Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 107 страниц)

Адалет отступил еще на пару шагов – теперь уже не только для того, чтобы оглядеть плоды своих трудов – и сосредоточенно кивнул.

Вот теперь закончено.

Всё готово к приему.

Осталось только ждать.

* * *

Ждать пришлось недолго.

Невидимая сторожевая сеть загудела тихо, словно ухо к улью приложили – и через несколько минут под ноги Адалету без объявления войны и прочих экивоков ударил первый огненный шар.

Прервав речитатив на полуслове, старик шарахнулся в сторону, нелепо взмахнув руками – и вовремя: второй и третий шары размером с грейпфруты со злобным шипением вгрызлись в то место, где он только что стоял. Не оглядываясь, маг-хранитель метнулся к стене ущелья, прижался к ней спиной, присел – и четвертый шар через мгновение отметил точку, где только что находилась его голова. Не теряя времени даже на то, чтобы сказать сакраментальное «кабуча», Адалет вскинул руки, торопливо выплетая защитное заклинание – и как нельзя вовремя. Новая четверка шаров слетела как стая хищных птиц с краев расселины и врезалась в незаконченный экран, дробя его на куски, хоть и ценой собственной силы.

Но краткая пауза – это всё, что понадобилось магу-хранителю, чтобы добраться до посоха, и яростный боевой клич огласил узкий скальный коридор:

– Кабуча габата апача дрендец!!!

Замешкалась ли озадаченно четверка нападавших, потянулась ли за карандашами – конспектировать, или просто задумалась, а так ли им сильно нужно расположиться именно на занятом старым чародеем пятачке, осталось неизвестным. Но на несколько секунд над обожженным ущельем воцарилась звенящая тишина.

Впрочем, скоро прерванная слабым шипением.

Адалет настороженно вскинул глаза, готовый отражать натиск или переходить в контратаку, пробежался взглядом по краям, не нашел ничего, повторил процедуру – тщательней и медленней…

Голубоватый дымок, тихой сапой вливающийся в расселину, на фоне лазурного неба был бы незаметен, если бы, смешавшись с черным дымом из провала, не стал отсверкивать лиловыми искорками.

Чародей рыкнул любимое проклятье, вцепился в посох и быстро забормотал защитное заклинание, то и дело взмахивая свободной рукой, словно протирая невидимое стекло.

К тому времени, как оборона была выстроена, сизая дымка уже почти касалась его головы. Еще миг – и любопытство старого мага получило бы ответ на зудящий вопрос, что бы это такое могло быть…

Но тут призрачная субстанция коснулась щита.

Солнечный свет померк, стены ущелья содрогнулись, земля подскочила, подбросив волшебника как блин на сковородке, потоки камушков, камней и каменюк, вырванных со своих мест вечного [198]198
  Как им только что казалось.


[Закрыть]покоя брызнули вверх, в стороны и вниз – на голову оглушенного, распластанного на дне Адалета. И на короткий, перехватывающий дыхание момент стороннему наблюдателю [199]199
  Еще не погребенному под кучей камней, не залегшему носом в землю и не убежавшему на безопасное расстояние в несколько сотен метров. Как несложно догадаться, таких в округе не нашлось.


[Закрыть]могло бы показаться, что единственным воспоминанием о бесшабашном маге-хранителе останется теперь лишь курган средних размеров и повышенной комфортности [200]200
  По счастливому стечению обстоятельств, кровать оказалась рядом с хозяином.


[Закрыть]…

Но устыдитесь, маловерные!

Если кто-то хоть на секунду предположил, что какому-то минералу, даже не имеющему промышленной и коллекционной ценности, и берущему исключительно числом, массой и нахрапом, удастся покончить с Адалетом Премудрым, что не удалось до сих пор четверке ренегатов с высшим образованием, то он ошибся.

Едва прикоснувшись к остаткам щита, зависшим буквально в нескольких сантиметрах от тела, камни останавливались, точно угодив в смолу, и новые снаряды рушились уже на их минеральные спины.

Один десяток, второй, седьмой, двадцатый…

И вдруг, когда наблюдателю, обманутому затишьем и осмелившемуся бы вернуться на поле боя, уже стало бы не просто страшно, а страшно любопытно, и он свесил бы голову через край расселины, чтобы посмотреть, что же все таки стало с последним магом-хранителем Белого Света, защитное поле Адалета прогнулось, сжалось…

И вспыхнувшие моментально ослепительным багряным светом камни с душераздирающим визгом выстрелили в разные стороны, выбивая на своем пути из стен новые порции снарядов. И те падали на взыгравшее поле и выбрасывались в Белый Свет как в копеечку, снося по дороге нехитрые постройки около черного круга и пожизненно леча от любопытства уцелевших еще зевак.

