Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 107 страниц)

– А отчего ты спраши… – начала было матушка Груша, но гостьи уже и след простыл, только дробные шаги барабанили по уходящим вниз ступеням.

Сбегая по лестнице, Сенька поморщилась от собственных манер, но, вздохнув, решила, что сообщить беглянкам о том, что собака была найдена мертвой на улице почти в то же время, когда они ушли из дому, и про то, что остатки еды в тарелках не то что не покрылись плесенью, но даже не успели толком подсохнуть, может и кто-нибудь другой.

Про то, не держала ли бабушка у чердачного окна голубя ценой с городской особняк, она спрашивать даже не стала. То, что его разлюбезное величество не слишком поверило своему эскулапу и на всякий случай устроило в доме Вишни засаду, было уже ясно, к бабке не ходи. То, что в засаде сидел его придворный маг, может, даже в компании с парой королевских мордоворотов, тоже особых сомнений не вызывало. Жалко было лишь только, что когда они пришли, охотников не случилось на месте. Иначе была бы старушке теперь за весь месяц хоть одна хорошая новость…

* * *

Где-то невдалеке, на соседних улицах, ночная жизнь припортовых кварталов Атланик-сити била даже не ключом – пятиметровым гейзером. То и дело со стороны реки доносились обрывки музыки, долетавшие из распахнутых окон и дверей таверн, выкрики, пение и смех пьяных компаний, женский визг – то игривый, то настоящий, мерные шаги ночных патрулей, гулко отдающиеся от каменных мостовых и стен домов… Но всё это казалось далеким и нереальным в тихом сонном переулке с красивым названием «Королевский».

Огромная луна заливала своим полусветом верхние этажи правой стороны улочки, окрашивая темные окна бледным призрачным серебром. Гнусаво и безнадежно страдал на крыше одинокий кот. Потревоженные, бурчали и возились в голубятнях голуби. Бродячая собака на пути к ароматному трактиру сипло гавкала время от времени… И снова все погружалось в мирную дрему летней ночи.

Две тени, бесшумно вынырнув из арки проходного двора, нерешительно остановились на углу, прижались к стене, сливаясь с ней и пропадая в позабытом луной мраке, и принялись настороженно озираться.

– Сейчас направо… Трехэтажный дом… с красивым парадным… и драконами на карнизе… один мальчик, другой девочка… – точно вспоминая чье-то описание, пробормотала еле слышно одна.

– А, по-моему, надо направо найти еще одну подворотню, а уже там еще раз направо будет дом с драконами… – неуверенно отозвалась другая. – И, кстати… как мы определим, мальчик дракон… или наоборот?..

Первая гыгыкнула:

– Тебе сколько лет?

– Достаточно, чтобы повидать на своем веку настоящего дракона, – брюзгливо ответила вторая. – И я совершенно точно знаю, что…

– А я совершенно точно знаю, что нет предела как человеческой фантазии, так и идиотизму, – закипая, фыркнула первая. – И если ты думаешь, что я в своей жизни не видел ни одного дракона…

– Не думаю, не думаю, успокойся… – пробурчала вторая. – Не надо волноваться. Надо сосредоточиться и вспомнить, где этот треклятый дом.

– Направо, тебе говорят! – тихо рыкнула первая тень. – Пошли!

Треклятый дом и впрямь оказался справа: стоило пройти всего шагов двадцать, как вычурное мраморное крыльцо белым миражом выступило из сумрака, а одинокий пузатый фонарь над дверями высветил затейливо переплетенные имена хозяина и хозяйки: «Олеандр и Береза».

– Вот он!!! – воскликнул второй и поспешно отступил во мрак.

– И при чем тут драконы?.. – быстро попятился первый.

– И где они, кстати? – недоумевающий второй снова вышагнул из темноты, задрал голову и принялся изучать фасад.

– Какая тебе разница! Уйди со света! – прошипел первый, но второго свернуть с пути изыскания было не так просто.

Драконы нашлись на карнизе третьего этажа: две маленьких фигурки не больше собаки, одна с алебардой, вторая – то ли с веником, то ли с букетом, красовались по обеим сторонам большого среднего окна – очевидно, гостиной.

– Идиот… – прошептал второй.

