Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 107 страниц)

В затхлый пыльный и холодный воздух коридора тут же ворвались приглушенные ароматы кухни, прогоркшего масла, копченостей, старой гари и специй.

– Я… я л-локтем уперлась в-во ч-что-то… – выбивая зубами «Камаринскую», сбивчиво и взволнованно заговорила принцесса, – и оно п-поддалось… и я п-подумала… что п-проваливаюсь… а т-тут еще… з-звуки эти…

– Тс-с-с-с… – бережно, но непреклонно зажала ей рот царевна твердой чумазой ладонью и уткнулась губами в самое ухо. – Кажется, мы наткнулись на продуктовый склад… в подвале…

– Отсюда можно… выбраться наружу? – поняла намек, убрала руку подруги и еле слышным шепотом продолжила гвентянка.

– За пределы дворца – вряд ли.

Девушки замерли, напряженно прислушиваясь, не привлекли ли ржавые фанфары, возвестившие о их новом появлении в подлунном мире, чьего-нибудь нежелательного внимания, но всё было тихо.

– Я… не хочу выходить здесь… – спустя минуту проговорила принцесса. – Может… пойдем лучше поищем дальше?..

– Пойдем, – согласилась Серафима. – Только надо теперь эти ворота закрыть. А то набегут тут всякие… вопросы будут дурацкие задавать… На что, ты говоришь, нажимала?

– Н-не знаю… – недоуменно пожала плечами Эссельте, встала и снова прислонилась спиной к стене, как стояла пару минут назад. – Я вот сюда навалилась… И вроде вот этим локтем… вот сюда… куда-то… ткнула… вот так… Или так?..

– Угу, вижу… – сосредоточенно заглядывая подмышку гвентянке, пробормотала царевна. – Камень утоплен. А как его теперь обратно вытащить, чтобы закрылось всё?

– Может, чтобы закрылось, надо надавить на что-нибудь другое? – резонно предположила Эссельте.

Сказано – сделано.

Через пять минут, когда в пределах досягаемости двух особ королевской крови не оставалось не нажатым ни одного камня, выступа и трещины, они сдались.

– Уф-ф-ф-ф… – опустилась на пол перед вызывающе распахнутой стеной Сенька и вытерла рваным грязным рукавом пот со лба. – Я сдаюсь… Если только для того, чтобы закрыть эту треклятую дверь, не надо бежать за поворот, откуда мы только что пришли…

– А, может, закрывающий механизм сломался? – в изнеможении присела рядом принцесса.

– И это радует, – загробным голосом сообщила Серафима.

– Или его можно закрыть только с другой стороны двери?

– Идиотизм, – изрекла приговор подобному конструкторскому решению проблемы Сенька. – Хотя… по идее, снаружи всё равно должна быть такая точка…

– С-снаружи?..

– Ну да. На самОм складе. Где-нибудь на стене. Рядом, надеюсь.

– П-пойдем… т-тогда… п-поищем?.. – срывающимся от страха голосом прошептала Эссельте.

– Ты можешь остаться здесь, – великодушно предложила Серафима.

– Здесь?..

Эссельте представила, как сидит в полном одиночестве в абсолютной тьме в подземном коридоре без входа и выхода, перед захлопнувшейся вдруг дверью, гадая, кто первый ее отыщет – калиф, колдун или крысы, и энергично вскочила на ноги.

– Нет, я с тобой!

– Ладно, только держись за меня, и тихо! – повелительно шепнула Сенька, положила руку принцессы на свое плечо, и мягко ступая, беззвучно двинулась вперед, в подземное царство круп и окороков.

Если в глубине души принцесса и рассчитывала, что стоит им выйти из тоннеля, как тут же вокруг станет чуточку светлее, то надежды ее не оправдались самым жестоким образом. И тихо и печально вздохнув, она отпустила воротник халата подруги и позволила усадить себя на кучу сваленных у стены пустых корзин.

Постоянно оглядываясь по сторонам в ожидании неприятностей и неприятелей, Серафима затащила в приоткрытый проход мешок с мукой – во избежание сюрпризов в виде внезапных и быстрых срабатываний закрывающего механизма – и принялась методично ощупывать в различных комбинациях прилегающие к проему камни.

