Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 107 страниц)

Тускло светящийся и конвульсивно мигающий, как первая лампочка Ильича, шар на три шага опережал их, то взмывая под потолок, то опускаясь едва не до пола, нехотя повинуясь обмякшей воле волшебника.

Не снимая масок, не опуская оружия и бесполезного, почти разряженного посоха, отряд осторожно тронулся в новом порядке навстречу судьбе.

В правом тоннеле судьбы не оказалось: кроме кучи раздробленных камней и скальной стены предсказанного Сенькой тупика там не оказалось вообще ничего.

Оставался один путь.

Разобрать руками старый завал и молиться, чтобы за ним их не встретил еще один тупик.

После часа каторжного труда пространство под потолком было расширено настолько, что в него можно было протиснуть не только Олафа, но и Адалета.

И на этот раз им повезло.

Темный затхлый проход тек свободно, привольно и ровно.

Но вниз.

Равнодушный извилистый коридор неспешно, но целенаправленно спускался под уклон, оставляя, один за другим, засыпанные давно ли, недавно ли боковые тоннели и простые тупики за их спиной.

В попытках исследовать их и отыскать путь наверх порядком подуставший и погрустневший отряд потерял много утомительных часов, килограммов нервных клеток, килокалорий энергии, но еще больше оптимизма.

Первый боковой ход закончился глухим тупиком через пяток километров ровного скучного подъема.

Второй и четвертый привели их к узкой расселине с гремящим в непроницаемой тьме бешеным потоком и сплошной стеной вместо противоположного берега.

Третий, безжалостно протащив людей по полосе препятствий из террас и завалов, издевательски вывел обратно в главный коридор в семи метрах от того места, где они его покинули двумя часами раньше.

– Пятый… – еле слышно вздохнул Гуго, когда еще одна несбывшаяся надежда если не на спасение, то на перемену ландшафта проплыла мимо, и каменный язык осыпи, дразня и издеваясь, лизнул противоположную стену главного хода.

– Интересно, если идти всё время вниз, то можно выйти с нижней стороны нашего Правого полушария? – задумался вслух упавший духом, но всё такой же любознательный Иванушка.

– Можно, – мрачно провещал чародей. – В открытый космос вверх ногами.

– А разве там нет воздуха? – удивился лукоморец.

– Подумай сам. Воздух – такое же физическое тело, как и всё остальное, – поучительно приподнял посох к потолку и тоном лектора за кафедрой какого-нибудь ВыШиМыШи сообщил Адалет. – А значит, подвержен всеобщим законам мирозданья. Включая закон притяжения.

– То есть, он там есть? – тупо уточнил Иван.

– То есть, если даже после Большого Эксперимента он там был, то уже давно весь отвалился и упал!!! Потому что все материальные, жидкостные и газообразные субстанции всегда падают вниз, под притяжением сверхтяжкого центра Вселенной, который, к нашему счастью, находится у нас под ногами!!! – как на бестолкового студента, раздраженно прикрикнул старик сквозь пропитанную насквозь теперь уже не только травами и магией, но еще и пылью маску, и снова угрюмо замолчал.

Остальные спелеологи поневоле к праздным разговорам тоже расположены не были (И еще меньше – к непраздным. Потому что тоскливых перспектив им хватало и в своих головах, без того, чтобы прибавлять к ним еще и кошмары товарищей по несчастью), и дальнейший спуск в неизвестность продолжился в дружном унылом безмолвии.

Зал материализовался вокруг ничего не подозревающих путников внезапно.

Одну секунду тесный серый коридор давил и сжимал их в своих скупых каменных объятьях, а в другую волшебник с Сенькой остановились, ахнув, и едва не были сбиты с ног громоздким и почти неуправляемым тандемом Олаф-Гуго (Который больше всего напоминал танкер, ведомый двухвесельной шлюпкой), на который Масдаем вперед к тому времени уже налетел Иванушка.

– Вот это да!.. – благоговейно ахнул из арьергарда царевич.

– С дуба падали листья ясеня… – изумленно поддержала его супруга, покачивая головой.

