Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Я вновь кивнул.

– Прекрасно, Иван Семенович, – ответил я.

– Тогда садитесь на место, и мы перейдем к сегодняшней теме, – объявил тот, отпустив меня взмахом руки. – Итак, как все вы здесь знаете, династия Рюриковичей утратила права на престол во времена Смуты, и символы власти передали Романовым. После появления магии на нашей планете вновь вернулись Рюриковичи. Но уже не потомки царей, а их дальние родственники. Сегодня мы будем рассматривать, как и почему клан Рюриковичей разделил Русское царство и к чему это привело.

Конкретно эта тема меня интересовала слабо. Ее-то я знал прекрасно в силу своего происхождения, все-таки наша семья хранит немало документов о тех временах. При этом – подлинных, а не тех, что стали официально открыты любому, кто имеет доступ в сеть.

– Сохранив за собой название старой династии, первые, тогда еще будущие великие князья долго делили между собой Русское царство, и по итогу этих событий на престол взошел первый за многие столетия Рюрикович, – произнес Добронравов. – Приняв из рук патриарха Всея Руси корону, он взял себе имя Игорь, как знак, что является сыном Рюрика.

Иван Семенович сделал краткую паузу, оглядывая кабинет. А затем продолжил:

– Но до этого момента исторические хроники именуют его Егором Петровичем Толстым. Он не оставил за собой наследников, и совет клана Рюриковичей выбрал следующего государя из своего круга. В итоге за время второго правления Рюриковичей цари приходили из разных фамилий, но лишь одна линия устояла. Линия Милославских – именно они дали нам самую устойчивую династию государей после возвращения Рюриковичей. Но сейчас мы поговорим вкратце именно о смене имени первого после Романовых царя. Итак, зачем, по-вашему, это было сделано?

Никто инициативы не проявил, я тоже предпочел молчать.

– Символы, казалось бы, мало что значат в наше время, – произнес Добронравов после короткой паузы. – Но Игорь Рюрикович – это возвращение к агрессивной и жестокой Руси. Руси, что готова постоять за себя и не постесняется применять силу, защищая свои интересы. С тех пор в нашей политике мало что изменилось, хотя были и попытки сгладить откровенно агрессивные настроения среди благородных родов. Однако реальность внесла свои коррективы, когда наиболее миролюбивые страны и их правители превращались в прах, а их население порабощали и захватывали.

Иван Семенович вновь прервался, а потом пошел сравнивать прошлые настроения среди аристократии Русского царства с нынешними. И, в общих чертах, я был склонен согласиться с Добронравовым.

Постоянное ощущение угрозы, от которого нельзя спрятаться ни в одной из стран мира. Наращивание боевого потенциала, развитие собственных даров и создание новых видов вооружения. Мир, казалось бы, уравновешенный готовился к самой масштабной резне, в которой не останется непричастных, чтобы определить, кто станет править всей планетой.

Звонок прервал лекцию, и Добронравов покинул кабинет. Я поднялся со своего места и со вздохом направился в столовую. Мне предстояло провести встречу с великой княжной Измайловой.

Естественно, никто не окликнул меня, когда я первым вышел в коридор. Тактичность – одна из правильных черт дворянского сословия. Раз княжич идет один, у него есть на это причины. И никто не спешил их прояснять.

Татьяна Игоревна Измайлова уже сидела за столиком в самом центре зала и, помешивая ложечкой чай, смотрела в сторону входа, когда я переступил порог.

Кивнув ей, я первым делом набрал себе еды. В конце концов, как бы ни пошел разговор, а пропускать прием пищи будет глупо. Не станет же она со мной драться в самом деле?

Наконец, я опустился напротив великой княжны.

– Вы не против, если я поставлю защиту, чтобы нас никто не услышал, княжич? – негромко поинтересовалась она после взаимного приветствия.

– Не против, – согласился я, и Татьяна Игоревна вытащила из своей сумочки небольшой куб.

Активировав его, она выждала пару секунд, пока вокруг нас не образовалась зона полной тишины, отрезавшей посторонний шум.

– Любопытная игрушка, – заметил я, кивнув на прибор.

Великая княжна улыбнулась в ответ.

