Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 107 страниц)

С месяц назад на западе, где-то в горах, произошло землетрясение. В западной части долины оно ощутилось как небольшие толчки, повалившие кое-где заборы и глинобитные стены молочных ферм и птичников. Население слегка испугалось, но больше удивилось, так как подобного природного явления не случалось в здешних местах уже лет сто.

Утром следующего же дня рабочие направились в горы, чтобы посмотреть, не произошли ли обвалы, не надо ли где расчистить дорогу. Вернулись они через четыре дня к вечеру, сообщив, что катаклизм путь притока финансового благополучия их страны почти не затронул, и что после их профессионального вмешательства дорога вновь свободна.

И верно.

На следующий день до обеда поток путников из Западного Забугорья в Лотранию полился, как обычно.

Потом поредел.

Потом иссяк.

Последние люди, зябко поеживаясь и нервно оглядываясь, в один голос твердили о каком-то странном холодном тумане, спустившемся откуда ни возьмись прямо на дорогу.

После этого стали возвращаться назад путешественники, следовавшие из Лотрании на запад, и рассказы их звучали еще страннее и жутче. Будто туман этот – плотный и белый, как парное молоко – разросся, разлился и окутал всю дорогу, и веет от него то ли болотной сыростью, то ли склепом. Те же, кто решился путь продолжить, канули в стене того тумана безвозвратно.

– Естественно, безвозвратно, – перестала жевать и хмыкнула на это Серафима. – Они же на запад ехали. Вот и уехали, куда хотели.

– Может, и так, – не стал спорить король. – Но только, ваше высочество, куда, по-вашему, делись все те люди, что на протяжении сотен лет ехали и шли с запада в Лотранию? Ведь с тех пор, как туман возник, оттуда не появилось ни одного человека! А те, кто шел из Лотрании на запад, но не осмеливался войти в него и в нерешительности топтались на краю, пока более дерзостные их собратья рискнули пойти по дороге, слышали ужасные крики – человеческие и животных!

– Что вы на это скажете? – мрачно уставился на нее министр Гогенцолль.

– Я скажу, что влипло ваше королевство с этим туманом, – помолчав, скроила сокрушенную мину царевна.

– Это точно… – угрюмо подтвердил хозяин пустой гостиницы.

– …Но не всё, – поднял к потолку указательный палец король, требуя внимания.

– Есть что-то еще? – нахмурился Адалет.

– Да. Самое главное. И самое печальное. Этот туман начал расти. И три дня назад покинул горы и ночью выполз в долину.

– Кто-то пострадал? – спросил Иван.

– Только одна ферма. К счастью, собаки подняли страшный вой, разбудили всех, и люди успели убежать, но животные…

– А еще, говорят, один старик скотник захотел вернуться и поглядеть, что с его коровами случилось, – сумрачно сообщил мастер Карл.

– И что?..

– И всё. Больше его никто не видел.

– Не знал, не знал… – расстроенно протянул король. – Бедный дед… Невезучий мастер Гюнтер… Он копил на эту ферму полжизни, знаете ли. Столько денег в нее вбухал: коровы лукоморской породы, гуси тарабарские, корма хорохорские… Самое дорогое хозяйство во всем королевстве! Остаться без крыши над головой и без единорога денег к старости…

Путешественники вспомнили безутешного сборщика налогов на перевале.

– Бедный мастер Гюнтер… – сочувственно вздохнул Иванушка.

– Может, там, в тумане, завелся гиперпотам? – с горящими охотничьим азартом очами Олаф сжал в громадном кулаке личный столовый нож, размерами и формой больше напоминающий средний меч.

– Завелся… кто? – с нервным уважением глянули на отряга багинотцы.

– А мне больше всего любопытно, – не дав юному конунгу ответить, задумчиво проговорил Адалет, – что ваш туман не рассеялся даже в дождь. Он ведь не рассеялся?

– Нет, – с почти физически ощутимым сожалением покачали головами хозяева.

– Что-то мне это не нравится… Ой, как не нравится…

– А уж нам-то как не нравится… – от всей души поддержал волшебника министр.

– И что-то мне это напоминает… что-то… далекое… неясное… смутное…

– Туманное, – подсказала Сенька.