Ставшие до боли (В полученных по неосторожности и неуклюжести синяках, ссадинах и шишках) привычными, если не родными, стены без малейшего предупреждения и намека раздвинулись, и перед съежившимися от внезапного приступа агорафобии исследователями багинотских подземелий открылась просторная пещера с потолком и стенами, растворенными в непробиваемой скромным адалетовым светильником мраке.

Но не это заставило остановиться идущих впереди.

Как и лукоморца, никакие законы мирозданья или полное их отсутствие не могли заставить Адалета ходить по книгам.

– Смотрите, смотрите, тут жили люди! – восторженно воскликнул проводник, тыкая пальцем в распростершуюся у их ног библиотеку областного масштаба, будто никто, кроме него, к такому выводу прийти еще не додумался, и сделал попытку протиснуть Олафа мимо застывшего в нерешительности волшебника. – Или даже… может… один человек! Не исключено, что это обитель… самого… Бруно Багинотского!..

– Бруно?.. – словно очнулся ото сна Адалет, не опуская тревожно взятого наизготовку посоха. – Оч-чень даж-же мож-жет бы-ыть… Почему бы и нет?

– Подумать только, мой прадед бывал, наверное, здесь, и под этими гостеприимными сводами они за чашкой травяного чая вели долгие беседы о мироустройстве и государственности, философии и искусстве!.. Вернее, конечно, святой отшельник говорил, а прадед записывал за ним мудрые мысли, – быстро поправился и сконфузился собственному немыслимому кощунству паренек.

– Вполне возможно, вполне… – рассеянно пробормотал маг-хранитель, осторожно приподнял маску и опасливо потянул носом. – Тварями тумана, вроде, не пахнет… В смысле, не больше, чем повсюду кругом…

– Можно, мы пройдем?.. – извернулся из подмышки Олафа и жалобно заглянул в лицо стоящему к нему спиной старику Гуго.

– …Соберем книги, – не терпящим отлагательств тоном развил недозрелую мысль товарища в своем направлении Иванушка.

– Книги?.. Да, конечно… – кивнул волшебник, но ни уходить с дороги, ни опускать почти бесполезный посох не спешил.

– Думаешь, тут может быть еще несколько ходов? – напряженно прощупывая глазами непроницаемую тьму, угадала мысли старика и задала вопрос Серафима.

– Несколько… – хмыкнул Адалет. – Одного будет вполне достаточно. Если они попали сюда вперед нас…

При новом напоминании о бродящих где-то в темноте да не в обиде ренегатах, лица спелеологов вытянулись.

– Если бы они были здесь, они бы уже выдали себя светом, – попытался успокоить друзей Иван.

– М-м-м-м… – задумался старик.

– Или шумом.

– Хм-м-м-м…

– Да я уверен, что там никого нет!

В нетерпении поглядеть, что за книжки валяются на глубине нескольких десятков метров под уровнем моря, он был готов отмахиваться от реальных и мнимых опасностей как от надоедливых мух.

Волшебник пожевал безмолвно и неодобрительно губами, подумал над сказанным, прислушался к своим ощущениям и чувствам, и нехотя сдался.

– Надеюсь, ты прав… Потому что другого способа выяснить, одни мы здесь или не слишком, я не вижу. Придется положиться на визуальную инспекцию объекта. Что ж… Пойдем, посмотрим. Тут надо всё внимательно прозондировать…

Он неожиданно ловко вывернулся из цепкой поддержки Серафимы, сделал шаг вперед, покачнулся…

Не подхвати его вовремя самозваная опекунша, застигнутый врасплох головокружением усталости чародей рухнул бы как подкошенный.

– Сядь, – строго посоветовала ему напуганная не на шутку Сенька и лихорадочно зашарила глазами в поисках поблизости если не табуретки, то какого-нибудь подходящего уступа или выступа.

Как назло, не было ни того, ни другого, а с другой мебелью, кроме книг, у неизвестных жителей пещеры, похоже, вообще была напряженка.

– Сидя я не смогу, если что… – свирепо зыркнул сначала на нее, потом в темноту маг, демонстративно не замечая ее усилий.

– Хорошо, не садись, – уступчиво согласилась царевна. – Обопрись на меня. Сейчас наши витязи расчистят дорогу, убедятся, что мы здесь первые посетители за сто лет, и мы поищем… поищем мы… короче, чего-нибудь поищем. Хорошего. Желательно с четырьмя ножками и спинкой.