– От идиота слышу! – яростно окрысился первый, припоминая, похоже, не только услышанный эпитет. – Это твоя была идея с големами! Если бы не ты… если бы мы не провалялись в отключке как два пьянчуги до самого вечера… всё было бы уже давно сделано!

– Откуда я знал, что у этого щенка такой артефакт?! – обороняясь, чуть виновато огрызнулся второй. – Сам-то ты больно умный и предусмотрительный! И ты знаешь, почему я на этом настоял!

– И после этого он говорит, что идиот – это я… – воздел очи горе первый.

– Идиот?.. Ты?.. – не понял второй, несколько кратких секунд тупо моргал глазами, соображая, и вдруг расхохотался – сипло и бесшумно:

– Я назвал идиотом того дурня, который описал нам две статуэтки на третьем этаже и не сказал, что имена написаны над крыльцом!

– Ладно… забыли… – поморщился первый и, ухватив товарища за рукав, увлек за собой на только что покинутые позиции в подворотне. – Давай продумаем, как и что будем сейчас делать.

– Охранных чар на двери и окнах я не чувствую. Значит, наш сопляк все еще без сознания, – отбросив обиды и конфуз, сосредоточенно заговорил второй, – Открываем дверь и тихо обходим все комнаты по порядку. Достаточно выбить одного Наследника – и наша цель достигнута.

– И мальчишку, – упрямо поправил первый.

– И мальчишку, – согласился второй. – С такими долгами долго не живут.

– Наконец-то мы хоть в чем-то совпали мнениями, – хмыкнул первый, поднял руки на уровень груди, пробормотал под нос несколько слов, и между ладонями его проскочили крошечные фиолетовые искорки. – Я готов.

Второй кивнул:

– Хорошо. Тогда я открываю дверь.

– Пойдем, – оскалил желтоватые зубы в неприятной усмешке первый. – Наш любимчик заждался.

Но не успели они сделать и нескольких шагов, как к звукам ночи совершенно неожиданно примешался еще один: хлопанья крыльев. Жесткие перья мазнули по щеке, в грудь ударила тугая волна воздуха, и искры между ладонями у первого рассыпались, как пушинки одуванчика под дуновением ветра.

– Кабуча!.. – прорычал маг, яростно взмахнул руками, пытаясь сграбастать наглую птицу… но та уже приземлилась на плечо его товарища.

– Это почтовый голубь! – остатки сосредоточенности теперь и второго были сдуты повелительным взмахом крыла.

Волшебник раздраженно и нетерпеливо нащупал на лапке птицы контейнер и извлек из него клочок бумаги.

– Что там? – первый щелкнул пальцами, и кончики их засветились слабым зеленоватый светом.

– Сейчас прочитаю… – пробормотал второй, развернул послание и жадно забегал глазами по неровным строчкам.

– Что? – повторил первый.

– Пойдем, найдем что-нибудь подходяще, – хмуро поднял взгляд второй, сунул бумажку в карман и оглянулся по сторонам. – Мы срочно улетаем.

* * *

Предутренний ветер, сорвавшийся вместе с лавинами прямо с белоснежных горных вершин, холодил и без того озябшие конечности и лица, а Масдай все несся ему навстречу, строго на юг, не сбавляя скорости.

Пассажиры его сбились в плотную кучу, укутались во всё, что нашлось в багаже и что хотя бы теоретически можно было накинуть на плечи, напялить на голову или намотать на поясницу, но против встречного ветра и ночного похолодания все их ухищрения и утепления оказывались бессильны.

– Ды-ды-ды-ды-ды-ды-ды… – выстукивали чечетку зубы менестреля, нахохлившегося под тонким летним плащом, парой запасных рубашек и клетчатым полотенцем и напоминавшего сейчас больше воробья-переростка, чем гордость гвентянской культуры и искусства.

– П-перестань тарахтеть, а?.. – повернул в его сторону голову и простонал Агафон, уложенный заботливой Эссельте в середине. – К-как дятел… в башке тарабанит…

– Тарахтеть перестать я могу, но перестать мерзнуть… – голос Кириана многозначительно сошел на нет, а взгляд остановился и застрял на посохе, прижатом локтем к телу чародея.

Посохе, излучавшем мягкое заботливое тепло.