– Так, значит, это все-таки была Душегубка Фенделя… – только и смог пробормотать чародей, когда реакция прекратилась, и в ущелье снова наступила [201]201
  Уже далеко не так по-хозяйски, как раньше.


[Закрыть]тишина.

И, как в прошлый раз, была она лишь предвестницей бури…

* * *

Адалет смог продержаться против объединенных усилий ренегатов еще час.

Целый час неровные красные стены ущелья дрожали от взрывов, теряя камни и приобретая окалину. Целый час тихие еще недавно горные склоны оглашались то грохотом, то воем, то раскалывающим череп и сводящим с ума звоном. Целый час из расселины, ставшей полем боя, вырывались искры, куски льда, молнии, ураганы, струи воды и пламени…

Целый час, по истечению которого под покровом завесы тумана из пропасти поднялся и устремился на восток обугленный местами транспорт мага-хранителя.

Вслед ему рванули два огненных шара и двойной разряд ледяной молнии, но, заблудившись в белесой пелене, вылетели с противоположной стороны, не причинив вреда.

Трижды до захода солнца Адалет попробовал отбить потерянные позиции – но напрасно. Объединенная мощь ренегатов не оставляла ему ни единого шанса, хотя во второй раз, казалось, победа была так близка…

После третьей провальной попытки кровать с неподвижно лежащим на ней пассажиром – то ли обессиленным, то ли раненым – рыская и ныряя по курсу, улетела в закат, чтобы не вернуться.

Темное небо востока растворило за его спиной красные пики гор, накрывая тьмой склоны и перевалы. Сумерки наползали на поле сражения, медленно остывающее и пощелкивающее окалиной. Еще немного – и все пропало из виду, размытое сонной ночью.

Ночью, пронзенной черным столбом густого зловонного дыма, вырывающегося из оставленного ренегатам ущелья…

* * *

Отлетев на безопасное и разумное расстояние, маг-хранитель, кряхтя и ругаясь, приподнялся на локте, порылся в чудом не покинувшем хозяина мешке и выудил связку сушек.

Названию на этот раз продукт соответствовал полностью, и старик, удовлетворенно крякнув, впился зубами в хрусткий румяный бочок. Свободная рука его в это время нашаривала под подушкой флягу с соланским красненьким, приберегаемым как раз для таких случаев.

Четыре идиота могут теперь упиваться своей победой и караулить раскрашенный круг, приправленный Недельной Вонючкой Цимси, сколько угодно. А его ждали дела поважнее. Место выхода Гаурдака на поверхность отыскать еще только предстояло.

* * *

А в это время четыре идиота – разумеется, не подозревающие о том, что они таковыми являются – сидели на почтительном расстоянии от столба вонючего дыма и сверлили угрюмыми взорами отбитый с такими усилиями круг.

Тьма, еще расползавшаяся по склонам и вершинам гор, уже давно и прочно обосновалась в узкой расселине. Укрыв своим прохладным непроницаемым одеялом стены, края и дно, она с чувством выполненного долга растянулась на острых камнях как на подушках, укрылась туманом и приготовилась вздремнуть до утра.

– Стемнело… и холодно что-то стало… – рассеянно поежился рыжеволосый парень лет двадцати пяти в прожженном на спине зеленом плаще.

Огмет щелкнул пальцами, и вдобавок к скудным алым отсветам трещин над головами ренегатов вспыхнул голубой огонек.

Тьма недовольно зашевелилась, но отодвинулась.

– У тебя еще на такие фокусы сил хватает, – болезненно поморщилась единственная среди них женщина и приложила к вискам узкие ладони. – У меня в голове словно деревенская танцулька в полном разгаре.

Низ ее лица закрывал фиолетовый шарф.

– Проклятый старикашка… – невольно поднял голову мужичок, с виду «проклятому старикашке» годящийся в братья – хоть и в младшие. – Опять удрал.

