Текст книги ""Фантастика 2024-62". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Avadhuta

Том 2 Глава 20

Пули рассекли воздух, заставляя японцев плясать на снегу и падать без признаков жизни. Поводя стволом, я планомерно уничтожал их, но, приученные к смерти с детства, отступать самураи не собирались.

Посреди группы русских возвышался столбом Рогожин. Выставив руки в стороны, Никита Александрович сдерживал вражеский натиск крепкой, но тонкой ледяной линзой. Справа от него разжигал свои огненные снаряды Островский. Федор Иванович швырял их, как гранаты, перебрасывая через установленный Рогожиным щит. Парни держались хорошо, но, увы, их атаки не могли толком помешать самураям – студенты действовали вслепую.

Японцы укрывались в складках породы, и с места, на котором располагалась группа русских, их было просто не видно. Связь с дронами была только у меня.

Авдеев медленно поднялся на ноги, распрямил плечи и, с трудом поднимая ладони к небу, запрокинул голову. Я видел, как вздулись жилы у него на лбу и шее. Иван Тимофеевич не работал с магнитным полем, как я изначально решил. Он готовил средство массового уничтожения противника.

Горный массив с оглушительным грохотом пошел трещинами. Японцы бросились врассыпную, где я подсекал их пулеметным огнем. Одного умудрился достать Островский. А вот те, кому не повезло оказаться в эпицентре чудовищной техники Авдеева, так просто не отделались.

Кусок скалы поднялся, отрываясь от склона горы. Под ногами задрожала земля, и все попадали с ног. Кроме Авдеева, продолжавшего с громадным усилием сводить ладони над головой. Иван Тимофеевич закричал, не в силах больше сдерживаться.

А скала сложилась внутрь, захлопывая две оторванных от горы каменные плиты, превращая оказавшихся внутри японцев в кашу. Авдеев потер ладони друг о друга, и то же самое сделали поднятые им пласты породы, перетирая кашу в песок. Торчащий дугой скальный нарост замер – техника была завершена.

Дроны больше противников не фиксировали, и я бросился из машины. Мое вмешательство внесло свою лепту, но нужно быстро возвращаться. Поблизости могут оставаться еще враги, а на вершине и так слишком много людей.

– В машину! Быстро! – прикрикнул я на пребывающих в ступоре царских людей.

Авдеев покачнулся, и первой рядом возникла та рыжая девушка. Подставив парню плечо, она прижалась к нему и почти закричала в отчаянье.

– Ваня! Ванечка!

Я подхватил студента с другой стороны и кивнул спортсменке. Вдвоем мы донесли бесчувственного гуру генетики до машины и вместе уложили в броневик. Первым протянул руку, чтобы помочь нам загрузить Ивана Тимофеевича, Петр Васильевич.

У Орлова был перебит нос, ободрана бровь, но держался он совершенно спокойно, будто раны не причиняли ему никакой боли. Остальные мои одногруппники тоже оказались при ближайшем рассмотрении изрядно потрепанными. Но именно старосте досталось больше всего.

– Все живы? – спросил он, когда мы уложили Ивана Тимофеевича на пол машины.

– Все, – ответил я и сел за руль. – Но база все еще под атакой.

Орлов пробрался вслед за мной и сел на соседнее сидение. Вытащив из кармана кресла медицинский пакет, внук адмирала вскрыл его зубами и, достав дрожащими пальцами ампулу, вставил ее в пистолет.

– Что с руками? – спросил я, разворачивая машину.

– Напали, когда мы разошлись, – ответил тот, прикладывая инъектор к шее.

С шипением жидкость вдавило, и Орлов тут же залепил место прокола лейкопластырем. Судя по закатившимся глазам, Петр Васильевич вкатил себе дозу обезболивающего.

– Мы просто чудом все выжили, – сказал он через несколько секунд. – Напали внезапно, как только мы скрылись из видимости друг друга, так что подготовка была на уровне. Еле успели сойтись все вместе. Я еще ничего, легко отделался. Правда, кажется, мне весь покров разнесли, дара совсем не чувствую.