– Агафон не виноват, что заряд почти кончился и на всех не хватает! – горячо выступила на защиту пациента принцесса, но и эта пылкость была не в состоянии согреть ее соотечественника.

– Конечно, нет. Никто не виноват. Я ничего. Я просто так, – с видом великомученика, закрываемого на ПМЖ в холодильник, возвестил миннезингер. – С этой минуты я буду замерзать мужественно и молча, и только когда мой хладный… чтобы не сказать, переохладившийся… труп отдавит кому-нибудь ноги, только тогда вы все поймете, какого человека вы потеряли! Но будет поздно!

– Вот, правильно! Давайте лучше разговаривать! – как всегда, нашел позитивное в самой неприятной ситуации Иванушка. – Когда говоришь, теплее становится!

– Когда говоришь – про холод забываешь, – практично уточнила Сенька, но идея пришлась ей по душе: все равно уснуть она не могла.

И она не была исключением: из-за нервного ли напряжения, холода ли, но даже закрыть глаза дольше, чем на несколько минут, не удавалось никому.

Оставалось только найти тему, которая позволила бы позабыть о пронизывающем ледяном ветре и надвигающемся «Дне „Г“», как называла теперь она про себя вычисленный Адалетом срок.

– Вяз… а вот скажите, пожалуйста… – обернулся вполоборота к атлану царевич. – Принц Рододендрон и вы упоминали про какую-то линию защиты…. Или защитную линию? Что это такое?

Контрабандист коротко вскинул брови, удивляясь, что есть еще кто-то, кто не знает про это, но вспомнил, с кем связался, предложив еще раз свои услуги в качестве проводника, и заговорил неспешно, то и дело указывая рукой в нужном направлении.

История защитной линии, или Линии Кипариса, как и вся история Атланды, была коротка и незамысловата.

Первым поселенцам б ольшую часть времени приходилось тратить не на освоение новых земель, а на борьбу с кочевниками и горными демонами. Но если кочевников отвадили от грабежей за несколько лет, то рыть новые шахты, особенно глубоко в горах, где исследователи обещали особенно богатый выход руды, было все еще опасно. Горные демоны, которым новые соседи пришлись не по вкусу, разносили все в пыль и убивали всех, кто не успевал убежать. Некоторые могли поспорить, что второе было не так уж сложно: обитатели гор отличались размерами, но не резвостью. Но если тебе на голову обрушивается кровля шахты, или твое жилище среди ночи разваливает монстр ростом в несколько метров, большие шансы продемонстрировать прыть у тебя появятся вряд ли.

Грандиозный проект по постройке защитной линии, обозначающей границу Атланды с Красной горной страной, предложил придворный маг Дуба Первого. Правда, насколько проста была идея, настолько сложно было привести ее в исполнение – но особого выбора у короны не было. Оставалось или разрабатывать до бесконечности беднеющие шахты предгорий и степи и ждать, пока государство вконец обнищает, или собрать последние силы и средства и осуществить план Кипариса Великого.

Дуб выбрал второе.

В горы потянулись строители, солдаты и маги, а вдоль всей границы далеко от степи стала расти незримая линия, отмеченная лишь точками-башнями, в которых сооружались некие магические устройства.

Когда линия была бы закончена, а установки Кипариса активированы, ни одна горная тварь – ни по земле, ни под землей – не смогла бы нарушить незримую границу. Пробные запуски показали эффективность – и обеспокоили демонов. Атаки уже не на шахты, а на башни приходилось отбивать одну за другой – но упорство и воля людей пересилили ненависть своих врагов. Сам Кипарис погиб почти в последний день, отдав готовой линии не только жизнь, но и имя, но с тех пор люди Атланды могли спать и работать спокойно: преодолеть линию Кипариса не удавалось еще ни одному порождению гор.

– А что за… устройство… там?.. – заинтересованно приподнял тяжелую то ли от бинтов, то ли от контузии голову Агафон, едва рассказ был окончен.

– Не знаю, – пожал плечами атлан. – Самое главное, что магия с тех пор работает без перебоев, а остальное не нашего ума дело. В отличие от узамбарских, наши волшебники почему-то не любят, когда простые смертные задают слишком много вопросов.

– Боятся, что простые смертные поймут, что время великих прошло, а современные маги мало что смыслят в премудростях ремесла? – хмыкнула Серафима.

