Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 107 страниц)

И выражения их физиономий отчего-то наводили на мысль, что будущее только что потерпевшей сокрушительное поражение антигаурдаковской коалиции через несколько секунд станет еще более недалеким и гораздо более темным, чем она могла бы сейчас предположить.

Безмолвно переглянувшись, мужчины встали плечом к плечу, лицами к медленно удаляющейся группе, подняли правые руки на уровне груди ладонями вперед, склонили головы направо, напоминая теперь сборную поселка по синхронной гимнастике, выполняющую отработанную программу, и быстро и в такт зашевелили губами.

Вокруг обращенных к противнику ладоней заклубились, замерцали два проворно увеличивающихся в размерах и плотности фиолетовых облачка – и слились в одно.

Истеричный выкрик Масдая «Ложись!!!» прозвучал лишь на пару секунд раньше, чем лиловый шар размером с арбуз сорвался с пальцев ренегатов.

– Чего?.. – стремительно развернулся отряг, оглядываясь, прежде чем остальные успели среагировать…

Тех, кто еще не был сбит на землю двумя передними метрами Масдая, догнали по затылкам задние, и к тому моменту, когда Олаф оказался лицом к лицу с несущимся на него шаром [135]135
  Лицом к сферической поверхности, если быть документально точным, то отряга в тот момент занимали иные вопросы, нежели документальная стилистика.


[Закрыть], остальная компания уже валялась в канавах по обеим сторонам дороги, рассыпая оружие, багаж и ругательства.

– Ложи-и-и-ись!!!.. – продублировал изо всех сил своих легких отряг и нырнул Масдаем вперед в ближайшую канаву.

Долю секунды спустя через пространство, только что занимаемое последним представителем отряда, оставляя в булыжнике сквозные дыры от упавших искр, пролетел с тихим жужжанием шар.

И, не встретив преграды в виде спин, деловито направился к ограде постоялого двора, как предписывалось заданным курсом.

Исступленное «Кабуча!!!» со стороны курятника и звук сотен разбивающихся стаканов со стороны ограды прозвучали в следующее мгновение одновременно. Крупные осколки обсидианового стекла брызнули веером, молотя по стенам, земле, дороге и спинам уткнувшихся в грязь людей.

Стеклянный забор – вещь изысканная и оригинальная…

Но непрактичная.

Особенно поблизости от трех чрезвычайно неравнодушных друг к другу волшебников.

– Ах, чтоб тебя… – прорычал Агафон, приподнялся на локте – одна рука сжимает слабо засветившийся посох, вторая – начинает торопливо выплетать контразклинание…

Новый шар – огненный, но попроще, на подготовку которого не нужно было ни времени, ни объединенных усилий – просвистел над его головой, встретился с дорогой метрах в семи от залегшего отряда и взорвался градом дробленого камня.

Второй такой же упал секундой позже, не долетев метров трех, и очередная порция осколочных булыжников почти накрыла цель.

– К-кабуча габата апача дрендец!!!.. – взвыл взбешенный чародей, получив по ребрам куском гранита, и за пару секунд до завершения незаконченное оборонительное заклятье превратилось в наступательное.

Нечто невидимое, мерцающее раскаленным воздухом, с низким гулом проревело над дорогой, несясь в сторону огневого рубежа неприятеля, наткнулось на преграду…

Курятник на окраине брызнул в разные стороны обрывками кровли, камнями, перепуганными курами… и ренегатами.

– Кто бы сомневался… – прошипела Сенька из превратившейся в окоп канавы и потянулась за луком.

Но дальше этого применение обычного вооружения в магическом конфликте не пошло.

Ренегатов, пылающих жаждой крови и мести [136]136
  В основном, к одному, конкретному лицу, распластавшемуся сейчас своим конкретным лицом вниз.


[Закрыть], такая мелочь, как разлетевшийся на составляющие птичий домик, остановить не мог.

И, едва приземлившись и залегши среди кустов хрена, они нанесли залп возмездия. Целая стая мелких, но горячих шариков-шрапнелин понеслась в сторону недругов. Иван и Олаф, выскочившие было в контратаку, были вынуждены спешно нырнуть обратно и замереть.

Плюющиеся лиловым огнем вишенки почти со стопроцентной точностью ударили по позициям залегшего отряда, и если бы не торопливая жажда мести ренегатов, принесших качество в жертву количеству и эффектности, то подняться до Страшного суда не смогла бы половина противников.