– Тогда вам повезло, Петр Васильевич, – ответил я, следя за дорогой и вновь бросая плоскость щита под колеса на повороте. – У вас уже есть работник, который занимается исправлением таких травм.

Тот усмехнулся и прикрыл глаза. И до самого спуска к гостинице не подавал признаков жизни. Впрочем, я не мог его осуждать – если его обработали настолько сильно, что он покрова лишился и не может его восстановить, уже просто чудо, что Орлов не харкает кровью в предсмертных судорогах. Подобные травмы дара зачастую приводят к смерти на месте – когда потоки магии начинают давать сбой и срабатывают против организма самого одаренного.

Покровом здесь называли силу, которая напитывает тело одаренного в постоянном режиме. Особой защиты он не дает, если только совсем уж от царапин, но делает тебя сильнее, выносливее и крепче. И его можно сломать, нарушив потоки с помощью техник, которые на это направлены.

Выбитый солдатами Орловых кусок стены уже забаррикадировали, из окон второго этажа во все стороны глядели пулеметные стволы. Со стороны въезда на территорию замер остов сгоревшей бронемашины. С него как раз и содрали броню и забили ей дыру первого этажа.

– Княжич? – позвал меня по рации командир отряда Орловых, и я зажал кнопку, чтобы ответить.

– Все со мной, все живы, принимайте гостей, – произнес я, так как сам Петр Васильевич еще пребывал в медикаментозной перегрузке.

Развернув машину задом, я остановился перед баррикадой. Орлов пришел в себя и, улыбнувшись мне, первым выскочил наружу, попутно постучав по машине кулаком. Командир его солдат выглянул из-за выдвинутого в сторону куска бронирования и, увидев нашего старосту, тут же бросил команду бойцам. Трое солдат вышли наружу, прикрывая своего господина, а Петр Васильевич вошел внутрь отеля через гостеприимно оставленную щель и уже там рухнул без сознания.

Остальные спасенные еще только вылезали из броневика, я же вновь занял место стрелка. Сопровождавшие меня дроны взлетели над базой, окидывая объективами камер доступное пространство. Но японцев видно не было.

Зато показался транспорт, о котором говорил командир, чьего имени я так и не спросил.

Колонна из двух автобусов, одного танка и еще двух броневиков выкатилась на открытое место.

– Грузите всех! – услышал я голос командира, и из транспорта горохом посыпались бойцы Орловых.

Продолжая отслеживать обстановку с помощью замерших в воздухе дронов, я оставался на месте до тех пор, пока не увидел, как последним солдаты затаскивают в автобус Петра Васильевича.

– Княжич, освободите машину, – донеслось из рации.

Отпустив рукоятки, я выбрался наружу и, кивнув военному, бегом добрался до автобуса, сразу же укрывая машины своим щитом. Конечно, прямой удар гранатомета на такой площади мне не удержать, но от пуль даже крупного калибра этого хватит.

Едва за мной закрылась дверь, автобус тронулся с места, быстро набирая скорость. Второй следовал за нами, стараясь далеко не отходить – свое поле я вновь сделал видимым, чтобы машины не выпали из-под защиты.

Проходя по салону вихляющего на сугробах автобуса, я замечал лица студентов, кому-то отвечал кивком, кого-то похлопал по плечу. Рыдающая чемпионка, поддерживающая все еще находящегося без сознания Авдеева, едва заметно коснулась моей руки, выражая благодарность.

А стоило мне пройти в конец салона, как меня обхватила Морозова. Виктория прижалась к моей груди и на глазах всех, кто находился в машине, заплакала. Я прижал девушку к себе одной рукой, второй вцепился в поручень, чтобы нас не размазало, когда разогнавшийся автобус начнет прыгать на ухабах.

– Все в порядке, Виктория, – сообщил я ей в макушку.

Никто на нас демонстративно не смотрел, все были заняты своими делами, которые у них внезапно возникли. Кто-то разговаривал по телефону, другие обсуждали произошедшее между собой.