– Да, именно! – обрадовался было чародей, но тут же скис. – Не помню… Хоть съешь меня этот туман – не помню… И не надо так переглядываться, багинотцы! Я в своей жизни забыл в сто раз больше, чем вы все вместе взятые когда-либо знали! И если я этот мелкий незначительный фактик из своей перегруженной значительными сведениями памяти выкинул, значит, сия информация была второстепенна и несущественна, как для фундаментальной науки, так и для дела всей моей жизни! Подумаешь – туман! Ха! Да вся ваша проблема, сдается мне, и выеденной дырки от бублика не стоит!

– Вам и нам повезло, что Адалет с нами, – лучась гордостью и благоговейно косясь на волшебника, прочувствовано проговорил лукоморец. – Для него ваш туман – как пыль на шкафу. Тьфу – и нет его.

– Это хорошо, – слегка повеселел король. – А то, с тех пор, как мы клич кликнули, уже двенадцать рыцарей в полном снаряжении ушли на бой с ним и не вернулись. Последний – неделю назад.

– Заблудились? – предположил Олаф.

– Заржавели? – полюбопытствовала царевна.

– Хотелось бы верить, – снова помрачнел монарх Багинота. – Но после того как пропал бесследно в его клубах граф де Рюгин, куда бы мы не рассылали глашатаев, какие бы ни предлагали награды – все решили, что потратить лишние две недели на объезд Бараньих гор лучше, чем остатки дней своих – на их освобождение от этих проклятых осадков…

– Что-что вы предлагали? – прикрыла хищно сверкнувшие при волшебном слове «награды» глазки и рассеянно переспросила Сенька.

– Что?.. А-а… награ…

Худая рука с королевской печаткой со смачным шлепком захлопнула королевский же рот.

Но было поздно.

– И какова же ставка? – не терпящим отговорок и уверток голосом полюбопытствовала царевна.

Одобрительное ворчание Олафа, заинтересованное хмыканье Адалета и возмущенное «Сеня!!!» Иванушки последовали почти одновременно.

К последнему проявлению царевна оказалась глуха, как стена.

– Сказали «награ», говорите и «да», – посоветовала она багинотцам.

– Сумма и раньше была невелика, – всё же сделал попытку увильнуть министр, – а теперь, когда столько времени прошло без прохожих и проезжих, королевство настигли тяжелые времена…

– В смысле, еще более тяжелые, чем если бы туман остался в целости и сохранности и пополз дальше? – невинно уточнила Серафима.

– Э-э-э-э… – сдался загнанный в угол Август Второй.

– Н-ну-у-у-у… – попробовал вывернуться и не смог Гогенцолль.

Сенька опрокинула на стол остатки рагу в томатном соусе и демонстративно-медленно вывела кровавую, с ароматом лука и базилика, цифру.

– Нет!!! – подскочил министр.

Вместе с ним подскочило блюдо с сельдью в горчичной заливке.

Министр тут же приземлился в исходную точку.

Блюдо не было так удачливо.

Схватив услужливо подсунутую хозяином тряпку, Гогенцолль тщательно стер красную цифру, и на ее месте быстро появилась другая, горчичного цвета.

– Скока-скока?!..

Желтая цифра пропала под натиском ветоши, и новая красная заняла ее место.

– Лучше туман!..

Желтая.

– Воля ваша.

Красная.

– Имейте совесть!..

Снова желтая.

– Совесть у нас в избытке. У нас денег нет.

Новая красная.

– Но, может, вас устроит?..

Желтая.

– Устроит. Если утроить.

Впрочем, торговля продолжалась недолго: следующая селедочная сумма была принята Иваном волевым решением.

– Сеня, нельзя же так наживаться на чужом горе! – уткнувшись носом супруге в ухо, укоризненно прошептал он.

Та пожала плечами.

– Да меня и первое их предложение удовлетворило, на кой пень нам такая куча золота? – прошептала она.

– А что ж ты тогда?!..

– Ты же знаешь, что мне не деньги нравятся, а процесс их получения. Это такая игра. И они продули. Да ты не расстраивайся за них. Поглядим, если по весу много выйдет, лишку им обратно высыплем. А то Масдай взбунтуется. Ну, что? Компот допиваем и выходим?

Возражений ни у кого не было.

