Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 107 страниц)

И так же честно ответила:

– Нет.

– А как музыканта?

Новый раунд задумчивости.

– Спроси еще что-нибудь?

Царевна покосилась на пришедшую в себя жабу, вздохнула и проговорила:

– Поцеловать сможешь?

– Кого? – растерялась принцесса.

– Его, – кивнула на клятвопреступника Сенька.

В толпе громко гыгыкнули.

Олаф цыкнул страшным голосом, и смех из открытой перешел в сдавленную форму.

– Помнишь, я тебе рассказывала? Как всё началось? – не обращая внимания на реакцию атланов и не вдаваясь в подробности, заговорщицки прищурилась Серафима.

– А-а-а… Ага.

– Ну и?

Эссельте нахмурилась, задумалась на несколько секунд, поджала губы, мимоходом пожалев про выброшенную Олафом тряпку, и решительно чмокнула замершее земноводное в макушку.

Ничего не произошло.

– И как скоро?.. – вопросительно уставилась на подругу гвентянка.

Сенька, так и не дошедшая в свое время до этой части ретро-трансформирующего заклинания, неуверенно пожала плечами.

– Н-ну… по идее, сразу должно сработать.

– И чего не работает? – немного брюзгливо уточнила Эссельте.

– Н-ну… – снова протянула царевна. – Может, ты его не туда поцеловала?

– А куда надо?

– А куда есть?

Показалось им, или передняя часть жабы приобрела красноватый оттенок?

– Ну… – задумчиво протянула царевна. – В спинку? В пузечку? В…

Жаба стала полностью буро-малиновой. Приблизительно в такой же цвет окрасилась и принцесса.

– Да что ты себе про меня позволяешь!.. – взвилась она.

– Ну не хочешь – не целуй, – обиженно повела плечом Серафима. – Это же твой придворный.

– А тебе он что, совсем-совсем не нравился? – в голубых очах Эссельте блеснули хитринки.

– В смысле как? – насторожилась Сенька – и Иван.

– Как поэт, – поспешно проговорила гвентянка. – И как музыкант. И вообще – как товарищ.

– Как товарищ… ну… – автоматически пропустив первые два вопроса, царевна задумалась. – С ним весело было. Иногда. Когда он всех не раздражал. И не подковыривал. И не брюзжал. И не пел. А к чему это ты?

– Ну… может тогда… тыего попробуешь поцеловать?

– Я?.. – растерянно захлопала ресницами Серафима и скосила глаз на супруга. – Ну… исключительно по-товарищески разве…

– Ну да! – подхватила подруга. – По-товарищески!

– Давай сюда, – махнула рукой Сенька и, не дожидаясь пока Эссельте пристроит менестреля поудобнее на ладони, взяла его двумя пальцами за бока, развернула мордочкой к себе и, тщательно прицелившись, коснулась губами его холодных жестких губ.

И опять ничего.

– А еще у него спинка есть, и пузечка, – не удержалась и ехидно напомнила принцесса.

Если бы в руках Сеньки было настоящее земноводное, сейчас оно оказалось бы за шиворотом гвентянки – или за корсажем, что вероятнее [262]262
  Впрочем, как раз против этого Кириан бы не возражал, особенно против второго варианта.


[Закрыть].

– Но ты на это не пойдешь, – словно не замечая реакции царевны, невинно округлила глазки Эссельте.

– Это я не пойду?!

Проворные руки Серафимы завертели жабу, выбирая место для следующего поцелуя.

Иванушка, то ли обиженный демонстративным сближением собственной жены не понять с кем, то ли и впрямь осененный идеей, торопливо перехватил бедного менестреля из пальцев супруги.

– Откровенно говоря, я не понял, что за лягушачьи нежности вы тут устроили, – ворчливо произнес он.

И на насупленной физиономии его было написано, к кому конкретно обращено замечание.

Корреспондент адрес прочитал правильно и не менее любезно отозвался:

– Вань, у тебя что, склероз? Это же сказка такая есть. Про лягушку-царевну.

– Ну есть, – строго проговорил лукоморец. – Ну и что?

– Точно, склероз… – возвела очи горе Серафима. – Ну там же, чтобы царевну расколдовать, царевич… царевич…

– Вот-вот! – торжествующе изрек Иван. – Именно! Ни с кем он не целовался! А бросил лягушачью шкуру в огонь!