Раздраженный нежданной слабостью волшебник недовольно выпятил нижнюю губу, но возразить не нашелся, и поэтому лишь вздохнул, выставил в ожидании сюрпризов посох на прямую наводку, и оперся грузно на надежное Сенькино плечо.

– С книгами там поосторожнее, – лишь выговорил он.

И это была не просьба, но полноценный приказ.

Светящийся шарик завис над россыпью печатных и рукописных изданий сгинувшего в веках отшельника, и операция началась.

Иван положил на землю Масдая, Гуго прислонил к стене тут же схватившегося за голову и осевшего отряга, и оба книгоборца совместными усилиями начали пробивать путь себе и другим.

Они выбирали меж кусков разбитых каменных полок, стеллажей и потолка и бережно растаскивали по сторонам одетые в деревянные корочки массивные, весом и размером похожие, скорее, на камни крепостной стены, фолианты, хрупкие на вид, как прошлогодние осенние листья, пергаменты, смахивающие на скалки лукоморских домохозяек свитки и маленькие и черные, как ржаные буханки, инкунабулы. Иванушка складывал библиотеку неизвестного подземного жителя у треснутого зеркала в рост человека слева, Гуго – в неглубокую боковую пещерку справа, оба стараясь так, словно неизвестный хозяин наблюдал за ними строгим взглядом, многозначительно поглаживая увесистую клюку.

Одновременно с генеральной книжной уборкой, не проводившейся в данном подземелье не менее сотни лет, они старательно читали вслух потемневшее от времени тиснение заголовков, багинотец – с нарастающим восторгом, а Иванушка с пропорционально увеличивающимся разочарованием.

– «Непредсказуемая девиация климатических условий северо-западного Забугорья от среднетысячелетнего уровня»…

– «Бахромчатые лишайники и мигрирующие мхи как неразумная форма жизни с инстинктами самообороны»!

– «Двоякодышащие, двоякослышащие, двояковидящие, двоякодумающие и прочие гадоподобные южных асфальтовых болот»…

– «Костоправное дело в применении к соловым лошадям»!!!

– «Медведеведение. Косолапие и плоскоглазие у аборигенов Глухомани: дистинктивный признак эндемии или эпидемии?»…

– «Семь цветов радуги: лихорадки по цветовому признаку»!!!

– «Роза ветров Красной горной страны как триггерный фактор сезонной миграции змеев»…

– Иван, ваше высочество, ваше премудрие, вы понимаете, что это значит?! – не в силах сдерживать более грозящего разорвать его на клочки восторга, прижал к груди очередной том вместо того, чтобы отнести его в общую кучу, раскрасневшийся и возбужденный Гуго.

– Что? – подозрительно изучая объятую багинотцем книжку, отозвалась за всех царевна, всё еще не решаясь выпустить локоть Адалета.

– А то, что человек, который здесь жил, наверняка был ученым целителем, травником и знахарем!!! – радостно выпалил Гуго.

– И звали его Бруно Багинотский? – усмехнулся Адалет.

– Вот именно!!! – просиял как взрывающаяся сверхновая проводник.

Если бы восхищением такой силы можно было управлять, окружающие Багинот горы разлетелись бы в открытый космос мелкими кусочками.

– Значит, ты станешь первым багинотцем, который нашел последнее пристанище своего национального героя? – спросил Иванушка.

– Да!!!

– И будешь теперь водить сюда экскурсии соотечественников за соответствующее вознаграждение? – быстро перешла к практической части Серафима.

– Да!!!.. – довольно воскликнул проводник, но тут же прикусил губу, втянул голову в плечи и зазаикался. – Т-то есть… т-то есть… н-нет… я хотел с-сказать… к-конечно… нет…

Расставаясь с готовыми было обрушиться на его чернявую голову небывалыми прибылями, долговязый парнишка погрустнел и вздохнул, но не сдался.

– Нет. Не буду.

– Почему? Король не разрешит?