– Его счастье, – хмуро буркнул рыжий. – Еще бы чуть-чуть…

– Да… – не глядя на товарищей, рассеянно проронил Огмет. – Ему всегда везло…

– Всё везение когда-нибудь кончается, – снисходительно хмыкнула женщина, отвернулась и принялась рыться в мешке, лежавшем чуть в стороне. – И сейчас повезло не ему, а нам, что мы не потеряли его из виду, что так удачно подкрались и атаковали, что теперь в нашем распоряжении имеется… имеется…

Не находя нужного определения, она оглянулась на компаньонов в поисках подсказки – но вместо нее получила новый вопрос:

– А, кстати, Изогрисса, что в нашем распоряжении теперь имеется?

Рыжий парень, встретившись глазами с растерянной ведьмой, сдвинул брови, порылся в эрудиции в поисках ответа, но, не найдя, просто мотнул головой на авангардную инсталляцию Адалета.

– Вот это имеется, Вух.

– Вот это – что, Грюндиг? – не унималась теперь и колдунья.

– Вот это… это, – только и смог ответить молодой волшебник. – Да что вы, сами не видите?

– А, в самом деле, – оторвался от своих неспокойных мыслей Огмет и обвел озадаченным взглядом товарищей. – Кто-нибудь догадывается хотя бы, что это? Или для чего оно?

– Для чего – не знаю, – осторожно высказал свое предположение Грюндиг, – но ясно одно. Это – нечто такое, за что старикан дрался с нами весь день и голову был готов сложить.

Огмет, не удовлетворенный, нахмурился и снова уперся взором в круг.

– А я вот тут думаю… – пожилой маг почесал в бороденке, увешанной нетающими сиреневыми сосульками, и машинально – в который раз за последние полчаса – попытался оторвать или отломить хотя бы одну.

– Что ты думаешь, Пополь? – нетерпеливо подался вперед молодой волшебник.

Снова придя к выводу, что сосульки готовы отделиться от него только вместе с бородой, Пополь Вух опустил руки на колени, досадливо мотнул головой, и ледышки меланхолично зазвенели как колокольчики.

– Я думаю, что если бы нас было шестеро… и если бы мы взялись за руки… – стискивая пальцы, чтобы те не тянулись к треклятым льдинкам, проговорил маг, – и встали по окружности…

– Избавитель Мира восстанет здесь?! – подскочила Изогрисса.

– Но в Багиноте Адалет говорил, что Избавитель должен появиться на каком-то Плато Смерти, – с усилием подавив радостно вспыхнувшие огоньки в глазах, проговорил Огмет. – А если это – плато, то я – розовый гиперпотам.

– Пересчитал? Понял, что ошибся в первый раз? – захваченный идеей товарища, оживился Грюндиг. – И если так, то все, что нам остается – это быть настороже, отгонять навязчивого старикашку и дождаться нужного времени!

Не пораженный всеобщим приступом внезапного оптимизма, лидер ренегатов с сомнением поджал губы.

– Это было бы слишком здорово, чтобы быть правдой.

– Огмет, не будь занудой хоть сейчас! – капризно фыркнула колдунья.

– Изогрисса права: должно же и нам когда-то повезти! – горячо вскинулся рыжий маг.

– А если это не то место? – не уступал Огмет.

– А какое? – пылко вскинул руки к невидимому небу Вух. – Стал бы Адалет тратить столько времени и сил, чтобы сначала подготовить к ритуалу непонятно какой пятачок в неизвестно каких скалах, а потом защищать и отбивать его! Нет, если, конечно, у тебя есть другие идеи – поделись с нами! Ведь зачем-то это было им сделано! Ты же не предполагаешь, что он спятил или впал в маразм? Так зачем?!

Сомнение, и без того не далеко отогнанное, снова выскочило из места своего укрытия, с готовностью отразилось на физиономии Огмета, захватывая мысли, кружа голову, перехватывая дыхание возможностью неожиданной победы…

И вдруг все его магические чувства напряглись, сердце пропустило такт, и он обернулся, вскидывая руки, готовый к обороне и нападению…

Под его взглядом темнота ожила, зашевелилась, внезапно обретая пугающую материальность, и на ренегатов потянуло холодом, сыростью заброшенного погреба и тихим ужасом.