– Да, – ответила та, в последний раз всхлипнув и отстраняясь от меня. – Простите, княжич, я не…

– Я бы сделала так же, но я уже практически замужем, – заявила Мэйлин, рывком обеих рук заставляя нас с Морозовой сесть рядом с принцессой. – Княжич, я этого не забуду.

Я кивнул в ответ и до самого города ехал, держа прижавшуюся ко мне боком Викторию за руку.

Первым делом нас привезли в больницу Апатитового. Врачи и целители разобрали пострадавших, а дотошные сотрудники ЦСБ принялись с вежливыми и понимающими улыбками слушать, что произошло, кто где находился и щедро раздавали обещания покарать виновных.

– Княжич Романов? – ко мне после осмотра целителем опричников подошел непримечательный мужчина в униформе ЦСБ.

– С кем имею честь?

– Капитан Ворошилов Андрей Викторович, – ответил тот, разворачивая перед моим лицом удостоверение с меткой внутренних расследований. – Уделите мне пару минут.

Нам выделили отдельный кабинет, явно принадлежавший кому-то из руководства больницы, и опричник жестом пригласил меня располагаться в кресле хозяина. Сам он подкатил стул к столу и стал отцеплять от своего планшета чистые листы. Под ними оказались фотографии мужчин и женщин.

– Поясните? – прежде чем браться за документы, предложил я.

– Выберите среди этих людей тех, кто покажется вам знакомым, – ответил тот.

Я кивнул и быстро проглядел картинки. Никого из них я в жизни не видел, во всяком случае, мне так показалось. Мозг у меня человеческий, и не все я могу упомнить.

– Кто это? – спросил я, когда явно разочарованный опричник убрал фотографии обратно. – И почему вы спрашиваете?

– Это внутреннее дело ЦСБ, княжич, – ответил тот. – Раз они вам не знакомы, то нам не о чем говорить.

– Группировка причастных к сегодняшнему нападению, – кивнул я, сознательно провоцируя опричника. – И вы копаете под них, у вас уже есть подозреваемые, но вы хотели получить мое свидетельство, чтобы прибавить уликам веса. Вы из внутренних расследований, значит, эти люди на снимках – сотрудники Царской Службы Безопасности. Поправьте, где я ошибся, Андрей Викторович.

Он посмотрел на меня внимательным взглядом, после чего улыбнулся.

– Хорошая попытка, Дмитрий Алексеевич, но это внутреннее дело ЦСБ, – ответил он. – Благодарю за помощь.

Я, конечно, могу ошибаться. Но слишком одно складывается с другим. Японский сегунат не просто пробрался на нашу землю, они все тщательно спланировали, подготовились, выбрали время и место. Даже разделили нас на две группы, оставив в гостинице только девушек.

Мое присутствие в гостинице вряд ли изначально планировалось, но если я прав, то японцы должны были ориентироваться на старые документы, где я все еще прохожу не как опытный боевик, а как балагур и повеса. А балагур и повеса не отказался бы от восхождения на вершину, где можно весело провести время. Иначе они бы не стали всерьез атаковать, ведь это просто самоубийство.

Я уже оперся ладонями на стол, чтобы подняться на ноги, но в этот миг заработал мой телефон, и я остался в кресле. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.

– Здравствуй, отец.

Князь сразу же перешел к делу, и хотя говорил ровным, спокойным тоном, я слышал, как он выдыхает сигаретный дым на том конце провода.

– Сын, я рад, что с тобой все в порядке, – начал он с приятного, а потом перешел к причине звонка. – Наши бойцы уже в Апатитовом, тебя возьмут под усиленную охрану. Пожалуйста, не спорь, теперь это уже не вопрос твоего желания. Куда бы ты ни пошел, начинается бойня. Мы не можем рисковать твоей жизнью.

Выслушав его, я мысленно согласился с отцом. Какая-то полоса невезения началась для младшего княжича Романова. Что ни мероприятие, так какая-то проблема обязательно выплывает. И ладно бы я был конфликтный человек, так ведь, наоборот, стараюсь не плодить врагов и конфликты.

– Я понял, отец, – ответил Алексею Александровичу. – У меня есть просьба, пожалуйста, выслушай.