Оказывается, сидеть на перевернутой на бок корзине было не так удобно, как Эссельте всегда считала. Более того, она не предполагала, что крышки и бока корзин в Шатт-аль-Шейхе из каких-то извращенных соображений делаются исключительно из очень коротких, острых, плохо закрепленных лозинок, торчащих во все стороны, очевидно, вынюхивая жертву, а отыскав, тут же принимаются царапаться и цепляться за всё, что только ни попадется в их радиус поражения.

А так как попадались им в данный конкретный промежуток времени попеременно и синхронно то ноги, то руки, то и без того немногочисленная и видавшая виды одежда принцессы, терпение Эссельте кончилось очень скоро.

А с ним и сказка «Принцесса на корзине».

Желая переменить положение многострадальных икр и всего, что находилось выше них, гвентянка приподнялась слегка, повернулась, нечаянно зацепилась рваным подолом за выставляющуюся острую ветку…

Сухой упругий шершавый стук десятков падающих, ряд за рядом, корзин заставил Сеньку подскочить, развернуться… и молниеносно прикрыть глаза от яркого, резанувшего их света левой рукой.

Правая в это время не менее молниеносно метнула как по волшебству оказавшийся между пальцами нож в источник света.

Если бы светящийся шар висел у распростертого на полу человека не над головой, а у лица, одним выпускником ВыШиМыШи в следующий миг стало бы на Белом Свете меньше.

А так, пролетев сквозь комок желтоватого сияния, нож смачно воткнулся по рукоятку в копченый бараний бок в нескольких метрах от испуганно вытаращившего глаза волшебника, а внезапное освещение мигнуло и погасло…

Но не прежде, чем Серафима, подобно стеллийской богине мщения Грампии, обрушилась на невесть откуда взявшегося подозреваемого во всех смертных и бессмертных грехах сулейманина.

Только быстрая реакция не позволила ему тут же превратиться в осужденного, приговоренного, а, заодно, и в приконченного.

– Не выдавайте меня!!!.. – успел сиплым шепотом выкрикнуть он, и второй нож царевны в последнюю секунду завис в сантиметре от его горла.

– Кому не выдавать? – убедившись, что поверженный в прах и муку оппонент не обнаруживает ни малейшего желания оказать сопротивление – ни физическое, ни метафизическое – практично уточнила Сенька. – И сколько за тебя дадут?

– Не знаю… – жалко вздрогнул под ее рукой чародей. – Но если меня схватят… мне отрубят голову… как Казиму…

– Кому? – строго переспросила царевна.

– Тому парню… который хотел занять мое место… злой колдун, его назвали… а он не злой был… просто дурак… и в ВыШиМыШи поступить не смог… тут учился… в училище техники профессиональной магии… и всегда мне завидовал… и злился… что не его на эту вакансию приняли… а меня…

– Которого казнили за то, что он наводил темные чары на калифа и его дворец? – раздался из темноты настороженный голос Эссельте.

– Да, да, тот самый!.. – обрадовался пониманию вопроса сулейманин.

– А тебя за что Ахмет ищет?

– Он… меня… – моментально снова сжался в комок страха и нервов чародей. – Он обвиняет меня, что это я устроил землетрясение, под которым погибли его иноземные гости…

– А это не так? – вернулась к реальности из волшебных сказок сомнительной достоверности и процедила сквозь зубы царевна.

– Н-но… вы же живы?.. – растерянно пробормотал юноша.

– Сама знаю, – любезно сообщила Сенька, снова вспомнила об Иване – словно кислотой в открытую рану плеснула – и холодная сталь короткого, но очень острого лезвия плотно прижалась к шее злосчастного волшебника. – Это ведь ты по его приказу устроил…

– Нет!!! Сулейманом премудрым клянусь – нет!!! Не я, не я, не я!!!.. – испуганно заверещал тот.

– А кто еще-то, кроме тебя, отличник драный? – истекая ядовитым сарказмом, ласково проговорила царевна, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закончить эту нелепую беседу скоро и бесповоротно.