Тетива на луке пала жертвой одной из первых [137]137
  Как очень часто бывает, если бы ренегатам пообещали чего-нибудь хорошего и много, если они хотя бы за полчаса и хотя бы один раз попадут именно в тетиву, за целость своего оружия царевна могла бы быть спокойна несколько дней.


[Закрыть], и Серафиме ничего не оставалось, как под мысленный перебор родословной колдунов вжаться в содержимое канавы рядом с супругом. Слева от нее съежилась Эссельте, дрожа и тихо благословляя трудолюбивых атланов, которым было не лень вырыть кюветы глубиной с полметра.

Не поднимая головы и скрипя зубами – а, точнее, попавшей на них пригоршней песка – Агафон вскинул руку с посохом, потянул из него остатки запасов силы – и стремительные угольки затарабанили по невидимой стене, отскакивая горохом и поджигая сухую траву на обочинах.

– Бежим, пока они нас не могут достать! – выглянул из-за края-бруствера ренегатоубежища и проорал Кириан. – Олаф, Масдая разворачивай!!!..

– Б-боевые маги… не бегут!.. – прохрипел с противоположной стороны дороги его премудрие [138]138
  А про себя добавил: «…к-когда им в спину могут засадить зажигалкой…»


[Закрыть].

И, не дожидаясь контрдоводов и кончины щита, привстал, чтобы запулить ответным огненным шаром во врага.

Хоть шар отчего-то получился не столько огненным, сколько дымным, зато, долетев до позиций неприятеля, наделал изрядное количество смрада, гари и вони.

Если бы цель противостояния заключалась в том, чтобы заставить своего противника чихать, сморкаться, ругаться и плеваться как можно больше, то победа автоматически была бы присуждена Агафону. Но, увы и ах, дымовая завеса дрогнула и стала отступать к постоялому двору под первыми же порывами призванного ренегатами ветра.

– Добей их, Агафон! – Кириан замолотил азартно кулаками по щебенке.

И чародей, мотая головой и отчаянно гадая, сыплются ли это искры у него из глаз, или упрямые враги не оставляют попыток пробить его щит, приподнялся над краем канавы с новой дымовонькой шашкой на кончиках пальцев. Возбужденный внезапной переменой фортуны миннезингер последовал его примеру, готовый впитывать новые впечатления для новой балды всегда и везде…

И получил то, чего желал.

Потому что щита как такового не стало на его глазах: шквалом пронесшееся со стороны руин курятника пробивающее заклятье снесло заграждение Агафона, их надежды, а заодно и шапку с головы менестреля, оставив стоять, тихо покачиваясь, опаленные невидимым огнем волосы на макушке [139]139
  С этого момента, чтобы приподнять его голову, нужно было поднимать всего остального Кириана.
  Предварительно выковыряв его из донных отложений канавы.


[Закрыть].

Тем временем, дымно-вонючий фронт, приобретающий по мере продвижения грязно-фиолетовую окраску, проплыл мимо окопавшегося отряда и завис над дорогой, тихо пощелкивая.

Чем он пощелкивал, зачем, и что случится, если сунуть в него голову, проверять желания не возникло ни у кого.

– Отступаем к трактиру! – выкрикнул Вяз, двинулся по канаве назад – но через несколько метров наткнулся на фиолетовую муть, медленно сливавшуюся с полотна дороги в низину и тянущуюся к ним.

– Варгов нос… – услышал атлан за своей спиной тихий потрясенный голос конунга. – Назад…

И едва не подпрыгнул, потому что отряг без предупреждения взревел как недорезанный гиперпотам:

– Агафон!!! Эта дрянь ползет к нам по канаве!!! Что это?!..

– Дрянь?.. – кисло предположил волшебник, силясь вспомнить если не контрзаклинание к модифицированному ренегатам заклятью, то хотя бы просто – что это было за заклинание, пока он не попытался воплотить его в жизнь…

И тут же несколько синих комков искристого вещества, раскалывая остатки щита, просвистели над прижатой к земле компанией, плюхнулись среди недобитого булыжника дороги и стали растекаться переливчатыми голубоватыми кругами.

Там, где голубизна поглощала красноватый камень и землю, вырастали игольчатые ледяные кристаллы.

Любопытный калиф, случившийся близ радиуса поражения одного из них, ткнул в подползающий к нему фронт ножом. Церемониальный крис рассыпался на десяток мелких осколков, превратившись в лед и едва не прихватив с собой пальцы Ахмета.