– Ваше положение не позволяет такими играть, – сказала она. – Но я не хочу надолго вас задерживать, княжич. Поэтому предлагаю сразу перейти к теме, о которой я хотела с вами поговорить.

– Я не возражаю, Татьяна Игоревна.

Она помолчала несколько секунд, прежде чем вновь заговорить.

– Как вы наверняка знаете, Дмитрий Алексеевич, наша семья снискала себе определенную славу. И мы до сих пор пожинаем плоды дедушкиных поступков.

– Прошу заметить, что вы сейчас общаетесь с Романовым, великая княжна, – наклонив голову, ответил я. – Мы с вами при свидетелях закрылись от подслушивания. При этом отношение в обществе к моей семье таково, что при любом содержании этого разговора, на вашу репутацию падет тень.

– Не стоит забывать, что я все еще великая княжна, Дмитрий Алексеевич, – жестко усмехнулась та. – И я осознаю все последствия. Я рада, что вас так беспокоит моя репутация, но давайте не отклоняться от темы.

– Как пожелаете, Татьяна Игоревна.

– Так сложилось, что я не наследую, – вздохнула она, обводя пальцем ободок чашки. – Но зато у меня есть брат, который с рождения был признан наследником рода. И говоря откровенно, если Игорь Игоревич займет место отца, семья Измайловых будет окончательно разорена.

Она взяла короткую паузу, чтобы сделать глоток чая.

– Откровенно говоря, только моими стараниями мы сейчас все еще держимся на плаву, – призналась Татьяна Игоревна. – И я не хочу, чтобы наследие моего рода было развеяно по ветру. Я не хочу покидать семью, Дмитрий Алексеевич, но великий князь, как я недавно узнала, начал переговоры о моей будущей свадьбе, – глядя мне в лицо, произнесла она. – Это противоречит моим планам. И для меня единственный выход остаться в роду – заключить помолвку, которая не позволит другим претендентам просить моей руки.

– Я не совсем понимаю, при чем здесь я, – признался я, когда она замолчала.

– Дмитрий Алексеевич, – набравшись смелости, обратилась ко мне Татьяна Игоревна, – я предлагаю вам фиктивную помолвку.

Том 2 Глава 24

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что мне не послышалось. Татьяна Игоревна же смотрела на меня с хорошо скрываемым напряжением на лице, однако положение бровей и век выдавало ее волнение.

– Для начала я бы хотел уточнить, – сказал я, сделав глоток кофе. – Почему вы выбрали именно меня для этого?

Измайлова вздохнула с облегчением, видимо, опасалась, что я ей напиток в лицо плесну. Ведь фактически мне предложили солгать всему обществу, включая царскую канцелярию, в которую обязательно заносится запись о помолвке, браке, рождении и смерти любого благородного человека. А уж для великих князей там отдельный распорядок, куда сложнее нашего княжеского.

– Выбор пал на вас, Дмитрий, – произнесла она негромко, но уже куда более уверенно, – так как вы достаточно благородны, чтобы не использовать мою просьбу против меня. Вы достаточно сильны, чтобы суметь защитить меня при необходимости от посягательств других женихов, которых мой отец мог бы убедить настаивать на своем. А кроме того, вы младший княжич, а значит, у меня найдется что вам предложить взамен.

Я помолчал, разглядывая собеседницу.

– И как вы себе это видите? – спросил я. – Глава моего рода не станет соглашаться на подобное, ведь, уж простите за откровенность, взять с Измайловых, кроме положения великих князей, нечего. И это не говоря уже о том, что вы просите меня обманывать всех вокруг. Притом что вы сами назвали меня благородным, однако намерены платить мне за бесчестье. Как-то одно плохо вяжется с другим, не находите?

– Нет, потому что я прошу вашей помощи, – качнула головой та. – И вы мне ее предоставите, иначе я могу ведь и расстроиться. Как вы сказали, мы с вами сидим при свидетелях, никто нас не слышит, и слухи могут пойти самые разные. Я великая княжна и многое могу.

– Шантажировать, например? – усмехнулся я. – Не хочу вас расстраивать, Татьяна Игоревна, но последний, кто осмелился грозить моей семье в лицо, потерял голову в прямом смысле слова. Я объективно самый умелый одаренный нашего поколения. Вы действительно хотите угрожать мне?