– Вполне вероятно! – расхохотался контрабандист, но тут же спохватился и снова устремил сосредоточенный взгляд вниз.

– Чего ищем? – со всех сторон Масдая тут же свесилось еще шесть голов.

И даже Агафон заволновался и попробовал если не присесть, то перекатиться поближе к краю – и был немедленно и строго возвращен на место бдительной Эссельте.

– Королевскую дорогу ищем… Как бы мы ее в холмах не потеряли… за разговорами… – щурясь и вытягивая шею так и эдак, всматривался в предрассветную мглу контрабандист. – Она приметная, с полосатыми столбами. По ней из горных поселков вывозят чушки и доставляют товары. Правда, в той деревне я всего один раз был… давно… и проездом, так сказать… Но если ничего не путаю, то где-то здесь должна быть развилка на Красную Стену…

– А если путаешь? – дотошно поинтересовался Кириан.

– Тогда не должна, – обезоруживающе улыбнулся ему Вяз. – Но не волнуйтесь, мимо не пролетим… Скорее всего.

Масдай спустился пониже, и теперь его команде стали видны не только корявые жидкие кустики у подножий холмов, но и отдельно взятые пучки травы, сусличьи норы, проплешины, камни порознь и россыпями в ассортименте, и снова трава, трава, трава, морскими серо-зелеными волнами ходящая под порывами своевольного ветра…

Дорога нашлась неожиданно: одну минуту весь обзор закрывал каменистый холм со срытым вертикально склоном, а в другую ковру пришлось резко отвернуть вправо, чтобы не налететь на пальму.

– Вот она!.. – успел радостно воскликнуть Вяз, опрокидываясь на Агафона [132]132
  Комментарий его премудрия по этому поводу был заглушен вскриками Эссельте, Ахмета и Олафа, свалившимися сверху. «Зато нашему ведуну теперь стало совсем тепло», – не преминул злопамятно заметить Кириан.


[Закрыть].

– Это что за ерунда? – не столько сердито, сколько нервно выкрикнул Масдай, едва не оставляя клок себя на длинных жестких зубчатых листьях. – Какой идиот нам полтора дня внушал, что деревья у них не растут?!

– Вот именно! – сдавленно – или придавленно? – поддержал его из основания человеческой пирамиды миннезингер.

– Деревья?!.. – Вяз выбрался из кучи-малы и завертел головой. – Какие деревья?.. Где?.. Откуда у нас… А-а-а!.. Так ведь это не дерево!

– Думаешь, я слепой? – брюзгливо полюбопытствовал и остановился Масдай.

– Нет, конечно! – поспешил подтвердить свою лояльность их транспортному средству атлан. – Более зоркого летающего ковра я не встречал за всю свою жизнь! Но это вправду не дерево – это километровый столб!

– Что?.. – и снова Масдай подвергся опасности перевернуться – но на этот раз от прихлынувшей на корму толпы пассажиров.

– Километровый столб. Думаю, один из самых последних в своем роде, – чуть грустно проговорил атлан. – Дело в том, что когда дороги прокладывались, еще при Дубе Втором, то вместо обычных столбов он приказал ставить деревья, отлитые из чугуна – дубы вдоль главной дороги, по остальным – другие породы, чтобы обозначить направления. Дороги так и назывались: дубовая, березовая, тополиная, сосновая…

– И что с километровыми деревьями случилось потом? – заинтересовался отряг.

– Заржавели? – пришел к выводу Ахмет.

– Вырвало ураганами? – решил Иванушка.

– Не прижились? – предположила Сенька.

– Ваше высочество абсолютно право, – с едва сдерживаемой улыбкой контрабандист отвесил царевне поклон. – Уже через неделю после установки – поверите или нет – деревья стали пропадать. Постепенно выяснилось, что виновниками были лукоморские, сабрумайсие и лесогорские обозники. В отличие от остальных торговых людей, они почему-то никак не понимали, что это – часть королевской дороги, а не сувениры. И что бы ни делалось, какие бы запреты и наказания не придумывал Дуб – изобретательности купцов и извозчиков не было предела. Конечно, поначалу дорожные мастера не сдавались и заменяли украденные на новые – но и их постигала та же участь. Пробовали охранять – но ведь у каждого столба стражника не поставишь, а деревья продолжали испаряться чуть ли не за спинами патруля… В конце концов, король понял, что пока в каждом дворе наших северных соседей не будет стоять по чугунному дереву каждой породы, пропадать они у нас не перестанут. И, чтобы не пустить страну по миру, приказал вместо исчезнувших деревьев устанавливать обыкновенные полосатые столбы.