– Ифритов зад!.. – впервые выразился как все нормальные смертные Амн-аль-Хасс и шарахнулся прочь, перекатываясь по дну кювета подобно бочонку – чуть не до самого лилового фронта.

Движение в рядах обороняющихся вызвало то ли прилив энтузиазма, то ли разочарования [140]140
  В зависимости от того, каких результатов ожидали колдуны.


[Закрыть], и обстрел ледяными снарядами повторился.

На этот раз жертвами его пали два мешка с продуктами, один топор отряга и инструмент Кириана неопределенной породы, неблагоразумно отбившийся от остального стада и хозяина.

Агафон снова впился в посох, пытаясь поставить щит, но дружный натиск ренегатов оставил его недостроенное сооружение кривым и ущербным.

Видимая на этот раз и осязаемая, перекошенная конструкция повисла поперек дороги, словно дверь сарая после обстрела из катапульты, медленно дезинтегрируясь и испуская аромат подгоревших носков недельной свежести.

Со стороны развалин курятника донеслись звуки, похожие на квохтание, сопровождаемые новыми залпами шаров – зеленых, для разнообразия.

Четыре шипящих, как клубок разозленных змей, мяча, упали, чуть не долетев до отряга и лукоморцев, оплавляя каменистую землю и исторгая из нее клубы изумрудного едкого дыма. Пара брызг концентрированного пламени оставила небольшие кратеры в металле рогатого шлема. Большая капля попала на лезвие топора номер двенадцать и в секунду прожгла его насквозь.

– Врежь им, волхв!.. – не столько раненным, сколько униженным и обожженным зверем взревел Олаф. – Вмажь, как ты можешь!..

«Никак!..» – моментально завертелся на языке ответ, но было прикушен и яростно проглочен.

Волхв знал со стопроцентной уверенностью, что пока у него в глазах все троится, роится и кружится, точно попасть он сможет только в мегалослонта, и то в упор. И был убежден, что сразу, как только мозги у него в голове перестанут гудеть, крутиться волчком и остановятся, он обязательно что-нибудь вспомнит, придумает или просто сможет сосредоточиться. Но до этого… Не то, что волшебные – простые слова сбивались в беспорядочные кучи и путались под ногами друг у друга в его и без того разваливающейся от боли голове. С тоскою вспомнил маг о так и не выпитом бульоне на сервировочном столике, о мягкой кровати в доме Олеандра, на которой так чудесно было бы сейчас поспать хоть несколько часов, а проснувшись, обнаружить, что Белый Свет встал на место и не пытается сплясать самбу у него перед глазами, используя вместо маракаса его же череп…

Не получая ожидаемого отпора, нападавшие осмелели, поднялись, выпрямились во весь рост, и новые синие шары вперемешку с зелеными полетели в отряд, брызжа льдом и кислотой.

Чародей простонал – то ли от боли в бессчастной головушке, то ли от бессилия, потянулся к посоху… и с холодком в груди ощутил то, что ожидал и боялся почувствовать на протяжении всей схватки.

Пустоту.

Ноль.

Полное отсутствие энергии.

– К-кабуча… – вырвалось у мага отчаянное, он грохнул стиснутым кулаком по земле…

И, естественно, попал по самому большому камню [141]141
  То есть, имеющему достаточные размеры, чтобы разбить руку в кровь.


[Закрыть].

– Да чтоб тебя!!!.. – исступленно взвыл его премудрие, сцапал разъяренно проклятую каменюку и запулил ей в сторону торжествующего противника.

Осколок булыжника пролетел с полтора десятка метров, ударился о целую часть мостовой и заскакал дальше как резиновый, высекая искры.

Волшебник замер.

Да ведь так же можно…

Следующий камень – такой же величины, нужной, как раз – встретился пальцам почти сразу же. И почти сразу же отправился в полет, напутствуемый быстрыми короткими слогами.

Не долетев до земли, он взорвался желтыми крошками, и веер жалящих осколков заставил ренегатов нырнуть носами в хреновую грядку.

– Ага, не нравится!.. – восторженно прокомментировала Сенька с той стороны дороги. – Давай еще! Да погуще!

Рука чародея к этому времени уже сама шарила вокруг, нащупывая камни подходящего размера, и посылала их в сторону неприятеля в сопровождении нужного заклятья – хотя из глубины души на язык просились совсем другие слова.