Она прищурилась, но взяла себя в руки. И сменила тактику, когда поняла, что я не лгу.

– Хорошо, Романов, мне правда нужна твоя помощь. Я прижата к стене, и мне не у кого просить помощи. Ты не хуже меня должен знать, каково это – быть вторым, но более достойным возглавить семью, чем текущий наследник.

Я улыбнулся шире.

– Господи, Татьяна Игоревна, неужели вы совсем не делали домашнюю работу, прежде чем вести эти переговоры? – уточнил я. – Семья Романовых крепка как никогда. И она останется такой, пока я существую. Об этом знают все, кто контактирует с князем или любым другим членом моего рода. Вы сделали два выпада, и ни один не попал в цель. Я начинаю сомневаться, что вам удастся удержать род от падения. Если это вообще не затейливая провокация, чтобы развязать между нашими родами войну. Вас прикроют Рюриковичи, а Романовы – отщепенцы, никто не встанет на нашу сторону. Так вам кажется?

Последнее слово я выделил интонацией, чтобы Измайлова поняла, что подобная мысль будет ошибочной.

Но Измайлова вздохнула, откинувшись на спинку стула. По ней было заметно, что проигрывать девушка не умеет. Не удивлюсь, если в своей семье она всегда получала все только на том основании, что великая княжна. Хотя, конечно, это слабо вязалось с поступлением в ЦГУ. Все же сюда за деньги и по просьбе не возьмут.

– Господи, как с вами сложно! – выдохнула она. – Я не хочу с вами войны, Дмитрий Алексеевич. Ни с вами самим, ни с вашим родом. Мне действительно нужна помощь. И… Что вы хотите за свое согласие?

Я потер запястье с часами.

Мне незнакомо устройство, которое она использовала, но, полагаю, доступ к облаку Романовых сохранился. Нельзя перекрыть все, иначе мы бы уже задыхались.

Если сигнал проходит, у меня на руках есть такой компромат, что весь род Татьяны Игоревны пойдет под нож. Она – за подлог документов о помолвке, ее брат – за растрату, а отец – за присвоение бюджета, выделенного на освоение недр.

Если Игорь Измайлов осведомлен, кто удерживает род от распада, но сознательно удаляет такого человека из семьи, это преступление против благополучия всего клана. Вредительство, тщательно замаскированное под недальновидность.

Матушка была права – я проверил ее слова – Измайловы жили сейчас за счет клана Рюриковичей, который формировал основу бюджета Русского царства. Фактически великие князья Красноярские сохраняли за собой положение, но при этом никаких доходов так и не нажили, сливая все полученные средства на обеспечение себя. Потому как сидеть в Красноярске без денег – нужно быть либо невероятным транжирой, либо невероятным идиотом. Либо великим махинатором.

– Каким образом вы обеспечиваете свою семью, Татьяна Игоревна? – спросил я, проигнорировав ее вопрос.

Она замялась на несколько секунд, прежде чем ответить.

– У меня свое производство одежды с полным циклом – от создания тканей до реализации, – и тут же поспешила добавить: – Естественно, все это под псевдонимом, а не моим реальным именем, иначе меня бы не поняли в обществе.

– Что же вы там такое шьете? – хмыкнул я, а потом сделал догадку: – Неужели, «Сибирский кролик» – ваше детище? Тогда я вас искренне поздравляю – не каждая благородная дама так хорошо разбирается в интимном белье.

Великая княжна густо покраснела, но от прямого ответа воздержалась, стараясь скрыть за чашкой чая свое смущение.

Порой я совершенно забываю, что мои ровесники – всего лишь повзрослевшие дети. Я научился жить заново, испытываю эмоции, но все равно есть вопросы, которые не делают нас равными. Если бы я знал, что великая княжна Измайлова сумела поднять такой масштабный бизнес, я бы отнесся к ней совершенно иначе. Но если бы я был ее настоящим ровесником, я бы сейчас над ней посмеялся.

– Не подумайте, будто я считаю такое дело унизительным, – заметил я. – Как раз именно оно доказывает, что вы умеете делать деньги. Если, конечно, это вы создали одну из крупнейших сетей для взрослых в Русском царстве.