– А это точно последняя? – оглянулся на исчезающую вдали пальму Олаф.

– Обратно мы тут же полетим? – почти одновременно с товарищем невинно вопросила Серафима.

– Сеня!!! – прочитав мысли супруги, задохнулся от праведного возмущения Иван. – Как тебе не стыдно – расхищать чужое государственное имущество в личных целях!

Но в ответ на упрек отчего-то покраснел отряг.

Царевна же возмутилась:

– А чего я-то сразу? Может, я об ориентирах забочусь! Чтобы не заблудиться!

Но прежде, чем лукоморец успел что-либо ответить, внизу, на дороге, послышался звон сбруи, скрип груженых возов, мерная поступь тяжеловозов и напевная речь:

– Ох, раскирдыть твою через кочерыжку, Митька, лопух слепошарый, говорил же, смотри за правым передним колесом глазами, а не задним местом!

– Дык, Никита Палыч, он ить, обод-то, с виду-то нормальный еще вчера был, никаких трещинов не видать было!

– Слепошарый – дык и не видать!..

Серафима перегнулась через край ковра:

– Здорово, мужики!

– Здорово, коль не шутишь, девица… – забыв про слепошарого лопуха, задрал на Масдая седую голову Никита Палыч.

– А что, на Красную Стену мы правильно летим?

– Правильно, правильно! Мы оттель вчерась утром вышли! – радостно подтвердил возчик. – Всё тудыть и тудыть, по дороге, никуда не сворачивая – мимо не проскочите, как раз в нее упретесь!

– Спасибо! – махнула им рукой царевна.

– А что, девица, до развилки еще долго нам идтить? – обеспокоенно перехватил инициативу благообразный Палыч.

– Да метров триста осталось.

– Ну, тогда ладно, – неожиданно легко успокоившись, хмыкнул купец, и рука его автоматически потянулась к длинному угластому свертку из мешковины.

В котором под прикосновением что-то глухо звякнуло, словно лопаты об лом.

Солидный купчина отчего-то воровато покосился на пассажиров ковра, но не найдя поводов для тревоги, снова расслабился.

– Досвиданьичка вам, люди добрые. Счастливого пути!

– И вам того же! – вежливо отозвался Иванушка.

– Ну, Митька, холера, погоняй, не спи, наказание Божье… – не глядя больше на встречных, заторопил возницу купец. – До полного свету надо успеть закончить, зря что ли спозаранку вытаращились поперед всех! А у тебя еще на ободе трещина, ворона ты полоротая!

– Дык, Никита Палыч!..

– Дык, дык, через дышло твою раскирдык!..

– Н-но-о, пошла, пошла, бездельница!..

Шестым и всеми последующими чувствами ее лукоморское высочество с грустью поняло, что после прохождения развилки этим обозом атланскому дорожному мастеру понадобится устанавливать еще один полосатый столб, бросила последний взгляд на гордую, но одинокую пальму в атланской степи и отвернулась.

День пути груженого медным литьем обоза – два часа лёта для ковра.

Два часа, через которые выяснится совершенно точно, присоединится ли к ним пятый Наследник.

* * *

Долгожданный шахтерский поселок путники завидели издалека: почти отвесные красные скалы постепенно расступились, и дорога, испуганной змейкой прижимавшаяся к боку горы, расширилась и плавно втекла в каменистую долину – узкую на въезде и в дальнем конце и расширяющуюся в средине, словно недреманное око Красной горной страны уставилось в небо.

Всю южную часть надежно и плотно оккупировали отвалы, плавильни, кузни и склады. На выезде, справа от дороги, притулилось небольшое кладбище – аккуратные холмики и надгробия. Напротив – конюшни и большой постоялый двор. Россыпь кирпичного цвета домов, домиков, мастерских, лавок и контор, окруженных крошечными огородиками, занимала середину долины, словно радужка глаза. Черные дыры входов в шахты испещрили стены долины подобно ресницам. И точно зрачок, в самом центре площади возвышалось краснокаменное двухэтажное строение с колоннами и садом медных деревьев – дом управляющего.