Пара зеленых шаров прилетела в ответ, прожигая дыру в плаще калифа и довершая уничтожение сенькиного колчана, но по сравнению с предшествующим обстрелом это было передышкой, чтобы не сказать, перемирием.

– Раскатываем Масдая и сматываемся! – крикнула царевна отрягу. – Пока они не очухались!

– Агафон, прижми их! – рискнул выглянуть из-за бруствера Иванушка. – Скорей! Сиреневый туман уже в метре от нас!

– Щаз, пойду и прижму… – промычал волшебник, не отрывая мутящегося взгляда от цели, зашарил вокруг, и чуть дальше, и еще…

Нужных камней не было.

– Кириан, кабуча! Убраться отсюда хочешь? Камни давай!!! – ткнул приникшего к земле миннезингера под бок острый локоть чародея.

– Какие?.. – рискнул повернуть голову в сторону его премудрия и тоскливо вопросил менестрель.

– Во! – показал ему кулак Агафон.

– Поэта каждый обидеть может… – нервно всхлипнул гвентянин.

– Камни такого размера давай, говорю! – гаркнул чародей.

– Сейчас!!!..

Трясущиеся руки музыканта принялись лихорадочно ощупывать землю.

– На, только два!..

– Давай…

Обе находки поэта улетели к курятнику в ответ на четыре очередных синих заряда, восстанавливая подобие статуса-кво.

– Еще давай!..

– Сейчас, погоди, погоди, погоди…

– Можно?.. – приподнялась над тем краем дороги рогатая голова отряга, но новая четверка зеленых шаров заставила нырнуть ее обратно.

– Кириан, камни!..

– Сейчас… не найду…

У разбитого курятника поднялось шевеление.

Сиреневая дымка, словно вытягиваясь из-под земли, собиралась перед окопавшейся парочкой в нечто, похожее на вываленную из квашни опару.

– Что это?.. – прозвучал тревожный голос Вяза.

– Это – что? – выглянул Агафон, увидел, понял, присвистнул, нырнул в кювет и сам себе тихо ответил: – А вот это – всё…

– Что – всё? – побледнел под слоем грязи и пыли песнопевец.

– Киря, чтоб тебя сиххё съели, уснул?! – вместо ответа рявкнул маг. – Камни давай!!! Олаф, будь готов!!!

– Нет камней!!!

– Как – нет?! Ты жить хочешь?!

– Жить?.. Жить?.. – менестрель, белый теперь не как полотно – как все саваны Белого-Белого Света, захолодел, замер… и вспомнил.

– Держи!!!

Агафон, не глядя, принял из вспотевшей ладони певца гладкий камень, выкрикнул Олафу «Пошел на счет „три“!» – и метнул добычу музыканта в сторону разрастающейся и надвигающейся на них сиреневой массы и ее хозяев.

И подпрыгнул – как-то странно, всем телом, словно лягушка, или змея, если бы, конечно, те и другие могли подскочить на полметра от земли, не задействуя имеющиеся в их распоряжении лапы и хвосты.

И грохнулся обратно, клацнув зубами и пребольно прикусив язык.

Гул, тяжелый подземный гул, сопровождающийся грохотом камнепада, пришел секундой позже. Земля под его отшибленным животом задрожала, словно в лихорадке, в глубине ее что-то заурчало, и в небо выметнулся ослепительный столб ярко-оранжевого пламени высотой с десяток метров.

А когда в глазах просветлело, и товарищи снова стали способны видеть, то не увидели они самого главного.

Сиреневой массы, ренегатов и останков курятника.

Потому что на этом месте, в нескольких шагах от их окопов, круглый, точно очерченный циркулем, чернел провал, уходящий, казалось, в самые тартарары.

Провал, на умопомрачительно далеком дне которого поблескивала быстро прибывающая вода.

– Н-ну, ты дае-е-ешь… – словно не веря собственным глазам, Олаф поводил головой, бросая потрясенные взгляды то в чернеющую глубь гигантской ямы, то на устало прикорнувшего на ее оплавленном краю Агафона. – Ну… ну…

– Ну и чего же ты так долго тянул?! – яростно отряхивая платье, накинулась на мага принцесса. – Я… да мы все! – думали, что наше путешествие тут и закончится! Это же жуть какая-то! То огонь, то лед, то гарь, то муть мерзопакостная!.. Я так вообще не понимала, убьют они меня раньше, или я сама умру от страха!..

– Не ты одна… – автоматически сорвалось с моментально прикушенных губ героя.