Жаба тонко квакнула, вытаращила глаза и исступленно забилась, пытаясь вырваться.

– Предварительно достав из нее царевну, – строго напомнила Сенька и Кириана отобрала.

– Ну так что мы делать будем?

– Может, Змиуланияего поцелует? – раскаиваясь в приступе почти немотивированного садизма, придумал Иван.

– А в кого он после этого превратится?

Люди зачесали в затылках.

– Мне почему-то кажется, что он предпочел бы быть Змеем, – неуверенно проговорила принцесса.

– А мне – что человеком, – хмыкнул Вяз.

Наследники снова задумались.

– Ладно, не будем рисковать, – неохотно решил Олаф. – Оставим как крайнее средство.

– И что теперь?.. – уныло задала вопрос гвентянка, принимая из рук подруги притихшую жабу.

– Подождем, пока очнется премудрый Адалет? – резонно предложил калиф.

Но премудрый Агафон очнулся скорее.

И не успел он выбраться из-под крыла Змиулании, как перед самым его носом на сложенных лодочкой ладонях предстала жаба.

– Вот! – звенящим от переполнявших ее эмоций голосом произнесла Эссельте.

– Спасибо! – почти с такой же гаммой чувств отозвался его премудрие и растроганно прослезился.

Всё таки, как бы ни подначивали, как бы ни посмеивались, но друзья всегда остаются друзьями, что ни говори. И как это трогательно с их стороны – понять, что после титанических трудов боевой чародей проснется голодный как этот самый титан, и на пустом каменном плато умудриться откопать для него что-нибудь пожрать!.. Правда, сколько ни жил он в Шантони, бутербродов с лягушачьими лапками так никогда и не пробовал, но к мысли о том, что это возможно, привык. И теперь, когда в радиусе нескольких километров еды никакой все равно больше не было…

– И что с ней будем делать? – заинтересованно пробормотал он, поворачивая кандидата в завтрак волшебника так и эдак.

– Тебе виднее, – покорно вздохнула принцесса. – Только это не она, а он.

– Ее проблемы, – отстраненно пожал плечами чародей, щелкнул пальцами, и на камнях запылал небольшой костерок. – Кто-нибудь еще хочет кусочек?

– Да ты что!!! – взвизгнула принцесса и вихрем налетела на Агафона, вырывая трясущееся животное из цепких пальцев голодного мага.

– Ты чего? – опешил он. – Я ж всем предлагал!.. Но если тебе жалко…

– Ты собрался его съесть!!! – словно обвиняя волшебника во всех бедах Белого Света, выкрикнула Эссельте.

– Н-ну да, – обиженно прижимая к груди поцарапанные руки, пробурчал чародей. – А если не для этого, то зачем ты мне ее совала?

–  Его!Да сколько можно говорить, что ЕГО!!!..

И пока гвентянка рыдала на груди менестреля, Наследники и бойцы Вяза, перебивая друг друга, поведали ошеломленному волшебнику печальную историю новоявленного земноводного.

– Н-да… – дослушав, только и смог развести руками Агафон.

Из рукава выпала шпаргалка.

– О, кстати! – оживился его премудрие.

Жаба задрожала и попыталась удрать, подарив группе поддержки Эссельте несколько азартных минут.

Прошептав над чумазым пергаментом запрос, волшебник погрузился в чтение, хмурясь с каждой изученной строчкой.

– Что, совсем сложно? – сочувственно и очень тихо – так, чтобы никто не услышал – прошептала Серафима.

Разочарованный чародей неопределенно повел плечом.

– Да не то, чтобы сложно… – промычал он. – Там несколько заклинаний дается возможных. На выбор. В принципе, ничего сверхъестественного… Но энергопотребление большое. А меня сейчас максимум на костерок хватает…

– Так что делать? – озабоченно заглянул в глаза волшебнику Ахмет.

Агафон осторожно поскреб заросшую, покрытую ссадинами щеку и хмыкнул:

– Прибегнуть к народным средствам.

– Прибегали, – напомнила Эссельте.

– И об землю шваркали?

– Это еще зачем?! – возмущенно подался вперед Иванушка.

– Ну как – «зачем»… – ворчливо переспросил маг и снова склонился над шпаргалкой. – Вот, пожалуйста. Классика. Проверенная временем. «Грянулся Финист-Ясный Сокол об землю, и превратился в доброго молодца». Правда, нашего сикамбра хоть шваркай, хоть не шваркай – максимум, что получится – Кириан Златоуст… Ну да нет в жизни совершенства, научно доказано. Давайте его сюда, если сами не можете. Хотя с какой высоты оптимальнее – предстоит установить экспериментальным путем.