– Справа кто-то есть! – глухо вскрикнул Вух, молниеносно развернулся в ту сторону, откуда почудилась угроза – и в это же мгновение нечто плотное и черное, как ожившая ночь, нахлынуло на него, обнимая, сковывая движения, подчиняя волю, парализуя разум, отнимая дыхание…

Перед тем, как провалиться в наполненное удушающей жутью небытие, Огмет краешком сознания успел ощутить, как упал Вух, поглоченный тьмой, как Изогрисса вскочила, выпуская из ладоней тусклый лиловый шарик, и тоже повалилась на камни, словно лишившись в один момент всех костей в теле, и как Грюндиг Рыжий метнул ледяную молнию в обретшую волю и зубы тьму, выкрикивая исступленно боевой клич «Избавитель Мира!!!»…

* * *

Разнокалиберные кирпично-красные скалы простирались вокруг, подпирая сонное утреннее небо, насколько хватало глаз – а восьми пар глаз и одного комплекта неизвестных науке чувств хватало очень намного.

Сразу, как только Масдай покинул ночное прибежище, все пассажиры, не сговариваясь, заняли круговую оборону по его краям и устремили сверлящие взоры вдаль. Вычисленный магом-хранителем срок наступал уже завтра, а как найти место встречи, с продвижением на юг понятнее отнюдь не становилось. Проклятая туча висела последние три дня огромным родимым пятном на голубом подбрюшьи неба, не приближаясь и не отдаляясь. И с каждым прошедшим часом самое легкое во всем путешествии, каким мнилось им еще несколько дней назад отыскание места воскрешения Гаурдака, казалось всё более сложным, практически невыполнимым.

Терпение было на исходе. Нервы – на грани разрыва. Река растерянности выходила из берегов надежды и грозила залить долину веры в успех предприятия, как цветисто, но точно выразился однажды шатт-аль-шейхец.

В бесплодных разглядываниях красно-бурого пейзажа проходили дни, пролетали часы, напоминая о том, что скоро счет пойдет на минуты, а к цели своего путешествия Масдай и его пассажиры ближе не становились.

– Интересно, а как мы узнаем, что это и есть то самое место? – нервно проговорила принцесса, в который раз оглядывая багровые вершины, лазоревые небеса и грязную тучу на юге. – Как бы мимо не пролететь… если уже не…

– Тайфун тебе на язык, изысканная роза Севера! – испуганно взмахнул руками калиф.

– Может, туча будет не на горизонте, а над нами? – неуверенно предположил Иванушка.

– А я бы каким-то дурацким тучам в таком важном вопросе не доверял, – неодобрительно покачал головой Олаф. – Что они знают про Гаурдака!..

– А кому доверял? – нахмурилась Эссельте.

– Адалету, – коротко ответил отряг.

– Кстати, никто не забыл, что кроме Гаурдака нам надо еще найти Адалета? – деловито уточнила Серафима. – И желательно в обратном порядке.

– Если он жив… – пробубнил Кириан.

– Твои пораженческие настроения заставляют меня кипеть, рвать и метать! – яростно зыркнула в его сторону гвентянка. – Сроду не встречала более вздорного и брюзгливого человека!

– Угу… брюзгливый и вздорный… это я… давайте познакомимся… – прошептал менестрель, исподтишка косясь на Анчара.

Но рассслышал ли тот, осталось непонятным: взгляд лежащего на боку ренегата, хоть и затуманенный лихорадкой и болью, был устремлен к горизонту, лицо сосредоточено и хмуро.

– И всё равно я не понимаю, как мы в этой прорве камня найдем одного маленького человечка, будь он хоть трижды магом, – недовольно прошелестел Масдай, – даже если ориентироваться на тучу. Она, вон, полнеба заняла!..

– А я полагаю, что нет нужды возмущать гладь пруда уверенности рябью сомнений, о быстролётное чудо шатт-аль-шейхской магии! – успокаивающе развел пухлые ладони Ахмет. – Ибо кажется мне, что премудрый Адалет, будучи несравненным не только по силе волшебства своего, но и дальновидности, непременно даст нам какой-нибудь знак, чтобы мы могли отыскать его!

– Твоя вера в прозорливость этого старого баламута делает честь, скорее, тебе, чем ему, – проворчал ковер. – Готов поставить все свои кисти против выводка моли, что он полагает, будто стоит лишь ткнуть пальцем в карту…

Что произойдет, по мнению Масдая, если кто-либо из имеющих пальцы ткнет ими в не имеющуюся у них в карту, так и осталось невыясненным, потому что именно в эту секунду Серафима выбросила вперед руку с вытянутым указательным пальцем и обрадованно завопила:

– Вижу знак!!!

– Где?! – позабыв про рассуждения, ее спутники метнулись глядеть в ту сторону, куда указывала царевна.

– Вон там, прямо по курсу!!!