Она не спешила с ответом, отводя взгляд в сторону, и я предположил снова:

– Или же вы вошли в это дело, пользуясь своим положением?

Татьяна Игоревна, наконец, ответила:

– Я – владелица основного пакета акций, – сообщила она, уже нахмуренная и готовая к новому бою. – Но разве это имеет значение? У меня есть собственный актив, который приносит мне хорошие дивиденды.

Я покачал головой.

Разумеется, она не может самостоятельно заключать подобные сделки. Глава рода знает о доходах дочери, а следовательно, может хоть приказать ей выделять из этих сумм часть в казну рода, хоть забрать все целиком, не оставив даже на булавки.

– Хорошо, опустим этот вопрос, – согласился я. – Почему бы вам просто не доказать клану, что они содержат вашего отца напрасно? Он не может не знать, какой вклад вы вносите в бюджет семьи. Вы же его вносите, Татьяна Игоревна?

– А на чьи деньги, по-вашему, мы все живем?!

– На деньги Рюриковичей, которые ежегодно отправляются в Красноярск, – ответил я, пожав плечами.

– Я не имею возможности сейчас выступить против родных. Да и кто бы ко мне после такой истории посватался?

– А вы хотите, чтобы я разоблачил своего будущего тестя, после чего на этом фоне и разорвал с вами помолвку? – подытожил я наш диалог.

– Да, княжич, – ответила она уверенным тоном. – Вам, Романовым, не привыкать быть отвратительным пугалом для Рюриковичей. К тому же я готова торговаться. Красноярск богат залежами, которые я могла бы вам уступить.

Это правда, и основа для получения бюджетных средств – попытка открыть конкурирующий с нашим родом бизнес. Нефть, газ, минералы – земля Красноярска богата всем, что только можно пустить на переработку и экспорт. А Романовы многим Рюриковичам поперек горла – как бывшие цари, мы для нынешних, словно бельмо на глазу. Слишком большие деньги достались нам, когда мы отдали трон.

Нефть – слишком жирный и важный аспект жизни Русского царства. А доступ к этому вентилю находится не в руках правящего рода. Опасно ли такое положение? Еще как! Ведь любой конфликт с нами может привести к обрыву поставок по всей стране. При таком раскладе качать черное золото из Красноярска – правильное, разумное решение. Вот только реализация не соответствует масштабу задумки.

И самое жестокое в этом предложении – на такую сделку князь может и согласиться. Ведь брака не будет, помолвка окажется расторгнута под благовидным предлогом, наша репутация даже не пострадает, а благосостояние прирастет.

Я прикрыл глаза на секунду, продумывая грамотный ответ. Отпуская меня на эту встречу, князь отдал четкое распоряжение – мы должны услышать предложение, но брака не будет. Мать его поддержала, и, собственно, брака-то мне и не предлагают.

– Как вы наверняка понимаете, Татьяна Игоревна, я не могу ничего вам ответить, не посоветовавшись с главой рода. И после того, как он примет решение, мы вернемся к нашему диалогу. Или прервем переговоры и сделаем вид, будто ничего такого не было? – предложил я.

Но Измайлова отступать не собиралась.

– В таком случае я жду вашего положительного ответа, княжич, – объявила она. – Как я и сказала, я умею добиваться своего.

Поле тишины вокруг нас погасло сразу, как только великая княжна коснулась кнопки на кубике. Убрав инструмент в сумочку, Татьяна Игоревна с победной улыбкой на лице поднялась на ноги и, кивнув мне, покинула столовую.

Я же прихватил поднос с остывшей едой и поспешил к своей группе. Взгляды студентов, провожавших нас обоих, и я, и великая княжна проигнорировали. А стоило мне сесть рядом со своими, в столовой вновь загомонили голоса.

– Дмитрий, у вас все в порядке? – спросила Виктория негромко, и я кивнул ей, заметив, что все в нашей группе смотрят на меня с ожиданием.

– Разумеется, – ответил я. – Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Морозова вздохнула, отворачиваясь к своей тарелке, но я видел, как сжата салфетка в ее руке – до побелевших пальцев. Переживает, это чертовски приятно ощущать.