– Выходим, – ласково погладил рукоять боевого топора номер пять отряг.

– И, кстати. Ваше величество. Нам понадобится проводник, – спохватился на пороге Адалет.

После того, как сумма вознаграждения от хозяина, от короны и лично от первого министра Гогенцолля была установлена едва ли не на заоблачном уровне (Правда, если стоять в не слишком пасмурный день очень высоко в горах), работники мастера Карла стали тянуть каминные спички – короткие и длинные.

Кудрявый конюх вытянул короткую.

Шепелявому Гуго спички не досталось.

– Ну, что ж, парень, приятно было с тобой поработать, – крепко обнял долговязого белобрысого паренька лет двадцати штатный кузнец постоялого двора.

– Ты был должен мне сорок единорогов, но я тебе прощаю, – скорбно похлопал его по руке краснолицый повар. – Твоя вдова вернет.

– Какой ты, оказывается, отважный… – с некоторым сожалением вздохнула мятой и медом ему в подбородок воздушная, как безе, кондитерша.

– Я всем буду рассказывать, что знал тебя, – скупо проронил лютнист и пробежал тонкими пальцами по расстроенным струнам.

– И я тоже… – нашел, наконец, слова и нервно отозвался Гуго, заработав, к своему удивлению, от жеманного музыканта кисло-соленый взгляд…

Когда все труженики «Мудрого Бруно» получили возможность сказать собирающемуся пропасть без вести герою поневоле всё, что о нем думали, Иван и Олаф бережно подхватили несопротивляющегося труженика метлы и лопаты под белы рученьки (Отпусти они его хоть на секунду – и случилось бы нечто непредсказуемое: он или упал бы, запутавшись в собственных ватно-резиновых ногах, или бросился бы бежать без остановки до самой Лотрании) и вывели на улицу.

Провожать их до ворот высыпал весь персонал двора, плюс правящая элита королевства.

– Удачи вам!.. – махал извлеченной по такому торжественному случаю из кармана плаща короной Август.

– Да не дрогнет ваша рука!.. – напутствовал Гогенцолль.

– Ваши руки!.. – уточнял хозяин.

– И ноги!.. – вторил ему повар.

– И всё остальное!.. – звенел арфой музыкант.

– Возвращайтесь с победой!.. – выкрикнула посудомойка.

– Да хоть и без победы – просто так возвращайтесь!.. – пожелала кондитерша.

– Но тогда бесплатно!.. – не удержался министр финансов.

– И за постой с вас будет!.. – поддержал трактирщик. – И за сено!.. И за овес!..

Король вдруг неуверенно откашлялся.

– А куда это он их ведет?

Хор горожан, провожающих былинных витязей на ратный подвиг, сбился и смолк.

– А куда это они его ведут? – при ближайшем рассмотрении диспозиции дислокации уточнил Гогенцолль.

И тут же группа поддержки взорвалась новой речевкой:

– Не-ту-да!!! На-ле-во!!! Не-ту-да!!! На-ле-во!!!..

Витязи остановились, переглянулись, перегруппировались, развернули вороную с белой звездой кобылу подавленно втянувшего голову в плечи проводника в указанном направлении, с благодарностью помахали багинотцам, и двинулись навстречу подвигу.

И благополучно добрались до первого перекрестка.

– А теперь куда? – задал резонный вопрос Адалет проводнику.

– Т-туда, – то ли указал направление вперед головой, то ли просто не совладал с нервным тиком Гуго.

Потом задумался, ткнул сжимающей поводья рукой налево, дернул правым плечом направо, и снова погрузился в себя на такую глубину, что без батискафа или хотя бы без чрева глубоководного монстра добраться до него не представлялось возможным.

– Король?.. – Сенька, не теряя времени на заранее обреченную на неудачу попытку, обернулась на ораву застывших в двух десятках метров за спиной болельщиков. – Куда дальше?..

Провожатые – а с проходом через весь город их число выросло почти в сорок раз – осмелились оставить своих защитников только на самом краю тумана, и только убедившись, что к этому времени пришел во вменяемое состояние (Настолько, что мог тихо поскуливать и приговаривать при каждом лошадином шаге «ой, мама») их проводник.

Великолепная четверка спешилась на мутно-дымчатой границе, передав коней на попечение министра, и вопросительно воззрилась на замешкавшегося Гуго.

