в режиме повышенной готовности к опасности.

На самом деле это касалось огромного числа царских людей. В отличие от моего мира, здесь было больше факторов для возникновения посттравматического синдрома. Магия вносила коррективы.

– Неодаренные солдаты часто возвращаются из боев, где произошло какое-то жесткое, травмирующее событие, – продолжил Кирилл Ярославович. – И даже на мирной земле такой солдат слышит не праздничный фейерверк, а канонаду вражеской артиллерии. Это печально, и государева служба делает все, чтобы такие бойцы прошли реабилитацию и смогли вернуться с войны, на которой застряла их психика, к нормальному восприятию действительности.

Вот только пока что это дает слабые результаты. Центры реабилитации постоянно пополняют число пациентов, и люди годами ходят по психологам и психотерапевтам. Либо пока природа не возьмет свое, и солдат сам осознает себя нормальным человеком, либо все скатывается в глухую депрессию и срывы.

– У одаренных все немного иначе, – проговорил Паращук. – Мы легче переносим давление обстоятельств в целом, наши травмы заживают быстрее. Но длительная нагрузка, сильный стресс, постоянная опасность – для нас так же губительны, как и для обычных людей. Вот только в отличие от них наш дар подсознательно реагирует на кажущуюся нам угрозу. Этого вам не расскажут ни в одном официальном источнике, но я убедился на собственном опыте: примерно каждый третий одаренный, попав в зону боевых действий, в итоге не может нормально контролировать свой дар. Со временем, конечно, все возвращается на круги своя, но история полна случаев, когда уже вернувшийся домой одаренный убивал случайных людей – и делал это неосознанно. Разрушенные дома, отнятые жизни Слуг – все это случается.

Паращук замолчал, взяв короткую паузу. Одногруппники же смотрели на меня. Но в этих взглядах не было опасения, только сочувствие.

– Княжич Романов прошел проверку, иначе его бы здесь не было, – с усмешкой сказал Кирилл Ярославович. – Более того, тренер Иванов знал, что подвергать нагрузке только что прошедшего через бойню одаренного – опасно. Но Иванов устроил драку против китайских студентов. И не нужно обманываться, княжич действительно мог потерять связь с реальностью и начать убивать прямо на полигоне. Никакая проверка не гарантирует, что одаренный не сорвется обратно в режим войны, если не дать ему достаточно времени, чтобы прийти в чувства. Впрочем, Иванов сам поплатился за свои дела и решения.

Действия тренера на самом деле не были глупостью. Это намеренная провокация, и я больше чем уверен, он далеко не последний в ЦСБ, кто захочет сыграть против Романовых. Как сказал тогда Эдуард Талгатович, не все враги Романовых убиты мной в том бункере.

Долгоруков мертв, но его дело еще живет. Начни я сеять смерть среди подданных Поднебесной, и наш род ждали бы очень темные времена. И для этого нужно было лишь заставить меня вновь ощутить себя в реальном бою.

Мог я сорваться и убить кого-то? В теории – запросто. Мне не дали возможности пользоваться даром и выставили против пятнадцати мастеров. Да, они тоже не использовали магию, но досталось мне серьезно. Меня били в полную силу, и реальный восемнадцатилетний человек на моем месте не смог бы сдержаться. Возможно, убил бы даже принцессу. А это уже не опала, а казнь.

Иванов с первого дня пытался подставить меня. На этот раз попытка просто не сошла ему с рук. И единственное объяснение, чем он руководствовался – агрессия против Романовых никуда не исчезла. Чистка рядов ЦСБ со стороны царицы либо еще не началась, либо еще не всех проверили. И можно ожидать новых провокаций.

– А теперь немного о том, как можно укрепить себя для защиты от подобного, – сменил тему Паращук. – Повторюсь: это не панацея, господа студенты. Но замечу, что по статистике люди, часто практикующие транс, менее подвержены возможным срывам. И потому сегодня, раз уж мы отошли от намеченного мной пути, я покажу вам несколько практик, позволяющих быстро и совершенно незаметно для окружающих погружаться в легкий транс. Отмечу: насколько быстро и незаметно это будете проделывать конкретно вы, зависит исключительно от ваших усилий. Итак, начнем…

Строго говоря, эти практики относятся к армейским подразделениям в первую очередь. Инструктор, выпускающий профессиональных солдат, знал их в совершенстве. И даже я подметил для себя пару новых деталей. Про остальных первокурсников и говорить нечего.

На удивление Орлов тоже оказался умельцем поддерживать это состояние. Правда, не очень долго, однако минута – уже прорыв на самом деле.

Транс одаренных чем-то напоминает практики йоги. Тебе нужно контролировать сердцебиение, дыхание, положение тела, каждый орган в отдельности и весь организм сразу.