– А я, например, верил в Агафона, – не слишком искренне, но лояльно заявил Иван, потом помялся несколько секунд и добавил в угоду торжеству истины: – И, конечно, в его посох.

– А посох-то мой тут причем? – хмуро буркнул маг.

– Как – при чем? – удивилась царевна. – Хочешь сказать, что ты их одной силой мысли так приложил?!

– Если б я хотя бы попробовал сотворить это одной силой мысли… в теперешнем состоянии, я имею в виду!.. они… мои мысли… вместе с мозгами… валялись бы сейчас по краям крошечной ямки, пригодной разве что для посадки помидорной рассады, – угрюмо буркнул волшебник, не сводя глаз с кратера, словно с минуты на минуту ждал от него раскрытия какой-то тайны – но никак пока не дожидался.

– То есть, ты тут не при чем? – недоуменно расширились глаза царевны.

А вот это уже было слишком.

Грандиозный бабах с переворотом и световым эффектом, пусть даже и неизвестного происхождения – и он, главный специалист по волшебным наукам, не при чем?!..

Да если даже и не при чем! Был бы!

Какой чародей, достойный не то что своего посоха – а своего названия, признает это?!

– Ну, Сим… – оторвал взгляд от мрачной бездны и снисходительно усмехнулся Агафон. – Ну что ты как первый день меня знаешь… Научно доказано, что в критический момент у особо талантливых магов высвобождаются скрытые силы организма… проявляются неучтенные резервы, так сказать… незадействованные запасы… потайные заначки… И тогда нашему брату на пути лучше не становиться!

– Я так и подумала, – пряча усмешку, степенно кивнула царевна.

Если его премудрие завел с умным видом речь о тайных ресурсах и научной доказанности необъяснимого, это могло означать только одно.

Что произошедшему он не имел ни малейшего объяснения.

– Хорошо тогда, что нам попался особо талантливый маг с уймой потайных заначек! – с благодарностью добрым духам возвел очи горе Амн-аль-Хасс, не знакомый с Агафоником Великолепным настолькоблизко.

– И хорошо, что у реньих гадов ничего не высвободилось… в критический момент… – логично подытожил лекцию о непознанном в магии Олаф и снова глаза его невольно скосились на провал.

Стены его тут и там зияли черными заваленными дырами – ходами забоев. Ровное, как у ведра, дно быстро покрывалось освобожденными из вековечного заточения грунтовыми водами. Пахло горелым камнем и расплавленным металлом. Остывая, резко пощелкивала обожженная порода.

Оставалось надеяться, что в этой части рудника сегодня утром работы не велись…

Из-за сараев и домишек на той стороне провала один за другим осмеливались выглядывать перепуганные вусмерть люди. Ошметки кровли, трубы и фрагменты стен торчали как попало из близлежащих грядок, словно в порыве безумия хозяева надумали посадить не репу, картошку и помидоры, а булыжники, кирпичи и железо.

То, что не поместилось на огородиках, устилало странным ковром дорогу.

Дорогу, ведущую теперь не к выходу из долины, но в исполинскую круглую яму.

– Нехилая выбоина… – хмыкнула, проследив за взглядом волшебника, Сенька, не вынимая из карманов всё еще предательски дрожащих рук.

– Ничего страшного, я полагаю! – просиял в ответ хронический оптимист Иванушка. – Новую дорогу они проведут в обход, но зато у них появится собственное озеро – источник питьевой минерализованной воды и оригинальная достопримечательность! А еще в нем можно будет купаться!

– И стирать. И рыбу разводить. И проводить соревнования по гребле, – поддакнула царевна. – А зимой – по фигурному катанию. Или падению. Как получится.

– Может, взять с них за работу? – забеспокоился менестрель. – Озера нынче, поди, дорого стоят!

– Как бы они с нас не взяли, дорогуша… – с подозрением покосилась Эссельте на вооруженных мечами и копьями мужчин, медленно прокладывающих себе путь через обломки сражения магов по направлению к будущему озеру.

– Приди и возьми, – ухмыльнулся Олаф, веселея при одной мысли о возможной драчке, и вытянул из-за спины топор номер двенадцать.

Продвижение доблестного отряда народного ополчения резко замедлилось.

При виде второго топора и приглашающей улыбки юного конунга [142]142
  Отчего-то принятой издалека за хищный оскал бешеного маньяка.


[Закрыть] – остановилось и как бы невзначай дало обратный ход.