– Не знаю!.. – всхлипнул отчаянно опальный волшебник. – Но я не виноват, честное слово, не виноват! Я это землетрясение даже не почувствовал, и даже не знал о нем! Я вообще готовил световое шоу на завтрашний вечер у себя в лаборатории, когда под окнами случайно услышал, как сотник Хабибулла приказывал стражникам найти меня и арестовать, потому что я… я… Но ведь я этого не делал!!!.. Честное слово!!! И не смог бы, даже если бы и захотел!!!..

– Почему? Ты же маг, с красным дипломом…

– Я по направлению учился! От старого придворного чародея, премудрого Сейфутдина ибн Сафира, который три месяца назад умер! И с первого курса у меня специализация была на кафедре изысканных удовольствий, шесть пар в день, плюс практические, плюс самостоятельные, плюс лабораторные и факультативы – я их все посещал!.. А еще контрольные, проверочные, корректировочные, курсовые, рефераты, диплом, госы!.. Зато сам господин ректор Уллокрафт сказал, что любому монарху Белого Света иметь среди своих придворных такого мага, как я, будет сплошное изысканное удовольствие!..

Серафима задумалась.

То, что произошло в гостевом дворце сегодняшней ночью, к изысканным удовольствиям не смог бы отнести даже самый извращенный ум.

– А почему ты именно здесь спрятался? – воспользовавшись продолжительной паузой, мягко спросила принцесса.

– Никуда больше не смог пробраться… – удрученно вытянулась круглая физиономия чародея. – Везде была стража, искали меня… Только на кухню дорога была еще свободна… А подвалы эти огромные… и навалено тут столько всего… и я подумал, что, может, я тут отсижусь… а когда всё уляжется… и если меня не найдут… может… я смогу незаметно… как-нибудь…

Давление ножа, неожиданно для понурого мага, сначала ослабло, а через секунду исчезло совсем. Локоть Сеньки убрался с его груди, а вместо этого за руку его схватила ее рука.

– Вставай, отличник…

– В-вы… больше не думаете, что я?.. – изумился юноша.

– Если бы ты действительно мог превратить за несколько минут целый дворец в груду развалин так, что никто вокруг этого не почувствовал, ты не стал бы прятаться от какой-то стражи под корзинами в подвале, как нашкодивший кот, – неохотно признала его непричастность к происшедшему царевна.

Не зная, то ли радоваться ему, получив такое суждение, то ли обижаться, специалист по изысканным удовольствиям послушно сжал протянутую ему руку и неуклюже поднялся.

– Как тебя зовут? – спросила из темноты принцесса.

– Абуджалиль, госпожа, – с галантным поклоном в сторону голоса ответил сулейманин. – А вас…

– Абуджалиль!!!..

Беглецы замерли.

– Абуджалиль, отзовись!!! Тебе не спрятаться от нас!!! Мы всё равно тебя найдем!!! Выходи лучше подобру-поздорову!!!

Грубый сиплый голос доносился довольно издалека, приглушенный многочисленными столкновениями с сотнями колбас, окороков, мешков, тюков и ящиков, и царевна в который раз подивилась, насколько велик может быть продуктовый склад такого огромного дворцового комплекса, как этот.

Реакция молодого волшебника на вызов была несколько иной.

– Они узнали, что я здесь!.. Я пропал!.. Я погиб!.. Я покойник!.. – осев на колени и исступленно ломая руки, жалобно зашептал он. – Премудрый Сулейман, помоги мне, помоги!..

– Они – это кто? – тихо, но строго прервала поток самооплакивания Сенька.

– Это сотник Хабибулла со стражниками… Они обыскали все, и пришли сюда… я погиб…

Вдалеке, за редутами из расфасованных по коробам припасов, вспыхнул большой огонь, тут же рассыпавшийся на несколько маленьких, не больше светлячков, неспешно расползшихся в разные стороны, – это с десяток стражников с факелами разбрелись по огромному хранилищу в поисках забившейся в какой-то темный угол загнанной, но упрямо не сдающейся жертвы.

– Якорный бабай… – обреченно прошептала Серафима. – Сейчас они сюда заявятся, а у нас ход нарастапашку…

– Какой ход? – с надеждой встрепенулся маг.

– Подземный, кабуча ты сулейманская! – огрызнулась Сенька. – А ты думал, мы сквозь землю сюда просочились, как привидения?

– Но тогда мы спасены!!!