Сперва различить что-либо на фоне свинцовой тучи, нечистым пятном расплывшейся по горизонту, не удалось никому. Но стоило приглядеться подольше и повнимательней [202]202
  И выслушать от Сеньки несколько комментариев по поводу необъяснимой эпидемии дальтонизма и близорукости, внезапно вспыхнувшей в границах одного отдельно взятого ковра.


[Закрыть], как на темно-сером поле удавалось рассмотреть почти такое же расплывчатое светло-черное пятно.

– Что это? Еще одна туча? – недоуменно глянул на Серафиму отряг.

Та пожала плечами [203]203
  Мол, мое дело углядеть, а ваше – угадать, должно же быть какое-то разделение труда.


[Закрыть], но задумалась.

– Похоже… на дым пожарища… – первым предположил Ахмет.

– Похоже, – чуть поколебавшись, согласился Иванушка. – Но чему там гореть?

– Чему вообще в этой стране гореть? – хмыкнул волшебник.

– Но если там знак Адалета, то это магия! – осенило принцессу. – Он подает нам сигнал магическим дымом, чтобы мы увидели его издалека и летели туда!

– Ну вот видите! – просиял калиф. – Верблюды наших сомнений, миновав пустыню неверия, достигли оазиса надежды, чтобы испить из озера убежденности! Премудрый Адалет позаботился о том, чтобы мы не плутали среди этих, несомненно, красочных, но абсолютно одинаковых вершин!

– И теперь мы все узнаем, что такое плато! – оптимистично продолжила гвентянка – коренная обитательница равнин [204]204
  Которую в первый раз пришлось долго убеждать, что горное плато – это не модель пальто, скомбинированного с платком для прогулок по горам.


[Закрыть].

– Плато?.. – лукоморцы и отряг обменялись недоуменными взглядами. – При чем тут плато?

– Там, скорее, какая-то пропасть.

– Но погодите… я думала… Адалет ведь говорил вам, если я ничего не путаю, что Гаурдак восстанет на каком-то плато? – обеспокоенно повернулась к друзьям Эссельте.

– На плато? – нахмурился, вспоминая, Иван. – Да… Кажется, да.

– Но, может, он просто обозначил место встречи! – предположил Ахмет. – Мы заберем его здесь и полетим дальше вместе!

– Или сделал новый расчет и внес небольшую поправку, – усмехнувшись, добавила царевна. – А ведь могло быть гораздо хуже. Могло быть не ущелье здесь и сейчас, а вершина подводной скалы в центре океана на другом конце Белого Света и через десять лет.

– И да устыдятся маловерные! – победно глянул на супругу лукоморец, цитируя классика.

– Масдай, скорей! – восторженно сжала кулачки принцесса. – Мы нашли его! Нашли!

– Премудрый Сулейман, наконец-то! – воздел очи и руки горе калиф.

– Мы успели!

– Быстрей к нему!

– Вот он обрадуется!..

И ковер, повинуясь не столько просьбе пассажиров, сколько своему собственному желанию, рванул вперед так, что люди посыпались друг на друга под громкое радостное уханье и хохот.

И одинокое «А если там ренегаты?» Агафона, произнесенное лишь из чувства противоречия, услышано было только Анчаром.

Атлан обеспокоенно завозился и застонал, неуклюже пытаясь то ли сесть, то ли свалиться за борт, и Кириан, назначенный опекуном раненого мага на время пути, растерянно замер, не зная, помогать ему или держать и не пущать.

– Адалет, Адалет! Мы здесь! – отряг вскочил, выхватил из-за спины топор и замахал им как флагом в знак приветствия. – Мы успели, клянусь Старкадом!!!

Нестройные, но дружные крики и свист грянули аккомпанементом его словам, и Олаф, не в силах больше сдерживать бушующие в груди эмоции, взревел как атакующий гиперпотам:

– Мьёлнир, Мьёлнир, Мьёлнир!!!..

Масдай снисходительно фыркнул и буркнул:

– Если не хочешь оказаться там вперед всех, то сядь, снижаемся.

Конунг фыркнул в ответ – не менее снисходительно – но совету последовал.

И в следующее мгновение огненный шар, вырвавшийся из ущелья, просвистел там, где только что была его голова.

– Ч-что это?.. – разделяя секунды всеобщего замешательства со спутниками, калиф ошеломленно уставился на сыплющий искрами снаряд.