– Говори, – сказал он и, судя по треску в трубке, сделал глубокую затяжку.

– Мне нужны толковые люди в КИСТе. На базу напали, взломав систему безопасности, – проговорил я. – Подсунули банальную «петлю», я хочу написать программу для автоматического отслеживания подобных ситуаций.

– Считай, у тебя уже есть все необходимое.

– Спасибо, – с облегчением поблагодарил я.

– Это разумное вложение средств и сил, – усмехнулся князь на том конце. – Но продавать мы ее, конечно, не будем. Только для внутреннего пользования рода, сын. Договорились?

– Конечно, отец.

Он протяжно вздохнул, прежде чем сказать напоследок:

– Возвращайся домой, сынок.

– Обещаю, – отозвался я.

На этом наш разговор прервался – отец положил трубку. Я убрал телефон в карман и, поднявшись на ноги, покинул кабинет. В коридоре меня уже ждали двое бойцов с автоматами наперевес. На груди у каждого был вышит герб рода Романовых.

– Княжич, – поприветствовали они меня слаженным наклоном головы.

– Готовимся к отъезду, – приказал я. – Если самураев и перебили, отдохнуть на базе уже все равно не получится.

– Передам экипажу, – кивнул один из них и тут же заговорил по рации.

Второй дожидался команды, и я не стал томить.

– Обходим всех пострадавших, выражаем сочувствие. Одногруппники летят со мной, предупредите людей.

– Все уже готово, княжич, можем идти, – отозвался тот.

В сопровождении обоих солдат рода я спустился на первый этаж и прошел в комнату, где организовали выживших и наименее пострадавших. Я увидел Авдеева, который развалился в кресле, откинувшись на спинку, а его чемпионка сидела у него на коленях и, счастливо улыбаясь, прижималась всем телом к Ивану Тимофеевичу.

Девушки вели себя более сдержанно, а вот Петр Васильевич, вошедший в зал с другого входа, хмуро глядел на присутствующих. При этом староста опирался на трость, но внешне Орлов оставался тверд и собран, словно и не было никакого обморока в гостинице.

– Княжич, я обязан остаться, – предупредил он. – И, судя по всему, еще долго не смогу исполнять обязанности старосты группы. Пока все здесь, прошу, давайте проведем последнее собрание со мной во главе.

Я кивнул ему в ответ, подмечая, как меняются лица одногруппников. Технически он ничего такого и не сказал, но мне кажется, что каждый присутствующий подумал о том, что Орлов в стены ЦГУ не вернется.

– Кого вы видите своим преемником, Петр Васильевич? – спросил я, кивая бойцам, чтобы подождали.

Солдаты Романовых встали в обоих проходах, закрывая дорогу возможным противникам собственными телами. Впрочем, автоматы у них в руках сейчас, скорее всего, сняты с предохранителя.

Орлов несколько секунд смотрел мне в лицо, и я видел, как ему все еще больно. Но Петр Васильевич держался и даже намека на слабость не продемонстрировал.

– Я предлагаю на место старосты двух кандидатов, – озвучил он. – Но так как вы, княжич, обязательно возьмете самоотвод, я назову Горскую Елизавету Петровну.

Наша одногруппница поднялась на ноги и, окинув всех присутствующих взглядом, сказала:

– Я согласна, Петр Васильевич.

Я же кивнул Орлову.

– Возражающие есть? Единогласно, – подвел итог я.

Боец, стоявший за моей спиной, негромко кашлянул, поторапливая убираться из потенциально опасного города.

– Елизавета Петровна, поздравляю вас с новым назначением. А теперь, дамы и господа, прошу собираться. Пусть отдых немного не так прошел, как планировалось, обратно мы полетим так же, как и прибыли в Апатитовый. Прошу вас всех на выход.

И, договорив, я подошел к все еще стоящему в центре Орлову. Протянув ему руку, я пожал его ладонь.

– Благодарю, Петр Васильевич, за все, что вы сделали для нашей группы. И желаю вам поскорее решить все дела. Мы будем ждать вас обратно.