– Спасены, – угрюмо подтвердила царевна. – Если сумеем его закрыть за собой. А иначе полдворца через десять минут будет за нами охотиться.

– За вами? – опешил сулейманин. – Зачем?

– Чтобы добить, наверное, – коротко хмыкнула она.

– Добить?.. Вас?.. – изумленно вытаращил глаза юноша. – Но зачем?! Кто посмел?!.. Если кто-то вас обидел, вы можете пожаловаться его сиятельному величеству!..

– Сима, а и вправду?.. – взяла ее за плечо принцесса. – Почему бы нам не пойти к калифу Ахмету и всё не рассказать? И заодно скажем, что Абуджалиль не виноват!

– Пожалуйста?.. – устремил умоляющий взор на голос волшебник.

– Нет, – решительно и одним словом отвергла обе идеи Серафима. – Хотите верьте, хотите нет, но копчиком чую – не надо этого делать.

– Почему?..

– Не знаю. Всё. Переговоры окончены. Пойдем. Раз дверь всё равно не закрывается, не будем время терять.

– Но погодите… Я же как раз недавно читал в записях предшественников премудрого Сейфутдина ибн Сафира, как открываются и закрываются секретные двери дворца! – радостно затрепетал голос Абуджалиля. – Только в разных местах по-разному… и, откровенно говоря, я не запомнил, где и как, потому что даже сам премудрый Сейфутдин ибн Сафир не знал, где хотя бы одна такая дверь расположена, а забивать голову бесполезной информацией, когда…

– Вон там она расположена, вон там!!! – яростно прошипела Серафима в ухо пристыженно прикусившего язык чародея, схватила его за шкирку и потащила к зияющему тьмой проему. – Ищи!!!

– Но я не вижу…

– Держи.

На палец сулейманина было нахлобучено странное маленькое колечко, и сразу темнота перед его глазами как будто побледнела и потеряла цвет.

– Трудись, чернокнижник… Да быстрей!

– Угу…

Чернокнижника не надо было уговаривать: из угла в угол по всему хранилищу беспорядочно перемещались огни факелов и доносилась оживленная перекличка усердно перерывающих (А иногда и пережевывающих – когда еще доведется отведать, что подают на стол его сиятельному величеству, высокородным придворным и гарему?) элитные калифские припасы стражников.

И один из них, хоть неспешно, и непрямо, но перемещался сюда.

Серафима подтолкнула принцессу в ту сторону, где, по ее мнению, должна была находиться заклинившая дверь, а сама, взяв наизготовку предусмотрительно извлеченный из туши нож, заняла оборонительную позицию за углом стены из тугих и длинных мешков с мукой.

Бредущий в их сторону свет задержался на полминуты на одном месте, потом на другом, затем пропал из виду ненадолго – похоже, факелоносец то ли искал Абуджалиля в щели пола, то ли присел втихаря за ящиками схарчить чего-нибудь эксклюзивного…

– Скоро ты там? – нетерпеливым шепотом бросила через плечо Сенька.

– Н-не знаю… н-наверное… с-скоро… н-не поддается… п-почему-то… – донеслось приглушенно с той стороны, где незадачливый чародей пытался расколоть секретный код династии Амн-аль-Хассов.

– Давай быстрей!..

– Ага… Я с-стараюсь…

Никак не комментируя его старания чтобы не нарушать концентрации объекта, но, главным образом, чтобы не культивировать в нем стратегический межконтинентальный комплекс неполноценности (Хоть и очень хотелось), царевна закусила губу и тревожно устремила взгляд на вынырнувший из-за своего временного укрытия и снова поплывший медленно в их сторону факел.

«Сверни куда-нибудь, сверни, сверни, вернись, уйди, передумай, проваливай отсюда к бабаю якорному, проваливай, проваливай, проваливай…» – умоляла про себя Сенька не видимого из ее засады хранителя дворцового покоя, но без толку.

Свет, снова задержавшись ненадолго над желтыми коробками слева, через минуту стронулся с места и поплыл к ним.

– Быстрее, ты, чудодей, быстрее!!!.. – прошипела она снова, но лишь исступленное пошлепывание камней было ей в этот раз ответом.