– Княжич собирает все больше женщин вокруг себя, – заметила Мэйли, поглядывая на меня с улыбкой. – Даже удивительно, что за вас борются, Дмитрий, столько благородных девушек.

Я пожал плечами.

– Не так уж и многие, – ответил ей.

– Вы просто не замечаете их попыток, – вставила Салтыкова. – А на нас уже оказывается давление, чтобы мы вас свели с кем нужно при случае, – заявила она. – Но мы, как истинные дамы, не занимаемся такой низостью.

– Я надеюсь, вы хотя бы берете с них деньги? – спросил я со смешком. – Можно, наверное, немалое состояние сколотить. Вы, Светлана Николаевна, собираете всех желающих, я всем отказываю, а деньги пополам.

Салтыкова на миг запнулась, не успев возмутиться моим предложением. Затем надула губы и демонстративно отвернулась.

– Ну вас, княжич, с вашими глупыми мужскими шуточками! – объявила она.

За столом прозвучал негромкий дружный смех, но комедия подошла к концу, когда оказалось, что до занятия у Паращука осталось меньше десятка минут. Причем напомнила нам об этом Елизавета Петровна, вспомнившая о своих обязанностях старосты.

Так что мы дружной толпой двинулись в другой корпус.

– Сегодня у нас снова будет необычный повод для обсуждения, – объявил Кирилл Ярославович, как только прозвенел звонок. – Петр Васильевич нас покинул из-за полученных в бою травм, и я хочу поговорить о ваших покровах.

Он обвел нас внимательным взглядом, остановившись на Самойловой.

– Екатерина Юрьевна, расскажите нам, что такое покров, – кивнул он студентке, и та поднялась со своего места.

Поправив рукава блузки, Самойлова заговорила:

– Покровом называется часть родовой магии, насыщающая физическое тело одаренного. Хоть мы и говорим об этом, как о покрытии, на самом деле каждая клетка подвержена влиянию дара и получает определенные особенности. С помощью внутренней части покрова мы можем управлять своим даром, постепенно приучая свое тело действовать нужным образом и проецировать воздействие вовне. Внешняя же часть, выполняющая защитную функцию, действительно служит нефизической оболочкой, которую можно как материализовать, так и убирать.

Паращук поморщился и махнул ей рукой.

– Сколько умных слов, Екатерина Юрьевна, – сказал он ворчливо. – На самом деле покров – это и есть ваш дар. Его квинтэссенция, его проявление в реальном мире. Нет покрова – нет магии. Есть покров – вы можете использовать техники. Чем выше вы поднимаетесь по силе, тем мощнее становится покров. Не секрет, что высшие правители могут заполнить огромное пространство своим даром, и это явление получило название «аура власти». Внутри этого периметра одаренный может усилием мысли применить собственную силу к любому, кто оказался в радиусе покрова. Чем лучше вы владеете собственным даром, тем большую крепость он приобретает. Для начинающего одаренного любая защита покрова – это пшик, который можно сбить плевком, но чтобы пробить даже сидящего здесь Романова, вам уже придется подумать о танке.

Он бросил взгляд в мою сторону, но тут же продолжил речь.

– Дар невозможно потерять, если от тебя не отказался твой род, либо род не перестал существовать официально. История знает случаи, когда целые семьи прекращали быть, но выжившие их члены просто становились обычными людьми, без покрова и, соответственно, дара. Теперь поговорим о том, что сделали воины Японского сегуната с Петром Васильевичем.

Отойдя к стене с висящей доской, Кирилл Ярославович взял в руки мел и схематично обозначил на ней человека.

– Это – ваше реальное тело, – пояснил он. – А вот это – ваш покров.

Вокруг человеческой фигуры возникла нарисованная пунктирной линией копия, чуть больше самого тела.

– Как я говорил, покров – это и есть воплощенный дар. Но при этом, правильно повредив физическое тело, вы можете отрезать противнику возможность этот покров восстановить. Поражение участков для каждого атрибута требуется свое, но оно примерно все же расположено в одних и тех же точках. Наши друзья из других стран привыкли называть их «чакры», по расположению, в принципе, совпадает.