Под кровожадным взглядом мастера Карла и разочарованным – кондитерши бледный, с подергивающейся щекой разнорабочий слабо пробормотал что-то вроде: «В-вам н-нейчас с-сперед».

– Счастливого пути, – авансом, но вежливо пожелал им король.

– Проводника берегите, – практично посоветовал Гогенцолль.

– С ним или на нем! – не к месту, но трубно взревел флейтист, встав в театральную позу.

И бедный Гуго не выдержал напряжения.

Он содрогнулся, рука его непроизвольно дернула поводья, и лошадь – заслуженная старая кляча из запасника конюшни «Мудрого Бруно», приняв это за сигнал к наступлению, вспомнила молодость, взбрыкнула, всхрапнула, встала на дыбы и понеслась в туман.

Оставив длинноногого парня барахтаться на земле под собственные проклятия и нервический гогот толпы.

Олаф, презрительно бормоча витиеватые отряжские оскорбления, походя ухватил одной рукой за шкирку багинотца, поставил на ноги так, что у бедолаги только зубы клацнули, и экспедиционный корпус Адалета отважно ступил на расплывчатых очертаний дорогу, давно потерявшую цвет под покрывалом белесой мути, в промозглые объятья тумана-людоеда (А также, если верить местным, конееда, собакоеда, свиноеда, и вообще всего и вся еда).

Разноцветный мир остался позади. И без того неяркий свет пасмурного дня словно пропал, загороженный гигантской полупрозрачной рукой, нестройные выклики толпы то ли сошли на нет, то ли потонули в серых клубах, и четверо смелых и один не очень остались лицом к лицу с невидимым, неизвестным и неумолимым врагом.

Друзья прищурились настороженно в ожидании засады, привели мечи, топор и светящийся красновато-желтым светом посох в состояние боеготовности номер раз, и стали быстро углубляться в территорию, захваченную неопознанным погодным явлением.

На первый подозрительный, второй оценивающий, третий задумчивый и даже на четвертый недоумевающий взгляд багинотский туман ничем не выдавал своей кровожадной сущности.

Как и все его мелкокапельные сородичи со всего Белого Света, он методично накрывал всё, что попадалось на пути под его полупрозрачные телеса, эгоистично лишая запутавшиеся в липкой влаге и промозглом холоде дома, деревья, сараи, заборы и землю красок, звука и запаха, и придавая им вид потусторонний, призрачный и нереальный, будто выхваченный из чьего-то удушливого сна.

Предположительно, кошмара.

Плотным белым саваном окутывал он отхваченный давешней ночью кусок багинотской долины, и всё, что не смогло сбежать, маячило на грани видимости неясными смутными очертаниями, наводя на не менее смутные, но вполне ясной направленности мысли и предчувствия.

– Эх, горяченького бы сейчас нибудь-чего… Чаю, что ли… или какао…

– Ты чего, Сень, какой сейчас может быть чай!..

За недолгим молчанием последовало неохотное согласие.

– Вообще-то, конечно, так оно… Какой тут, к якорному бабаю, чай… Эту сырость из костей только печкой лукоморской или у камина выгонишь… Эй, герой всея Багинота, тут, говорят, где-то ферма брошенная должна быть?

Гуго тихо икнул и встал.

– А… в-вам… з-зач-чем?..

– Печку растопить, – фыркнула царевна.

Шепелявый принял ее слова за чистую монету.

– Н-не-е… С такой с-сыростью… д-дрова волглые… р-растопки с-сухой… н-не найдешь… п-провозимся… а я н-на ночь тут… ост-таваться… уб-бей меня… не х-хочу…

Серафима вздохнула.

– Хорошо. Уговорил. Не будем печку топить. Как насчет того, чтобы просто проверить, не прячется ли там кто-нибудь? Или что-нибудь?

В одно мгновение цвет лица злосчастного проводника изменился, и теперь он смело мог бы посоперничать по части румяности с самим туманом.

– Вы не расстраивайтесь так, не переживайте, – сочувственно тронул за плечо багинотца Иванушка. – Под нашей защитой вы можете чувствовать себя в полной безопасности.

– До тебя этот хелов туман доберется только через наши трупы! – неожиданно решил попробовать себя в роли утешителя отряг.