– Не знаю… – слабо пожал плечами Гуго, всё еще прижимая к груди толстенный том, повествующий про маршруты осенней миграции воробьиных жужелиц Шантони. – Может, и разрешил бы… Но это ведь – наша святыня… Ее должны видеть все, есть у них лишние деньги или нет… И, кроме того, брать деньги за то, чтобы другие смогли посетить настоящее жилище Бруно Багинотского… это… это… это как требовать плату за воздух, за солнце, за воду из ручья!.. Это… неправильно.

– А что сказал бы твой знаменитый предок, если бы узнал, что его отпрыск, живя с женой в нищете, отказывается от легких денег? – Сенька-искусительница так просто отступать не привыкла.

– Что сказал?.. – задумался Гуго. – Не знаю, что он сказал бы… Дед рассказывал, что в те моменты, когда прадед Антонио не записывал слова отшельника и не передавал их другим, он был сквернословом редким… особенно, когда напьется… да еще в кости проиграется… В Багиноте даже до сих пор говорят: «напился как Шепелявый»… И стащить норовил по пьяни, что плохо лежит… А еще поддатый драться сразу лез, что не по нем… даже с родителями всех девушек дрался…

– Каких девушек? – заинтересовался Олаф.

– Н-ну… – долговязый парнишка, откровенно сожалея о своем длинном языке, на этот раз не только покраснел, но и пошел багровыми пятнами. – Девушек… с которыми он… в тайне… встречался… а они потом… а их родители… а он… Его на моей прабабушке Тильде под острием вил ведь женили… всей деревней ловили… Эту историю до сих пор у нас в городе рассказывают… Вот… Но деньги с людей за такое я всё равно брать не стал бы, хоть кто хоть что говори!

– Ну, что ж. Хозяин – барин, – не стала препираться Сенька и тихонько подтолкнула Адалета вперед, туда, где из-под насыпанных забытым катаклизмом книг проглянул, наконец, серый скальный пол пещеры. – Путь свободен. Музей незабвенного Бруно Багинотского готов принять первых почетных посетителей. Посмотрите направо, посмотрите налево, посмотрите под ноги…

Пещера, несмотря на высокие, достойные любого храма или дворца своды, была длинной и относительно узкой, не более десятка метров в ширину. И в боках ее, неровных и покатых, темнели черными пятнами три боковых хода.

Отнорочки, как ласково назвала их царевна.

Окинув испытующим взглядом обитель святого молчальника, отряд решил разделиться: оставив Адалета, Масдая и медленно приходящего в себя Олафа отдыхать на диване из аккуратно сложенной библиотеки отшельника, Гуго, Иван и Сенька отправились на разведку.

Чародей повесил над головами юношей по серебристому светящемуся мячику, наказал руками не трогать, если что – кричать громче, чтоб он знал, куда бежать (Самое разумное – в сторону, противоположную источнику крика обожженного волшебным огнем), и экспедиция незамедлительно тронулась изведывать неизведанное, познавать непознанное, открывать неоткрытое и доставать недостатое.

Ибо, что бы ни говорил волшебник, что бы ни думали и не утверждали его спутники, цель осмотра загадочного жилища была одна, сугубо утилитарная: найти выход, ход, проход, лазейку, лаз, пролаз, тоннель, коридор – что угодно, лишь бы не пришлось возвращаться и бросать иссякшие силы Адалета на разбор чудовищного завала, в одно мгновение отделившего их от всех планов и надежд.

Не успело напутственное Серафимино «…А во лбу звезда горит…» затихнуть среди стен, как в общем зале не осталось никого, кроме посаженных на скамейку запасных.

Отнорочек, в который зашел Иванушка с мечом в руке и пышущим не столько светом, сколько жаром адалетовым светильником в трех сантиметрах от макушки, с точки зрения проходимости являлся тупиком. Но по назначению был больше всего похож на рабочий кабинет знахаря.