Группа меня поддержала громкими аплодисментами, и смущенный Орлов, на несколько секунд вернув себе образ того самого парня, которого все мы знали по ЦГУ, попрощался со всеми нами, сославшись на дела рода.

Но уже на выходе было заметно, как внук адмирала украдкой вытер левый глаз. Но этого, как и наших с Викторией объятий в автобусе, никто, разумеется, не заметил.

– Ну что ж, дамы и господа, нам пора лететь в Москву, – объявил я. – Охрана рода Романовых будет сопровождать нас в пути. Попрошу не задерживаться.

И, кивнув своим бойцам, я направился к выходу из больницы.

Том 2 Глава 21

Самолет приземлился вовремя, и студенты стали выходить по трапу. Снаружи их уже ждали машины родов, так что охранять одногруппников дальше не было необходимости. Но все равно я стоял на земле и прощался с каждым персонально – как ни крути, а мероприятие было изначально моим, и формально я их провожал.

А как только уехала последняя машина, с флажками Поднебесной, в которой отбывала Мэйлин, я сел в своего «Монстра», за рулем которого сидел Виталя. Еще две машины сопровождения в ожидании стояли рядом.

– С возвращением, княжич, – поздравил меня Слуга.

– Спасибо, – отозвался я.

– Ваши геройства попали на объективы, вы знали об этом? – спросил он, не отвлекаясь от дороги.

– Я предполагал, что кто-нибудь из журналистов обязательно «забудет» выключить камеру, но проверять было некогда.

– Князь велел передать, чтобы вы не волновались по этому поводу. Самого его не будет до понедельника.

– Вот как?

– Улетел в Казань, как только ваш самолет взлетел в Апатитовом, – пояснил водитель. – Так что до понедельника особняк в вашем полном распоряжении. Разумеется, если отвертитесь от приготовлений к приему Ксении Алексеевны.

– Ну, об этом можно и не говорить, – усмехнулся я.

В том, что отец улетел, а не дождался моего возвращения, ничего удивительного не было. В роду все в порядке и под полным контролем. Да, произошло нападение, но это не меняет того, что Романовы – сильный и крепкий род. А значит, князь не имеет права откладывать дела ради того, чтобы обнять вернувшегося сына.

Суровый мир аристократии, где настоящие эмоции можно показывать только в семейном кругу. Впрочем, раз он в Казани, то сможет переговорить с Институтом. В конце концов, заключать с ними договоры я лично не могу, я не глава рода. А присутствие отца подстегнет профессуру согласиться охотнее. Но, разумеется, на самом деле главная цель поездки – Иннополис.

Откинувшись на спинку, я прикрыл глаза и до самого дома ехал, не поднимая веки. В голове вертелось слишком много всего, что нужно сделать, и я надеялся, что хотя бы до понедельника ничего не случится, а уж в лаборатории смогу как следует поработать. Происшествие еще больше убедило меня, насколько жизненно необходимо иметь под рукой интерфейс.

– Приехали, княжич, – доложил Виталя, въезжая во двор нашего особняка.

Я кивнул ему и покинул машину. На пороге застыла служанка, которая поприветствовала меня поклоном, приняла верхнюю одежду и передала просьбу матери встретиться в столовой через пятнадцать минут.

Поднявшись к себе, я улыбнулся Кристине. Девушка сидела за своим рабочим местом и, кусая губы, ковыряла подготовленное КИСТом программное обеспечение. При моем появлении она подскочила и поклонилась.

– С возвращением, княжич, – сказала она, пробегая по мне внимательным взглядом в поисках возможных ран.

– Спасибо, как тебе «Оракул»? – ответил я, на ходу раздеваясь, чтобы по-человечески помыться. – Записываешь свои пометки?

– Все очень сырое, княжич, – недовольным тоном доложила Слуга, шагая вслед за мной в ванную. – По-хорошему, все нужно переписывать. Слишком много оборванных хвостов и неработающих приложений, – помогая мне раздеться, продолжила она, на всякий случай ощупывая кости.