А факел в это время обогнул остров из бочонков с соленьями, преодолел бруствер из сеток с луком, быстрым шагом прошел вдоль мучной крепостной стены, и шагнул за угол.

– Ах, вот ты… – только и успел сказать он, как из темноты прыгнуло ему на грудь нечто разъяренное, повалило на пол, выбив факел из рук, приставило к голу нож… и замерло.

– К-кабуча… – скривившись болезненно, словно поранившись о собственное оружие, простонала Сенька. – Обязательно это должен был быть ты…

Желто-оранжевый неровный свет озарил ее страдальчески исказившееся лицо…

– О прекрасная пэри, острота чьих слов может соперничать лишь с остротой ее кинжалов… – расплылся в умильной улыбке Селим Охотник.

– Если пикнешь громко – прирежу, – скроив зверскую мину, пообещала царевна, с тоской душевной сознавая, что убить этого болтливого, добродушного служаку, приветствовавшего их первым на сторожевой башне, а теперь еще и назвавшего ее прекрасной кем-то там, не сможет никогда.

– Молчу, молчу, о чудесная волшебница очей и стали, что искусно пришла на помощь старому солдату в миг нужды!.. – пылко поспешил ее заверить Селим, мечтательно завел глаза под лоб, и страстно прошептал:

 
О, прекрасная пэри, чей воинственен вид,
Ты горька, как полынь, и сладка, как набид!
Если слово твоё, словно молния, ранит,
То поступок, как чаша бальзама, целит!
 

Щеки Сеньки, впервые в своей богатой на сюрпризы и новые впечатления жизни получившей сходу такой замысловатый, да еще и поэтический комплимент, зарделись, но полностью отдаться блаженству заслуженной благодарности мешал один нудящий и зудящий на грани понимания момент.

– А причем тут… этот?.. Набит? Напит? Карбид? – одолело любопытство, и царевна нехотя признала свое культурологическое бескультурье.

– Набид, наш любимый напиток, – охотно пустился в пояснения стражник, – Вообще-то, он делается из фиников и изюма. Но я люблю, когда моя жена добавляет туда еще и инжир и курагу…

– Компот! – обрадовалась пониманию Серафима.

– Для взрослых, – со сладкой улыбкой согласился и подмигнул лукаво Селим.

– А, брага! – довольно ухмыльнулась Сенька. – Так бы сразу и говорил!

– «Брага» здесь не в рифму, о возвышенная пэри моих очей, – виновато заморгал сулейманин, и тут же физиономия его приобрела вид грустный и огорченный. – Но если тебе не пришелся по вкусу незрелый плод моих тщетных усилий…

– Нет, что ты, он очень… – Сенька смущенно поискала подходящее слово, и нашла: —…вкусный!

– О, слова твои – шербет для моей жажды! – отлегло от сердца Охотника, и он снова заулыбался. – И как же я безгранично рад, что после того, что случилось ночью, ты жива и здорова! А подруга твоя, небесная гурия с лицом, лишающим мужчину разума, покоя и сна?..

– Там, где-то рядом с Абуджалилем, – мотнула в сторону головой царевна, и тут же замерла. – А… остальные наши? Ты что-нибудь знаешь про…

– О, да, конечно, дивная пэри! Все они спаслись благополучно на ковре-самолете, равного которому не знала еще не только просвещенная Сулеймания, но и весь Белый Свет!

– Все четверо? – напряженно подалась вперед Сенька, боясь поверить желанной новости.

Селим наморщил лоб, словно припоминая полузабытые мелкие подробности, и уверенно кивнул, чуть не покончив жизнь самоубийством (Хорошо, что Сенька успела вовремя отдернуть нож):

– Да, все. Двое были без сознания, а двое – живы и здоровы, и боролись до последнего. Один, который утром был с рогами, здоровый, как ифрит, все время кричал, чтобы ковер… его ведь зовут Масдай, да?.. вернулся за вами, но…

– Боролись? – едва успокоившись, Серафима снова встревоженно свела брови. – С кем?

К ее удивлению, такой простой вопрос вызвал у старого Селима тяжелый ступор.