Принцесса затрясла головой, оттолкнула протянутую руку волшебника и крепче прижала забившегося в панике Кириана к груди.

– Еще поищи, – сурово посоветовал Олаф.

– Ох уж мне это… иметь дело с профанами… – пробурчал сварливо его премудрие, но новую информацию у пергамента затребовал.

– Во, еще есть! – через несколько секунд довольно сообщил он. – «Перекувыркнулся козленок через голову три раза и обернулся мальчиком». Подходит?

Наследники неуверенно переглянулись.

– Подходит…

Подходило, как оказалось, не очень. Чтобы не сказать, что не подходило вообще.

Как ни кувыркали они менестреля – вперед и назад, как ни валяли с боку на бок – для чистоты эксперимента, но не в последнюю очередь потому, что анатомия жабы к каким бы то ни было акробатическим упражнениям не располагала – результатов было ноль.

Через полчаса бесплодных попыток, после которых у измаянного и страдающего хронической морской болезнью Кириана уже не было сил даже на побег, умаявшиеся не меньше барда Наследники во главе с чародеем расселись на земле с таким видом, словно эти тридцать минут вместе с жабой кувыркались и они.

– Ладно. Подождем Адалета, – чуть виновато косясь на Агафона, проговорил Иванушка.

– А чего Адалет… – почти не обидевшись, буркнул маг. – Он тоже как лимон выжатый будет еще неделю…

– А чего Адалет? – раздался за их спинами голос Анчара. – И чем вы тут занимаетесь? Если не секрет? Ваши величества? Высочества?

– Да наплюй ты на титулы… чего как первый раз знакомы… – устало махнула рукой Серафима. – Садись, гостем будешь.

– И никакой это не секрет, – уныло поджала губы Эссельте. – А скорее, трагедия…

И невеселая история миннезингера была пересказана второй раз.

– Где он? – чародей пошарил взглядом по расчищенному испытательному кругу и не нашел героя повествования.

– Э-э-э… вот! – после недолгих, но интенсивных розысков принцесса выудила своего барда из складок юбки: похоже, при виде нового мага, заинтересовавшегося его судьбой, у бедного Кириана открылось второе дыхание.

– Можно посмотреть? – нерешительно протянул раскрытую ладонь атлан.

– Смотри, – с ревнивым подозрением разрешил Агафон.

Атлан посадил на узкую ладонь жертву неосмотрительно данной клятвы и сочувственно покачал головой.

– Надо же… А с виду – обычная горлянка.

– Обычная… кто? – не понял Ахмет.

– Горлянка, – терпеливо повторил Анчар. – Жаба. Живет в горах среди камней, где повлажнее, питается насекомыми, а называется так, потому что в брачный период под горлом у них надуваются мешки – у самцов синие, а у самочек… оран…же…вы…е…

Ярко-апельсиновые пятна под горлом Кириана нервно запульсировали.

– Так теперь он еще и?.. – сочувственно взметнулись брови Иванушки.

– И какая разница? – хмуро буркнул Олаф.

– Какая?.. – задумалась на несколько секунд Серафима и высказала единственно верное предположение: – Огромная?

– В смысле? – нахмурился отряг.

– В смысле – целуй! – сцапала земноводное с ладони Анчара и сунула под нос конунгу Сенька.

А еще через несколько секунд миннезингер – грязный, растрепанный и алый от пережитых испытаний и бушующих эмоций – растянулся во все свои метр семьдесят в красной пыли.

Носом, быстро исчезающими оранжевыми пятнами и пузечком вниз.

* * *

А через два часа очнулся и его премудрие Адалет – ничуть не отдохнувший, замерзший и голодный, как десять Агафонов, и поэтому злой, как такое же количество Гаурдаков. Но пасмурное настроение его посветлело, стоило лишь нежному аромату жареного мяса коснуться его обоняния: Змеи время зря не теряли. При виде же туш горных баранов, истекающих соками и жиром на импровизированных вертелах-пиках над синеватым волшебным огнем, веселое расположение духа вернулось к нему окончательно, и даже торжественная речь, посвященная окончательному уничтожению тысячелетней угрозы Белому Свету, уложилась всего в три коротких, но емких предложения [263]263
  «Поздравляю! Гаурдака больше нет! Прошу всех к столу!»