– Это д-должно б-было м-меня ус-спокоить? – истерично хихикнул Гуго.

Конунг не знал, что на риторические вопросы ответов быть не может, и обиженно буркнул:

– Да.

Багинотец виновато потупился.

С полкилометра пути они проделали быстро и в молчании.

Дождь то ли прекратился, то ли не мог проникнуть сквозь бледное одеяло влажной мглы.

Звука их шагов слышно не было – багинотская аномалия скрадывала их полностью, и иногда Серафиме начинало казаться, что они давно сбились дороги, и ступают уже не по земле, а по облакам и случайным горным уступам, и что с каждым шагом вероятность того, что ноги их опустятся только на облака, всё увеличивается…

– П-поворот!!!.. Н-налево!!!.. П-поворот!!!.. П-поворот!!!..

При виде указательного столбика и самой дорожной развилки проводник так обрадовался, словно серьезно опасался и за их судьбу, и не рассчитывал больше застать их на привычном месте.

– А прямо – в горы дорога ведет? – уточнил маг-хранитель.

– Ага, в горы, в горы!.. Только до них отсюда еще километра т-три…

– А ферма?

– Ф-ферма… ф-ферму… если б не т-туман… отсюда б-бы… в-видно… б-было…

– Ты там бывал?

Гуго ссутулился и скукожился еще больше, словно намереваясь исчезнуть, спрятаться в своей одежке, как черепаха – в панцире.

– Я… я т-там… р-работал…

Аделет оживился.

– Значит, ты был там той ночью?

Проводник вздрогнул и заполошно замахал на старика руками, будто отгоняя привидение.

– Спаси-упаси!!!.. Я когда женился, в город работать перебрался!.. К мастеру Карлу!.. За неделю до этого… н-нашествия…

Из молочной пелены исподволь, постепенно, проступили неверные, размытые туманом очертания строений и забора.

ПахнулО плесенью и тленом.

– Ладно, поглядим… – пробормотал чародей и незаметно переместился из замыкающих в авангард.

Посох в его руке вспыхнул ярче и, Сенька могла бы поклясться, водяная взвесь белесой мглы, соприкасаясь с ним, теперь еле слышно шипела и испарялась.

Неслышно ступая по вымощенной горным камнем широкой дороге, ощетинившийся сталью и магией отряд настороженно двинулся вдоль забора, ожидая в любое мгновение атаки или ловушки.

Но туман выжидал.

Пройдя еще несколько десятков метров, они уперлись в распахнутую створку ворот и остановились.

– Заходим на двор? – предложил Олаф, незаметно утирая плечом вспотевшую верхнюю губу.

– Надо… – неохотно согласилась Серафима и перехватила поудобнее рукоятку метательного ножа.

– Может, там остался кто-нибудь, кому нужна наша помощь? – неуверенно предположил Иван.

– Наши души, скорее… – прошептал обреченно Гуго.

– Держитесь сзади, – не поворачивая головы, сосредоточенно приказал волшебник. – Если что-то увидите – кричите как можно громче.

– Оно боится громких звуков? – с надеждой встрепенулся и откашлялся проводник.

– При чем тут оно?! Я буду в трансе и могу не услышать, – недовольно сдвинув лохматые мокрые брови, пояснил чародей. – А со зрением у меня и в ясную погоду не очень.

– Это должно было меня успокоить, как сказал однажды Гуго? – криво усмехнулась Сенька.

– Это не я сказал, – сразу же отозвался тот. – Это – Бруно Багинотский.

– Да хоть Ахмет Шатт-аль-Шейхский… – рассеянно буркнула царевна, прощупывая напряженным взглядом непроницаемую уже метрах в пяти от них, клубящуюся враждебностью и холодом молочную стену тумана.

– Я не знаю, кто такой этот ваш Ахмет… – впервые за последние полтора часа позабыл трястись от страха и встрепенулся обиженно багинотец, но внезапно маг вскинул тревожно руку с вспыхнувшим багрово-алым светом посохом и яростно прицыкнул:

– Молчать!!!.. Там… кто-то есть!..

В наступившей мгновенно тишине дробный перестук зубов проводника отдавался от стен дворовых построек глухой барабанной дробью.