– Я… я… я… не знаю… не могу сказать… – сбивчиво забормотал он и отвел неловко глаза. – Я… не понял…

– Что? – яростно вцепилась царевна в обшитую стальными пластинами кожаную рубаху стражника. – Что ты не понял? Что не знаешь?

– Я… не могу сказать…

Лицо Охотника стало потерянным и несчастным.

– Не скажу… не могу… Не могу, о дивная пэри, даже рискуя навлечь на свою бессчастную голову громы и молнии твоего справедливого гнева – не могу!

– Но почему? Почему?!..

С того конца подземелья, где оставался стоять, подобно языческому истуканчику, сотник Хабибулла, внезапно раздался топот подкованных сапог, спускающихся сверху по лестнице, звон алебард и кольчуг, голоса – негромко, но быстро что-то выговаривающие, и почти сразу же за этим – протяжный крик знакомого противного голоса:

– Сели-и-и-им!!!

Стражник застыл.

– Селим, сюда иди срочно! Его превосходительство караул-баши желает тебя видеть незамедлительно, старый болван!

– Молчи! – прошипела ему на ухо Серафима, нож снова наготове, но Охотника не надо было ни уговаривать, ни даже дополнительно запугивать.

Даже при скудном рваном свете коптящего на полу факела царевна заметила, как налилось смертельной бледностью смуглое до черноты лицо сулейманина и расширились испуганно и жалобно карие глаза.

– Что с тобой? – встревожилась Эссельте.

– Я пропал… я погиб… я покойник… – обреченно выдавил Селим вместо пояснения.

– А еще что? – поборола чувство дежа-вю и терпеливо уточнила Сенька.

– Он… видел… что я видел… – словно не слыша адресованного ему вопроса, продолжал шептать стражник. – Я так и думал… так и думал… что он заметил… О, премудрый Сулейман, насколько ты был всеобъемлющ и разумен, настолько раб твой Селим скудоумен и туп… И зачем только я поперся в этот проклятый сад в эту треклятую ночь…

– Сели-и-и-и-и-им!!! Отзовись!!! Ты что, оглох, олух?! Зовите его, зовите все!!! Колдуна найдете потом! Ищите Селима!

И бескрайние, погруженные во мрак и какофонию запахов просторы склада огласились нестройным хором голосов, выкликающих наперебой имя сокрушенного одному ему понятным горем Охотника.

– Это конец пришел моему земному пути… – убито промолвил старый стражник, обмяк под жесткой хваткой Серафимы как полупустой мешок с мукой, и в тоске и унынии зашептал нараспев, будто читал некролог над собственной могилкой:

 
Пусть не страшит меня судьбы моей конец:
Из праха сложены и лавка, и дворец.
Быть может, прахом став, я сделаюсь дорогой —
Тропой любви для пламенных сердец…
 

– Слушай, Селим, ты можешь хоть теперь внятно сказать, что случилось? – сердито тряхнула его за грудки царевна. – Какой дворец? Каких сердец? У меня с тобой скоро у самой сердечный приступ наступит! Какой конец? Отчего?

В ту же секунду из-за спины ее раздалось ликующее шипение специалиста по удовольствиям:

– Ура, заработало!!! Почтенные девы, скорее сюда!!! Я нашел! Я смог! Я закрыл! То есть, не закрыл, потому что тут мешок мешается, но иначе бы закрыл!..

– Молодец, только мешок убирать не надо, сейчас идем! – быстро бросила через плечо Сенька и нетерпеливо воззрилась на окончательно поникшего бритой головой стражника.

– Кончай страдать, батыр. Пошли.

– Ты выдашь меня моим палачам, о пресветлая пэри?.. Да, соверши это славное дело, обрушь все кары Белого Света на почти седую голову… если бы она не была почти лысой… ибо старый Селим заслужил всё это, и даже больше, своей непроходимой глупостью… О, сколько раз твердили Селиму…

– Интересно, когда в этой дурацкой стране громко и в самое ухо людям говорят, что за спиной у них открытый подземный ход, по которому можно сбежать, хоть один человек здесь может среагировать адекватно?! – не выдержав второго подряд испытания, яростно прорычала Сенька, вскочила на ноги и бесцеремонно ухватила за рукав потерянного и жалкого сулейманина.