[Закрыть].

После обильного завтрака отряд победителей разделился: Змеи, торжествующе трубя, взяли курс на родную пещеру, Наследники, их товарищи и маг-хранитель погрузились на Масдая, а демоны и атланы под предводительством Вяза приготовились отправиться в долгий пеший путь под землей.

– Эй, слушайте, погодите!.. – спохватился Агафон, когда уже были сказаны прощальные слова и взяты обещания заходить в гости и просто заглядывать, если придется пролетать мимо. – Чего-то я сразу не подумал… А как вы вообще сюда попали?!

– Так же, как и уйдем – под горами, – недоуменно повел могучими плечами Конро – словно оползень прогрохотал.

– Нет, вы-то понятно, но люди же не должны были… потому что башня Кипариса… барьер… и… – встревоженно хмурясь, взмахнул руками чародей и, словно через силу, выдавил самое заветное и самое болезненное слово: – Посох…

– Не волнуйся, человек Агафон, – поспешил успокоить его Туалатин. – Это очень хороший барьер. Если бы ты только знал, на какую глубину нам пришлось опуститься, чтобы обойти его!..

– За ту минуту, что мы его обходили, у нас чуть подметки не сгорели! – словно демонстрируя знак доблести или редкостный экспонат, рябой матрос задрал ногу подошвой сапога вверх, и все узрели ее обугленную кожу. – Во!

– Словно по углям прогулялся, Жасмин, – хмыкнул Вяз и с одобрением добавил: – У меня почти такая же. Только хуже. Пальцы каждый камушек чувствуют, как босиком иду. Еще пару минут – и поджарились бы не подметки, а ноги.

– Так что, не волнуйся, твое премудрие. Людям ни за что так глубоко не подкопать, как мы… с горным народом… проходили, – помимо воли косясь при каждом слове на исполинские каменные фигуры справа, покачал головой плечистый каменщик.

– Но все равно… это значит, что горный народ сможет проходить к людям? – заволновался царевич. – Глубиной?

– Твои люди, человек Иван, могут спать спокойно, – пророкотал Конро. – Когда мы уже перешли границу, я попробовал вернуться – заприметил интересную жилу и не рассмотрел сразу… И не смог.

– Ну ладно… если так, – то ли с облегчением, замешанном на сожалении, то ли наоборот, коротко хмыкнул Агафон и отвернулся.

Стоил ли его драгоценный посох мира между расами, вопрос был скорее, риторический, но ноющая боль потери от этого слабее не становилась.

– Тогда в дорогу, что ли? – ворчливо напомнил Масдай. – А то у меня кисти крайние ломит: к вечеру дождь надует с юга, вот помяните мое слово.

– Тогда в дорогу, – кивнула Серафима, и ковер медленно поднялся и повернул на север.

Выкрикнув последние слова прощания и благодарности остававшимся позади боевым товарищам и помахав им руками [264]264
  Недолго и невысоко. После многочасовой ночной битвы руки для махания не поднимались выше груди даже у Олафа.


[Закрыть], его пассажиры сбились в середине в плотную кучу для тепла и переглянулись.

– После всего, что пришлось здесь претерпеть, обычный дождь, наверное, покажется тебе детской забавой, – бережно погладил по грязной мохеровой спине Ахмет.

– Да ты, наверное, и вовсе промокать сейчас не будешь! – воскликнул конунг.

– Если я не могупромокнуть, это еще не значит, что я хочуэто делать, – сухо отозвался ковер. – Мало того, что с грязью смешали, ногами истоптали, Гаурдаками всякими испоганили, так еще и…

– Масдайчик, миленький, не волнуйся, никто и не думает заставлять тебя летать под дождем! – ласково потрепала ковер по жесткому ворсу гвентянка. – Мы все так счастливы, что ты нашелся, что прямо от счастья…прямо…

– …Пешком пошли бы, – закончила Серафима.

И в кои-то веки, почти серьезно.

– Хотя, скорее всего, ты не только не будешь промокать, но и вообще не почувствуешь дождь, – авторитетно подтвердил Адалет. – Если уж Гаурдак сквозь тебя не прошел, то какая-то презренная капля какой-то банальной воды – тем более!

– Гаурдак? – удивился менестрель. – Погодите… Так значит, в том, что он не нырнул обратно под землю – заслуга не нашего магического консорциума, а Масдая?