Дальнюю половину неглубокой пещерки занимал вырубленный из скальной стены обширный стол, уставленный каменными ступками, чашками, горшками, кувшинами родом из соседней деревни, и прочими простыми и полезными атрибутами знахарского ремесла, предназначенными для дробления, смешивания, перетирания, разрезания, нарезания и иных операций над живой и неживой природой несуществующего тогда Багинота. Под потолком с протянутых веревок беспорядочно свисали невесомые связки давно выдохшихся трав. В высеченных нишах аккуратными кучками, ощетинившимися кожистыми крыльями, когтистыми лапками и длинными голыми хвостами лежали неопознаваемые останки багинотской фауны. Над столом новогодними гирляндами растянулись махровые, словно боа, сиреневатые ленты. На столе на странной блестящей серебром бумаге, покрытые толстым слоем пыли, были разложены мелкие изумрудные полупрозрачные кристаллы.

Заинтересованный лукоморец осторожно подошел поближе, потрогал пальцем салатовые пирамидки и бережно прикоснулся ладонью к пушистой лиане. Та закачалась, осыпая на стол мелкие частички своих мохнушек. В воздухе поплыл тонкий аромат лаванды и мяты.

Царевич недоверчиво потянул носом, улыбнулся, качнув головой любопытному свойству неведомого растения, и потянулся к дальнему концу стола, чтобы разглядеть получше пузатый бутылек забавной формы в виде сидящего поросенка…

Перед носом его на разделочную доску упали какие-то черные хлопья.

Что было дальше, он помнил плохо.

Беззвучный холодный взрыв вынес бедного лукоморца вверх тормашками из устья пещерки и швырнул на колени задремавшему Адалету.

Тот шмякнулся о спину Олафа. Отряг рефлекторно среагировал на нападение, попытавшись как можно скорее вскочить на ноги, и задел чародея локтем. Так и не проснувшийся толком маг тут же отлетел как мячик от лаптовой биты и с точностью поражения сто процентов накрыл своими мягкими, но увесистыми ста двадцатью килограммами оглушенного Ивана и поверг его в еще большее изумление, а, заодно, и на пол.

– Вы тут чего, в салочки игра…

Вся отшельникова обитель, от самого глухого закоулочка на полу до самого темного уголка под потолком озарилась ярчайшей зелено-сиреневой вспышкой, но не прошло и пары секунд, как все пропало бесследно, лишь оставив в ослепленных глазах суматошную карусель разноцветных пятен.

– Что это было?.. – с трудом выглядывая из-под придавившего его чародея, ошарашено выдавил Иванушка.

– Ты что-нибудь там трогал? – не успев подняться на ноги, накинулся на потрясенного царевича старик. – Что-нибудь брал в руки? Наступал? Ронял?

– Т-трогал… н-но всё было тихо… пока… пока…

Лукоморца осенило.

– Всё было тихо, пока мой… то есть, ваш огонек не поджег сиреневые перья.

– Перья?..

– Которые потом упали на зеленые кристаллы.

– Кристаллы?..

– Которые лежали на серебряной бумаге.

– Бумаге?..

– Которая была расстелена на столе.

– На столе. Хм. Кристаллы, перья, бумага, молния-призрак… Этот коновал, похоже, занимался еще и алхимией, – как какой-то забавной шутке усмехнулся в бороду Адалет. – Если бы багинотская деревенщина узрела что-нибудь подобное при его жизни, глядишь, бедного Бруно еще бы и за настоящего мага приняли. Или за бога. С них бы сталось, с темноты некультурной. И стояли бы ему по всему городишку не памятники, а храмы…

Разглагольствования старика прервал Олаф.

Не говоря ни слова – каждый произнесенный звук всё еще отдавался в его голове надтреснутым набатом – он поднялся и почти уверенной поступью проворно направился вглубь зала.

– Эй, ты куда? – оборвал себя на полуфразе маг-хранитель.

– Там… человек… был… – проговорил он, не оглядываясь.

– Где?!

В одно мгновение посох и меч были в руках своих хозяев и готовы к бою.

– Там… где завал впереди… Придавленный…

– Живой?.. – встревожился Иван.

– Сейчас погляжу… – пробурчал конунг и перешел на бег.

Адалет пошатываясь, Иван прихрамывая – старый и новый член подземной инвалидной команды – бросились за ним.

У распростертой на холодном скальном полу половины фигуры отряг был первым.

Вторая половина терялась под погруженным во мрак обвалом, бывшим когда-то дальней стеной отшельниковой пещеры, и ставшим теперь его могилой.