– Нам туда! – дрожащим от нервов и нетерпения голосом ткнула пальцем в особняк Сенька.

– Туда так туда… – пробурчал ковер, изо всех сил скрывая свое волнение, и мягко спланировал прямо к крыльцу.

Поставить на ноги Агафона, подобрать Масдая и припасы и постучаться в парадную дверь было делом одной минуты.

С замиранием сердца путники прислушивались к тишине в доме, потом к шороху и сонным голосам, затем к шагам – неспешным и тяжелым – гадая взбудораженно, мужчина идет или женщина…

Двойная дверь отворилась неожиданно и почти бесшумно, лишь коротко щелкнув легкой задвижкой, и очам товарищей явился мужчина лет пятидесяти, в домашнем костюме и туфлях, грузный, седеющий, с мясистыми щеками и хмурым лицом человека, никогда не пробовавшего улыбаться.

– Чем обязан? – не дожидаясь и не давая приветствия, сурово глянул он в глаза Ахмету, отчего-то решив, что он тут – главный.

– Мы желаем добрейшего из утр достойному управителю сего диковинного поселка, – проворковал и самозабвенно прикрыл глаза шатт-аль-шейхец.

Чиновник смутился.

– Кхм. Здравствуйте. Да. Конечно. Но по какому бы делу вы ни пришли, сейчас не время. Я начинаю прием только через полтора часа в рудничной конторе. Это там, спросите, вам скажут, – мотнул он головой в сторону поднимающихся дымов плавилен.

– Но мы не можем ждать полтора часа! – выразительные очи Амн-аль-Хасса расширились, точно от ужаса. – Мы не можем ждать даже пять минут!

– Не думаю, что покупка партии литья или продажа угля – настолько срочный вопрос, – с тихой язвительностью усмехнулся чиновник и развернулся, чтобы вернуться в дом. – До встречи.

И обнаружил, что не может сдвинуться с места.

– Да погоди ты! – мощная лапа отряга развернула его к миру передом, к каменной избушке задом и сложилась в кулак. – Ты на вопрос один ответить можешь?

Обрюзгшая физиономия управляющего стала наливаться кровью.

– Скажите, пожалуйста, – спешно перехватил инициативу Иванушка и, не мешкая более, задал вопрос, ответ на который, как ему казалось, был предопределен судьбой. – Вы знаете некую Рябину, жену управителя Красной Стены… давнишнего, правда?..

– Маму?.. – удивленно моргнул мужчина. – Вам маму надо?

– Да!!! – воссияла Эссельте.

– То есть, нет!!! – расцвела буйным цветом Серафима.

– Нам надо тебя! – умильно склонил голову набок и стиснул рукоять топора номер двенадцать отряг.

– М-меня?.. – икнул управляющий и, не отрывая взгляда от коллекции олафовых топоров, попятился под защиту медных дверей.

– Ну, вы ведь являетесь сыном Рябины и ее мужа? – проговорил лукоморец – не ради уточнения, а так, от полноты чувств и общего счастья.

Если бы он мог, он бы бросился сейчас на опешившего еще более хозяина дома и расцеловал его.

– Д-да, – кивнул мужчина [133]133
  Или испытал приступ нервного тика.


[Закрыть], и многодневное напряжение, копившееся в душах издерганной, избитой и не выспавшейся антигаурдаковской коалиции прорвалось наружу торжествующим воплем.

И не успел вконец ошалевший управитель и глазом моргнуть, как оказался в окружении улыбающихся во весь рот незнакомцев, увешанных почти всеми видами оружия и музыкальных инструментов, известных Белому Свету.

– Пошли, собирайся! – огрел его по плечу северный воин, и рука хозяина моментально занемела.

– Пять минут на сборы! – последовал то ли дружеский, то ли карательный удар с другой стороны.

– И вперед – спасать Белый Свет! – потрепала по лысеющей макушке еще одна пятерня.

– Погодите!!! – защищаясь, отчаянно вскинул пухлые ладони атлан. – Какие сборы?! Какие пять минут?! Какой Белый Свет?! Что за дом сумасшедший?! Кто вы вообще такие?!