– Кхм… Кстати, друзья мои… Если мне не изменяет память, то пока эти прихвостни Гаурдака не напали на нас предательски, мы собирались осчастливить своим посещением местный трактир? – деликатно напомнил калиф.

– А, может, нам лучше осчастливить какое-нибудь другое заведение атланского общепита? – нервно зыркнул бард на сбившийся в плотную кучку отряд местной самообороны [143]143
  Главные силы которого удовлетворили свои наступательные амбиции занятием стратегически важной высоты – крыши приземистого амбара метрах в двадцати от провала.


[Закрыть]. – Пока они не осчастливили нас? Своим посещением?

Сенька смерила взглядом продвигающийся со скоростью умирающей черепахи ударный отряд из трех человек, подгоняемых громко, но не всерьез таким же неторопливым командиром [144]144
  «Если тебе не хватило места на крыше, в канаве или за углом, сделай вид, что не очень-то и хотелось, и двигайся прогулочным шагом в сторону противника, не забывая издавать громкие, но не слишком воинственные звуки – может, он поймет намек и уберется сам. Если же не поймет и не уберется, то внимательно оглядись вокруг – нет ли поблизости еще одного такого же надежного и удаленного от него места и, не задерживаясь, выдвигайся туда для перегруппировки и наблюдения за развитием ситуации» – первое и самое главное правило народного ополчения Красной Стены.


[Закрыть]. Потом обозрела тающие под утренним солнцем ледяные глыбы, бывшие еще десять минут назад их продуктовым запасом и решительно постановила:

– Осчастливливать будем это.

– А они? – опасливо мотнула головой в сторону того берега Эссельте.

– Им тоже место найдется, – со шкодной усмешкой успокоила ее Серафима. – Если духу хватит войти. Пошли. Время идет.

– Куда? – замогильным голосом вопросил Масдай.

– Что – куда? – не понял Кириан, мыслями уже за столом перед тарелкой горячего жаркого.

– Куда оно идет, говорю. Пятого Наследника нет всё равно. Так что времени у нас – мешок…

Напоминание об обрушившейся на них катастрофе повлияло на настроение почище новой атаки ренегатов и, подобрав уцелевшие пожитки, поисковая группа угрюмо и безмолвно направилась к постоялому двору, и даже Олаф забыл улыбнуться и помахать рукой [145]145
  Со все еще зажатым в кулаке топором номер двенадцать.


[Закрыть]отважным ополченцам на прощание.

* * *

Стол и ненавязчивость сервиса в третьеразрядном трактире оказались выше всяких похвал [146]146
  Более того, хозяев и прислугу пришлось искать и вылавливать по конюшням, погребам и чердаку минут десять всем отрядом, и столько же времени ушло на то, чтобы убедить их, что поджечь, разбить или провалить сквозь землю достопочтенное заведение не входит сегодня в планы великого мага. Если, конечно, ему и его товарищам немедленно подадут жаркое, рагу и каравай.


[Закрыть], и путники, деловито покончив с завтраком, с таким же увлечением перешли к десерту – пирожкам с вареньем и травяному чаю.

Убедившись, что гостям больше ничего от них не надо, прислуга и хозяева тактично, но проворно ретировались на кухню, прикрыли дверь, подперли ее с той стороны и сделали вид, что их тут не было с момента основания поселка. Чтобы избежать необходимости взимания платы за еду, хозяин догадался бросить через плечо: «Всё за счет заведения», и теперь Иванушка сидел с раскрытым кошельком и мучительно пытался сообразить, сколько стоит в Красной Стене плотная трапеза на восемь персон [147]147
  А трактирный люд, выскочив через черный ход, вышел на соединение с подходящими силами народной милиции, и сообща устроили за самой дальней конюшней штаб операции и пункт наблюдения.


[Закрыть].

Надо ли упоминать, что неотвязные мысли о так внезапно и бесславно закончившемся поиске пятого наследника смышлености ему отнюдь не прибавляли.

Равно как и хорошего настроения антигаурдаковской коалиции.