Настороженно склонившись в почти полной тьме над неподвижным человеком, Олаф положил широкую, как блюдо ладонь на покрытую капюшоном голову и тут же отдернул, будто обжегшись.

Под прикосновением ткань плаща рассыпалась в прах, обнажив покрытый реденькими длинными волосенками череп.

– Живой?!.. – подбежал Иванушка, его волшебный огонек еле успевая за ним, и бросился на колени перед телом.

– Ага, живой… лет сто назад был… – скупо хмыкнул рыжий воин. – Похоже, хозяин хором нашелся.

– Так вот он какой – Бруно Багинотский… – поняв всё с первого взгляда, печально покачал головой Иван. – Так жил… и так погиб… Его надо откопать. Помоги мне, пожалуйст… а!!!!!!!!!!..

В темноте под рукой царевича с сухим щелчком вдруг проскочила колючая искра, и Иванушка молниеносно отдернул руку и принялся неистово трясти кистью в воздухе, будто играл на бис тремоло на балалайке.

И по физиономии его было видно, что слух окружающих от красочных междометий и радужных фразеологизмов спасало из последних сил исключительно его интеллигентное воспитание.

– Что там?

Топор номер пять превентивно навис над неподвижной и равнодушной мумией хозяина – на случай, если ей вздумается пересмотреть своё отношение к нежданным гостям.

– Искра-а-а-а… ка-а-а-к обожжет!.. до костей-й-й-й-й-й!.. – отбросил, наконец, просящийся на язык шеститомный словарь табуированной лексики, страницу за страницей, и жалобно просипел лукоморец.

– Что трогал? – спешно подковылял и тут же выпалил ставший привычным вопрос Адалет.

– Ничего! Я только хотел достать его палку!..

– Палку?

Старик вытянул шею, бросил один взгляд на уличенный в немотивированном иваноненавистничестве кусок дерева, и едва вернувшаяся из эвакуации тишина пещеры снова панически юркнула в дальнюю щель.

– Святой человек!!! Целитель!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! – давясь смехом, чародей ревел, ухал, охал, подпрыгивал и неистово хлопал себя по пухлым, покрытым пылью и синяками бокам как перелетная курица. – Бестолковые суеверные крестьяне, багинотцы, были, есть, и останетесь такими!!! Не могут отличить полного мага, заслужившего свой посох, от полоумного шептуна-травника!!!.. Профаны!!!.. Темнота!!!.. Невежество!!!.. Полное, абсолютное и ужасающее бескультурье глубинки!!!.. Не перестает меня восхищать!!!.. Ох, насмешили!!!.. Ох, уморили, пейзане!!!..

Испуганно поначалу взиравшая на внезапный приступ буйного помешательства их мага-хранителя молодежь по ходу надгробной речи вытаращивала очи, поднимала брови, открывала рты и недружно и не в такт качала звенящими от разносящегося под сводами пещеры веселого эха головами.

– …Лекарь-пекарь-аптекарь!!!.. Коновал!!!.. – не унимался Адалет, и выбиваемая его заполошными руками пыль поднималась из самых глубин его кафтана и висела в воздухе вокруг своего недавнего владельца как мутная серая аура. – Ай, да багинотские свинопасы!!!.. Ай, да старина Бруно!!!.. Ай, шутник!!!.. Ай, охальник!!!.. Ха-ха-ха!!!..

– Так значит… Бруно Багинотский был… волшебником?.. – растерянно переводя взгляд с усопшего мага на живого, изумленно проговорил осторожно подоспевший на шум и крики Гуго.

– Да, мой мальчик, да, и еще тысячу раз да!!! – перестал хохотать, утер рукавом глаза и самодовольно, словно это не почивший век назад Бруно, а он сам сыграл такую шутку над целой страной, подтвердил старик. – И теперь я начинаю верить и в эту странную историю про советы по управлению государством, и в истинность авторства ваших любимых изречений! Настоящий маг с посохом может сотворить еще не такое, уж это вы мне поверьте!

– А раньше вы что – не верили в Бруно Багинотского?! – тихо ужаснулся немыслимому святотатству курчавый паренек.

Чародей снисходительно хмыкнул.