– Ренегаты!!! – опомнился первым Агафон и, предусмотрительно не поднимаясь с коленок, кинулся вперед, чтобы встретить врага лицом к лицу.

В этот момент ковер резко затормозил, крутанулся несколько раз вокруг своей оси по восходящей, сбивая с курса и с панталыку оказавшийся самонаводящимся шар. Пассажиры повалились друг на друга, демонстрируя в полном объеме эффект домино, его премудрие хлопнулся набок, покатился к краю и затормозил в последний момент лишь о запасной арсенал Олафа.

Связка топоров, поддавшись под натиском, кувырком отправилась к земле. Агафон же, потеряв инерцию, но приобретя обширный синяк на боку [205]205
  Осложненный разрезанной курткой и рубахой.


[Закрыть], уткнулся носом в пыльный ворс и испуганно застыл, чувствуя как левая его половина летит не на Масдае а параллельным с ним курсом.

Уклоняясь от очередного маленького, но чрезвычайно навязчивого шарика, ковер шарахнулся вправо, и волшебник с воплем вцепился в жесткий мохер его спины, с ужасом ощущая, что по всем законам зловредной науки физики летит в сторону, противоположную маневру.

– Держись, кабуча!!! – огромная лапа конунга сцапала мага за шкирку в тот самый момент, когда на Масдае, кроме полной горсти шатт-аль-шейхской шерсти, его не удерживало ничто.

Его премудрие хотел было сообщить, что в последние несколько минут исключительно этим и занимается, но новый маневр ковра подбросил его на метр и шмякнул спиной на музыкальный арсенал Кириана.

Из смеси чародея с балалайками исторгся похоронный звон и стон, в живот ему ударили чьи-то ноги, в ухо заехала голова, на грудь приземлился мешок с продуктами в сопровождении калифа и принцессы, а над ним, в синем-пресинем небе, взорвались ультрамариновыми искрами ледяные молнии.

– Поднимите мне… мну… с меня… меня!.. – задыхаясь от бессилия и ста восьмидесяти кило элиты шатт-аль-шейхского и гвентянского общества [206]206
  Оставшиеся полторы буханки, палка засохшей колбасы, кило помидоров, превратившихся в томатную пасту, и бурдюк с водой давление на душу тоже не облегчали.


[Закрыть], прохрипел Агафон.

Но выполнять его пожелание никто не стремился, ибо каждый был занят лишь тем, чтобы удержаться на бешено маневрирующем и финтящем Масдае и удержать ближнего своего [207]207
  Ну или свалиться вместе, чтобы не так одиноко было лететь до земли.


[Закрыть].

Время от времени в просветы, открывающиеся между частями тела и остатками багажа, его премудрие успевал углядеть то круговерть гор и небес, то искры, молнии и пламя, то нечто прямоугольное, изрыгающее огненные шары и проклятья [208]208
  Причем последние до цели долетали пока гораздо эффективнее первых, в чем была заслуга исключительно Масдая.


[Закрыть]…

После нескольких попыток подняться и оказать если не сопротивление, то хотя бы отправить к матушке-земле не успевшие перевариться остатки завтрака, Агафон зажмурился и притих. Мертвой хваткой вцепившись в плечо Эссельте и пояс Ахмета, зеленый, как трава у дома, он уже не хотел ни боя, ни свободы. Всем заинтересованным богам молился он лишь об одном: чтобы безумная воздушная свистопляска поскорее кончилась, и ему было позволено умереть спокойно и, желательно, на твердой земле. Думать же о том, за что держатся и держатся ли вообще принцесса и калиф, он не хотел и боялся [209]209
  А, между тем, бояться было нечего: и шатт-аль-шейхец, и гвентянка держались вполне надежно и крепко. За его премудрие Агафоника Великолепного.


[Закрыть].

Вверх, вниз, вправо, влево, еще раз влево, и опять, и опять, и снова вправо и вниз, и еще, кажется, одновременно по крайней мере в десятке направлений, названий которым еще никто не придумал [210]210
  Не в последнюю очередь потому, что мысли в таком положении, иные нежели «А-а-а-а-а-а-а!!!..», в голову отказывались приходить даже самым упорным исследователям.


[Закрыть] …

Ковер крутился и метался по небу, точно сухой лист, пойманный шайкой бродячих ветров, и вокруг него, за ним и под ним лопались, рвались, рассыпались искрами и неистовствовали десятки молний, струй и шаров самых разнообразных размеров, составов и цветов. А позади – но с каждой минутой оказываясь всё ближе и ближе – неотступно носилась на обитой коврами створке ворот [211]211
  «Деревянная, целое состояние!» – автоматически подметил ковер.