– Старина Маариф ибн Садык постарался на славу… – благоговейно покачал головой Агафон, вспоминая увиденную в сером пространстве сеть, оплетавшую старый ковер – непостижимое и недостижимое совершенство древней магии и искусства.

– Это точно! – не очень понимая, о чем туманится взгляд его товарища, отряг хлопнул себя кулаком в грудь, обтянутую блестящей, словно только что от оружейника, кольчугой. – Во! Самое главное – как новенькая!

Кроме кольчуги, в целости на его торсе не сохранилось ничего.

– Самое главное – ты под ней как новенький, – резонно заметила принцесса.

– Я-то что, я заживу, а вот мастера найти, чтобы хорошую кольчугу нормально починить!.. – отмахнулся конунг.

– Подарки премудрого Маарифа ибн Садыка – стократ чудеснее всех чудес Белого Света, сложенных в одну огромную кучу, даже если бы она стала выше Шоколадных гор и дотянулась вершиной до звезд и Луны! – замысловато, но горячо подтвердил еще один обладатель такой же кольчуги – калиф.

– Сегодня вообще была ночь чудес, – суховато хмыкнул Анчар, не в последнюю очередь вспоминая пришедшиеся на его долю. – И появление нашего юного коллеги верхом на горном Змее – одно из них.

– Ну не верхом, а в когтях, – скромно потупился чародей. – Верхом на нем не усидишь, мы пытались. Ладно хоть невысоко взлетели… а то и впрямь разве чудо бы тогда помогло… кости собрать.

– Чудо, что ты их вообще встретил! – пылко воскликнула Серафима.

– И что остался жив в тоннеле! – подхватил ее супруг.

– Ну второе-то как раз не так, чтобы чудо, а скорее быстрота реакции и вовремя замеченный боковой лаз, – улыбнулся Агафон. – А вот первое… Сказать, что в пещере, до которой я добрался через пять часов путешествия на карачках по кишочкам скалы, я ожидал обнаружить хоть кого-нибудь… не говоря уже о Змиулании и Измеине…

– Они обрадовались? – охваченная предвкушением истории со счастливым концом, прижала руки к груди Эссельте.

Маг тихо гыгыкнул.

– Обрадовались… что я такой прыткий.

– В смысле? – непонимающе свел рыжие брови отряг.

– Что успел спрятаться от их двойного залпа, – хохотнул парень.

– Но Змиулания-то, наверное, потом просто в восторг пришла! – не унималась принцесса.

– А особенно Измеин! – хихикнула Сенька, припоминая историю первой встречи Иванушки, Агафона и супруга Ланы прошлой осенью.

– Он не злопамятный, – отмахнулся волшебник. – Хороший мужик. Деловой. И то, что он по дороге когти один раз разжал… так ведь поймал же потом. В метре от земли, правда… Но ведь если вспомнить всё, что ему вынести тогда пришлось… Я бы на его месте, может, даже и не стал бы ловить.

– Ну да всё хорошо, что хорошо кончается, – слабо улыбнувшись, проговорил Кириан. – Хотя, по правде говоря, как-то даже не верится, что всё, наконец, и впрямь кончилось…

– И что Гаурдака больше нет… – прошептал атлан.

– И что Наследникам не надо каждый год бросать все дела и собираться где-нибудь на краю Белого Света по призыву его премудрия почтенного мага-хранителя, – невинно стрельнув черными очами в сторону Адалета, произнес Ахмет.

– А мне так понравилось, – разочарованным контрапунктом слаженному хору пробасил отряг.

– И что в ближайшую ночь я в первый раз за тысячу лет высплюсь спокойно, – не обращая внимания на конунга, которому хорошая драка не могла не понравиться по определению, ухмыльнулся Адалет. – Если, конечно, вечером найдется, что поесть.

– Трактир бы хороший сюда сейчас… – мечтательно проговорил менестрель. – Я такую балладу бы сочинил…

– Хорошо, что у тебя нет инструмента, – машинально проговорил конунг.

Кириан обиделся.

– Как это нет? Думаете, одних вас ибн Садык одарил на прощанье?

И из-за пазухи туники – прожженной, рваной и грязной, словно ей подметали дорогу от Гвента до Атланды – бережно, словно хрустальная, была извлечена карманная арфа.