– Если бы ты знал, хлопец мой, сколько на Белом Свете проходимцев и самозванцев, падких до чужой славы!

– Наверное, много… – Гуго немного подумал, покорно кивнул и с жалостью и благоговением воззрился на погибшего мага, словно пытаясь впитать печальную картину в кровь, в костный мозг, в самые отдаленные уголки души своей. – Но Бруно Багинотский может быть только один…

– Что с дедушкой делать будем? – деловито выглянула из-за его плеча Серафима. – По-хорошему, надо бы откопать и похоронить по-человечески.

Багинотец тут же вернулся из мира грез и спал с лица.

– Мы тут сами похоро… Кто бы нас отко… – начал было он, но тут же стыдливо осекся, прикусив губу.

– Не трусь, малыш, прорвемся, – с легким презрением похлопал его по спине отряг так, что тот едва устоял на ногах. – А старика вашего… старика вашего… старика…

– Бруно Багинотского можно положить пока на стол в его лаборатории, – нашелся Иван. – Мне кажется… если бы у него был выбор… он бы предпочел умереть там.

Возражать никто не стал, и три пары рук осторожно, чтобы не обрушить весь завал себе на головы и не присоединиться к извлекаемому, принялись за работу.

Через час иссохшее тело в рассыпающейся от малейшего прикосновения одежде было вызволено из векового каменного плена, бережно перемещено в лабораторию, расчищенную от бьющихся, падающих и взрывающихся предметов Серафимой, но, главным образом, Адалетом, и торжественно возложено на ровную глыбу стола.

Утирая с глаз нежданные слезы, Гуго накрыл легенду, гордость и славу страны своим плащом.

– Спи спокойно, мудрый Бруно… Мы… за тобой еще вернемся… правда… – почти беззвучно прошептал он, склонив голову и преклонив колено. – Мы… тебя никогда не забудем… и не забывали… никогда… всё, что ты сделал…

Иванушка взял супругу за руку, Олафа – за плечо, и они незаметно и бесшумно оставили багинотца наедине со своим кумиром.

– А где его посох? – убедившись, что не мешает погруженному в свои мысли проводнику, вполголоса задал вопрос в главной пещере маг.

– Там, – исчерпывающе сообщил отряг.

– Его где попало оставлять тоже не годится, – осуждающе покачал седой головой чародей, словно укорял беззаботных мальчишек за глупое невнимание к живому существу, попавшему в беду.

– А что с ним делать?

– Положим со стариной Бруно, а там разберемся.

И, не говоря больше ни слова, маг решительно заковылял к подрытому завалу.

Чтобы полностью освободить знак отличия и могущества мертвого волшебника, потребовалось еще с полчаса.

Когда матово-серая палка предстала, наконец, перед гостями во всей своей двухметровой красе, Адалет жестом отогнал от нее помощников, сосредоточился, посерьезнел, взмахнул руками, сурово бормоча что-то себе под нос, и пространство над оставшимся без хозяина посохом в мгновение ока опутало мелкое светящееся кружево. С каждым словом и пассом оно становилось всё ярче и ярче и сжималось всё быстрее и быстрее, пока с заключительным «тамам» не вспыхнуло ослепительно и не впиталось в его безжизненно-мутную поверхность.

Наблюдатели ахнули.

В тот миг, когда кружево пропало, посох отшельника вспыхнул и засиял ровным синим светом – сразу и по всей длине – и будто ожил, очнулся ото сна и задышал, легко разгоняя замшелую душную тьму вокруг себя и собравшихся рядом людей.

Подождав несколько секунд, волшебник удовлетворенно кивнул, присел на корточки и заботливо, почти ласково прикоснулся к гладкой светящейся голубизне.

– Посмотрим-посмотрим, как тут жил-поживал твой хозяин… Давай знакомиться… – скорее для себя, чем для застывших справа и слева юношей и Серафимы прошептал старик, закрыл глаза, прислушиваясь к одному ему известным голосам и вдруг отдернул руку, будто обжегшись, и вскрикнул тонко и хрипло. – Что???!!!..

Перемена, произошедшая в лице мага, заставила его друзей отшатнуться и схватиться за оружие.

– Что?..

– Что такое?..

– Что случилось?..