– Со мной все в порядке, Кристин, – с улыбкой заявил я, отходя от девушки и закрывая дверцу душевой кабины в уголке. – На сегодня твоя задача – закончить с изучением системы. А завтра мы уже вместе пройдемся по твоему списку.

– Слушаюсь, княжич, – отозвалась та, и я услышал, как за ней осторожно прикрылась дверь ванной.

Быстро закончив с водными процедурами, я обтерся полотенцем. Из запотевшего зеркала на меня смотрел все тот же ничем не примечательный парень, каким я отправился на базу. Очередное приключение – и никаких следов, прекрасно сработано. Преждевременно стареть мне, конечно, не грозило, но внешний вид многое значит. А главное – облик бывает обманчив, я ведь не Ефремов, любой одаренный дважды инстинктивно подумает, прежде чем задевать Амурского тигра.

Выйдя в гостиную, я увидел, что Кристина уже сидит за своим компьютером, а на вешалке меня ждет подобранный ей костюм. Раз отец уехал, руководит особняком до его возвращения матушка. А это значит, что мне придется блюсти этикет от и до, несмотря на то, что в доме только мы и наши люди.

Одевшись в итоге, как на прием, я проверил, как сидит на плечах пиджак, и пошел в столовую. Будем надеяться, в этот раз обойдется без слез.

– Добрый вечер, – поздоровался я, входя в помещение.

Сестра улыбнулась мне, а матушка встала со своего места и, подойдя ближе, порывисто обняла:

– С возвращением, сынок.

Меня поцеловали в щеку, и я занял свое место за столом. Прислуги не было, но тарелок было так много, что свободного пространства почти не осталось.

– Раз уж ты вернулся раньше времени, – пояснила Ксения, – то тоже примешь участие в отборе блюд для приема.

– И это хорошо, – прокомментировала матушка. – А то без мужского взгляда глупые женщины могут растеряться и есть все подряд, а ты знаешь, как важно для дамы блюсти фигуру.

Я улыбнулся шутке и начал дегустацию вместе с остальными.

Список из четырех десятков блюд в итоге сократился до двадцати шести. И, честно говоря, я слабо чувствовал, чем одно отличается от другого. Но под взглядами женщин кивал в нужных местах, когда матушка или сестра хвалили или, наоборот, осуждали содержимое очередной тарелки.

И я не считал, что потратил это время впустую. Наоборот, прекрасно знавшие меня члены семьи сделали все, чтобы я мог почувствовать себя вернувшимся домой, в комфортные и безопасные условия. Ведь что может помочь в этом лучше, чем семейный ужин с непринужденной беседой ни о чем?

– Так, Дима, настала пора серьезно поговорить, – сложив салфетку, которой только что промокнула кончики губ, произнесла Ирина Руслановна. – Я слышала, что великая княжна Красноярская заявила о каких-то там правах на моего сына?

Я кивнул.

– Она была весьма уверена в том, что сказала, – ответил матушке, протягивая руку за чашкой с чаем. – Но, честно говоря, я думал, что Измайловы не станут тянуться к потомку Демидовых.

Княгиня хмыкнула.

– Ты думаешь, ей просто так захотелось Романова в мужья? – спросила она и тут же ответила сама на свой вопрос: – Заполучив через тебя доступ к Демидовским активам, Измайловы получат возможность закрепиться на Урале. Они же наши соседи, не забывай, как эти Рюриковичи сели в Красноярске – интриги и связи. Притом что были и другие семьи, куда побогаче.

– Ее будет ждать сюрприз, – заверила меня Ксения с другой стороны, уминая последнее пирожное с тарелки. – Ты ведь не собираешься заставлять Волкову стоять в сторонке, пока великая княжна крутится вокруг тебя?

Я усмехнулся.

– Что, и тебе понравилась Василиса Святославовна? – спросил я у сестры.

Та улыбнулась, бросив выразительный взгляд на матушку.

– Все ясно, это заговор, – посмеялся я, посмотрев на них с шутливым укором. – Что ж, дамы, вы не оставляете мне выбора, кроме как жениться на Кристине!..

Матушка тихонько рассмеялась.