– Ну что ж, – философски вздохнула царевна. – Значит, балда у нас будет. Дело за трактиром.

– Да, пора бы уже подкрепиться, – как бы между прочим, пробормотал старик, поглядывая вниз.

Под жестким брюхом ковра, мелькая всеми оттенками красного, точно в странном калейдоскопе, проплывали горы, расселины, перевалы и ущелья. Горные бараны медитативно жевали кустики жесткой красноватой травы. Горные козлы скакали по уступам в поисках травы, еще не слопанной горными баранами. Горный демон – незнакомый, похоже – оторвался от созерцания красот родной горной страны и проводил странный летающий прямоугольник с мясокостными на нем долгим задумчивым взглядом. Горный змей высунул из пещеры две из своих голов и принялся спорить, что у него будет на обед. Каждый камень, каждая скала, каждая травинка, былинка, рогатая скотинка и просто неведома зверушка наводили на мысль о том, что трактиров здесь, скорее всего, нет, и в ближайшее тысячелетие вряд ли появятся.

– Боюсь, ближайший трактир – в Атланик-сити, – выражая всеобщее впечатление, сдержанно хмыкнул Анчар.

– А кстати, веселая компания, куда летим-то? – спохватился Масдай.

– Как куда? – не понял вопроса калиф. – Конечно же, в Атланик-сити! Ведь Анчар, как брат Дуба Третьего и сын Дуба Второго должен занять свое место на престоле, предательски захваченном узурпатором!

– До возвращения Анчара мы договорились называть его регентом, – дотошно поправил Иванушка.

– Какая разница? – воинственно насупился Олаф.

– Регентов выпроваживают с благодарностями, а узурпаторов вешают, – внесла ясность Сенька.

– А если он не захочет отдавать Анчару престол? – нахмурился лукоморец.

– А если забирать у него престол не захочет сам Анчар? – тихо, так, что его спутники примолкли, гадая, не послышалось ли им, проговорил атлан.

– Не захочет? – первой очнулась Эссельте. – Ты сказал – «не захочет»? Да кто ж в здравом уме и трезвой памяти не хочет стать королем?!

– Я, – слаженно – будто репетировали неделю – прозвучал дуэт Анчара и Агафона.

– Ну с тобой-то как раз всё понятно, – отмахнулась от сабрумайца принцесса. – У тебя кроме твоей магии на уме ничего нет!

– У меня, в общем-то, тоже, – усмехнулся атлан. – А еще… Престол мне просто не нужен.

– Но ты наследник Дуба! – воскликнула гвентянка.

– Даже нескольких! – поддержал ее калиф.

– Целого леса Дубов, если разобраться! – подтвердила Серафима.

– Да, это так, – развел руками Анчар, точно до конца не веря в то, что пасынок управляющего шахтой мог оказаться сыном короля – и его единственным наследником. – Забавно, правда… В детстве я мечтал, что у меня когда-нибудь найдется отец, и он обязательно окажется или отважным офицером, попавшим в плен, или капитаном дальнего плавания, обошедшем на своем корабле весь Белый Свет, или купцом, прожившем за границей много лет и не знавшем о моем существовании…

– Но король – это ведь тоже неплохо? – нерешительно предположил Иванушка.

– Смею согласиться, – кривоватая улыбка тронула тонкие губы атлана. – И если бы это выяснилось хотя бы неделю назад…

– Но что изменилось сейчас? – не сдавалась Эссельте.

– Наверное, многое, – уставившись в замысловатое пятно на спине Масдая, отстраненно проговорил волшебник. – Например, то, что я понял, что не хочу власти. И что такую опасную игрушку, как она, лучше оставить тем, кто умеет с ней обращаться.

Олаф вскинулся сердито:

– Но Рододендрон же – изюбрь… зубр… изюм… узкий…

– Узурпатор, – разгадала первой шараду царевна.

– Он самый! – сердито рубанул воздух ребром ладони отряг.

– Узурпатором был его отец, – покачал головой Анчар. – А Рододендрон – первый законный правитель новой династии.

– Или сын узурпатора, – упрямо уточнил Ахмет.

– Я придерживаюсь своей точки зрения, – ровно ответил атлан.

– Так значит, ты не собираешься бросить ему вызов, когда прибудешь в Атланик-сити? – неодобрительно спросил калиф.

– Нет, – бесстрастно ответил атлан.