Но если йога подразумевала более созерцательное состояние, транс одаренного – это о движении. Никто не использует его, чтобы читать документы, а вот положить как можно больше врагов…

– На сегодня это все, – подвел итог Паращук и взял паузу, пока звенел сигнал окончания занятия. – На следующей встрече мы вновь проверим ваш прогресс. До свидания!

Мы поднялись, прощаясь с Кириллом Ярославовичем, и тот покинул кабинет, а за ним пошли на выход и мы.

Я видел по лицам одногруппников, что им не терпится узнать, зачем меня забирал царь, но останавливали приличия и понимание, что я могу и не ответить.

Попрощавшись со всеми, я направился в лабораторию. Новости государя ничего не меняли в моих планах прямо сейчас. А значит, лазер должен быть закончен. Когда он объявит наследника еще неизвестно, а обязательств моих никто, кроме меня, не исполнит.

Тем более если мне предстоит защищать брата, с которым я, скорее всего, никогда и не встречался.

Охранник поприветствовал меня с улыбкой, и, заполнив свой журнал, пожелал успехов.

Переодевшись, я прошел к лифту и вжал кнопку этажа. В последнюю секунду услышал голос Мэйлин.

– Подождите, княжич!

Принцесса шла неторопливо, пока я держал кнопку, не позволяя створкам закрыться. Китаянка вошла в лифт и кивнула:

– Благодарю.

Я отпустил кнопку, и мы поехали вниз. Я молчал, она тоже не спешила начинать разговор, так что когда мы достигли нужного уровня, я даже удивился ее словам.

– Княжич, не желаете кофе?

– Почему нет? – ответил я. – Прошу.

Мы прошли в комнату отдыха, где Мэйлин набрала себе воды, я же занялся приготовлением своего напитка. Девушка молчала, пока я не сел со стаканчиком напротив.

– Я хотела сказать спасибо, Дмитрий, – произнесла она. – Мне давно было нужно показать своим соотечественникам, что к русским нельзя относиться снисходительно, как это принято у нас в Поднебесной.

Это было правдой. Китайцы очень умилялись, когда лао ваи пытались говорить на их наречии или делали что-то, в чем империя считалась непревзойденными мастерами. Как в боевых искусствах, например.

– Полагаю, они и так понимали, что всегда найдется тот, кто сможет их одолеть, – ответил я, сделав глоток кофе. – В конце концов, в вашей культуре хватает притч на эту тему.

Она улыбнулась.

– Притчи – это одно, а реальная жизнь – другое. На самом деле не многие верили мне, когда я говорила, что княжич Ефремов сумел меня победить в честном поединке.

Судя по тени, мелькнувшей на лице принцессы, ее это задевало.

– Тогда – не за что, – произнес я. – Как ваши успехи по совместному проекту? Все ли удается?

– Пока что все продвигается не очень быстро, – ответила она. – Нам все еще нужно разработать некоторые вещи, но прогресс есть.

– Рад это слышать, – кивнул я.

– Правда? – хмыкнула та.

– Конечно, – подтвердил я. – Я приветствую прогресс, госпожа Ван. И планирую сделать выгодное предложение, когда вы доведете проект до финала. Ведь мало создать полимер, нужно собрать под него производство, обеспечить сбыт…

– Я скажу отцу, – чуть прищурив глаза, сказал Мэйлин. – Не хочу показаться грубой, но у Поднебесной есть свои мощности. Как и у Русского царства.

– Разумеется, – ответил я, выставив ладони. – И я нисколько не оспариваю вклада обеих сторон. Но у вашего проекта отличное коммерческое будущее, и я думаю, ваш отец и наш государь сумеют оценить его потенциал верно. И когда придет время выпускать ваш полимер на рынок, вспомните о Романовых. Нам принадлежит один из основных московских технологических комплексов с очень широкими возможностями.

– Я передам ваши слова, – повторила она, ставя точку в диалоге. – Спасибо, что уделили мне время, княжич.

– Всегда рад помочь, госпожа Ван.

Она ушла, оставив меня одного, и я быстро допил кофе. На сегодня я планировал закончить с созданием всех элементов лазера – нельзя тянуть, придется пожертвовать соблюдением последовательного улучшения старой системы и сразу выдать конечный результат. А завтра приступить непосредственно к сборке. Если все успею, уже послезавтра можно будет проводить презентацию Телегину. Разумеется, после этого будет проходить долгий процесс окончательной отладки, множественные тесты, но это уже, можно сказать, финальные штрихи.

Материалы были подготовлены в соответствии с моими заказами, так что я вооружился проведенными расчетами и приступил к делу. Работа шла бодро, никаких особых проблем не возникало, разве что приходилось делать долгие перерывы на калибровку под каждую деталь. Все же у меня здесь маленькая секция, а не полноценный заводской цех, все приходится вручную делать.