– Василиса войдет в род и останется целителем, – заявила Ксения. – Ее опыт и навыки никуда не пропадут, а работу с даром она восстановит быстро. Что касается Измайловой, то тут все куда хуже – она ведь просто огневик.

– К тому же без приданого, – заметила матушка, поправив волосы большим пальцем руки.

– Как так? – удивился я в ответ. – Они же…

– Великие князья? – подсказала княгиня. – Дима, род Измайловых давно и прочно сел в долги и получает от царя бесконечные дотации. Их дедушка очень сильно постарался, чтобы семья не забыла о нем после смерти. Считай, третье поколение живет в минус.

Я покачал головой. Нужно будет потратить время, чтобы изучить в деталях все эти вопросы. Сергей в них должен ориентироваться как рыба в воде, а мне вот роль наследника не готовили, и я порой не знаю чего-то действительно важного.

– Но что вы о самой Татьяне Игоревне скажете? – спросил я.

– Умна, уперта и умеет добиваться своего, – прокомментировала Ирина Руслановна. – Если бы не моего сына наметила в женихи, я бы только порадовалась за них. Но отдавать наследство Демидовых, чтобы поправить дела Рюриковичей, да еще и добровольно – я скорее ее отравлю, чем мы заключим такой брак.

И ни слова о том, что я к Демидовым отношения не имею вообще никакого. Хотя пока государь не признает меня официально, для всех в Русском царстве я останусь внуком Руслана Александровича. И буду иметь все соответствующие права – не первый в очереди наследования, конечно, но и по миру мне пойти не дадут.

Целителями не становятся только огневики, все остальные атрибуты прекрасно уживаются с навыками целителя. На переобучение придется потратить некоторое время, но оно того стоит.

Откровенно говоря, вся пляска вокруг целителей связана с их развитым до совершенства навыком микроскопических воздействий. Но если для атрибута земли при этом нужно прикладывать усилия, то вода позволяет легко и непринужденно исцелять любые травмы и поддерживать молодость.

Целитель высшего класса – это не просто какой-то мистический знахарь. Это специалист, умеющий работать с любыми травмами на клеточном уровне и глубже.

– Надеюсь, до необходимости убийства все же не дойдет, – подвел я итог нашему разговору. – Впрочем, матушка, я и сам весьма заинтересован в Волковой. Она кажется мне на данный момент наиболее выгодной роду. Но это не значит, что мы на ней остановимся.

Княгиня кивнула, легко соглашаясь.

– Разумеется, воля твоего отца – закон в этой семье, и никто не станет неволить тебя. До конца отведенного срока, Дима, – подчеркнула она, вскинув бровь. – Но я перешлю тебе список всех кандидаток, и ты сам легко убедишься, что это – наилучший вариант из всех возможных.

Я кивнул, принимая ее ответ, и поднялся из-за стола.

– Что ж, благодарю за ужин и беседу, матушка, Ксения, – поклонился я одновременно и сестре, и матушке, после чего тут же направился к выходу. – Спокойной ночи вам обеим.

– Спокойной, – хором отозвались женщины.

А когда я уже прикрывал дверь за собой, услышал и новую тему:

– Итак, Ксения, осталось определиться, как расставить все эти блюда, – объявила матушка, и я искренне порадовался, что мне не нужно в этом участвовать.

Поднявшись к себе, я обнаружил, что Кристина уже заснула на моей постели. Причем одета она была явно с намеком на продолжение вечера, но сил у помощницы уже для исполнения планов не хватило.

Полюбовавшись этой картиной, я почистил зубы, разделся и лег рядом, подгребая девушку к себе и засыпая, прижавшись к выгнутой спинке. Затянувшийся день, наконец, закончился.

* * *

Разбудил меня телефонный звонок. Кристины рядом уже не было, но по шуму воды в ванной я понял, что помощница уже приводит себя в порядок.

Не сразу осознав, как я умудрился проспать будильник, взял аппарат в руку и с удивлением понял, кто мне звонит в такую рань.

– Доброе утро, госпожа Ван, – поприветствовал я китаянку на том конце провода.