– Сейчас… сейчас… сейчас… – бормотал волшебник, полуприкрыв глаза и неровно поводя вытянутыми вперед руками, словно играл сам с собой в жмурки. – Сейчас… Там!!!

Посох его застыл в направлении бездонного белесого провала справа от усадьбы.

– Что там? – не слишком любезно ткнула локтем в бок проводника Сенька, тот пискнул и прикусил язык.

– Ш-шк-котный д-двор… ш-швинарники… – впервые за всё время их знакомства оправдал своё прозвище долговязый парень.

– Оно… уходит… – встревожено нахмурился маг.

– Пошли быстро, – хмуро проронил Олаф, и в левой руке его как по волшебству оказался еще один топор, только что мирно покоившийся за спиной.

– Н-нет… н-не пойду… н-нет…

– Послушай, Гуго…

– Н-нет…

– Не бойся…

– Н-нет…

– Мы же с тобой…

– Н-нет… д-да… н-нет…

– Ну, нет – так нет, – неожиданно согласилась царевна. – Сами разберемся. Подожди нас тут.

– НЕТ!!!

– Ну, так шевели ногами, витязь багинотский!!! – рявкнула она так, что парень подпрыгнул и оказался впереди отряда. – Веди!!!

Несколько десятков шагов через двор – и из стены тумана стала нехотя проявляться неровная каменная стена какого-то приземистого строения с нависшей над маленькими окошками, как челка на глаза растрепы, колючей соломенной крышей.

– На нас кто-то смотрит, на нас кто-то смотрит, на нас кто-то смотрит… – как заведенный, обреченно обняв тощие плечи руками, тягостно бубнил багинотец. – Я же чую, чую, вот лопни моя селезенка, чую, как на нас кто-то смотрит…

– Смотрит – значит, глаза есть, – резонно предположил Иванушка.

– А раз глаза есть – значит, по этим глазкам и надавать можно, – с большей уверенностью, чем чувствовала в действительности, развила мысль супруга Серафима.

Сказать, что сама возможность устремленного на нее из мглистого ниоткуда пристального взгляда неизвестного потрошителя оставляла ее равнодушной, значило бы покривить душой.

– В ту сторону, – решительно ткнул посохом Адалет в низкую, закрытую на защелку дверь, и та разлетелась в вихре пылающих опилок.

Набалдашник оружия чародея вспыхнул желтым пламенем, озаряя жарким ослепительным светом пропитанные промозглой мглой стены свинарника, бойцы ворвались внутрь под смертоносный свист стали и яростный рев пьяного грядущей битвой Олафа…

И застыли на месте.

Когда маг-хранитель закончил осмотр, все пятеро, ёжась и нервно передергивая плечами, поспешили покинуть длинное угрюмое здание.

– Всё стадо… – еле слышно шептал пораженный багинотец, спотыкаясь и покачиваясь, натыкаясь на стены, забор и людей, и даже не замечая этого. – Всё стадо… две сотни голов… А ведь я кормил их… навоз на поле вывозил… обзывал… свиньями безмозглыми… когда они меня роняли…

– И не кровинки, – мрачно поджав губы, констатировал, скорее, для себя, чем для примолкшей аудитории чародей. – Ни снаружи, ни внутри… И ран не видно…

– Не похоже, чтобы они были испуганы. Или пытались убежать.

– Может, они даже не проснулись?

– Не почувствовали?

– …всё стадо, всё стадо, всё стадо…

– Кто это мог быть?

– Или что?

– Адалет?

– Отстаньте от меня… Потом… всё потом…

– Адалет?..

– Да отвяжитесь вы… дребедень, ишь, какая… что же… что же… что же… – бормотал неразборчиво, но сосредоточенно маг-хранитель, то и дело рассекая воздух правой рукой, прищелкивая пальцами и прицокивая языком. – Откуда что растет?.. с чего чего упало?.. отчего куда зачем кого?..

И даже такой апологет магического всесилия чародея, как лукоморский царевич, почти на пятьдесят с половиной процентов был уверен, что относились сии загадочные жесты и слова не к магии, а к одолевавшему и гневившему старика склерозу.

– Ну, так чего у нас там кто где, волхв? – первым не выдержал Олаф, нетерпеливо махнул топором номер семь в сторону слишком близко подобравшегося щупальца тумана и устремил суровый нордический взор на мага.