Агафон полулежал на скрещенных под головой руках, бледный и чумазый, как его повязка. Серафима выцарапывала на столешнице засапожным ножом «Здесь были» и далее – поименный список их отряда с таким выражением лица, будто готовила не местную достопримечательность в веках, а надгробие для братской могилы. Эссельте, рассеянно вооружившись носовым платком и зеркальцем, макала батист в остатки чая и оттирала грязь с лица. Ахмет работал подставкой для зеркальца Эссельте, глазами, улыбкой и восхищенным прицокиванием – хоть и несколько вымученными – одобряя ее малейший успех на поприще борьбы с последствиями магической атаки. Кириан, не зная, чем занять руки, бесцельно проверял настройку то одного инструмента, то другого, вызывая нервный тик у волшебника. Олаф пасмурно разглядывал прожженное зеленой гадостью лезвие топора, словно пытался увидеть в нем отражение будущего. Вяз задумчиво хмурил брови и тер пальцами заросшие черной щетиной щеки.

Говорить было не о чем, и слов не было.

– Ваше премудрие?.. – наконец, произнес контрабандист – не то из настоящей любознательности, не то в попытке развеять кладбищенскую атмосферу и вырвать спутников из медленно поглощающего их болота угрюмости и уныния. – Если ваше состояние позволяет… то не могли бы вы объяснить любопытному непосвященному…

– Не могли, – потусторонним голосом выдавил чародей, – но постараюсь.

Атлан удовлетворенно кивнул и продолжил вежливо:

– Мне интересно узнать… Всегда ли в опасности у магов высвобождаются э-э-э… не уверен, что запомнил правильно термин… потайные заначки организма? А если нет, то почему?

– Тебе приходится протаскивать беспошлинный товар мимо королевских таможенных чудодеев? – как всегда, зрила в корень проблемы Серафима.

Вяз усмехнулся подобной прозорливости и галантно склонил голову:

– Вашему высочеству, вероятно, приходилось сталкиваться с такими, как мы?

– Скорее, с такими, как они, – вспоминая недалекие времена бурной молодости, ответила усмешкой на усмешку Сенька.

Остальные оставили свои занятия – даже Иван – и заинтересованно глянули на сотоварищей.

– Ты мне никогда про это не рассказывала, – упрекая жену то ли в противозаконной деятельности, ускользнувшей от его внимания, то ли в том, что не знал такой занимательной, без сомнения, истории, проговорил царевич.

– Чем меньше знает муж, тем крепче он спит в нужный момент, как сказал Бруно Багинотский, – обезоруживающе улыбнулась царевна.

– Так… – отложил финансы в сторону лукоморец и полушутя – но и полусерьезно – воззрился на супругу. – Чего, интересно, ты мне еще никогда не говорила – исключительно из заботы о моем крепком сне, естественно?

– Вообще-то, мы с Вязом про Агафоновы секреты речь заводили… – Сенька устремила невинный взор на приятеля.

– Нет у меня никаких секретов… дайте бедному обломку былого величия спокойно уйти в небытие… – сдавленно промычал волшебник, не поднимая и не поворачивая головы.

– А эти… силы организма? Высвобожденные? Не высвобождаются больше? – дотошно припомнил с соседней лавки Масдай. – Хотя, откровенно говоря… больше всего мне этот феномен напомнил кое-что иное…

– Что? – принцесса с любопытством повернула голову в его сторону.

– Действие какого-нибудь камня стихий, – шевельнул кистями ковер – словно плечами пожал, демонстрируя неуверенную задумчивость. – Потому что больше ничего похожего я уже давненько не видал. Не в этом столетии, по крайней мере. И даже не в прошлом. И не в позапрошлом.

– Действие камня стихий? – вскинул на чародея вопросительный взор лукоморец – единственный из присутствующих, кроме Масдая, кто был с Агафоном, когда тот с полгода назад опробовал первый камень в лагере кочевников.

– Камня? – соображая, нахмурил брови волшебник и даже приподнял многострадальную голову. – Камня?..

– Да, – подтвердил ковер. – Помнишь, в степи, когда ты устроил мурзе долину гейзеров на ровном месте?

– Угу… – еле-еле пошевелил гудящей головой волшебник, изображая энергичный кивок, и то ли скривился от боли, то ли попытался улыбнуться. – Только там не было огня. И долина была… долиной. А не ямой.

– Но тогда каждый камень ведь был разным! – загорелась идеей ковра Сенька. – Наводнение, землетрясение, ураган… что там еще?..

– Ну, и что? – насупился чародей, перетекая медленно в вертикальное положение и бережно опуская буйно гудящую головушку на переплетенные пальцы поставленных на локти рук. – Откуда им тут-то взяться, в какой-то Красной Стене? Камни стихий на дорогах не валяются… и рядом с ними тоже. Это, если помнишь, изделие шептал. Которые они продают только своим соседям, демонам. А не выбрасывают в канавы в человеческих деревнях.