– Тогда я бы вообще не посоветовала тебе туда прибывать, – безапелляционно изрекла Сенька. – Да и вообще в Атланду. Если на то пошло. Потому что уж он-то тебе вызов бросить просто мечтает, ставлю посох Адалета против помела [265]265
  Адалет возражать против такого самоуправства не стал, ибо, во-первых, сам думал точно так же, а во-вторых, потому что хорошая метла после многомесячного отсутствия ему дома не помешала бы.


[Закрыть]. И пока не увидит твой труп своими глазами, а еще лучше, сам не потыкает в него мечом – не успокоится. И если даже ты будешь жить не в столице, узнать о твоем местонахождении – вопрос времени. И тогда или ты успеваешь сбежать – и заниматься бегом от его ассасинов всю оставшуюся жизнь, или его головорезы приканчивают тебя сразу, или начинается гражданская война – если о твоем существовании противники Роди узнают раньше него. Но и в этом случае ты для них будешь не крупнее пешки и не важнее носовой фигуры на корабле.

Губы атлана стиснулись, ноздри раздулись, глаза сверкнули…

И потухли.

– Вы правы, – голова его склонилась на грудь, и грязные черные волосы упали, закрывая лицо. – Стоит ему узнать, что я в Атланде… На его месте я поступил бы так же. Второй наследник – это раскол и война. Так что уменьшение количества претендентов на трон до минимума – не месть, а защита страны. Еще несколько дней… да что там дней – часов назад я бы бросился на эту возможность как голодный пес на кусок мяса. Но сейчас… я не хочу этого… не хочу короны… не хочу грызни за нее… не хочу быть ответственным за все королевство, когда на самом деле привык отвечать лишь за себя… и хочу отвечать лишь за себя. Если бы я знал, что Рододендрон – плохой правитель, или неспособный, я бы взял себя за глотку, надавал пинков и пошел бы на штурм фамильной резиденции хоть с голыми руками, потому что… потому что был бы обязан. Но не раньше. Не в последнюю очередь потому, что уверен, что я-то правитель – хуже некуда.

– С чего вы так решили, даже не попробовав? – не спора ради, но истины для вопросил Иван.

– С моей-то безответственной близорукостью, касающейся всего, что не относится к науке… – горько усмехнулся волшебник. – И дурацкой особенностью верить на слово тем, у кого язык подвешен лучше моего – или воображение богаче…

– Я тебя от твоего престола не отговаривала, ты первый отказался! – обиженно вскинулась Серафима.

Атлан покачал головой.

– Я имею в виду Огмета… да будут ему тучи перистыми облаками… потому что от бедных крылатых после бури не осталось и пера, не то, чтобы что-то закопать в землю. Я занимался исследованиями в лабораториях при узамбарском училище профессиональной магии, когда его занесло туда нелегким ветром. И встретились идеалист-идиот и идиот-идеалист…

– Так тебе, значит, самое место на какой-нибудь кафедре в ВыШиМыШи! – выпалил Агафон, но под резким взглядом коллеги быстро уточнил: – Не потому, что идиот, а потому что науку любишь.

– Боюсь, учитель из меня выйдет еще более негодный, чем король, – грустно хмыкнул Анчар.

– Ну так куда тебя тогда везти? – нетерпеливо прошелестел Масдай.

– Везти? – испугался атлан. – Благодарю, но я сам доберусь.

– Куда? – устало повторил ковер.

– Это далеко… – начал было объяснять маг, но вовремя почувствовав, что третье «Куда?» не за горами, поспешно проговорил: – Я хотел бы вернуться в Узамбар. В училище, которое закончил, в котором работал, и которое так легко оставил пять лет назад. Лаборатория големостроения. Пока мы возились в Арене с изделиями… как мы их называем… меня посетила парочка интересных идей.

– Так это всё-таки ваша была работа? – вспоминая «весь вечер на арене», сурово свел брови Иван.

Анчар напрягся, словно хотел отрицать всё и безоглядно, но после секундного колебания виновато опустил глаза и выдохнул:

– Наша. Моя, вернее. Хотели выставить вашу… э-э-э… кончину как несчастный случай, чтобы не бросать тень на Тиса. Взбесившиеся монстры и все такое прочее… понимаете… Мне очень жаль. Простите. Если сможете. Хотя в вашем праве ссадить меня сейчас с ковра…

– Не говори ерунды, – буркнула Серафима.

– Кто старое помянет… – благородно сверкнул подбитым глазом Ахмет.