– Вставай, кабуча ты сулейманская!!! Оторви от пола свои штаны и двигай ногами, пока тебя не повязали!!! Подземный ход закрывается через десять секунд! Считаю до трех! Отсчет пошел!!! Раз… два… два с половиной… два с четвертью… два с хвостиком… два на краешке… два на ниточке…

– Подземный ход?.. Подземный ход?! – словно очнулся вдруг ото сна стражник.

– Да, да, да! Два на волосиночке…

– Так что же ты раньше молчала, о дивная пэри моей мечты?!..

История, стыдливо рассказанная Селимом, подтвердила как самые худшие опасения Серафимы, так и едва зарождающуюся среди северных дам репутацию старого стражника.

Сменившись с караула когда уже изрядно стемнело, Селим, воровато оглядываясь, тихонько пробрался в сад, окружающий Малый Круглый гостевой дворец, нарубил саблей с десятка клумб огромную охапку роз, и стал уже прокрадываться ко входу, чтобы, разделив пополам, совершить возложение цветов, так предусмотрительно выращенных тут трудолюбивыми садовниками, в два адреса, как вдруг случайно заметил в открытой арке входа движение. И из темного, как городская аллея, холла вышел, оглядываясь не менее воровато, чем сто Селимов, сам калиф.

В панике выронив букет, стражник юркнул за ближайшее дерево, габаритами своими позволяющее скрыться его далеко уже не юношеской фигуре, и притаился.

Отойдя на несколько метров от дворца, Амн-аль-Хасс повернулся к нему лицом и слегка притопнул.

Тому, что происходило дальше, заслуживающие до сих пор всяческого доверия глаза Охотника верить отказывались даже после того, как он их несколько раз протер кулаками, промыл из фонтана и просушил рукавом. Ибо увидел он, как в такт каждому притопу правителя благословенной Сулеймании неподвижный доселе, как и все его порядочные собратья дворец стал сотрясаться и рушиться, пока, наконец, не обвалился совсем. Почти одновременно с этим из руин вылетел ковер-самолет гостей, покружил, борясь с невесть откуда взявшимся самонаводящимся оперативно-тактическим ураганом, и улетел в сторону города.

– …едва они пропали из виду, я развернулся и побежал из этого сада так, будто сам правитель нашей страны гнался за мной с ветрами и землетрясениями в зажатых в гневе кулаках… Старый Селим, может, и выжил из ума, но сообразить, что если калиф узнает, что кто-то его видел, когда он колдовал… Или, если быть совсем точным, что яего видел, когда он колдовал… На это мозгов у меня еще хватило. По-правде, я думал, что, если даже он найдет цветы, то всё равно не узнает, кто их тут уронил…

Сумбурный рассказ сулейманина на этом месте уныло сошел на нет.

– Не расстраивайся, Селим, – утешающее похлопала его по плечу Серафима. – Мы тут тоже много чего думали… даже еще час назад… не ты один…

– А розы… какого они были цвета? – смущенно поинтересовалась принцесса из-за спины Охотника.

– Алые как летний закат… янтарные точно финиковый мед… – с готовностью принялся перечислять сулейманин, полуприкрыв блаженно глаза, – были бежевые словно топленое молоко… белые, подобно крыльям гордого лебедя… бордовые, будто терпкое вино Тарабарской страны… розовые, что твои ланиты, о волшебная гурия северных садов рая…

– Как красиво… – мечтательно вздохнула Эссельте. – А как они, наверное, пахли… аж голова кругом пошла… Я так люблю розы!.. Спасибо…

– Был рад осветить ваш пасмурный день скромным теплом моего сердца… – галантно взмахнул факелом и потупился Селим.

– И калифского цветника, – с присущей ей любовью к истине в самые неподходящие для того моменты, автоматически добавила царевна.

Пройдя еще несколько метров, беглецы остановились перед новой развилкой.

Одна ветка коридора шла прямо и вперед, другая – налево и вверх.

– Куда идем? – спросила зачем-то у товарищей по несчастью Серафима, словно те без нее ходили этими кротовыми тропами каждый день по три раза.

Селим и Абуджалиль озадачились вопросом всерьез.

Один – скрестив руки на груди, другой – зажав в щепоти подбородок, принялись они тщательно и подробно обсуждать, куда бы могли привести оба этих коридора.