[Закрыть]четверка ренегатов.

Как бы ни был ловок и проворен Масдай, бесконечно уворачиваться от буйствующей магии, не стряхнув никого из сваленных в кучу пассажиров, было не под силу даже ему.

Финт, горка, спираль, бочка, петля, поймать Анчара, свалиться в скольжение, вывернуть, уходя от огненного заряда, колокол, поймать всех, кроме Ивана, зацепившегося в последний момент за кисти, снова петля, разворот, пике, финт, финт, восьмерка, финт, еще финт, сообразить, где небо, рвануть влево, спасаясь от оранжевого облака, снова спираль, подъем с разворотом, вираж, пике, бочка, финт, где небо, где земля, где верх, где низ, где горы…

Ночью у них была бы возможность затеряться во мраке, нырнув в ущелье или приникнув к пологому склону. Но при свете дня, когда на бешено мечущемся ковре горы, враги и небеса сливались в одно головокружительное, плюющееся огнем пятно, шансов убежать не оставалось ни одного. Как не оставалось ни единой фигуры высшего пилотажа, не выполненной Масдаем в неистовых, но тщетных попытках спастись.

Вверх, влево, спираль, финт, пламя, кобра, бочка, лед, вниз, ущелье, вираж, финт, финт, искры, колокол, небо, брызги, петля, влево, штопор, восьмерка и все остальные цифры первых трех десятков, огонь, вираж, финт, спираль, скольжение…

Склон.

Скорее инстинктом, чем известными маготкаческой науке чувствами ковер увидел тень под нависавшим скальным карнизом и рванул туда по прямой, подныривая под электрические разряды и заправским слаломистом обходя расплывавшиеся тут и там чернильные кляксы неразорвавшихся заклятий замедленного действия. Стрелой, выпущенным из катапульты снарядом несся он вниз, молясь премудрому Сулейману и своему отцу, чтобы ренегаты не заметили то, что заметил он, не разгадали его маневр, и у его пассажиров – а конкретно, у Агафона – было хоть несколько секунд, чтобы прийти в себя и занять оборону.

Только бы не увидели, только бы не догнали, только бы…

Свалившись из виража в пике почти у самого обрыва, Масдай внезапно вывернул влево и нырнул в открывшуюся перед ним пещеру. Несколько метров полета по инерции – и экстренная немягкая посадка, рассыпавшая оглушенных пассажиров почти по всей пещере как горох.

– Ка…бу…ча… – только и сумел простонать Агафон, утыкаясь лбом в неровный, усыпанный битым камнем пол.

Раскинув руки и ноги, словно хотел обнять первую за десять минут поверхность, не пытающуюся вывернуться из-под него, распластался неподалеку Иванушка. Отряг неуклюже топтался по каменной крошке на четвереньках, пытаясь встать, но отчего-то постоянно натыкаясь головой то на стены, то на друзей [212]212
  И каждое такое столкновение давало его спутникам лишний повод для радости и оптимизма: вот если бы рогатый шлем не был потерян несколько километров и десятков виражей назад…


[Закрыть]. Судорожно хватая ртом холодный воздух и выдыхая ругательства, лежала на боку Серафима. Тихо постанывая и держась руками за голову, навалился на обессиленную Эссельте поэт. Анчар, приземлившийся раненым плечом вперед, лежал рядом, не подавая признаков жизни. Калиф у самого края пещеры прощался с завтраком, заодно норовя распроститься с опорой под руками и коленями и снова отправиться в полет…

Мимо узкого, в половину человеческого роста проема просвистело нечто прямоугольное с четырьмя пассажирами на борту.

– К…каб…буча… – моментально дал определение слишком хорошо известному летающему объекту волшебник, усилием воли и чудом координации отодрал себя от пола и пополз на четвереньках ко входу, то и дело сбиваясь с курса и налетая на всё, что не успело увернуться. – Ахмет… уй…ди…

С таким же успехом он мог попросить шатт-аль-шейхца улететь или уплыть.

– Я уйду… но ты меня больше не увидишь… – закрыв глаза и мерно покачиваясь, простонал калиф.

– Если ты неуйдешь… я тебя тоже больше не увижу… и никто не увидит… – маг сделал попытку встать, но в последний момент его занесло, и он, взмахнув руками, хлопнулся на точку мягкой посадки.