– Что у вас происходит, ваши высочества?..

Но чародей словно оглох.

Будто полоумный, он раскачивался, болезненно обхватив голову обеими руками и зажмурившись, и монотонно твердил: «Не может быть, не может быть, не может быть…».

Спустя несколько минут маг-хранитель пришел в себя и в окружающий его многогрешный мир, приоткрыл глаза, и отрешенно взглянул на беспокойно – в такт его чувствам – переливающийся подобно северному сиянию посох отшельника.

Вид у старика был такой, точно он только что оббежал еще раз все пройденные ими тоннели.

Доверху набитые тенями тумана и ренегатами.

– Ваше премудрие?.. – заботливо прикоснулся к пухлому плечу волшебника Иванушка. – Давайте мы проводим вас до… до книг… и вы отдохнете…

– А… что?.. – встрепенулся чародей и с усилием сфокусировал слезящиеся глаза на встревоженном лице лукоморца. – Ты что-то сказал, Иван?

– Я говорю, если вам плохо…

– Нет, всё в порядке, мой мальчик… мне… х-хорошо… всё… в порядке…

– Всё в порядке, кроме?.. – прищурилась по-прокурорски и дотошно уточнила Сенька.

– Кроме?..

Адалет коротко подумал, пришел к очевидному выводу, что отвязаться от бесцеремонной Ивановой супруги у него нет никаких шансов, и тяжело вздохнул.

– Кроме того, что… оказывается… я знал этого старого перечника… – хрипло, не поднимая глаз на друзей, проговорил он. – Это был мой друг… единственный… Хоть и не виделись мы уже Бог знает, сколько веков…

– Вы были знакомы с Бруно Багинотским?!

Если бы все боги Белого Света спустились вдруг на землю, бедный Гуго не был бы так потрясен и восхищен.

– Что?.. Да, конечно, я был с ним знаком… – печально усмехнулся волшебник, как бы невзначай утирая грязным рукавом глаза. – Только его настоящее имя не Бруно. И, тем более, не какой-то там Багинотский.

– Но?..

– Его звали… – Адалет сглотнул невесть откуда взявшийся в горле ком и тихо продолжил. – Его звали Юлиаус Агграндар.

– Что?!..

– Тот самый?!..

– Который сеть?!..

– Но?..

– Но почему он скрыл свое имя?..

– И что он делал в этой дыре, если он такой знаменитый путешественник и первооткрыватель?

– Наш Багинот не такая уж и дыра! И его открыли задолго до него!

– Я имею в виду, что он делал не в доме, а в холодной глубокой норе…

– Прячась от людей…

– И, к тому же, играя в молчальника?..

– Может, он был немой?

– И раздавал советы направо и налево?

– Тогда, может, он устал путешествовать?..

– Захотел осесть где-нибудь по-домашнему, так сказать?..

– Ага, тут кругом – уют и красота…

– М-да…

– Но что тогда?..

– Но почему?..

– Но зачем?..

– Но для чего?..

– Погодите, не верещите, от ваших вопросов не только у меня – у старины Агграндара голова разболится скоро!!! – рявкнул чародей, сердито пристукнув кулачком по земле.

Любопытные неохотно смолкли.

– Помолчите чуток, ладно? – смягчился старик. – Я попробую снова поговорить с его посохом…

После того, как рука с символа магической силы покойного волшебника была убрана, голубой переливчатый свет посоха словно задремал и потух, а в пещере за их спинами снова поселились непроглядная тьма и призрачная тишина, Адалет долго молчал, глядя куда-то в себя – то ли позабыв про компаньонов, то ли собираясь с мыслями.

– Ну?.. – первой не выдержала и прошептала Серафима. – Что он… сказал?..

Старик словно ждал этого вопроса.

Он крякнул, нахмурился, строго уставился на отшатнувшегося под его сверлящим взглядом багинотца и, словно взвешивая каждое слово, медленно, с расстановкой проговорил:

– Ну, рассказывай, друг ситный, где твой предок вольнодумческих идей нахватался.

– Ч…что?..

– Я говорю, откуда твой задира и пьянчужка прадед мог всё так складно придумать насчет независимости и прочих прибауток, – нетерпеливо пояснил Адалет.