Он нарисовал семь кружков – от паха до горла.

– Когда вы впервые начинаете учиться управлять своим даром, вы используете первую точку. И чем выше подбираетесь в мастерстве, тем выше расположена открытая вами чакра. Но, если одаренного правильно бить, применяя собственный дар, естественно, можно разрушить уже созданные чакры.

Он оторвался от рисунка и обернулся к нам.

– Само собой, именно поэтому вы не восстанавливаете силы равномерно. Чем сильнее перенапряжение при применении дара, тем сильнее страдают чакры. Можно назвать это загрязнением, порчей, сломом. Но суть от этого не меняется – правильные техники, направленные на нейтрализацию покрова, вполне способны превратить вас, несмотря ни на какой статус, в простого царского человека.

– И как же от этого защититься? – спросил Авдеев, подняв руку.

– Единственная ваша защита от таких разрушающих покров техник, – с серьезным лицом ответил Паращук, – убивать одаренных с дистанции. Именно поэтому мы хоть и делаем разные техномагические примочки, но не отказались ни от пороха, ни от взрывчатки.

Взяв короткую паузу, Паращук продолжил:

– Я не буду вам лгать, – объявил он, – если Орловы не найдут способа вернуть Петру Васильевичу покров, он может до конца своих дней так и не обрести вновь семейного дара. И чем дольше будет период между увечьями и лечением, тем меньше шансов полностью восстановиться. История знает немало случаев, когда одаренному не удавалось до конца достичь уже однажды взятого уровня. Формально такие люди имеют ту же силу, но ее часть остается для них отрезанной и недоступной. Поэтому я очень надеюсь, что у уважаемого главы рода Орловых найдутся знающие люди, которые помогут Петру Васильевичу вернуть покров вовремя.

Я заметил, как согласно кивала в ответ на его слова Мэйлин. Остальные были слишком заняты, чтобы это заметить.

– Теперь же о том, как влияет конкретный дар на своего владельца и почему покровы разных атрибутов наделяют одаренных разными свойствами.

До самого конца занятий студенты оставались погруженными в мрачные мысли. Мои одногруппники искренне сочувствовали Петру Васильевичу, старосту успели принять в наше маленькое общество, уважали его. И это было правильное поведение.

– Госпожа Ван, – обратилась Комарова к китаянке, когда занятия закончились и мы все шли к парковке.

– Да, Надежда Григорьевна? – отозвалась та.

– Вы же знаете каких-нибудь мастеров по восстановлению покрова? – спросила та. – Может быть, мы можем как-то повлиять…

– Вам не стоит об этом переживать, Надежда Григорьевна, – заявила принцесса. – У рода Орловых есть свои профессионалы. А кроме того, я уверена, что вскоре Петр Васильевич полностью восстановится и вернется на учебу. Чем переживать о том, что исправить вы не в силах, лучше подумайте о том, как вы будете смотреть ему в глаза, когда он узнает, что вместо получения хороших отметок по политологии вы тратили учебное время на переживания о его благополучии.

Комарова в ответ не обиделась, а лишь фыркнула.

– Петр Васильевич заслуживает моего внимания! – заявила она. – И я буду рада, когда он вернется.

Я улыбнулся, слушая Надежду Григорьевну. Надо же, как получается, я и не заметил ее интереса к маленькому старосте.

– Достойный сын своей семьи, – поддержал я одногруппницу. – И любой девушке повезет связать себя с ним браком.

– Да, – ответила та, глядя в глаза мне с вызовом. – Я с вами полностью согласна, княжич. И поэтому сразу говорю при всех – мой отец уже отправил предложение Орловым. Так что Петр Васильевич обязательно вернется к нам. А после – станет моим мужем. Поэтому, девушки, знайте – наш Петр Васильевич больше не свободен.

Я вновь улыбнулся, и тут у меня завибрировал телефон. Вытащив аппарат, я дал знак одногруппникам, что мне нужно отойти и, ответив на звонок, поздоровался:

– Рад слышать тебя, отец.

– И я рад, Дмитрий, – ответил князь Романов. – Сегодня тебе придется отложить работу в лаборатории. Ты нужен мне дома, будем обсуждать предложение Измайловых.