Иван снова нахмурился, словно вспомнил что-то, и собрался уже спросить, но Кириан его опередил:

– А еще премудрый Адалет хотел поведать нам во всех подробностях о своем славном боевом пути от Багинота до Атланды, – проводя пальцами по струнам карманной арфы, бард умильно заглянул в глаза старика. – Какая из этого баллада могла бы выйти!..

– Баллада?.. – переглянулись Наследники со странным выражением лиц, и маг, не понимая, но и не решаясь спросить в присутствии барда, попытался увернуться от сомнительной чести.

– Баллада? В подробностях? – повторил он задумчиво. – Лучше не надо. Ибо скромность моя размерами может соперничать лишь с искусством, мудростью и знаниями.

– Ну а вкратце? – невинно захлопал глазками Кириан [266]266
  «Не хочет давать подробности – не надо. Сам придумаю. Ему же хуже будет».


[Закрыть].

– Вкратце… – осторожно протянул чародей, скосил глаза на спутников и, не обнаружив признаков смятения и немного успокоившись, проговорил: – Вкратце все было однообразно и до некоторой степени утомительно. Сначала я за ними гнался, потом гонялся, после – они за мной… Но стоило отправить одного из зарвавшихся нахалов к предкам… не думаю, что он выберется из фамильного склепа раньше, чем через год… как всю шайку-лейку словно ветром сдуло. По крайней мере, я так думал. Пока они не настигли меня в горах. Ну а дальше вы знаете.

– Восхитительно… головокружительно… фантастично… – заведя очи под лоб, промычал в экстазе менестрель.

– Д-да? – настороженно удивился старик.

– От первого до последнего слова – шедевр, – истово закивал бард – не обеспокоенному магу, но собственным мыслям.

Удовлетворенный старик расслабился, откинулся, навалившись на спину калифа и, прижавшись щекой к посоху, утомленно прикрыл глаза.

– Соснуть бы…

– Ага…а-а-а-а-а… – согласно зевнула Серафима. – Не помешало бы…

– Сонное царство… – ворчливо прошуршал под ними голос Масдая. – Определитесь сначала, кого куда и в каком порядке, а потом и спите хоть до самого Узамбара. Или Гвента. Или Отрягии.

– А чего тут думать? – пожал плечами Иванушка, вызывая перед мысленным взором карту Белого Света. – Шатт-аль-Шейх ближе всего. Потом Узамбар. Потом возвращаемся в Гвент. Затем отвозим Агафона в ВыШиМыШи…

– Проехали, – угрюмо буркнул тот.

– То есть как? То есть куда? – сбился с прокладываемого курса Иван.

– Ну… не знаю куда… но как – известно. Мимо. Хотя нет, за вещами загляну, все равно выбросят…

– Но тебе ж еще год учиться! – припомнил отряг.

– Уже нет, – угрюмо покривился студент. – Уже месяц с лишком, как меня выперли.

– Но за что?! – возмутился Ахмет. – Самого искусного мага современности – выпереть… слово-то какое… из какой-то презренной школы, коей ты оказывал ни с чем не сравнимую честь одним своим присутствием, и которая должна повесить у ворот мемориальную доску в твою честь, а у парадного входа установить памятник?!

Агафон вспомнил, с чем его мемориальной доске придется конкурировать за место на воротах – или соседствовать, если будет ничья – и тихо заржал. Потом смолк. Лицо его, осунувшееся, грязное, покрытое синяками и ссадинами, уныло вытянулось.

– Ага, дождешься… Бросаешь все – даже посадку моркови в Малых Кошаках… бежишь спасать Белый Свет как дурак… а в награду…

– Мы поговорим с ректором, и тебя восстановят! – пылко воскликнул Иванушка.

– Или снова науськаем на него Ярославну! – осенило царевну.

– Не восстановят… – подавленно качнулась взлохмаченная голова. – В Гаурдака он не верит, вы же помните. Он только и ждал предлога, чтобы отчислить… потому что своими бесконечными пересдачами разной ерунды вроде волшебных удовольствий, растениеводства, астрологии, фундаментальной магии, косметических и кулинарных заклинаний и прочей чихни я всех там замучил… даже больше, чем они меня, подозреваю. Они считают меня неспособным и тупым, потому что не могу отличить цикламен от циклотрона… Но я же не какой-нибудь придворный фикус, я – боевой маг!..