Прямоугольная тень снова промелькнула на фоне голубого неба – и на этот раз гораздо ближе.

– Уйди… – прорычал волшебник и, не теряя больше времени на глупые прожекты и уговоры, поднял руки в начальном пассе защитного заклинания.

Золотистые нити сорвались с кончиков пальцев чародея, прилипли к краям входа и принялись свиваться в редкую кривую паутину. Одна паутинка коснулась щеки калифа, обжигая, словно раскаленное железо, он испуганно вздрогнул, мотнул головой, силясь стряхнуть прилипшую нить, и вдруг мелкие камушки посыпались из-под ладоней, увлекая его за собой. Агафон испуганно вскрикнул, заклинание оборвалось, забытые нити полетели по ветру, блистая на солнце и притягивая взгляды…

Могучая лапа отряга – единственного среди них моряка, привычного к качке и ее последствиям, сцапала исчезающего за краем Ахмета за лодыжку и рванула на себя.

Не дожидаясь, пока задыхающийся от пережитого страха шатт-аль-шейхец будет полностью протащен мимо, его премудрие снова вскинул руки и забормотал слова заклятья со скоростью дятла-стахановца.

Золотая паутинка и обитые коврами ворота появились у входа в пещеру одновременно. Радостные выклики ренегатов слились с заключительными словами заклинанья, и в свежую, еще искрящуюся и видимую сеть ударили три лиловые молнии.

Паутина дрогнула, вздулась, будто парус, поймавший ветер, почернела и пропала – но и молнии тоже.

Агафон растерянно замер: пропала она потому, что перешла в невидимое состояние, как и полагалось, или потому что… пропала?

Новый залп с повисших в нескольких метрах от пещеры ворот подтвердил справедливость первой версии: визжащая стая фиолетовых шаров разбилась в пыль о незримую преграду, и ворота, повинуясь поспешной, но всё же запоздалой команде пилота, шарахнулись от выделившегося зловонного ядовитого облака, роняя пассажиров как кегли. Один из них перекатился через край и лишь быстрая реакция и усилия товарищей спасла его от самостоятельного продолжения полета.

Из-за спины чародея послышался презрительный свист и какофония победных кличей и воплей.

К несчастью, уже третья атака сделала правильной версию вторую.

Скомбинированная мощь трех ренегатов ударила по щиту исполинским кулаком, и обрывки заклинания, раскаленные докрасна, яростно хлестнули воздух и взмыли, уносясь на воздушном потоке.

Приступ победного веселья охватил теперь команду ворот.

– Кабуча!!! – прорычал волшебник и, поддаваясь порыву, вместо того, чтобы восстанавливать защитный экран, запулил в ренегатов огненным шаром.

Вернее, огненный шар покинул бы его пальцы, если бы имелось больше времени на подготовку заклинания. Сейчас же с ладони мага сорвался бесформенный горящий ошметок, врезался с громким хлюпом в потолок пещеры, осыпая сгрудившихся у стены людей коктейлем из мокрых искр и раскаленного камня, отвалился, хлопнулся на пол в паре сантиметров от ног Агафона, отскочил и, плюясь обжигающими брызгами, по траектории полета пьяной мухи понесся наружу.

Если бы не отчаянный маневр и поставленный вовремя щит, путешествие сторонников Гаурдака прервалось бы здесь и сейчас. Но и ответ не задержался: не дожидаясь, пока их воздушный транспорт выровняется, кто-то из нападавших послал в устье пещеры искристый оранжевый заряд, и он врезался в край, осыпая укрывшихся внутри каменной крошкой с острыми, как бритва, краями.

– Ах, вы так… – процедил сквозь стиснутые зубы маг, прицелился, и едва успел превратить атакующее заклятье в защитное, как внутрь залетели еще два таких же заряда.

Взрыв потряс своды пещеры, разбрасывая и осыпая градом огня и камней едва поднявшихся на ноги людей, волной вырвался наружу и закрутил ворота, словно бумеранг. Ренегаты повалились, хватаясь друг за друга, и неиспользованные заклятья бестолковым фейерверком полетели в разные стороны, кроша скалы и распугивая любопытных стервятников. Агафон, спасая глаза от ослепительного света высвободившейся чистой магии, зажмурился, уткнулся лицом в пол, замер, переводя дыхание, и вдруг почувствовал, как кто-то ухватил его за плечо.