– Что кто где? – рассеянно моргнул и не понял Адалет.

– Где что кто, – любезно пояснила Сенька.

– А!.. Кто что где!..

Усилием воли волхв согнал с лица недоуменно-рассерженное выражение, закрыл глаза и стал плавно соскальзывать в такой же магический транс, который привел их к самому дорогому в Багиноте скотомогильнику десятью минутами раньше.

Остальные застыли настороже, прижавшись спинами к холодной, сочащейся ледяной влагой неровной стене свинарника, с оружием и собственными страхами и предположениями наготове.

Окружавший их туман, казалось, понял всю бессмысленность дальнейших уверток и ухищрений, и чудилось, ожил, запыхтел одышливо и низко, зашевелил грузно молочными клубами, будто причавкивая в предвкушении нового пиршества.

– Вань… как ты думаешь… кто бы это… там… быть мог?.. – едва слышно шевеля губами, не рискуя пропустить хотя бы один подозрительный звук, прошептала Серафима.

– Н-не знаю… – напряженно зыркнул по сторонам Иван и, не обнаружив ничего угрожающего и материального, на всякий случай всё же продемонстрировал неприятельскому погодному явлению пару выпадов мечом. – Ты точно сказала… В «Приключениях» и вправду ничего похожего не встречалось… Дождь-потрошитель… помню… град-изверг… после извержения летающего вулкана… ветер-костолом… был… кровавая радуга… изморозь-душитель… а такого…

– Изморозь-душитель? – живо заинтересовался Олаф, и даже опустил один из своих топоров на полсантиметра. – С туманом это где-то рядом. Рассказывай. Может, подойдет.

– А… э-э-э…

Царевич бросил сочувственный взгляд на дрожащего, как осиновый лист под ветром-костоломом багинотца, и с сомнением повел затекшими от затянувшегося неподвижного напряжения плечами.

– А… стоит ли сейчас?..

– Потом, может, некогда будет, – резонно возразил отряг.

– И некому, – замогильным голосом, исключительно из хулиганских побуждений, добавила Сенька, шкодно исподтишка косясь на проводника.

Гуго вздрогнул.

Иванушка, сраженный наповал такими убойными аргументами, набрал полную грудь воздуха вперемежку с промозглым туманом, и начал потусторонним, чуть подвывающим голосом, изо всех сил подражая деду Голубу – самому лучшему рассказчику страшных историй на его памяти:

– Жуткая беда эта приключилась в Восточном Узамбаре, в королевстве тогда еще многочисленных рогатых обезьянолюдей Мнонга Нонга. Ничто в их так внезапно оборвавшейся истории не предвещало кровавых, леденящих душу и кровь событий…

– А, м-может, л-лучше п-п-п-п-про д-дождь?..

Но еле уловимый шепот багинотца пропал втуне: дорвавшегося до пересказа любимой книжки Иванушку могли остановить теперь только все стихийные бедствия Белого Света вместе взятые.

– …Но однажды достопамятным злосчастным утром, проклятым позже в беззвездную туманную полночь последним шаманом Нонга до скончания Света и Тьмы…

– …а л-лучше п-про с-с-солнце…

– …и настал черед содрогнувшегося от ужаса солнца озарить обреченный мир…

– …и-или г-град-д-д-д-д-д…

– …на беззащитную землю баобабов и рододендронов на ядовитых крыльях погибели опустился багровый туман…

Продолжить царевичу всё-таки не дали.

– Там… находится… – глаза Адалета распахнулись, и палец его величественно устремился направо.

Торжественность момента была подпорчена не успевшей отскочить с траектории его перемещения каменной стеной.

– Кабуча бука мача карача кукарача чучундло!!!..

– К…кт…то?.. – тихо-тихо прошептал Гуго и, словно вдруг лишившись последней стойкости заодно с устойчивостью, обессиленно навалился на Олафа.

– За ним! – свирепо потрясая зашибленной конечностью в холодном, как ледяной компресс, воздухе, прорычал чародей.

В руке его сверкнул золотистой смертоносной молнией посох.

Отряд, не задумываясь, рванул с места в карьер в обход свинарника.