– А, может, его местные рудокопы откопали и выбросили с отвалом? Или демон проходил мимо и потерял? Или шепталы решили подшутить? Над кем-то конкретным? Над кому повезет? – моментально прекратила киснуть, портить чужое имущество и зафонтанировала вариантами Серафима.

– Хоть я и не знаю, кто такие шепталы, но демоны не могут миновать линию Кипариса, – терпеливо напомнил иноземцам Вяз.

– А если бы даже его выбросили с отвалом, то долго бы он в канаве не пролежал. Помнишь, какие красивые были те? Кто-нибудь бы его непременно заметил и поднял! – отверг последнюю возможность объяснить необъяснимое Иванушка. – Нет, Сень… тут в чем-то другом дело…

– Или не в другом… – тихо пробормотал Кириан.

Но его услышали.

– Что ты хочешь этим сказать? – требовательно уставилась на своего придворного принцесса.

Менестрель поморщился, отводя взгляд, будто сожалел о случайно вырвавшихся словах, но, как любил говаривать Шарлемань Семнадцатый, слово – не тетка, не вырубишь топором.

– Ну-ка, ну-ка… докладывай, сикамбр… что ты знаешь? – заинтересовалась теперь необычно смутившимся бардом и Серафима.

И сикамбр, вздохнув и решив, что, в случае чего, от недовольства контрабандиста, лишенного своего сувенира, его защитят товарищи, доложил – хоть и знал и видел совсем немного.

Дослушав короткий рассказ, путники переглянулись.

– Так в подземелье на вас напал… шептала?.. – нерешительно предположила Эссельте, переводя взгляд с отряга на подругу, а с них – на Вяза. – Или шептало?.. Как правильно?

– Никак, – убежденно мотнул головой атлан. – Никаких шептал и никаких горных демонов за линией Кипариса быть не должно и не может! Если только… если только…

Одна и та же мысль пришла, казалось, одновременно в головы всем, потому что в обеденном зале повисла вдруг зловещая ледяная тишина.

– Но кто?.. – недоуменно оглядел застывших друзей Иванушка. – Кто станет разрушать защитную линию – и зачем?!

– Какой-нибудь маг? – предположил ковер, иногда понимающий вопросы людей слишком буквально. – Чтобы пропустить горных жителей в Атланду?

– Но для чего?!

– Чтобы… чтобы…

– Чтобы разрушить город? – предположил Ахмет.

– Разрушить?.. – впервые за все время их знакомства антигаурдаковская коалиция видела легендарного Демона не собранным и уверенным в себе, но растерянным и потрясенным, точно разум его отказывался справляться с заданной внезапно задачей. – Разрушить Атланик-сити?.. Но как?.. Это… невозможно!..

Перед мысленным взором его предстал ревущий столб огня, выметнувшийся из сорокаметрового кратера, помноженный на десятки, если не сотни клубящихся снежинками камушков, уже заложенных, может, по всем уголкам столицы непонятными и неизвестными шепталами…

И вспомнился еще один факт, против которого даже у него ни возражений, ни аргументов не осталось.

– Кириан нашел камень в подземельях. Очень глубоких, – медленно проговорил отряг, тоже вспомнивший и сопоставивший события их перехода. – Потому что проходили они под гильдией купцов, так?

– Так, – почти беззвучно кивнул Вяз, и лицо его закаменело, как у настоящего горного демона.

– И что с того? – нервно поежился менестрель, запоздало выведенный из себя встречей с шепталой и не желающий пока думать больше ни о чем ином.

– А то, певец ты наш разлюбезный, – пасмурно проговорила царевна, – что для того, чтобы уничтожить город, не обязательно разрушать его полностью. Достаточно взорвать его болевые точки – дома гильдий, казармы, дворец, порт, продуктовые склады – и разразится такая паника, что добрые горожане передавят друг друга, спасаясь от неведомой угрозы. А непередавленные – или недодавленные – пойдут мародерствовать и сводить счеты.

– А если в это время на улицу еще и выйдут эти ваши демоны… – угрюмо вставил отряг.

– Демоны… шепталы… – пробормотал ошеломленный поэт. – Рудокоп в трактире… помните?.. говорил, что у них стал появляться черный призрак… после которого что-то там у них все время падало…

– Шепталы ходили с разведкой? – насторожился Иван.