– Мы вышли со склада, прошли сначала так, потом так, затем свернули сюда и сюда, значит, этот идет в сторону овального бассейна, а правый – к зимнему дворцу, – изображая руками план дворцового комплекса Амн-аль-Хассов, горячо убеждал собеседника стражник.

– Нет, мы там повернули не сюда, а слегка туда, значит, этот ход должен вести к беседке Успокоения, а правый – в гарем… – не уступал юный волшебник.

– В гарем?.. – вспыхнули неземным огнем очи Охотника.

– …а, значит, нам там делать нечего, – с тайным вздохом томной грусти подытожил выпускник кафедры удовольствий.

– Ты, Абуджалиль, за себя говори, – сурово проворчал Селим, но настаивать не стал, а вместо этого передал с поклоном факел Серафиме, пристроился бок о бок с молодым специалистом, поставил в воздухе высвободившуюся ладонь стеночкой у своей груди, и снова начал:

– Смотри, о неразумный вьюноша. Склад у нас здесь. Когда мы вышли из того ответвления, главный тоннель шел вот так…

В конце концов старому служаке удалось убедить всех, включая себя, что если пойти по правому коридору, то пройдут они сначала мимо зимнего дворца, потом – под площадью ста фонтанов – и, в конце концов, выйдут прямиком за территорию обширного как город дворцового комплекса.

– …и окажемся в какой-нибудь лавке, караван-сарае или доме – да какая разница, где!.. Нам лишь бы выбраться отсюда, а там – ищи песчинку в пустыне! – закончил на оптимистической ноте речь в защиту своей версии их дальнейшего маршрута старый стражник, и Абуджалиль сдался.

– Хорошо, хорошо, Селим-ага, – покорно вскинул он ладони и замотал головой в знак капитуляции. – Вы служите тут раз в сорок дольше меня. Наверное, вам виднее.

– Естественно, мне виднее, – самодовольно усмехнулся служитель порядка, забрал догорающий и неистово чадящий факел из рук Сеньки и важно, будто выиграл не спор, а битву, возглавил нестройную процессию.

К несчастью, очень скоро выяснилось, что победа Охотника была пиррова – коридор, на который возлагалось столько надежд, обрывался пыльным тупиком метров через триста.

Даже по самым оптимистичным предположениям Селима для того, чтобы хотя бы добраться до дворцовой стены, нужно было пройти расстояние раза в три большее.

– Возвращаемся и идем к тому коридору? – царевна вопросительно обвела глазами разочарованные лица туземных советников.

Селим выглядел так, словно его радужные теории побега провалил не какой-то безликий подземный ход, а его самый лучший друг.

– Возвращаемся… – подавленно выдавил он, протягивая дотлевающий черно-оранжевым факел волшебнику.

– Погодите, а, может, это не тупик, а еще одна потайная дверь? – пришла в голову Эссельте не слишком оригинальная, но весьма своевременная мысль. – И стоит ее открыть?

– Зачем, о прелестная гурия? – недоуменно уставился на нее стражник. – Чтобы нас увидели?

– Селим, сейчас ночь, все спят, кто там нас увидит! А мы заодно убедимся, что идем… то есть, шли… в правильном направлении!

– Д-да?..

Сулеймане переглянулись, посмотрели на Серафиму и, получив одобрение этого плана действий за неимением лучшего, взялись за дело.

Факел, как символ мужского лидерства их маленького отряда, снова поменял руки, а освободившиеся пальцы юного чародея взялись за ставшее уже привычным дело постукивания и пошлепывания камней в поисках «ключа».

На этот раз притворяющаяся каменной стеной секретная дверь поддалась уговорам адепта магии быстро. И не успели девушки соскучиться и начать жалеть, что вообще подали эту идею, как панель скользнула и полностью ушла вбок, оставив вместо себя узкий прямоугольный проем, заполненный густым мраком, присыпанным сверху, как шоколадный кекс – сахарной пудрой, далекими звездами.

Честно выполнивший свой долг факел мигнул в последний раз и погас, оставив после себя на сетчатках избалованных светом глаз разноцветные блики, и окружающий мир, так и не успевший заметить их нежданное присутствие, снова погрузился в темноту.