– Наследники Пяти Родов, – торжественно и гордо произнес светловолосый человек, стоявший до сих пор чуть позади, с лютней в обнимку, и оба его подбитых глаза вспыхнули инфернальным светом, как у демона, отловившего, наконец-то, увертливую человеческую душонку. – Вернее, четырех. Пятый – ты.

– Пятый… кто… я?..

Если бы сейчас раздавали призы за сообразительность, хозяину особняка не светил бы даже утешительный.

– Пятый Наследник. Сын Дуба Второго, – терпеливо пояснил Ахмет, заглянул своими пронзительными черными очами в выпученные глаза атлана и сочувственно кивнул: – Ну?.. Теперь волна понимания залила пожар недоумения, о несообразительнейший из недогадливейших?

– Я?.. Второй?.. Сын?.. Дуба?..

– Второго, – мягко поправила принцесса.

– Второго дуба?..

Было похоже, что волна понимания залила не только пожар недоумения, но и кухню осознания, дом разумения, а вместе с ним – и всю деревню соображения.

– Так получается… что я… Принц? Я?..

– Ты, ты, – кивнула ласково Эссельте, подхватила чиновника под ручку и повлекла в дом. – Где твоя уважаемая родительница?

– Н-на кладбище?.. – пробилось сквозь трясущиеся губы первое вразумительное слово.

– Умерла? – разочарованно взметнулись брови Серафимы.

– Д-два года назад… В-вслед за отцом… п-почти… ч-через месяц… – пробормотал атлан.

– Твой отец – король Дуб! – поучительно напомнил калиф.

– Н-но погодите… Вы утверждаете… но… этого ведь не может быть! Король никогда не был в Красной Стене! – растерянно и беспомощно воззрился на него атлан.

– Зато ваша матушка… была за ее пределами, – стараясь быть максимально тактичным и с легкостью достигая прямо противоположного результата, проговорил Иван.

И тут несколько иной аспект свалившегося на него наследничества дошел до ошарашенного атлана.

– Стойте… Но ведь если мой отец – Дуб… Король Дуб… то это значит… это значит… – слова чиновника сошли на нет, словно камень, катящийся с горы, уперся в забор.

– Это значит, что мать ваша… мать вашу… – проникся в кои-то веки щекотливостью ситуации миннезингер и принялся за подбор подходящих выражений, смело соперничая тактичностью с Иванушкой.

– Да что вы такое говорите про мою мать!!! – побагровел хозяин дома, вырвался из рук принцессы и вперил руки в бока. – Если она однажды оступилась, обманутая каким-то мерзавцем, это не значит, что я позволю каждому проходимцу болтать про нее всякую пакость! Хоть король, хоть не король!!!..

– Так ты знаешь?!.. – опешила гвентянка. – Про… э-э-э… свое… происхождение?.. Вне брака?..

– Я – законный сын Кедра и Рябины из Красной Стены! – гордо откинул голову атлан и, кажется, даже стал выше. – И не надо меня путать с этим ублюдком Анчаром!

– Что?..

Если бы мокрый саван вдруг опустился с неба и накрыл всю компанию, эффект не был бы настолько полным.

– А… и… где… – через несколько секунд сумел выдавить Иванушка.

– Кто? – неприязненно наморщил лоб управляющий.

– Этот… ублюдок… Анчар… – подсказала Сенька.

– Он? – на высокомерной физиономии хозяина отразилось презрение, смешанное с отвращением – то ли по отношению к сводному брату, то ли к гостям, которым он понадобился. – Не имею ни малейшего представления. Отец прогнал его из дому… в смысле, отправил учиться куда-то за границу… когда ему было пятнадцать. И с тех пор мы не получали от него ни единой весточки. Не могу сказать, что мы очень убивались по этому поводу. И если у вас больше нет вопросов – прощайте. Мне нужно привести себя в порядок перед началом рабочего дня!

И рельефная медная дверь цвета нового самовара захлопнулась перед их всеобщим носом со звуком крышки саркофага.

– Это он так пошутил? – загробным голосом выдавил Масдай.

– Ушел, и всё? – изумляясь невежеству горного смотрителя, поднял брови и ошалело захлопал пушистыми ресницами калиф.