Багинотец, кратко помучавшись перед дилеммой, идти навстречу неизвестному убийце или остаться и подождать, пока неизвестный убийца сам придет к нему, жалко пискнул, бросился вдогонку и с разбегу налетел на Адалета.

– Не мешайся под ногами, – сквозь зубы рыкнула Серафима. – Прикрывай тылы.

– Я… – не успел начать проводник, как чародей поднял посох, давая сигнал остановиться.

– Я его потерял… – насупился маг, яростно ожег взглядом скукожившегося проводника, и вдруг пристально уставился куда-то налево. – Но, кажется, он должен быть… там… Погодите…

– Сейчас как выскочит, как выпрыгнет… – жутким шепотом с подвываниями предрекла царевна и стрельнула в багинотскую сторону лукавым оком.

– Я понял, – быстро проговорил Гуго и проворно переместился на правый фланг. – Я всё понял. Он там. Я здесь. Я не буду мешаться. Я подожду ту…

Огромная черная башка с оскаленными зубами и горящими черным огнем глазами материализовалась из белой стены густого, как сметана тумана прямо у его носа.

Из пыхнувшей жаром глотки вырвался то ли хрип, то ли рык…

Начисто заглушенный душераздирающим воплем, вылетевшим из измученной груди багинотца.

Как вихри, как ураганы обернулись охотники за туманом-убийцей со сталью и магией наготове, но было слишком поздно…

Звук удаляющихся с невероятной скоростью шагов растаял в белесой мгле в мгновение ока.

Оставив их наедине с немало изумленной и гораздо больше оскорбленной в лучших чувствах беглой кобылой проводника.

Немного придя в себя после истеричного ржания, ни одной лошади Белого Света и не снившегося, истребители тумана принялись оглядываться по сторонам.

Не требовалось оккультного вмешательства готового метать громы и молнии волшебника, чтобы понять, что ни слуху, ни духу багинотского не было в радиусе трех километров.

Царевна утерла рукавом глаза, деликатно откашлялась в кулак и тронула мага-хранителя за рукав.

– Можно неприличный вопрос? Это ты… ее… всё это время чуял?

Адалет гневно насупился, надул щеки и яростно дернул бородой.

– Магия, поясняю для профанов, фамилии не выдает!

– Думаешь, у нее есть фамилия? – рыжие брови отряга поползли изумленно вверх.

– Думаю, что если хоть кто-то постоит на страже, пока я буду в трансе, это принесет гораздо больше пользы, чем пустая болтовня, которой кое-кто здесь очень горазд заниматься!

– Да, конечно, – чувствуя смутно свою вину в произошедшем, поторопился согласиться Иванушка. – Мы снова будем искать… это?..

– Мы будем искать путь назад, – хмуро процедил чародей. – На сегодня с меня достаточно.

– А как же Гуго? – не унимался царевич. – Он же заблудится без нас?

– Ты думай, как бы мы не заблудились без него, – охладила пыл заботливости супруга Серафима. – Тоже мне… В одну сторону довел, а в другую… Полупроводник, через пень его в колоду…

– Тс-с-с-с!.. – сделал страшные глаза конунг и молча указал на старика, застывшего с выражением неземного спокойствия на лице.

– Тс-с-с-с, – тут же согласилась царевна, и мужу посоветовала: – Тс-с-с-с.

Лошадь тактично молчала, и в увещеваниях не нуждалась.

К удивлению лукоморцев и Олафа, путь назад отыскался довольно быстро.

Покорный несгибаемой, как и он сам, воле своего хозяина, посох чародея завис параллельно земле, покружил подобно стрелке компаса вокруг своей оси, и уверенно указал набалдашником вперед, окованным наконечником назад.

– Туда, – уверенным жестом адмирала Янамори Утонути, открывающего морской путь из Вамаяси в Лукоморье через Гаошаньские горы, Адалет махнул рукой в сторону, определенную набалдашником. – Правда, идти придется не по дороге, но зато напрямик. Сапоги отмоем в гостинице.

Взяв оружие войны и магии наизготовку, великолепная четверка двинулась в обратный путь, осторожно пробираясь сквозь непроходимую стену тумана. Казалось, сгустись он еще немного, и людям, чтобы пройти вперед, придется раздвигать его руками.