– Утро доброе, Дмитрий, – слишком бодрым голосом отозвалась та.

Она что, совсем не ложилась спать? На часах было только без двадцати шесть, мне полагалось поспать еще минут двадцать, прежде чем вставать в выходной день. Или она все еще живет в своем часовом поясе?

– Извиняюсь за столь ранний звонок, княжич, но мне нужен ваш совет, – произнесла она. – Или мне перезвонить позже?

– Все нормально, говорите, – ответил я, прекрасно понимая, что все равно теперь не засну. – У вас что-то случилось?

Нападение на дочку императора – это, разумеется, очень важная проблема, возможно, способная разорвать союз двух стран. И я уверен, Мэйлин вполне могла обсудить все возникшие с этим вопросы со своим отцом. А потому не мог придумать, зачем бы ей потребовался мой совет.

– Я хочу предложить роду Орловых в качестве своих извинений помощь в восстановлении покрова Петра Васильевича, – произнесла она скороговоркой и перешла на китайский, чтобы говорить было легче: – Отец велел мне разбираться самой, а я поняла, что совершенно не представляю, как в моем положении это сделать, чтобы это не выглядело недостойно. Ни подачкой, ни откупом.

Я быстро протер глаза, прежде чем ответить.

Принцесса другого государства она не в Русском царстве. Но на базе присутствовала, как госпожа Ван, то есть, не имела отношения к императорской семье. И тут возникает проблема: для принцессы Поднебесной подобное предложение помощи это слишком много – Орловы по сравнению с ее статусом люди второго сорта. А для госпожи Ван – уже ее статуса может не хватить, чтобы отблагодарить внука адмирала за предоставленную защиту.

– Во-первых, госпожа Ван, вам не следует забывать, что у вас есть жених. Ефремовы с радостью помогут своим коллегам – обе семьи крепко связаны с армией Русского царства, и принять помощь от рода Ефремовых – нормально. Во-вторых, вы можете предложить какого-то конкретного специалиста из таких же студентов. Вы ведь не одна разбираетесь в восстановлении покрова?

– Разумеется, не одна, – подтвердила та.

– Вот поэтому вам нужно определиться, кого вы действительно можете отправить, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания, – пояснил я свою мысль. – Тогда для общества эта картина будет выглядеть следующим образом: Амурский князь воспользовался своими связями в Китае и прислал адмиралу Орлову специалиста, которого получил из Поднебесной. И ваше участие в этой ситуации в качестве принцессы никому и в глаза не бросится. Соответственно, и Орловы не оскорбятся, и роду Ефремовых вы сделаете приятно.

– Хм, спасибо, княжич, за вашу консультацию, и еще раз примите мои извинения за ранний звонок.

– Всегда рад помочь, – ответил я и положил трубку.

Отсутствие нормальных связей у принцессы, конечно, первое время будет проблемой. Для Поднебесной она больше не будет дочерью императора, а для Русского царства превратится в темную лошадку. И полного понимания, как все это работает, она еще не успела достичь. Но со временем и с помощью Семена это изменится.

Бросив взгляд на дверь в ванную, я вздохнул и, откинув одеяло, встал на ноги. Набрав номер Ефремова, я прошелся по спальне, размышляя, насколько рад будет друг моему звонку. Но долг платежом красен – это его невеста разбудила меня в такую рань.

– Да, княжич, – отозвался Семен Константинович через пять гудков. – Что-то случилось?

– Здравствуй, княжич, – ответил я. – Ты со своей невестой вообще общаться перестал? Она мне звонит, чтобы прояснить тонкости нашего менталитета, вместо того, чтобы говорить со своим женихом.

– Виноват, исправлюсь, – совершенно неискренним голосом ответил тот. – Как там на базе все прошло? Я слышал, ты немало самураев положил?

– Да мне-то что будет? – ответил я максимально нейтральным тоном. – Другие под удар попали. Ты не думал еще приставить к Мэйли Ван охрану Ефремовых? Как по мне, так уже давно пора. Я, как и ты, не располагаю достаточным запасом времени, чтобы всегда находиться рядом.