– И даже не пригласил отдохнуть с дороги?.. – словно не веря в произошедшее, медленно проговорила Эссельте.

 
– Опять все зря,
Эссельте, остынь.
Не сын короля
Этот сукин сын!
 
 
Такой набор
Хороших манер
Для Страны Красных Гор
Не первый пример! —
 

выспренно продекламировал поэт и отвернулся от крыльца с таким видом, словно более унижающего его достоинство зрелища он не наблюдал отродясь.

– Это точно… – болезненно покривился Агафон в улыбке, вспоминая прием, оказанный им с Иваном в прошлом году покойным Дубом Третьим.

– Ниточка порвалась… – выдохнул, будто извиняясь за какую-то личную провинность, Вяз.

Всеобщее молчание было знаком согласия.

Порвалась ниточка, на которой висела безопасность Белого Света, и как ее связать, или где найти другую – не знал никто.

– Ну, так что? Мы отсюда так и уйдем – не солоно и не хлебавши? – оглядела друзей царевна, точно в поисках опровержения своим словам.

Но его не последовало.

Иван поднес было руку к дверному молотку, но подумал секунд с несколько и уныло опустил.

– Боюсь, что да, Сень, – не поднимая глаз, проговорил он. – Боюсь, что на этот раз… как бы поточнее выразиться…

– Не знала, что тебе известны нецензурные слова, – невесело хмыкнула его супруга.

– Не известны, – криво усмехнулся Иванушка. – Но иногда я об этом очень жалею.

– Ну, и куда мы теперь? – звякнул топорами Олаф, тяжело спускаясь с красных каменных ступеней на выложенную таким же булыжником дорожку.

– Позавтракаем на постоялом дворе?.. Подумаем?.. – нерешительно предложил Ахмет и оббежал взглядом друзей – не найдется ли у кого иных предложений.

Но предложений не было, комментариев тоже, и маленький отряд пересек мощеную широкими квадратными плитами площадь, вышел на главную дорогу деревни и уныло поплелся к замеченному с воздуха постоялому двору. Притихший Масдай мерно покачивался на плече отряга в такт его неспешным шагам. Агафон, ступая неуверенно и покачиваясь, словно пьяный, цепко держался за предложенную Кирианом руку, опираясь другой на посох уже не как на символ волшебной мощи, но как на надежную и прочную палку. Остальные шли, понурив головы и не находя слов для разговора [134]134
  Впрочем, и особого желания вести разговор на единственную беспокоящую их тему – «как найти последнего Наследника и можно ли это сделать за пять дней» – тоже не было ни у кого.


[Закрыть].

В шахтерском поселке царила предутренняя суматоха: рабочие собирались на дневную смену, и жены их и матери поспешно растапливали плиты и паковали узелки с сухим пайком. В курятниках хлопотали несушки, пытаясь уберечь отложенные за ночь яйца от зорких глаз и цепких рук хозяек, скрипели колодезные вороты на перекрестках, поднимая из недр горы ледяную, с привкусом меди, воду, любопытные козы покидали свои сарайки и отправлялись проверять, сильно ли изменился за ночь окружающий мир и нельзя ли чего-нибудь в нем нашкодить или стянуть… От суеты взрослых просыпались дети, но под ногами у родителей не мешались, стойко ожидая своей очереди на кормление. На разномастную компанию внимания не обращал никто: мало ли чудн ого народа из иноземья с обозами за литьем приезжает… Лишь бы не стырили чего, а ходить да глазеть – пускай ходят. А что ковер управляющему не продали – так, видать, в цене не сошлись…

Оставив деревню позади, угрюмая команда сбилась в плотную кучку и потащилась по безлюдной дороге к маячившему в сотне метров от них постоялому двору.

И не увидела, как за ее спинами из-за косоватого курятника на отшибе осторожно высунулась голова.

Убедившись, что взоры удаляющегося отряда надежно устремлены под ноги, в темный булыжник и такое же недалекое и темное будущее, и оглядываться назад не собирается никто, голова пропала. Но уже через несколько секунд она появилась снова – на этот раз в сопровождении остального тела и еще одного – более высокого роста, с едва подрастающей темной порослью на скальпе со следами ожогов.